XXXIV

Николас пошел открывать. На пороге стоял доктор. -- Я доктор, -- сказал он. -- Ладно, -- сказал Николас. -- Если вам угодно, будьтедобры проследовать за мною. Он потащил его за собой. -- Вот, -- заявил он, как только они вошли в кухню. --Попробуйте это и скажите, что вы об этом думаете. Это было налитое в остекленевшее кремне-содо-известковоевместилище питье необычного цвета, отливающее царским пурпуромКассия и зеленью синюшного мочевого пузыря с легким отклонениемк голубизне зеленого хрома. -- Что это такое? -- спросил доктор. -- Питье... -- сказал Николас. -- Это понятно... но, -- сказал доктор, -- для чегопредназначенное? -- Укрепляющее, -- сказал Николас. Доктор поднес стакан к носу, понюхал, загорелся, хлебнул,посмаковал, выпил и схватился обеими руками за живот, уронивсвою докторскую сумку. -- Действует? А? -- сказал Николас. -- Ух!.. Да, -- сказал доктор. -- От этого можноподохнуть... Вы что -- ветеринар? -- Нет, -- сказал Николас, -- кулинар. Итак, в общем онодействует. -- И неплохо, -- сказал доктор. -- Я чувствую себя бодрее,чем раньше... -- Ступайте осматривать больную, -- сказал Николас. --Теперь вы продезинфицированы. Доктор отправился в путь, но не лучшим образом. Казалось,что он в весьма малой степени оставался хозяином своихдвижений. -- Эге, -- сказал Николас, -- скажи-ка!.. Вы в состояниипровести осмотр? А? -- Ну да, -- сказал доктор, -- мне хотелось бы получитьзаключение собрата по профессии, ну я и попросил зайтиЛопатолопа. -- Хорошо, -- сказал Николас. -- А теперь идите сюда. Он открыл дверь на служебную лестницу. -- Спуститесь на три этажа и повернете направо. Войдетевнутрь -- и вы на месте... -- Хорошо, -- сказал доктор. Он начал спускаться и вдруг остановился. -- Но где я? -- Тут... -- сказал Николас. -- А! Хорошо!.. -- сказал доктор. Николас закрыл за ним дверь. Появился Колен. -- Что случилось? -- спросил он. -- Доктор. У него был вид идиота, ну я и сбыл его с рук. -- Но нам нужен какой-то доктор, -- сказал Колен. -- Конечно, -- сказал Николас. -- Должен прийти Лопатолоп. -- Это лучше, -- сказал Колен. Звонок зазвенел снова. -- Не беспокойся, -- сказал Колен. -- Я открою. В коридоре мышь вскарабкалась по его ноге и приняласьвзбираться ему на правое плечо. Он поспешил открыть дверьпрофессору. -- Добрый день! -- сказал тот. Под черным пиджаком он носил ярко-желтую рубашку. -- Физиологически, -- возвестил он, -- черное на желтомфоне соответствует максимальному контрасту. Добавлю, что этосочетание не утомляет взгляд, а на улице отпугивает машины. -- Несомненно, -- подтвердил Колен. Профессору Лопатолопу можно было дать лет сорок. Их он былспособен снести, но не единого более. У него было бритое лицо склинышком бородки, невыразительные очки. -- Не угодно ли Вам пройти за мной? -- предложил Колен. -- Не знаю, -- сказал профессор, -- я колеблюсь... Он все же решился. -- Кто болен? -- Хлоя, -- сказал Колен. -- А! -- сказал профессор, -- это напоминает мне однумелодию... -- Да, -- сказал Колен, -- именно она. -- Хорошо, -- заключил Лопатолоп, -- пошли. Вам следовалобы сказать об этом раньше. Что с ней? -- Не знаю, -- сказал Колен. -- И я, -- заверил профессор, -- теперь я вполне могу вамв этом признаться. -- Но вы узнаете? -- с тревогой спросил Колен. -- Возможно, -- сказал профессор Лопатолоп с сомнением. --Не мешало бы ее осмотреть... -- Так идемте... -- сказал Колен. -- Ну да... -- сказал профессор. Колен довел его почти до самой двери комнаты, как вдругкое-что вспомнил. -- Осторожнее, -- сказал он. -- Она округлилась. -- Мне не привыкать, -- сказал Лопатолоп, -- онабеременна?.. -- Да нет, -- сказал Колен, -- не мелите чепуху... комнаташарообразная. -- Совсем как шар? -- спросил профессор. -- Вы ставилипластинку Эллингтона, не так ли? -- Да, -- сказал Колен. -- У меня их предостаточно, -- сказал Лопатолоп. -- Вызнаете "Slap Happy"? -- Я больше люблю... -- начал было Колен, но тут жевспомнил, что Хлоя ждет, и втолкнул профессора в комнату. -- Добрый день, -- сказал профессор. Он поднимался по лесенке. -- Добрый день, -- ответила Хлоя. -- Как поживаете? -- Как вам сказать, -- ответил профессор, -- время отвремени меня очень мучит печень. Вам известно, что это такое? -- Нет, -- сказала Хлоя. -- Конечно, -- ответил профессор, -- у вас-то наверняка спеченью все в порядке. Он подошел к Хлое и взял ее за руку. -- Чуть горячевата, а?.. -- Я не чувствую. -- Да, -- сказал профессор, -- увы. Он уселся на кровать. -- Я вас выслушаю, если это вас не побеспокоит. -- Прошу вас, -- сказала Хлоя. Профессор вынул из саквояжа стетоскоп с усилителем иприложил капсулу к спине Хлои. -- Считайте, -- сказал он. Хлоя стала считать. -- Нет-нет, -- сказал доктор. -- После двадцати шести идетдвадцать семь. -- Да, -- сказала Хлоя. -- Извините. -- Впрочем, достаточно, -- сказал доктор. -- Вы кашляете? -- Да, -- сказала Хлоя и закашляла. -- Что у нее, доктор? -- спросил Колен. -- Это серьезно? -- Гм... -- сказал профессор, -- что-то с правым легким.