25

Мне было так страшно. Я стояла перед лицом опасности, мои колени подгибались, а руки, держащие топор, дрожали. Мне было так холодно, как будто сейчас глубокая зима. Мысли спутывались в клубок, расходились и ударялись друг о друга. Я бы все отдала, чтобы сейчас оказаться дома, рядом с Рикой.

Нас осталось девять. Девять из одиннадцати. Это, конечно, не так уж и мало, два человека не особо большая потеря, но... Но эта потеря значит намного больше, чем просто двое. Каждый из этих людей хотел и надеялся, мечтал, придумывал планы на будущее. Они недавно ходили по земле, дышали, говорили. Сражались за свою жизнь. И сейчас... Они мертвы. Ларри убили почти сразу же, как его заразили. Это было так тяжело и сложно, ведь его убивала Керри, который был ей почти младшим братом. Я никогда не видела то, как они общаются, но слышала, как Джейн спрашивала у Керри о нём, а Ларри о ней.

Убиваю ещё одного заражённого и бегу помогать Нике, которая бледна как первый снег. Она, кажется, не видела смерти Джейн, потому что для неё это стало бы ударом. Они были друзьями с начала эпидемии. Ника слабо отбивалась и ей всё время помогала Керри, которая отстреливалась от потока. Я быстро подбежала и ударила заражённого, который хотел напасть на Веронику сзади. Нет, если она умрёт - я не переживу. Это всё равно, что потерять вторую Америку. За эти дни мы сблизились и сейчас я хочу её защитить. Но кто защитит меня?

– Девочки, не отобьёмся! – крикнула Керри и выстрелила в подходящую тварь, которая с глухим звуком упала на землю. – Бежим!

«Хорошо!» - крикнули мы хором с Никой и я махнула топором, отрубая голову ещё одному монстру, который упал рядом с моими ногами. Я развернулась и побежала за Керри, которая неслась в сторону Джеймса и Николаса. Но мы же не будем там нужны, куда она идёт?! Я схватила Керри за руку и остановила её:

– Зачем мы там?

– Надо им помочь, – торопливо сказала она, стреляя.

– Нет, мы должны помочь другим. Мун один, я пойду к нему.

Керри выдохнула и побежала с Никой к Арии, которая одна отбивалась от пятерых заражённых. Я выдохнула, не сбавляя ходу. В левом боку уже не приятно кололо, но я все ещё продолжала двигаться. Мне надо добраться до Брейна, я должна ему помочь. Но его не было на улице, я остановилась и испуганно начала озираться. В мою сторону медленно плелись трое заражённых и я, не медля ни секунды, подбежала и срубила им бошки. Один из них успел схватить меня за куртку и оторвать кусок, я быстро обломала его тонкую руку, обтянутую противной гнилой кожей.

Из одного из цехов послышались выстрелы и я с надеждой обернулась туда. В небольших окнах мелькал силуэт Муна, а за ним толпа заражённых. Я сглатываю комок в горле и бегу ему на помощь, попутно доставая из кармана куртки небольшой ножик, на всякий случай. Солнце выглянуло из-за облаков и начало слепить взгляд, я забежала в помещение, через настежь открытую дверь и побежала на звуки шипения и выстрелов. Цех был длинный, повсюду валялись разбитые стекла, но мне было плевать. Раньше я боялась на них наступить, но сейчас я просто бегу по ним, не боясь, что подошву проткнёт осколок и порежет пятку.

– Мун! – кричу, занося топор над головой и ударяю одного из заражённых по голове, потом второго и третьего.

– Ты зачем сюда пришла? – я плохо слышу его голос из-за того, что он все время нажимает на курок, простреливая лоб тварям.

– Помочь тебе.

– Вот как, – он быстро поменял магазин пистолета и опять принялся стрелять.

Я поспешно целилась в нелепые туловища монстров, отрубая то голову, то руки, то вообще целое тело, выпуская кучу зелёной жидкости наружу. Уже тошнило от запаха гнили и трупов, но я старалась держаться стойко, не подавать виду того, что мне плохо. Голова чуть-чуть кружилась, но я не обращала внимания. Все целилась и целилась по тушкам заражённых.

Мун стреляет в последний раз и последний заражённый падает. Я сажусь на корточки, прямо перед всеми этими прогнившими трупами, из которых течет противная чавкающая жидкость. Она пахла ужасно. Нос, казалось, просто разрывало от этого запаха, который пробирался до мозга костей. Но встать не могу. Ноги не слушаются, подкашиваются, заставляя вновь и вновь садится в прежнее положение. Черт, сейчас не время падать в обморок, Катрин!

– Эй, мышь, все в порядке? Просто, сейчас сюда зайдут ещё несколько. Вставай, эй.

Тело не слушается. Но я должна, должна встать и показать, что я сильная и готова бороться за свою и чужие жизни. Ну давай же, давай... Живот крутит, в голове путаются мысли, картинка плывет. Черт, как же плохо. Мун быстро поднимает меня на ноги, из-за чего мир начинает крутиться как карусель. Я слышу отдаленные выстрелы и в цех вбегает Ника. Она перекидывает мою руку себе на плечо и тащит как можно дальше, как можно в более безопасное место.

