37 глава

Я сорвалась словно дикий звереныш, набросившись на Мурмайера с такой силой‚ что дверная рама громко хрустнула, раскалываясь на две части. Он крепко схватил меня в охапку, зарываясь лицом в растрепанные волосы и вдыхая полной грудью запах, наслаждаясь каждой клеточкой, боясь пропустить хоть одну.

— Когда ты на самом деле плох, ты не кривляешься, ты просто такой есть. И мне нравилось быть ублюдком, Эмили‚ мне это правда нравилось. — прошептал он мне на ухо, запуская шершавый язычок в ямочку ключицы. — Попытки быть хорошим сделали меня слабым.

— Замолчи. — трепетно прошептала я, прижимая его к себе за шею настолько сильно, насколько это было возможно в принципе. — Ты оставил меня. Как ты...

— А вот сейчас молчишь ты.

Схватив меня в охапку, Мурмайер поволок меня в одной футболке на выход из комнаты, затыкая мой рот своей огромной ладонью, не давая не промолвить ни слова. Мои глаза автоматически расширились в тот момент, когда он без лишних слов вытащил меня на улицу, и на нас рухнула целая стена проливного дождя мгновенно не оставляя на моем теле ни одной сухой клеточки.

Запихнув меня на переднее сидение, Пэйтон спокойно обошел машину и сел за руль, заводя машину ловким движением.

— Какого черта, Мурмайер, ты время видел?! — вспыхнула я, судорожно начиная трястись от пронизывающего ливня. — Парень спокойно достал свой телефон и посмотрел на экран.

— Почти час. — он пожал плечами и ловко выехал со стоянки, включая печку на полную мощность. — Что-то не так?

— Ты объя..

— Ни за что. — рассмеялся он и ловко завернул за угол. — Поспать сегодня ночью тебе не удастся, ты уж меня извини.

— Извиняться за то, что ты лишаешь меня сна чертову ночь подряд? Какая гордость, о чем речь.

— Если ты не закроешь рот, я остановлю машину и трахну тебя на капоте. — блаженным голосом произнес он и облизнул свои губы.

Я словила его движение и сделала тоже самое. Мурмайер нахмурился и перевел настойчивый взгляд на меня.

— Какого черта ты облизываешь губы? — поинтересовался он, приподняв одну бровь. — Прекрати. Не облизывай. Если ты не прекратишь, я сделаю это сам.

Я забавно улыбнулась и вновь сделала соблазнительное движение языком, ожидая его реакции.

Мурмайер смущенно закашлялся и заерзал на сидении, стараясь сосредоточиться на дороге. Я медленно положила свою руку на его колено и мягко сжала ее в ладони, требовательно выслушивая еле уловимый стон парня. Перемещаясь выше, я наблюдала за его озверевшим взглядом и стиснутыми зубами и легко рассмеялась, осознавая, что он сдается.

— Так все, Миллер. — зарычал он, останавливая машину и перехватывая мою руку в своей. — Хватит с тебя соблазнении, выходи.

— Что?

— Выходи, твою мать.

— Но я босая... — растерянно прошептала я и посмотрела на босые ноги.Мурмайер тут же бросил на меня оценивающий взгляд, и, не приняв никаких действии, вышел из машины, вставая спереди. Мне ничего не оставалось делать, как вылезти наружу под проклятый дождь, который тарабанил по машине, словно из ведра.

Как только я вышла из машины, ноги тут же утонули в мокром песке, а в нос мгновенно ударил какой-то морской, очень приятный, но еле уловимый запах. Медленно перебираясь сквозь песок, я послала к черту весь мир просто за то, что даже не успела надеть хотя бы тапки. Ноги тонули в песке и казалось, что меня просто напросто засосет под землю под таким яростным ливнем.

— Если ты считаешь, что это романтично, то иди ты к черту, Мурмайер. — прошипела я, пробираясь к нему на встречу. — Я сейчас упаду.

Ничего кроме глупой усмешки в ответ я не получила. Так просто. Мурмайер такой интересный, привез меня на какой-то пустырь в одной футболке под этим ливнем, И считает, что это круто.Супер.

Еле как доидя до него, я тяжело выдохнула и встала рядом, посмотрев на небо, которое переблескивалось темно-фиолетовым цветом. Мурмайер с забвенным видом стоял в этом тупике и о чем то напряженно думал, вырисовывая ногой какие-то интересные узоры на мокром песке.

— Миллер, что ты чувствуешь? — прошептал он, отведя взгляд с песка и сверкнув своими карими глазами.

Ноги подкосились в один момент. Один момент решил все стоило только ему посмотреть на меня. Тяжёлый воздух оседал на плечи, не давая сосредоточиться на мыслях. Меня тянуло в сон, но рядом с Пэйтоном атмосфера набирала крутые обороты.

Ни о каком сне и речи быть не могло.

— Мне было плохо, Пэйтон. — тихо сказала я, понимая, что опять, опять ебаные слезы напрашиваются на глаза и я начинаю реветь при нем, как ребенок.

Я возненавидела себя за этот момент. Лицо Пэйтона тут же приняло спокойное выражение. Вечная ухмылка спала с его лица, длинные ресницы виновато опустились в пол, осознавая всю обстановку, что происходила между наша.

— Прости. — охрипшим голосом прошептал он, прижимая меня своему сильному телу.

Он опустил голову, уткнувшись лицом в мои волосы. Руки нежно обнимали талию и сплетались в трепетный замочек за спиной. Мурмайер поднял мою голову за подбородок, почти невесомо смахивая слезинку с пылающей щеки.

