8

Утро встретило нас серым небом и холодным ветром, который хлестал по лицу, как напоминание о вчерашнем. Контейнеры. Головы. Пустые глазницы. Я проснулся в холодном поту, и первое, что сделал — проверил телефон. Шесть утра. Два часа до брифинга.Не спалось. Да и не хотелось пытаться.Я поднялся, умылся ледяной водой из-под крана, оделся и поплёлся в участок. Город ещё спал, только редкие машины проезжали мимо, фары резали темноту. Я шёл и думал об Адель. О том, как она вчера сидела напротив меня — усталая, но не сломленная. О том, как она сказала: "Я не цельная, просто научилась не показывать трещины".Чёрт, Снежка. Ты всегда была сильнее меня.Когда я пришёл, в конференц-зале уже собирались все. Адель стояла у окна с кружкой кофе, смотрела куда-то вдаль. Каролина листала папку с документами, её лицо было напряжённым. Андрей сидел, закинув ногу на ногу, жевал бутерброд — единственный, кто выглядел спокойно. Куертов, как всегда, со своим планшетом, в очках, важный. Корнеев ходил туда-сюда, разговаривал по телефону, матерился вполголоса.Громов из ФСБ уже сидел во главе стола — всё такой же холодный, как вчера.

— Парадеевич, — кивнул он мне. — Вовремя.

Я сел рядом с Адель. Она повернулась, посмотрела на меня и тихо сказала:

— Не спал?

— А ты?

Она усмехнулась:

— Тоже нет.

Мы замолчали. Но это молчание было... правильным. Будто мы понимали друг друга без слов.Ровно в восемь дверь открылась.Вошёл мужчина — высокий, под пятьдесят, в дорогом костюме, с аккуратной сединой на висках и таким взглядом, будто он привык, что ему подчиняются. Лицо строгое, но с лёгкой улыбкой — той самой, которую носят политики и начальники, когда хотят показаться человечными.

— Доброе утро, — сказал он, и голос у него был приятный, уверенный. — Я Валерий Игоревич Соловьёв.

Начальник полиции города.Все встали. Я тоже. Адель выпрямилась рядом.Соловьёв обвёл нас взглядом — неторопливо, оценивающе. Задержался на Громове, кивнул ему уважительно. Потом посмотрел на нас, на команду.

— Я слышал о вчерашней находке, — продолжил он. — Это... ужасно. Но я хочу, чтобы вы знали — у вас есть вся моя поддержка. Все ресурсы, которые нужны. Я лично буду контролировать ход операции.

Корнеев кивнул:

— Спасибо, Валерий Игоревич.Соловьёв улыбнулся — широко, открыто. Слишком открыто.

Что-то во мне кольнуло. Не знаю, что именно. Может, я параноик. Может, просто устал. Но этот человек... он был слишком правильным. Слишком вовремя. Слишком заинтересованным.Громов начал брифинг. Раскладывал карты, фотографии, схемы. Рассказывал про "Серых" — их структуру, связи, маршруты. Мы слушали, записывали, задавали вопросы.Соловьёв сидел, слушал внимательно. Иногда кивал. Иногда что-то записывал в блокнот. Профессионал. Начальник, который вникает в детали.Но я всё равно не мог отделаться от ощущения, что что-то не так.Брифинг закончился через час. Соловьёв пожал руки Громову и Корнееву, кивнул нам и вышел — уверенной походкой, с прямой спиной.

— Хороший мужик, — сказал Андрей, когда дверь закрылась. — Редко встретишь начальника, который реально вникает.

Каролина кивнула. Куертов промолчал, уставившись в планшет.А я посмотрел на Адель. Она смотрела на дверь, за которой только что исчез Соловьёв. И на её лице было то же самое — лёгкая тень сомнения.Она поймала мой взгляд. Мы молча переглянулись.Может, я не один параною.Валерий Игоревич Соловьёв вышел из участка, сел в свою чёрную машину и завёл двигатель. Лицо его было спокойным. Он ехал по утреннему городу, слушал новости по радио, остановился на красный свет.И только когда выехал за город, на пустую трассу, он достал второй телефон. Старый, кнопочный, без камер и GPS.Набрал номер.Один гудок. Второй.

— Говори, — раздался в трубке голос. Низкий, хриплый, будто прокуренный годами. Голос человека, которого боятся.

— Это я, — сказал Соловьёв тихо, почти шёпотом. — Всё под контролем.— Что узнал?

— Они нашли контейнеры. Двадцать тел. Весь товар изъят. ФСБ в деле — прислали Громова.

На том конце линии молчали. Долго. Потом:

— Громов... — голос был задумчивым.

— Значит, они серьёзно взялись.

— Да. Команда молодая, но цепкая. Особенно двое — Парадеевич и Левченко. Они слишком активны.

— Левченко, — повторил голос. — Женщина?

— Да.

Снова молчание.

— Убери её.

Соловьёв сжал руль.

— Как?

— Не моя проблема. Придумай. Ловушка, засада, несчастный случай — мне плевать. Но она должна исчезнуть. Сегодня.

Соловьёв закрыл глаза. Выдохнул.

— Понял.

— И Валера, — голос стал холоднее льда. — Не подведи меня. Иначе следующим в контейнере окажешься ты.

Гудки.Соловьёв убрал телефон, положил руки на руль. Смотрел на дорогу. В зеркале заднего вида отражалось его лицо — усталое, постаревшее за последние годы.Он не хотел этого. Никогда не хотел.Но у него не было выбора. Не после того, как он узнал про его дочь. Про долги. Про всё.Соловьёв завёл машину и поехал дальше.Левченко должна исчезнуть.Вечером мы разошлись по заданиям. Громов распределил всех — Корнеев с Андреем поехали проверять склады на окраине, Каролина и Куертов остались в участке, копались в базах данных. А Адель...Адель получила наводку.Анонимный звонок. Женский голос. Сказал, что знает, где прячутся "Серые". Адрес на окраине, заброшенный завод.

— Я поеду, — сказала она.

— Одна? — я нахмурился. — Адель, это может быть ловушка.

— Может, — кивнула она. — Но если это правда — мы упустим шанс.

— Тогда я с тобой.

Она покачала головой:

— Тебе Громов дал другое задание. Иди. Я справлюсь.

— Адель...

Она посмотрела на меня — долго, серьёзно. Потом улыбнулась:

— Не волнуйся, Саш. Я не первый день в полиции.

И ушла.Я стоял, смотрел ей вслед. И внутри всё сжалось, как перед ударом.Что-то было не так. Я чувствовал это каждой клеткой.Но я не остановил её.Адель приехала на завод через полчаса. Огромное, ржавое здание, окна выбиты, двери сорваны. Вокруг — пустошь, ни души.Она вышла из машины, достала пистолет, взвела затвор.Тишина. Только ветер шумел в металлических конструкциях.Она вошла внутрь. Темно. Холодно. Пахло гарью и химией.

— Есть здесь кто? — крикнула она.Эхо. Ничего.

Она прошла дальше, освещая фонариком путь. Цеха пустые. Ржавые станки. Обломки стекла под ногами.И вдруг — хлопок.Дверь за её спиной захлопнулась.Адель обернулась, направила пистолет. Из темноты вышли четверо. В масках. С битами и монтировками.

— Ну что, красавица, — сказал один из них. — Попалась.

Адель выстрелила. Один упал. Остальные ринулись на неё.Удар по руке — пистолет выпал. Удар в живот — она согнулась. Ещё один — по голове.Мир поплыл. Пол качнулся. Последнее, что она увидела — их лица в масках, склонившиеся над ней.А потом — темнота.