XXXI

Колен и Шик катались уже час, и на льду становилось всебольше народа. Все те же девушки, все те же парни, те жепадения и те же служки-чистильщики со скребками. Распорядительпрокрутил на вертушке старую песенку, выученную на протяжениинескольких недель всеми завсегдатаями наизусть. Он перевернулпластинку на другую сторону, которой, собственно, все и ждали,так как, в конце концов, его пристрастия были всем давным-давноизвестны, но запись внезапно оборвалась, и во всехгромкоговорителях, кроме одного, диссидента, продолжавшегомузицировать, раздался замогильный голос. Голос этот приглашалмесье Колена по доброй воле пройти на контроль, ибо его просятк телефону. -- Что это может быть? -- сказал Колен. Он поспешил к бровке и зашагал по резиновой дорожке. Шикстарался от него не отстать. Миновав бар, Колен зашел в кабинкуконтролера, где находился телефон. Пластиновожатый как раз сусилием обрабатывал щеткой одну из своих пластинок, чтобыудалить шероховатости, возникшие на ней в процессе пользования. -- Алло! -- сказал Колен, взяв трубку. Он слушал. Шик увидел, как он сначала удивился, а потом вдруг сталбелым как лед. -- Что-то серьезное? -- спросил он. Колен сделал ему знак замолчать. -- Иду, -- сказал он в трубку и повесил ее. Стенки кабинки сжимались, и Колен выскочил, пока его нерасплющило. Он бежал на коньках, его нога выворачивались во всестороны. Он подозвал подручного. -- Откройте побыстрее мою кабинку, номер 309. -- И мою, 311... -- добавил подоспевший Шик. Подручный, не слишком поспешая, отправился следом за ними.Колен обернулся, увидел его в добрых десяти метрах позади себяи остановился, дожидаясь, пока тот с ним не поравняется. Совсего маху он нанес зверский удар коньком ему под подбородок, иголова подручного скатилась с плеч в одну из вентиляционныхтруб машинного отделения; Колен между тем завладел ключом,который мертвец с отсутствующим лицом продолжал держать в руке.Открыв первую попавшуюся кабинку. Колен запихнул в нее тело,плюнул на него и бросился к номеру 309. Шик захлопнулоставленную им настежь распахнутой дверь. -- В чем дело? -- запыхавшись спросил он, заходя к Колену. Колен уже снял коньки и надел ботинки. -- Хлоя, -- сказал Колен. -- Она больна. -- Тяжело? -- Не знаю, -- сказал Колен. -- У нее был обморок. Он был уже совсем готов и убегал. -- Ты куда? -- крикнул Шик. -- Домой! -- крикнул Колен и исчез в гулком бетонномколодце лестницы. На другом конце катка люди выбирались из машинногоотделения задыхаясь, поскольку вентиляция не функционировала, ипадали без сил по обе стороны ледяной дорожки. Шик, остолбенев, с коньком в руке бессмысленно уставилсяна то место, где исчез Колен. Под дверью кабины номер 128 медленно извивался тонкий арыкшипучей крови, и красный напиток начинал стекать на ледбольшими каплями, дымящимися и тяжелыми.