Глава 2. Трещина

Майя проснулась от того, что кто-то смотрел на неё.

Это было не то чтобы видение — скорее ощущение, оставшееся со времён охоты. Тогда она научилась различать взгляды монстров, людей и того, что было между. Но сейчас в спальне никого не было. Только Сэм тихо посапывал рядом, одной рукой обнимая её за талию, даже во сне охраняя от всего мира.

Она села.

За окном серел рассвет. Двойняшки спали в своей комнате, монитор молчал. Всё было тихо. Слишком тихо.

Майя встала, накинула халат и вышла в коридор.

Дверь в комнату Шона была приоткрыта — ровно настолько, чтобы в щель пробивался свет из коридора. Она заглянула внутрь.

Шон сидел на кровати, обхватив колени руками, и смотрел в стену. Не плакал, не звал её — просто смотрел. Ему было почти пять, но в такие моменты он казался гораздо старше.

— Шон? — позвала она тихо. — Что случилось? Кошмар?

Мальчик медленно повернул голову. Глаза у него были спокойные, даже слишком.

— Мам, а он придёт сегодня?

Майя замерла.

— Кто?

— Мужчина из сна. — Шон улыбнулся, и эта улыбка кольнула её в самое сердце. — Он смешной. Говорит, что я похож на него. Но я же похож на тебя, правда?

Она подошла и села на край кровати, поправила одеяло. Руки дрожали, но она старалась не подавать виду.

— Дорогой, во сне может присниться кто угодно. Это просто фантазии.

— Нет, — уверенно сказал Шон. — Он сказал, как называется моя машина. Та, что я нарисовал. Он сказал: «Импала, сынок. Запомни. Импала».

Майя прижала сына к себе, чтобы он не видел её лица.

Потому что лицо у неё в этот момент было белым, как та простыня, которой накрыли тело Дина пять лет назад.

---

Сэм нашёл её на кухне в шесть утра.

Она сидела за столом, сжимая кружку с давно остывшим чаем, и смотрела в одну точку. Рядом с кружкой лежал рисунок. Сэм взял его, присвистнул.

— Это же... «Metallica» нарисована. И колёса как у...

— Не продолжай, — перебила Майя. — Я знаю.

Рисунок был детским, неуклюжим, но узнаваемым. Чёрная машина с квадратными фарами. На капоте — нацарапанная звёздочка, которую Сэм видел тысячи раз. Такую же, как на Импале Дина.

— Он никогда не видел эту машину, — сказала Майя голосом, в котором не было эмоций. — Я не показывала фото. Ты не показывал. Откуда?

Сэм сел напротив, положил рисунок на стол. Провёл пальцем по краю.

— Шон говорил что-нибудь ещё?

— Сказал, что мужчина из сна назвал его сыном.

Тишина стала плотной. На кухне можно было услышать, как за стеной кто-то из двойняшек заворочался в кроватке.

— Я думал, это пройдёт, — наконец сказал Сэм. — Дети видят странное. Особенно когда маленькие. Но если он описывает детали... Майя, я не знаю, что это.

— Я знаю, — она подняла на него глаза. — И ты тоже знаешь. Мы с тобой слишком много видели, чтобы называть это совпадением.

— Ты думаешь, это Дин?

— Я не знаю, что думать. — Она провела рукой по лицу. — Но сегодня мне снилось, что я стою в шатре. В том самом. И там всё так же пахнет ладаном и землёй. И я слышу его голос. Он зовёт меня по имени.

Сэм взял её ладонь в свои. Крупные, в старых мозолях от охотничьей работы, хотя последние годы они почти не брали в руки клинки.

— Послушай, если это Дин... если каким-то образом он... — Сэм запнулся, сглотнул. — Я не знаю, хорошо это или плохо. Мёртвые не должны возвращаться. Ты помнишь, чем это кончается.

— А если он не вернулся? — тихо спросила Майя. — Если он просто... подаёт знак? И я буду сидеть сложа руки, потому что боюсь?

Сэм не нашёлся, что ответить.

---

Дин стоял на обочине у шоссе.

Точнее, он не совсем понимал, где находится. После того как он проехал сквозь дверь (и это было похоже на то, как если бы Импала нырнула в ледяную реку с разгона), мир вокруг стал другим. Цвета казались слишком яркими, звуки — чёткими, как после долгой глухоты.

Он узнал это место. Шатра не было видно — только поле, поросшее высокой травой, да старый деревянный крест на пригорке.

— Ты здесь, — раздался голос за спиной.

Дин обернулся. Кас стоял, щурясь на восходящее солнце. И выглядел... иначе. Словно его контуры стали чуть размытыми, как рисунок под дождём.

— Кас? Ты как?

— Меня уже начали стирать, — спокойно ответил ангел. — Но не волнуйся, двадцати четырёх часов мне хватит. Иди. Они там.

