36 глава

POV Эмили

— И что ты думаешь? Он просто взял и забил! Вот так вот просто взял и...

— И забил?! — глаза Хосслера расширились, из рук выпал заветный пирожок и шлепнулся прямо на пол. — Да ну ты брось!

— Мадрииид, Джейден, Мадрид! — поддакивал Энтони, находясь в том же шоке. — Подвёл, ох как подвёл!

Я с каменным выражением лица отщипывала кусочки от круассана и кидала их в пустую тарелку. Рикка сносным движением пододвинула ко мне тарелку горячим ужином, и мне вновь пришлось ее отодвинуть от себя и виновато опустить глаза вниз.

— Эмили! — недобро шикнула она на меня, грозно хмурясь. — Какого хрена ты делаешь?

— Что? — я оторвала взгляд от своих туфель и посмотрела на девушку. — Ты что-то сказала?

Словив напряженный взгляд Рикки, Джош мгновенно отвлекся от обсуждения футбольного матча и в упор посмотрел на меня.

От пронизывающего взгляда этих двоих по моей спине забегали мурашки, а коленки в то же время злорадно подкосились.

Черт.

— Я не расслышала. — принялась оправдываться я. - Тут слишком громко.

— Серьезно? — переспросил Ричардс, оглядываясь по сторонам.

— Когда заняты всего три столика и даже музыка не играет? — приподняв левую бровь спросила Рикка, недовольно продолжая испелять меня взглядом. — Ты, должно быть, шутишь?

Я подложила руку под лоб и перевела взгляд на настенные часы. 18:12.

Время тянулось бесконечно медленно.

Я спокойно наблюдала за секундной стрелкой, которая еле-еле ползла по белому циферблату.

Терпеть это третий вечер было слишком тяжело.

Слишком тяжело, чтобы завтра пережить это в четвёртый раз.

— А затем ему показали жёлтую карточку и тут понеслииись, блять, понеслииись чертовы пенальти! — разрывался на части Ноен‚ жестекулируя руками во все стороны.Джейден и Энтони слушали его, пооткрывав рты, и не отвлекаясь ни на что постороннее.

Я подключилась к разговору, что-то там поддакивая и вякая совершенно не в тему. Парни посмотрели на меня, понимающе кивая, делали вид, что все нормально, что я что-то понимаю и совершенно шарю в этом проклятом футболе.

— Не делай вид, что тебе интересно. — неожиданно шепнула мне на ухо Рикка, слегка улыбаясь. — Или ты любишь футбол?

Я оторвалась от разговора и перевела на нее свой мольбный взгляд, всем видом показывая не затрагивать больную тему.

— Большой фанат. — уверенно сказала я и кивнула головой.

Не выдержав, Джош легко засмеялся в кулак, покачивая головой. Рикка мягко перевела на него взгляд и снова улыбнулась, сплетаясь своими пальцами с пальцами Джоша под столом.

От одного их прикосновения по моей коже пронесся холодок, а непрошенный комок из еле прожеванного круассана застрял в горле. Меня затрясло как в лихорадке, ресницы судорожно затрепетали под давлением слез, которые принялись набухать в полузакрытых глазах.

Незаметно для всех, Ноен слегка задел мою ногу своей, продолжая с интересом рассказывать о футболе. Как только его перебил Джейжен, он осторожно посмотрел мне в глаза и постарался выдавить жалобную улыбку.

Из которой ничего не вышло.

Все в колледже напоминало о Пэйтоне. Те три дня, которые мне удалось пережить без него, оказались томной вечностью. Начиная вишнёвыми круассанами, которые он ненавидит, и которыми сейчас я давлюсь, заканчивая простым сплетением рук Джоша и Рикки - все вызывало томительную дрожь и судорожное биение сердца в ожидании того, когда все встанет на свои места. Однако, никто и не обещал мне, что все встанет на свои места.

С отъездом Пэйтона перевернулась вся жизнь.Изменилось все.В эти мучительные три дня.

— Не думаю, что ещё сегодня мы с вами увидимся, потому что я так устала, так устала... — затрепетала Рикка, когда все принялись расходиться по своим комнатам. девушка перевела взгляд на Джоша, всем видом показывая, что она с ним далеко не прощается.

Все дружно словили ее взгляд и принялись пихать Ричардса в плечо, подкалывая и заставляя парня судорожно краснеть.

Я плелась самая последняя, рассматривая носы своих туфель. Ноги заплетались от усталости, настроения не было никакого. Радовала одна вещь, что Корнелия слегка приболела и была вынуждена уехать домой до своего выздоровления, поэтому в своей комнате я ночевала одна.

Или не ночевала.

