LI

Колен с трудом брел вдоль дороги. Она наискосок уходиламежду земляными насыпями, над которыми возвышались отливавшиепри свете дня мутной морской водой стеклянные купола. Время от времени он поднимал голову и читал таблички,чтобы проверить, в нужном ли направлении идет, и тогда емустановилось видно небо, разлинованное вдоль и поперек голубым итускло-каштановым. Далеко впереди над откосами маячили выстроившиеся в ряддымовые трубы главной оранжереи. В кармане у него лежала газета с объявлением, в котором вцелях подготовки обороны страны приглашались на работу мужчиныв возрасте от двадцати до тридцати лет. Он шел так быстро, кактолько мог, но его ноги вязли в жаркой почве, котораяповсеместно медленно возвращала в свое владение постройки идорогу. Растений не было видно. Только земля, одинаковыми глыбаминагроможденная с двух сторон, в неустойчивом равновесиизастывшая крутыми насыпями; иногда тяжелая масса колебалась,скатывалась по откосу и мягко обрушивалась на поверхностьдороги. Кое-где насыпи проседали, и сквозь мутные стекла куполовКолен мог тогда разобрать шевелящиеся на более светлом фонетемно-синие формы. Он прибавил шагу, вырывая ноги из продавливаемых в почведыр. Земля тотчас сжималась, наподобие круглой мышцы, и наповерхности оставалось только слабое, едва намеченноеуглубление. Оно почти сразу же исчезало. Трубы приближались. Колен чувствовал, как его сердцеворочается в груди, словно разъяренное животное. Сквозь тканькармана он сжал в кулаке газету. Почва скользила и ускользала у него из-под ног, но онтеперь проваливался в нее меньше: дорога заметно зачерствела.Рядом с собой он заметил первую трубу, вколоченную в землю каксвая. Вокруг ее верхушки, из которой вырывалась тонкая струйказеленого дыма, кружили темные птицы. Закругленная выпуклость уоснования трубы обеспечивала ей устойчивость. Строенияначинались чуть дальше. Там была всего одна дверь. Он вошел, поскреб ноги о сверкающую решетку из острыхлезвий и направился по низкому коридору, окаймленному лампамимигающего света. Кругом все было выложено красным кирпичом, а вверхней части стен, так же как и в потолке, виднелисьстеклянные пластины в несколько сантиметров толщиной, сквозьних можно было различить какие-то неподвижные темные массы. Всамом конце коридора была дверь. На ней стоял номер, указанныйв газете, и он вошел не постучавшись, как и рекомендовалось вобъявлении. Старик в белом халате, со спутанными волосами, сидя застолом, читал учебник. На стене висело всевозможное оружие:огнестрельные ружья, смертометы разных калибров, блестящиебинокли и полный набор сердцедеров всех размеров. -- Добрый день, месье, -- сказал Колен. -- Добрый день, месье, -- сказал старик. У него был надтреснутый и невнятный от возраста голос. -- Я пришел по объявлению, -- сказал Колен. -- А? -- сказал старик. -- Вот уже месяц, как по немуникто не приходит. Это, знаете ли, весьма нелегкая работа... -- Да, -- сказал Колен, -- но за нее хорошо платят! -- О Боже! -- сказал старик. -- Она выпьет из вас всесоки, а это, знаете ли, может и не стоит тех денег, ну да немне же критиковать свою администрацию. Впрочем, как видите, яеще жив... -- А вы давно тут работаете? -- сказал Колен. -- Целый год, -- сказал старик. -- Мне двадцать девятьлет. Он провел трясущейся усохшей рукой по морщинам на лице. -- И теперь я вот достиг, вы видите... могу остаться всвоем кабинете и целый день читать учебник... -- Мне нужны деньги, -- сказал Колен. -- Желание весьма распространенное, -- сказал старик, --но работа сделает из вас философа. Через три месяца деньгибудут вам уже не так нужны. -- Они нужны, чтобы ухаживать за моей женой, -- сказалКолен. -- А? Да? -- сказал старик. -- Она больна, -- объяснил Колен. -- Я не люблю работу. -- Мне жаль вас, -- сказал старик. -- Когда жена больна,она больше ни к чему. -- Я люблю ее, -- сказал Колен. -- Ну конечно, -- сказал старик. -- Иначе вы бы незахотели работать. Я сейчас покажу вам ваше рабочее место.Этажом выше. По опрятным проходам с низкими сводами и лестнице изкрасного кирпича он отвел Колена к двери, соседствовавшей сдругими точно такими же; она была помечена каким-то символом. -- Вот, -- сказал старик, -- заходите. Я объясню вам, чтоделать. Колен вошел. Комната была совсем маленькая, квадратная.Стены и пол из стекла. На полу покоился большой пласт земли вформе гроба, но очень толстый, метр, если не больше. Рядомсвернуто тяжелое шерстяное покрывало. Никакой мебели. Маленькаяниша, выбитая в стене, таила в себе ларчик из голубого железа.Старик подошел и открыл его. Он вынул дюжину сверкающихпредметов -- цилиндриков с крохотной дырочкой посреди торца. -- Эта земля стерильна, сами понимаете, -- сказал старик,-- для обороны страны нужны отборнейшие материалы. Но, как ужедавно замечено, чтобы стволы ружей росли равномерно и безискривлений, необходимо человеческое тепло. Впрочем, этокасается любого оружия. -- Ага, -- сказал Колен. -- Вы делаете в земле двенадцать маленьких луночек, --сказал старик, -- примерно на уровне сердца и печени и,предварительно раздевшись, ложитесь на землю. Накрываетесьстерильной шерстяной тканью, вот она тут лежит, и устраиваетесьтак, чтобы теплота выделялась совершенно равномерно. Он издал надтреснутый смешок и похлопал себя по правойляжке. -- Первые двадцать дней каждого месяца я выдавал их почетырнадцать штук. О!.. Я был горяч!.. -- А потом? -- спросил Колен. -- Потом вы остаетесь так на двадцать четыре часа, и попрошествии двадцати четырех часов ружейные дула выращены. Заними приходят. Орошают землю маслом, и вы начинаете всесначала. -- Они растут вниз? -- спросил Колен. -- Да, все освещается снизу, -- сказал старик. -- У нихпозитивный фототропизм, но растут они вниз, ведь они тяжелееземли, вот и приходится освещать их снизу, чтобы не былоискривлений. -- А нарезка? -- сказал Колен. -- Этот сорт вырастает уже нарезанным, -- сказал старик.-- Мы используем отборные семена. -- А доя чего служат трубы? -- спросил Колен. -- Для вентиляции, -- сказал старик, -- и для стерилизациипокрывал и зданий. Можно не предпринимать дополнительных мерпредосторожности, поскольку все это проделывается оченьэнергично. -- А почему бы не использовать искусственный подогрев? --спросил Колен. -- Не выходит, -- сказал старик. -- Чтобы хорошо расти, имнужно человеческое тепло. -- А женщин вы используете? -- сказал Колен. -- Они не могут выполнять эту работу, -- сказал старик. --У них недостаточно плоская грудь для равномерного распределениятепла. Ну, не буду вам мешать. -- Я точно буду зарабатывать десять дублезвонов в день? -- Конечно, -- сказал старик, -- и премию, еслиперевыполните норму в двенадцать дул... Он вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. Колен держалв руке двенадцать зерен. Он положил их рядом с собой и началраздеваться. Глаза его были закрыты, а губы время от временивздрагивали.