XXII

Епискобчик отбыл. Колен и Хлоя стояли в сакристилище, импожимали руки и бранили на счастье. Другие давали советыотносительно предстоящей ночи, к ним приблизился торговец ипредложил в качестве наглядного пособия открытки. Онипочувствовали, до чего устали. Все еще играла музыка, и вцеркви танцевали люди, кроме того, там подавали очистительноемороженое и богоугодные прохладительные напитки с маленькимииеродульскими сандвичами с треской. Монах вновь облачился всвою повседневную одежду с большой дырой на заднице, но онрассчитывал купить себе новый балахон с барыша, полученного спяти тысяч дублезвонов. В придачу он только что облапошилоркестр, что он делал, собственно, всякий раз, и к тому жеотказался выплатить гонорар дирижеру, поскольку последний помердо начала. Пузан и Шиш раздевали детищ Веры, чтобы убрать наместо их костюмы. Шиш занимался исключительно девочками. Обаподшишика, работавшие по совместительству, уже ушли. ГрузовикМазил ожидал снаружи. Они готовились соскоблить желтую ифиолетовую краски и запихнуть их обратно в маленькиеомерзительные горшочки. Радом с Коленом и Хлоей Ализе и Шику, Изиде и Николасутоже пожимали руки. Пожимали руки им братья Де Маре. КогдаПегас заметил, что брат слишком уж приблизился к стоявшей с егостороны Изиде, он изо всех сил ущипнул его, извращенца, заляжку. Теперь оставалось лишь с дюжину гостей -- близкие друзьяКолена и Хлои, они должны были прийти на дневной прием. Бросивпоследний взгляд на украшенный цветами алтарь, все вышли изцеркви и почувствовали, как свежий воздух бьет на паперти им влицо. Хлоя закашлялась и поспешила спуститься по лестнице изабраться в теплую машину. В ожидании Колена она съежилась наподушках. Остальные, столпившись на паперти, наблюдали за отъездоммузыкантов, их увозили в тюремной машине, поскольку все онибыли в долгу как в шелку. В машине они теснились как сельди вбочке и, чтобы за себя отомстить, дули в свои трубы, производятем самым с молчаливого согласия и по поручению скрипачейомерзительный шум.