– Ну же, Катрин, чуть-чуть пошевели ногами, – с мольбой в голосе просит она, но я не могу. Мои ноги будто скованы.

Я ставлю ногу на бетонный пол, затем вторую. Медленно, но из-за Ники шаги получаются нечёткими и широкими. Она тащит меня, умоляюще смотря и прося о том, чтобы я пошла быстрее. Мы дошли до лестницы и я вцепилась руками в перила. Я буквально ползу по ним, передвигая ноги по старым деревянным ступенькам.

Мы оказываемся на втором этаже, я плохо вижу обстановку, но могу точно сказать, что мы зашли в комнату с большой железной дверью, в которой Ника посадила меня на стул с красной обивкой. Она достала из рюкзака небольшую коробочку. Посмотрела на меня и тихо, стараясь не давить, задала вопрос:

– Что именно болит?

– В-всё... – шепчу, чувствуя как подступает жар.

– Черт, сейчас я дам тебе таблетку от головы и живота. Катрин, ты должна сражаться, нам важен каждый человек, слышишь? – Ника быстро достает из аптечки две упаковки таблеток, маленькую бутылочку воды и протягивает мне.

Я медленно беру пилюлю из её рук, кладу в рот и запиваю холодной водой. Вторую круглую таблетку я уже жую, как сказала Вероника. Не знаю, сколько проходит времени, но ноги и руки приходят в норму, а картинка перед глазами налаживается и я могу разглядеть точно напуганные глаза девушки, стоящей напротив меня. Она улыбается мне и садится рядом на колени, беря мою руку в свою.

– Тебе легче?

– Да, – тихо говорю.

На улице слышатся выстрелы и редкие крики, шипение. Сейчас мы в безопасности с Никой, она сказала, мне нужно немного отдохнуть. Немного, а потом опять возвращаться в этот ад. Здесь заражённые не должны нас достать.

В какой то момент в дверь начинают долбить, и мы переглядываемся. Она закрыта на засов. Снаружи слышится шипение и мы замираем. Ведь, вдруг это заражённые сейчас вломятся сюда и нам придется отбиваться. Слышится выстрел и шипение прекращается.

– Да черт, вы там оглохли или что?! – недовольный голос Муна заставляет подорваться Нику и она бежит к двери, чтобы открыть ему.

Брейн вваливается в помещение, проходит в дальний угол и садится на стул. Он тяжело дышит и неопределенно смотрит куда то. Засунул пистолет в карман джинс, вытирая руки от зелёной жижи. Ника кидает ему воду и салфетки. Я медленно встаю, чуть не падая назад. Подхожу к Муну и смотрю на него, просто смотрю. Без слов разглядываю его красное лицо. Он раздраженный, усталый и злой. Он конечно всегда раздраженный и злой, но усталым я его видела крайне редко. Мне хочется обнять его, но не могу, это явно лишнее. Очень.

– Нам нужно уже выходить, ребята не справляются, – говорит он отдышавшись. Мы с Никой киваем.

Спустя минуту мы выходим из этой комнаты, закрывая тихо железную дверь и так же тихо спускаемся на первый этаж, а после выходим из душного цеха на улицу. Тут дует прохладный ветер и стоит запах гнили. Меня передёргивает, но я беру себя в руки и бегу на помощь к Керри, которая забралась на место Ларри и расстреливает всех с высока, иногда отвлекаясь на то, чтобы убить заражённых, которые лезут сзади. Я подтягиваюсь на руках, перекидываю ногу на большой деревянный ящик и оказываюсь рядом с Керри. Она вручает мне пистолет и я начинаю неуклюже стараться попасть по заражённым. Выходит неплохо. Они падают и я получаю огромное наслаждение от этого. Но тихий крик заставляет меня обернуться и увидеть Дилана, на которого разом навалилось несколько заражённых. Я вижу, как Ника смотрит на это и её глаза наполняются прозрачными слезами боли. Мне так обидно за неё. Она наводит пистолет на тварей, а потом уже и на Дилана, который шатаясь, быстро идёт к ней. Вероника что то шепчет и спускает курок. Неужели, она любила Дилана?

Ника не плачет, она вытирает слёзы рукавом куртки и идёт к нам, поднимаясь на ящик. Говорит мне, чтобы я помогла Муну и другим внизу, отдавая свой пистолет и беря Керри. Я киваю, не в силах смотреть её глаза наполненные болью и страданием. Она что то говорила о парне, который ужасно ей нравился. Сильно. Она хотела отдать за него жизнь, но понимала, что это глупо.

Я спустилась и ударила неожиданно появившегося заражённого топором, медленно выбегаю из-за ящика, осматриваясь. К Джеймсу и Николасу подключился Питер, поток не столь большой как вначале. Нас восемь. На одного меньше. Это сложно принять и я не представляю, как будет тяжело Арии и Питеру. Бегу к Арии, которая с безразличным лицом убивает тварей. Она нажимает курок, она ловко уворачивается от кривых рук монстров, присаживается, отталкивается от земли и ногой сбивает голову, которая с хрустом отлетает.

