Глава 7. Тот самый взгляд

Сэм проснулся от того, что Майи не было рядом.

Это было необычно — она обычно просыпалась позже него, особенно после бессонных ночей. Но кровать была пуста, простыня остывшей. Он сел, потёр лицо ладонями. Голова гудела. Ему снилось что-то тяжёлое — лица, зеркала, Кас с исчезающими руками.

В коридоре пахло кофе.

Сэм спустился вниз, уже готовый к утренней рутине: дети, завтрак, разговоры ни о чём. Но когда он вошёл в кухню, что-то кольнуло под рёбра.

Майя стояла у раковины, мыла кружку. Дин сидел за столом, полностью одетый, но босиком — ботинки валялись у порога. Шон ел кашу и что-то рассказывал про динозавров.

Всё было нормально.

Но Сэм почувствовал это сразу.

Майя не смотрела на Дина. Она смотрела куда угодно — в окно, на Шона, на свои руки. Но она избегала его взгляда. Это был старый приём, который она использовала, когда хотела что-то скрыть. Сэм знал его ещё с тех времён, когда они только начинали встречаться.

Дин тоже не смотрел на Майю. Но он был слишком расслаблен. Спокоен. Как человек, который только что сделал что-то важное и теперь не жалеет.

— Доброе утро, — сказал Сэм, и его голос прозвучал как чужой.

— Доброе, — ответила Майя, не оборачиваясь.

Дин кивнул, не поднимая глаз от кружки.

Шон радостно закричал:

— Сэм! Сэм! Дин сказал, что тираннозавр не мог видеть неподвижные предметы! А я думал, он всех видел!

— Серьёзно? — Сэм присел рядом с мальчиком, положил руку ему на плечо. — Дин много чего говорит. Не всему можно верить.

В голосе прозвучало острее, чем хотелось.

Дин наконец поднял голову. Посмотрел на брата. Взгляд был спокойный, без вызова.

— Это наука, Сэмми. Не моя выдумка.

— Я не об этом, — ответил Сэм и вышел из кухни, даже не налив себе кофе.

В прихожей он прислонился к стене, закрыл глаза.

Внутри всё кипело. Было то самое чувство — липкое, гадкое, невыносимое. Такое же, как пять лет назад, когда он впервые заметил, как Майя смотрит на Дина. Как задерживает взгляд на секунду дольше, чем нужно. Как поправляет волосы, когда он входит в комнату. Как смеётся над его плоскими шутками.

Тогда Сэм ничего не сказал. Потому что Дин был его братом. Потому что Майя ещё не выбрала. Потому что он надеялся, что это пройдёт.

Не прошло.

Оно закончилось только смертью Дина.

И вот теперь вернулось.

—

Дин провёл утро с Шоном.

Они сидели в саду на старом пледе. Мальчик рисовал мелками на асфальте — снова машины, снова чёрные квадратные фары.

— Почему ты всегда рисуешь одну и ту же? — спросил Дин.

— Потому что она красивая, — ответил Шон, не отрываясь от занятия. — И потому что ты на ней ездишь.

— Откуда ты знаешь?

— Она снится мне. Ты и она. Вы едете по дороге, и там ничего нет, только небо. И ты смеёшься.

Дин сглотнул. Горло сжалось.

— А что ещё тебе снится?

— Ты кладёшь руку мне на голову. Как сейчас.

Шон вдруг отложил мелки, подошёл и сел к Дину на колени. Уткнулся носом ему в шею. Дин обнял его — осторожно, боясь сделать больно или сломать.

— Ты пахнешь по-другому, — сказал мальчик. — Не как во сне. Там ты пахнешь ветром. А здесь — домом.

— Это потому что я на твоей кухне кофе пил, — усмехнулся Дин.

— Нет, — Шон помотал головой. — Это потому что ты живой. Хотя бы немножко.

