XXVII

-- Ты хорошо спал? -- спросил Колен. -- Неплохо, а ты? -- сказал Николас, бывший на сей раз вштатском. Хлоя зевнула и взяла кувшинчик с каперсиковым сиропом. -- Мне мешало спать стекло, -- сказала она. -- Оно не закрылось? -- спросил Николас. -- Не совсем, -- сказала Хлоя. -- Родничок еще не совсемзарос и пропускает потрясающий сквозняк. К утру у меня былаполная грудь этого снега... -- Безобразие, -- сказал Николас. -- Ну и головомойку же яим задам. Кстати, уезжаем сегодня? -- Во второй половине дня, -- сказал Колен. -- Надо будет переодеться в шоферскую форму, -- сказалНиколас. -- Ох! Николас... -- сказал Колен. -- Если ты опять...я... -- Да, -- сказал Николас, -- но не сейчас. Он проглотил свою чашку сиропа и прикончил тартинки. -- Совершу-ка я обход кухни, -- провозгласил он,поднимаясь и поправляя узел галстука и воротник при помощискладного коловорота. Он вышел из комнаты, и звук его шагов постепенно затих внаправлении, вероятно, кухни. -- Что ты собираешься делать, моя Хлоя? -- спросил Колен. -- Целоваться, -- сказала Хлоя. -- Несомненно!.. -- ответил Колен. -- Ну а потом? -- Потом, -- сказала Хлоя, -- я не могу этого сказатьгромко. -- Хорошо, -- сказал Колен, -- ну а потом? -- Потом, -- сказала Хлоя, -- пора будет обедать. Возьмименя на руки. Мне холодно. Этот снег... В комнату неясной позолотой вошло солнце. -- Здесь не холодно, -- сказал Колен. -- Нет, -- сказала, прижимаясь к нему, Хлоя, -- но мнезябко. Потом... потом я напишу Ализе...