Мадс. Синигами - акт второй

Иногда я думаю, что встреча со стариной Стэном — лучшее, что случилось со мной в жизни. Когда я начал на него работать, мое кровожадное начало уступило место умиротворению и невиданному ранее покою. Я словно забыл о том, что руки мои уже по локоть в крови.

Хочу внести ясность: если вам могло показаться, что лесную компанию я порубил из праведного гнева, то вы ошибаетесь. Да, сначала я был зол, но стоило топору с треском и мерзким хлюпаньем войти в череп той жирной свинье, как глубокое наслаждение заструилось по венам. Адреналин, экстаз, своеобразный «трип» — да называйте, как хотите, но такой яркий восторг я могу сравнить разве что только со вспышкой фейерверка в непроглядной тьме.

Со Стэном же все было иначе. Я больше не жил всплесками — внутри расползлась спокойная заводь, и я перестал замечать ход времени. Убийства фиксировали момент, ювелирное дело — растягивало минуты в часы, а часы в месяцы, как свежий плавленный сыр с пиццы. Жажда на долгое время заснула — причем так, что я совершенно о ней не вспоминал.

— Мадс, дружище! В паре кварталов стоит сувенирная лавка моего доброго приятеля. Тебе вроде по пути, так? Сделай одолжение, если не в напряг, занеси ему кольца.

— Да не вопрос.

— Выручил! Его зовут Сатоши Хиругава. Язык сломаешь, знаю, знаю! Можешь записать на бумажке.

— Нет нужды, — пожал я тогда плечами. Спасибо Джеффу — не подсади он меня на японское творчество, и правда пришлось бы записывать.

Я проходил мимо той лавки довольно часто, но никак не думал туда заходить, хоть стенды  с жуткими самобытными масками очень цепляли взгляд. Мне нравились вещи ручной работы — в них было что-то вроде... души?

Стоило мне переступить порог лавки, как над головой раздался звон колокольчика. Я почти ослеп от того, что предстало перед глазами — снаружи на стендах, как оказалось, не стояло и десятой части всех сокровищ. Причудливые маски, искусно выточенные деревянные фигурки, сверкающие на искусственном свету клинки и разрисованная посуда. Если бы портал в Такамагахару и существовал, то он точно был на пороге лавки Сатоши.

— Господин Хиругава?

Из-за прилавка показалось лицо старика. Первое, что бросилось в глаза — выцветшая татуировка дракона на лысой голове. Морда рептилии была у самого лба, а туловище тянулось за череп; скорее всего, по шее, а хвост заканчивался где-нибудь у лопаток. Я не был уверен — просто картинка в мгновение встала перед глазами.

То, что произошло дальше, ввело меня в замешательство. Старик вытаращил на меня глаза и попятился к стене, словно увидел предвидение. Он вскинул руку с тростью из темного дерева и ткнул ей в мою сторону.

— Kama o motta shinigami yo, watashi no tamashii o tori ni kita no ka? — Выдал он бегло.

Чего, простите?

— Я вас напугал? Прошу прощения, — сказал я, не двигаясь с места, — Ваши кольца принес, они готовы.

— Кольца?

— Мастерская Стэна Финли, — пояснил я.

Сатоши Хиругава пожевал губы, а через мгновение его лицо озарило.

— Сутэн! — Закивал он, — Ювелир... Вот оно что!

Мистер Финли рассказывал мне о Сатоши — в основном то, что живет он здесь уже не первый год. Я с удивлением отметил, что от свойственного японцами произношения старик так и не избавился.

Сатоши медленно подошел ко мне, останавливаясь в нескольких шагах напротив. Вскинул трость и аккуратно ткнул ей меня в грудь. Так, словно проверял, рассыплюсь я от слабого прикосновения или все же выстою.

Я уставился на трость: она оказалась отполированной и слегка округлой у основания, что выглядело довольно нетипично. Сатоши ткнул меня в грудь еще пару раз и наконец вскинул голову.

Да, Стэнли не предупреждал, что Хиругава — господин со странностями.

— Ты точно живой человек? — Выдал он.

Мне захотелось отшутиться, но Сатоши был серьезен.

— Самый настоящий, — ответил я.

Старик немного подумал, снова кусая уже пережеванные, но бледные губы. Судя по всему, это было его вредной привычкой. Наконец он отнял от меня трость и стукнул ей по полу.

— Тогда прости! Решил было, что ты шинигами... Пришел по мою душу.

— Шини...что?

Господин Хиругава покачал головой.

— Смерть, мальчик мой, смерть! Я ее и сейчас чувствую. Кровью от тебя несет. Еще и его притащил...

— Кого?

Старик не ответил. Я стоял и смотрел на него, явственно ощущая себя нагим. Был у этого чувства какой-то оттенок, который трудно назвать определенным словом. Но мне словно захотелось оставаться без одежды как можно дольше.

— Последний раз, когда я чувствовал шинигами так близко... Лет двадцать прошло как минимум, а может и все сорок. Даже не вспомню! Этот демон сопровождал Матои Киригаву, знаешь такого?

Я покачал головой.

— Столько бед наворотил этот безумец в свое время! А в компании своей тени вообще ничего не боялся... В клане его, знаешь ли, побаивались. Но это все пережитки прошлого, — тут же махнул он рукой, удаляясь к прилавку.

Все еще не до конца понимая, о чем речь, я внезапно осознал, что не хочу уходить. Хочу слушать его нелепицы до самого утра, если придется.

— Что за клан?

Тут Сатоши резко обернулся, прищуриваясь. И произнес хриплым доверительным шепотом:

— Якудза!

Да ладно?

— Они называли меня хориси... Были времена, были!

— Как-как? Хори...

Сатоши Хиругава указал мне на дракона на своем черепе.

— Я писал историю на их телах. Такую, о которой они сами не догадывались.

Он снова сделал шаг ко мне и ткнул своей палкой в бок. И уже не так нежно; я вскрикнул.

— Чувствуешь боль, значит — живой! Покажи кольца.

Надо же, уже успел забыть, зачем вообще пришел в лавку. Я выудил из-за пазухи деревянный сундучок и протянул его Сатоши. Господин Хиругава трепетно принял дар и тут же скрылся за стеллажами.