Дин не нашёлся, что ответить. Он сидел, обнимая сына, и смотрел на дом, где за занавеской мелькала фигура Сэма — тот мерил шагами гостиную, словно зверь в клетке.

—

Сэм не выдержал к обеду.

Он застал Майю в спальне, когда она перебирала детские вещи — двойняшки выросли из ползунков, нужно было убрать маленькое, достать побольше.

— Что случилось утром? — спросил он без предисловий.

— Что именно? — Майя даже не повернулась.

— На кухне. Вы с Дином. Не смотрите друг на друга. Не говорите. Это похоже на...

— На что? — она обернулась, и в глазах блеснуло что-то опасное.

— На то, как будто вы что-то скрываете, — закончил Сэм. — Как пять лет назад.

— Сэм, прекрати.

— Я не могу прекратить! — он ударил ладонью по косяку. — Он здесь один день! Один! И вы ведёте себя так, будто я лишний в собственном доме!

Майя подошла к нему вплотную. Голос её был тихим, но твёрдым.

— Между нами ничего не было. Ничего, что могло бы тебя задеть. Но даже если бы было — ты бы имел право злиться. А спрашивать — нет. Потому что ты не мой надзиратель, Сэм. Ты мой муж.

— А он — мой брат. И ты целовалась с ним. Я знаю. Я вижу это по твоим глазам.

Майя побледнела. Не отрицала. Не оправдывалась.

— Один поцелуй, — сказала она. — Прощание. Которое ты не мог мне дать, потому что ты — не он. И никогда им не был.

Сэм отшатнулся, будто она ударила его.

— Спасибо, — сказал он. — За честность.

Он вышел из спальни, хлопнув дверью так, что задребезжали стёкла.

—

Дин видел всё из окна гостиной.

Он ждал этого. Знал, что Сэм поймёт. Знал, что это разобьёт им сердце — ему самому, Майе, брату. Знал и всё равно не смог поступить иначе.

Шон уснул у него на руках, прижимаясь к груди, как котёнок. Дин аккуратно переложил его на диван, укрыл пледом.

Потом нашёл Сэма.

Тот стоял в гараже, упираясь руками в верстак. Плечи подрагивали.

— Сэмми.

— Уйди.

— Не уйду.

— Я сказал — уйди! — Сэм развернулся, и лицо его было мокрым. — Ты обещал. Ты сказал, что не встанешь между нами. Что просто попрощаешься.

— Я и попрощался, — тихо сказал Дин.

— Поцелуй в губы — это не прощание, Дин! Это начало!

— Для меня — конец. — Дин шагнул вперёд. — Сэм, я люблю её. Всегда любил. И всегда буду. Но я не могу быть с ней. Потому что я мёртв. Потому что я исчезну навсегда через пять часов. И потому что она выбрала тебя. Не меня. Тебя. Ты слышишь? Она каждый день выбирает тебя.

— Тогда почему она плакала, когда говорила о тебе? — Сэм вытер лицо рукавом. — Почему она всё ещё хранит твою куртку в шкафу? Почему она называет меня твоим именем, когда спит, а потом просыпается и не помнит?

Дин замолчал. Он не знал. Или знал, но не хотел говорить.

— Это не ко мне вопрос, — наконец сказал он. — Это к ней. Поговори с ней. Не как с женщиной, которую ты ревнуешь. Как с человеком, которого ты любишь.

Сэм долго смотрел на него. Потом кивнул — один раз, резко.

— Хорошо, — сказал он. — Я поговорю. Но не сейчас. Дай мне час.

— Хорошо, — ответил Дин. — Час.

Он вышел из гаража, оставив брата одного.

На небе собирались тучи. Солнце пряталось за горизонт, хотя до вечера было ещё далеко.

Дин посмотрел на часы.

Четыре часа.

Четыре часа до пустоты.

Он улыбнулся уголками губ и пошёл будить Шона — чтобы успеть дорисовать с ним ту самую Импалу, которую сын видел во сне.