Спала ли я последние три ночи было большим вопросом. Я судорожно раскрывала глаза через каждые полчаса и высовывалась в окно, нервно глотая холодный ветер, который остужал непрошеные слезы.

Затем снова ложилась в ледяную постель и вновь соскакивала.

И так каждые полчаса.

Я не хотела двигаться вперёд. Скажу даже больше, я боялась того, насколько это все затянется. Ведь все, что отдаляет меня от прошлого отдаляет меня от счастья той мимолетной влюбленности, а значит, у меня не было больше никаких шансов в настоящем на то, чтобы пережить все эти мучения и вернуть все назад.Все, что я могла делать это продолжать дышать.

— Пэйтон не звонил? — ледяным тоном, сразу напрямик спросила я, не отрывая взгляда от туфель.

Ноен замялся на месте, пытаясь подобрать нужные слова и захлебываясь сухим воздухом, пропитанным каким-то странным, знакомым запахом.

— Э, понимаешь, Эмили... Пэйтон наверняка...

— Не продолжай. — оборвала его я, заворачивая в сторону своей комнаты. — Очень занят и скоро позвонит.

— Ты правда не расстраивайся, всё это...

— Хватит! — выкрикнула я, нервно стараясь запихнуть ключ в дверной проем. Руки не слушались, они лихорадно тряслись, совершенно не поддаваясь моим действиям.Ещё немного и я выломаю эту проклятую дверь.

— Дай сюда. — Ноен выхватил мои ключ и спокойно сделал два поворота, свободно распахнув дверь нараспашку. — Эмили, давай без глупостей, я обещал Пэйтону‚что...

— Спокойной ночи, Ноен. — выпалила я и со всего маху захлопнула дверью прямо перед его носом.

Пэйтон тоже обещал мне быть рядом. Но его нет.

Лениво стащив с себя школьную форму, я заколола волосы первой попавшейся под руку невидимкой и склонилась над умывальником, плеснув себе в лицо ледяной водой.

Если бы Мурмайер меня хоть немного любил, я была бы спокойной, улыбчивой, приветливой, нежной, воздушной, красивой. Походка моя была бы лёгкой, непринужденной, я хотела бы съесть все пирожные в ближаишем магазине в Бостоне, хотела бы кормить голубей, бездомных собак, учила бы все формулы на парах Смита. Я бы смеялась над любыми шутками, даже над обыденными, пошлыми, не смешными и не забавными. Я не жалела бы себя каждый вечер, могла бы спать по ночам, не плакала бы без причины, не злилась бы на неповоротливых людей в очереди за завтраком в Главном Зале. Я любила бы свои кудряшки и рано вставать, каждое утро танцевала бы перед зеркалом, и мне бы казалось, что лучше меня не танцевал никто. В моей речи не было бы нецензурных слов, я любила бы весь мир, я любила бы себя.

Если бы Пэйтон меня любил.Если бы он знал о том, что я люблю его.

Вытерев лицо махровым полотенцем, я надела на себя просторную футболку и распахнула окно нараспашку, как я делала это последние 3 вечера подряд. Включив ночник и положив телефон рядом с собой, я прикрыла глаза и накинула теплое одеяло до подбородка, судорожно кутаясь в него, как в кокон.

Сладкая дремота с упокоением обрушилась на меня. Прикрытые глаза больше не трепетали от непрошеных слез, ночная тишина обволакивала, закутывала, покрывала становилось спокойно и приятно.

Я уснула быстро.

Ночник продолжал гореть рядом, спутанные жалюзи слегка покачивались от осеннего ветра.

И никто бы не смог подумать, что я услышу долгожданный звонок в эту благоухающую, лунную ночь.

Сонно разлепив глаза, я первым делом посмотрела на часы.

01:30.

Черт, неужели проделки Ноена с выставленным будильником и на сей раз не обошли меня стороной?

Я схватила телефон, трясущимися руками прижимая его к уху.

— Ноен, если это ты, то я просто прихожу и убиваю тебя кастрюлей по твоей блондинистой башке, потому что я только что уснула и, черт тебя возьми, до сих пор хочу спать. — хрипло зашептала я, спуская ноги на пол и откровенно зевая.

В трубке послышался хриплый смех, отчетливыми импульсами отдаваясь где-то у меня в голове.

Я мгновенно распахнула глаза на распашку, осознавая, как сильно стучит мое сердце, как колыхается от ударов тонкая футболка, как неспокойная душа вздымается в небо от непрошенного восторга и удивления.

— Ночь нежна, Миллер? — спрашивает он и вновь хрипло смеётся. Тихо-тихо. Так смеяться не умеет никто.