— Кто — они?

— Все, кого ты ищешь.

Дин сделал шаг вперёд и вдруг заметил, что одет не в свои обычные джинсы и куртку. На нём была простая серая футболка и старые потёртые джинсы. Без брони. Без амулетов. Без оружия.

— Ты сказал, что я буду как человек.

— Ты и есть человек, Дин. Просто живой. На один день.

Дин глубоко вздохнул. Воздух пах пылью, полынью и — далеко, за горизонтом — домом.

— И как мне их найти?

Кас указал на тропинку, ведущую к лесу.

— Иди. Твои ноги знают дорогу.

Дин посмотрел на ангела. Сказать хотелось много, но все слова казались ничтожными. Поэтому он просто кивнул и пошёл.

Кас остался стоять на обочине, глядя ему вслед. Его правая рука уже начинала светиться и пропадать, как ветка, которую медленно съедает огонь.

— Удачи тебе, Дин Винчестер, — прошептал ангел, хотя Дин уже не мог его услышать. — Хотя ты никогда в неё не верил.

---

Майя решила съездить на то место.

Не потому, что была уверена. А потому, что не могла больше сидеть на кухне и смотреть, как её сын рисует машину, которую никогда не видел.

Сэм остался с детьми. Он не отговаривал её — только попросил:

— Если что-то пойдёт не так, звони сразу. Не геройствуй.

Она поцеловала его в щёку и вышла.

Дорога заняла около часа. Шатёр всё ещё стоял на краю поля, серый и обветшалый. Люди обходили его стороной — местные говорили, что там «нехорошее место». Майя помнила почему.

Она остановилась у входа. Пластиковая дверь болталась на одной петле.

— Ты справишься, — сказала она себе вслух. — Ты убивала монстров. Ты поднимала мёртвых. Ты сможешь войти в чёртов шатёр.

Она вошла.

Внутри пахло пылью, старым тряпьём и чем-то сладковатым, похожим на ладан. Стулья были сдвинуты. Сцена пустовала. И посреди всего этого, прямо напротив входа, стояло зеркало.

Белое, огромное, без единого отражения.

Майя подошла ближе. В зеркале не было даже её собственного лица. Словно кто-то вырезал кусок воздуха.

Она протянула руку, чтобы коснуться гладкой поверхности.

— Не стоит, — раздался голос. — Оно может забрать часть тебя. Не навсегда. Но на время.

Майя замерла.

Голос был до боли знакомым. Таким, который она слышала во сне каждую ночь последние пять лет.

Она медленно повернулась.

На пороге шатра стоял Дин.

Живой.

Серые джеты, футболка, руки в карманах. И этот взгляд — зелёный, насмешливый и бесконечно усталый одновременно.

— Привет, Майя, — сказал он. — Долго же ты собиралась.

Она не заплакала. Не бросилась к нему. Только спросила одно слово:

— Как?

Дин усмехнулся.

— Долгая история. И у меня всего двадцать четыре часа. Так что, может, присядем?

Он указал на старые стулья — те самые, на которых они с Сэмом сидели пять лет назад.

Майя всё ещё не двигалась.

— Ты настоящий?

— Понятия не имею, — честно ответил Дин. — Но Кас говорит — да. А ему я верю.

Она выдохнула. Так, словно всё это время не дышала.

— У тебя есть сын, — сказала она тихо. — Он тебя видел. Во сне.

Дин опустил глаза. Впервые за весь разговор.

— Знаю. — Его голос дрогнул. — Я пришёл не поэтому. То есть... поэтому тоже. Но не только.

Она наконец сделала шаг вперёд.

— А зачем?

Дин поднял голову. В его глазах стояли слёзы, но он не позволял им пролиться.

— Сказать тебе, что ты можешь жить дальше. По-настоящему. Без чувства вины. — Он усмехнулся опять, но на этот раз горько. — Знаешь, каково это — смотреть, как ты жалеешь о том, чего ты не могла сделать? А я мог? Если бы Сэм чуть быстрее, если бы я чуть левее встал... Это не считается. Я так больше не могу. Смотреть.

Майя подошла и села на стул напротив него. Старая ткань заскрипела под тяжестью.

— И что ты предлагаешь?

— Ничего. — Дин откинулся на спинку. — Просто побыть здесь. Один день. А потом я уйду. Окончательно.

— А если я не хочу, чтобы ты уходил?

Он посмотрел на неё долгим взглядом.

— А если я уже ушёл?

Она протянула руку. Он взял её. Ладонь оказалась тёплой и живой.

— Ты пахнешь, как тогда, — сказала она.

— Пылью и бензином?

— Домом.

Они сидели в старом шатре, где пять лет назад один из них умер.

А теперь оба были живы.

Хотя бы на один день.