Но я не знаю, что именно... -- Ну и что же? -- Надо, чтобы она пришла ко мне для обследования, --сказал профессор. -- Мне очень не хочется, чтобы она вставала, доктор, --сказал Колен. -- Вдруг она будет чувствовать себя так же плохо,как сегодня? -- Нет, -- сказал профессор, -- сейчас это не таксерьезно. Я вытешу вам рецепт, но ему придется следовать. -- Конечно, доктор, -- сказала Хлоя. Она поднесла руку ко рту и закашлялась. -- Не кашляйте, -- сказал Лопатолоп. -- Не кашляй, моя дорогая, -- сказал Колен. -- Я не могу удержаться, -- сказала Хлоя прерывающимсяголосом. -- В легком у нее слышится странная музыка, -- сказалпрофессор. У него был слегка раздосадованный вид. -- Это в порядке вещей, доктор? -- спросил Колен. Тот дернул себя за бородку, и она с резким щелчкомвернулась на свое место. -- Когда прийти к вам, доктор? -- спросил Колен. -- Через три дня, -- сказал профессор. -- Мне необходимоподготовить аппаратуру. -- Вы ею обычно не пользуетесь? -- спросила в свою очередьХлоя. -- Нет, -- сказал профессор. -- Мне гораздо большенравится строить миниатюрные модели самолетов, но меня всевремя вызывают, и в результате я занимаюсь одной и той жемоделью уже целый год, и мне никак не выкроить время, чтобы еезакончить. В конце концов просто отчаиваешься!.. -- Без сомнения, -- сказал Колен. -- Истинные акулы, -- сказал профессор. -- Я сравнил бысебя с несчастной жертвой кораблекрушения, чью дрему поджидаютэти прожорливые чудовища, чтобы опрокинуть ее утлый челн. -- Красивый образ, -- сказала Хлоя и засмеялась, тихо,чтобы не закашляться вновь. -- Осторожно, малышка, -- сказал профессор, положив рукуей на плечо. -- Это глупейший образ, так как, по словам"Домостроя" от 15 октября 1944 года, вопреки общепринятомумнению, только три-четыре из тридцати пяти известных видов акулявляются людоедами. К тому же они реже нападают на человека,чем он на них... -- Вы так красиво говорите, доктор, -- сказала восхищеннаяХлоя. Профессор ей очень нравился. -- Это все "Домострой", -- сказал доктор. -- Я тут ни причем. С чем вас и покидаю. Он крепко поцеловал Хлою в правую щеку, похлопал ее поплечу и спустился по маленькой лесенке. Зацепившись правойногой за левую и левой за последнюю ступеньку лестницы, онрастянулся у ее подножия. -- У вас весьма необычная обстановка, -- заметил онКолену, энергично потирая себе спину. -- Извините меня, -- сказал Колен. -- И кроме того, -- добавил профессор, -- в этойсферической комнате есть что-то гнетущее. Попробуйте поставить"Slap Happy", может быть, это вернет ее на место, или хотя быпопробуйте ее обтесать. -- Хорошо, -- сказал Колен. -- Не желаете ли рюмочкуаперитива? -- Пожалуй, -- сказал профессор. -- До свидания, малышка,-- прокричал он Хлое, перед тем как выйти из комнаты. Хлоя все еще смеялась. Снизу было видно, как она сидит набольшой низкой кровати, будто на праздничном помосте,освещенная сбоку электрической лампой. Полосы светапросачивались сквозь ее волосы, словно солнце в молодой траве,и, отразившись от ее кожи, покоились, уже раззолоченные, наокружающих предметах. -- У вас красивая жена, -- сказал профессор Колену впередней. -- Да, -- сказал Колен. Он вдруг расплакался, ибо знал, что ей плохо. -- Ну-ну, -- сказал профессор, -- вы ставите меня взатруднительное положение... Нужно вас утешить... Вот,держите... Он порылся во внутреннем кармане куртки и вытащил из негомаленькую записную книжку, переплетенную в красную индейскуюкожу. -- Посмотрите, это моя. -- Ваша? -- спросил Колен, стараясь успокоиться. -- Моя жена, -- пояснил профессор. Колен машинально открыл записную книжку и тут жерасхохотался. -- Так и есть, -- сказал профессор. -- Буквально ни однойосечки. Все смеются. Но, в конце концов... что в ней такого ужзабавного? -- Я... я не... не знаю, -- пробормотал Колен и рухнул отприступа чудовищного хохота. Профессор забрал обратно свою записную книжку. -- Все вы одинаковы, -- сказал он, -- все думаете, чтожены обязательно должны быть красивыми... Ну так как насчетаперитива?