Сердце затрепетало в тот момент, когда мне удалось прикоснуться к его покусанным, сухим губам. Улыбающиеся шоколадные глаза с насмешкой смотрели в мои потухшие, приоткрытые губы выдыхали в мое влажное лицо мятное дыхание.

Я смущенно отстранилась, томно прикусив нижнюю губу, в смятении посмотрев на звёздное небо и бушующий дождь, который рушился на наши тела, безучастно пробираясь под одежду.

— Тебе нравится здесь? — тихо спросил Мурмайер, прижимая меня к своему мокрому телу.

— Здесь дождь. Я ненавижу дождь.

— Я люблю это место, Миллер. — пропустив мои слова мимо уха прошептал Мурмайер, осторожно убирая мокрый локон с моего лица. — Я нашёл его ещё в прошлом году.

Я настороженно подняла усталый взгляд на лицо Пэйтона, в котором читалась гордая уверенность и пожирающая власть. Мужские руки нетерпеливо заскользили по моим ледяным бедрам, вливаясь пальцами в упругие ягодицы.

— Миллер, пообещай мне, если это будет выглядеть так, будто я смеюсь, это значит, я просто прошу оставить меня одного. — прошептал Мурмайер, чувственно прикасаясь губами к моему уху. — Но теперь я не оставлю тебя. Ты та, кто мне нужна. Я тот, кого ты почти ненавидишь. Дай мне шанс, чтобы я запомнил тебя. Только ты можешь помочь мне забыть всю эту боль, что я смог пережить. Всего один поцелуи и я сдамся.

Я громко всхлипнула, прикасаясь пылающим лицом к плечу Пэйтона. Он же в свою очередь запускает свою ладонь в мои влажные волосы и прижимает меня к себе настолько трепетно, что сердце, очарованное приятными чувствами яркой влюбленности, действительно вырывается из груди.

— Не плачь, малышка. — он целует меня в щеку и касается носом моего носика, нежно потеревшись об него. — Я умею говорить красиво, ты это знаешь, я это знаю... Но тебе я не говорю долгих комплиментов. Я боюсь таких слов между нами, за их глянцевой поверхностью прячется холод морозного утра, когда ещё не проснувшись, проводишь рукой по постели и вдруг с горечью вспоминаешь, что тебе некого искать. — словно сказку запричитал Пэйтон, прижимая меня к своей груди, словно младенца. — Я умею говорить красиво, умею мудро, но с тобой я говорю просто: Доброе утро. Пойдём позавтракаем? Да, ночью был дождик, надо было погулять под ним. А пойдём сегодня? Вдвоём, просто так, я отменю дела, чёрт с ними. Спокойной ночи, счастье моё. Я люблю тебя. Но за этими словами, простыми, банальными, привычными стоит куда больше, чем ты думаешь. За ними стоим мы, живые люди, порой смешные, порой немного грустные, но всегда - влюблённые друг в друга до неразрывности душ, до дрожи рук, до глубинв глаз, до единства одного глотка воздуха на двоих.

Я подняла заплаканные глаза в небо и удивилась, насколько яркие звёзды блистают на нем, освещая наши мокрые, но настолько разгоряченные тела, что ночная красота и осеннее кружево просто дополняют эту картину, наполняя ее ещё большей нежностью и волшебством.

— Ты трясешься. — заметил Пэйтон, обхватывая меня двумя руками. — Прикоснись ко мне, девочка, дай понять, что мы ещё живы.

Я улыбаюсь уголками губ и вдыхаю запах Пэйтона, пленительно - сладкий, отдающий чем-то до боли знакомым, вкусом детства, запахом вишни и сливок. Голова раскачивается из стороны в сторону, глаза слипаются от надоевших слез, но лишь одно прикосновение Мурмайера говорит само за себя.

Эта ночь наша и она будет длиться бесконечно.

— Здесь только мы, и никого больше нет. — прошептал он мне на ухо, прикасаясь, даже не целуя меня в пылающую щеку. — Не бойся. Это же я. Твой Пэйтон.

Обхватив его лицо ладонями, я прикасаюсь к влажным губам и впиваюсь в них, словно во фруктовый лёд. Ледяные капли скатываются по лицу Пэйтона, но он пленительно целует меня, словно съедая меня одними губами. Его прикосновения как зефир сладко тают на солнышке, превращаясь в тягучую карамель.

— Не оставляй меня. — жарко выпалила я ему в губы, сталкиваясь своим лбом с его влажным лицом.

Мурмайер играется, как ребенок, с моим языком, то кусая его, то трепетно посасывая, не давая мне перевести стрелки на свои счёт.

— Наконец то я нашел свое назначение в жизни, Миллер. Вот же оно. Оно было так близко.

— Где? — мягко спросила я, прижимаясь к нему всем трясущимся телом. — Где оно, Пэйтон?

— Все поменялось в один момент, когда я нашел тебя. Каждую ночь я закрывал глаза, и искал тебя. Искал. И я нашел.

— Господи, Пэйтон...

— Ты мое самое значительное и заветное событие с тех пор, как нога человека не ступает больше на Луну. Ты не позволила мне не полюбить тебя. Я просто не мог поступить иначе. Ты не дала мне пройти мимо. — губы Пэйтона сталкиваются с моими в сладком прикосновении. — Любовь это когда чувствуешь, что прозевать кого-то значит прозевать свою жизнь. Любовь это когда перестаешь колебаться. Когда все остальные девушки кажутся пресными. Я уже скучаю по тебе, ещё даже не признавшись в том, что действительно...Влюблен. Я ждал тебя вечность, Эмили. И я подожду ещё.