Я беру четверых на себя, стараясь отбиваться топором и пистолетом. У меня выходит и я вхожу в некий азарт. Помогаю Арии добить ещё двух и мы останавливаемся, осматриваясь. В основном все заражённые сейчас где то в начале, рядом с Джеймсом и другими. Ария бежит туда, а я решаю найти Муна.

Солнце не прячется больше за облаками, оно жарит, заставляя задыхаться в теплой куртке и свитере. Но снять их не получится, ведь если тебя царапнет заражённый, ты можешь стать таким же. Я выдыхаю, сил бежать и сражаться уже нет, руки ноют, плечи болят до ужаса. Ноги не слушаются, но приходится бежать и бороться. Ведь так бы сделала моя сестра Америка. Она бы шла до конца, даже если выхода нет.

Я заворачиваю за цех и вижу Муна, который собрал приличную кучу заражённых и сейчас с усилием отбивается от них, тяжело дыша. На его лбу выступил пот, губы поджаты, а руки сжали пистолет. Он зол, ужасно зол. Боюсь, моё присутствие разозлит его ещё больше, но я должна ему помочь. Подбегаю, ударяя по заражённым, расчищая себе путь к Муну. Он смотрит на меня и кидает мимолетную улыбку, отчего я на секунду застываю но продолжаю отбиваться от тварей.

На ладонях уже большие мозоли от топора, пальцы готовы в любой момент отпустить оружие. Иногда я отстреливаюсь, но это сложно сделать, ведь одной рукой держать топор становится тяжело, ладонь просто жгёт.

Я прикрываю глаза, стараясь на немного погрузиться в покой, но сразу же их открываю из-за громкого ругательства и подавленного крика.

Мун. Брейн Мун.

Я открываю глаза и вижу, как Муна атакуют два заражённых. Они повалили его на землю и сейчас рвут одежду. Брейн не может их столкнуть, их кривые гнилые ноги прижимают его руки. Я застываю, смотря на это. Я слышу, как Мун зовёт меня на помощь. Но глаза застелила пелена. Я слышу, как стучит мое сердце. Нет, так нельзя. Я не могу его потерять!

С криком я убиваю двоих заражённых и смотрю на Муна. Его кожа постепенно гниёт и я плачу, видя это. Он старается не кричать, лишь кряхтит. Его руки выгибает, одно глазное яблоко лопается. Пистолет падает на холодную землю. Время будто застывает. Я смотрю на все это и не верю, что сейчас тот, кого я любила, опять умирает.

– Мун... Не надо, останься... – шепчу как в бреду, пока Брейн старается сохранить здравый смысл. – Ты не можешь уйти, Мун! Ты не имеешь права!

Я кричу на него. А он криво улыбается в последний раз и тихо, стараясь выдавить из себя привычный саркастический тон, шепчет:

– Фу, какая же ты сентиментальная, — он кашляет кровью мне на руки.

– Пожалуйста! – реву, реву так, как ещё никогда не плакала. Нет, не может быть. Он не уходит... – Нет!

Меня валят на землю и я чувствую тупые зубы на шее. Они рвут её, кожа лопается, из вен хлещет кровь. Я плачу. Громко, я кричу от боли и несправедливости. Это делает он, это делает Брейн. Я не вижу. Я не могу услышать даже себя. В ушах звенит, а в глазах постепенно темнеет. Я не хочу умирать, нет... Я не хочу так... Пожалуйста, я хочу жить... Мне больно, мне ужасно больно. Меня рвет, изнутри, парализируя все конечности. Я готова на все, только бы это закончилось. Но я не готова умирать. Нет, я никогда не была готовой.

Господи, мамочка... Мамочка, ты меня не любила, но я хочу к тебе, хочу в твои холодные объятия, пожалуйста, мама! Мама, я хочу жить, мама! Верни меня к жизни, пожалуйста... Мам, верни меня обратно... Я хочу быть рядом с Муном и Рикой. Пожалуйста. Умоляю. Я хочу светлое будущее.

Я не могу умереть... Я не могу...

Почему сознание уходит, почему я не могу думать?! Я хочу жить, хочу! Нет!

Кожа гниёт, волосы начинают слезать. Руки выворачиваются, а рот приоткрывается в немом крике. Капилляры лопаются, заливая глаза кровью. Смерть, она такая? Видимо.

С земли поднимаются два заражённых. Их ноги и руки вывернуты, кожа сгнила, волосы слезли. Они оборачиваются на крик девушки, которая наводит на них пистолет. Она видела, как их тела гнили и превращались в бессмысленные тушки мяса. Она видела и слышала эти вопли боли. Ария смотрит с ужасом. Она не верит в то, что та, которая сидела рядом с ней ночью на скамейке, сейчас безобразная тварь, которая готова её сожрать.

~

БДУМТС.

Ладно, пока я писала эту главу, сама чуть не разревелась. Мне было тяжело отпускать Катрин, с которой я прошла два года. Она мой любимый герой. Во вторник выйдет 26 глава. Мне нужно её отредактировать.

Спасибо за прочтение.

Обнимаю.