— Ночью не спится, Мурмайер? — не теряюсь я, закатывая глаза к потолку, благодаря небо за долгожданный звонок.

Мурмайер мгновенно замолкает, что-то шепчет куда-то за пределами трубки, а затем снова берет трубку и тяжело дышит в нее.

Бум-бум-бум.

Мое ненормальное сердечко отплясывает чечётку.

— Миллер, скажи мне, пожалуйста, на улице есть дождь?

Бум-бум-бум. Мурмайер решил позвонить мне, чтобы узнать, есть ли на улице дождь.

— Мурмайер, скажи мне, пожалуйста, у тебя есть мозги? — недовольно спрашиваю я, но, тем не менее, встаю и подхожу к подоконнику, высовываясь из окна наружу

— Не в этом дело, идиотка. — смеётся он и направляется в сторону ветра, он завывает прямо в динамик. — Тут такой туман, я совершенно ничего не вижу.

— Где ты? — спрашиваю я, скрещивая пальцы в ожидании адекватного ответа.

— В клуб еду. — отвечает он спокойным голосом.

Внутри что-то неприятно кольнуло. В клуб.Отлично.Почему бы и нет?Для него это нормально.Почему я ревную?Что ж, для меня это тоже вполне нормально.

— Нет, Пэйтон, тут нет дождя.

— Тогда стой около окна и дыши воздухом. — с усмешкой говорит он и в трубке раздается сигнал машины. — Черт, я только что выехал навстречку.

— Зачем мне дышать воздухом? — спрашиваю я недоверчиво и смотрю на яркий диск луны. — Ты что то употреблял сегодня?

— Ночь такая. Воздух, понимаешь ли, полезный.

Я непонимающе захлопала ресницами, в тысячный раз убеждаясь, что он что то употреблял сегодня вечером.

— Миллер, что ты делаешь? — в трубке слышно, как хлопнула дверца машины. — Ты все ещё у окна? Ты послушалась моего совета?

— Я смотрю на себя в отражение окна. — спокойно отвечаю я и действительно смотрю на свое отражение. — Я смотрю на тебя. Твоя фотка там валяется, около окна. Помнишь, ты в тот раз ее бросил?

— Ах, значит валяется. — обида в голосе. — Отлично.

— Опять на себя. — пропустив его слова мимо ушей вновь говорю я. — Я смотрю на свои руки. На тебя. На себя. На руки. Снова на себя. Кажется, мне больше ничего не осталось, как смотреть на тебя, Пэйтон.

— Ты в порядке?

— На себя. На руки. Твои. Я устала стоять так, но я стою. Теперь даже спать нет сил. Усталость, Пэйтон, тем и полезна, что ты забываешь все свои желания на пыльных полках. И начинаешь смотреть. Просто смотреть. На себя. На тебя. На руки. Опять на себя. Тебя. Меня. Руки. Себя. Себя. Руки. Руки. Руки. Твои Себя. Руки. Руки. Руки. Не твои руки. Не мои руки. Не твои. Не мои руки. Чьи это руки? На тебя. На себя. На руки. Чужие руки. Тебя. Себя. Руки.

— Миллер?

Боже, спасай. Надоело же.

— Миллер, обещай мне сделать все, что я тебе скажу. — хрипло шепчет Пэйтон в трубку. — Обещаешь?

— Нет. — спокойно отвечаю я и улыбаюсь своему отражению, вновь высовываясь в окно. — Никогда.

— Досчитай до трёх и закрой глаза.

— Зачем?

— Я сказал, закрой глаза.

— Прекрати. Я могу вывалиться в окно.

Пол неожиданно скрипнул, и я подскочила на месте от такого мерзкого звука. По спине пробежался холодок, сердце отчетливо застучало.Господи боже, когда нибудь оно так застучит, что просто напросто выпрыгнет из груди.

— Уйти незаметно мне от тебя не удалось. Я не хочу, чтобы ты видела, как я пришел.

Мгновенно развернувшись, мне не удалось сдержать свой болтливый язык за зубами, поэтому с губ сорвался в какой то степени животный крик, звонко отдаваясь в стенах маленькой комнаты. Я побледнела в одно мгновение, волосы рассыпались по плечам, глаза вновь набухли от непреодолимой неожиданности, окно громко хлопнуло об пластиковую раму.

Весь мир погас для меня в этот момент.

— Пэйтон... — прошептала я, боясь пошелохнуться. — Господи, Пэйтон...

Мурмайер стоял в дверном проёме, неловко облокотившись об дверной косяк. Кепка, белая футболка‚ черные брюки, высокие кроссовки, и все та же, мать ее, проклятая усмешка.

— Иди ко мне, Миллер.