Глава 10

Тишина, последовавшая за появлением Оди, длилась недолго, но в ней уместилась целая вечность. Она была взорвана одним-единственным словом, вырвавшимся из груди Майка с такой силой, будто он держал его в себе все эти долгие месяцы.

— Оди!

Он бросился к ней, забыв обо всем на свете — о демопсах за стенами, о напряжении в комнате, о присутствии других людей. Он просто обнял ее, сжимая так крепко, словно боялся, что она снова исчезнет, растворится в пыли.

— Майк, — прошептала она в его объятиях, и это одно слово, произнесенное ее тихим, хрипловатым голосом, звучало как самая настоящая молитва.

Джулия, все еще стоявшая у стены, почесала шею, испытывая странную смесь облегчения и неловкости от такой откровенной сцены. Ее взгляд встретился со Стивом. Он смотрел на обнявшихся подростков, затем перевел на Джулию удивленный, немного округлившийся взгляд, безмолвно спрашивая: «Они что...?»

Джулия, едва заметно, кивнула в ответ, ее губы тронула тень понимающей улыбки. Да, именно что.

— Я не терял надежду, — говорил Майк, не отпуская Оди, его голос дрожал от сдерживаемых слез. — Я звал тебя каждую ночь. Каждую.

— Триста пятьдесят три дня, — так же тихо, но с абсолютной точностью ответила Оди. На ее лице, прижатом к его плечу, блестели слезы. — Я слышала.

Майк отстранился, держа ее за плечи, и его лицо помрачнело.— Почему ты мне не ответила? Не дала знать?

Ответ прозвучал не от нее. Словно гром среди ясного неба, раздался голос Хоппера.— Я ей не позволял.

Все взгляды устремились на шефа. Он подошел к ним, его лицо было суровым, но в глазах читалась тяжелая, выстраданная вина. Он окинул Оди внимательным, пронзительным взглядом, изучая ее новый облик — зализанное гелем каре, резкие стрелки под глазами, темную, почти готическую помаду, черную рубашку в сеточку и рваные джинсы. Она выглядела не как потерянная девочка, а как бунтующий подросток с другой стороны города.

— Что это такое? — спросил он, его голос был низким и напряженным. — Где ты была?

Оди посмотрела на него прямо, не моргнув. В ее глазах не было страха, лишь вызов и собственная боль.— Где ты был?

Эти три слова, брошенные ему в лицо, подействовали сильнее любого упрека. Хоппер замер, и каменная маска на его лице дала трещину. Он не нашелся что ответить. Вместо этого он сделал шаг вперед и, обхватив ее голову, крепко прижал к своей груди, уткнувшись носом в ее макушку. Это было объятие отца, который нашел свою потерянную дочь. Объятие, в котором смешались облегчение, раскаяние и бесконечная усталость.

Джулия, наблюдая за этой сценой, непроизвольно открыла рот от шока. Все кусочки пазла наконец встали на свои места.

— Вы... вы ее прятали! — голос Майка дрожал от нарастающего гнева и обиды. Он смотрел на Хоппера, и его глаза пылали. — Скрывали все это время!

Он сделал шаг вперед и с силой толкнул Хоппера в плечо. Тот едва заметно покачнулся.

— Эй, эй, эй! — рявкнул Хоппер, его терпение лопнуло. Он схватил Майка за ткань кофты на молнии, притягивая его к себе. — Поговорим с тобой. Наедине.

Он почти потащил возмущенного Майка в сторону, грубо распахнул дверь в комнату Джойс и втолкнул его внутрь. Дверь захлопнулась, но почти сразу же из-за нее донесся приглушенный, но яростный крик Майка.

В гостиной воцарилась неловкая тишина, нарушаемая лишь этим гневным голосом из-за стены. Но Оди, казалось, не обращала на это внимания. Ее уже обнимали Лукас и Дастин, налетев на нее, как два щенка.

— Нам тебя не хватало, — сказал Лукас, его голос был приглушенным от эмоций.

— Мне вас тоже, — ответила Оди, зажатая между ними.

— Мы думали о тебе почти каждый день, — добавил Дастин, сияя.

Когда они наконец отступили, Оди внимательно посмотрела на Дастина. Затем, без всякого предупреждения, она поднесла руку к его лицу. Джулия замерла, не понимая, что происходит. Оди аккуратно вложила два пальца в рот Дастина и провела ими по его верхним зубам, как это делает дантист, после чего так же спокойно убрала руку.

— Зубы, — констатировала она.

— Что? — не понял Дастин, моргая.

— Выросли, — пояснила Оди.

Дастин широко улыбнулся, демонстрируя ту самую «жемчужную» улыбку, которой он так гордился.— Нравится этот жемчуг?

Джулия с тихим стоном наклонила голову и приложила ладонь ко лбу. Ее брат был совершенно неисправим.

В этот момент вперед вышла Макс. Она выглядела немного неуверенно, но решительно.— Одиннадцать, — сказала она, подходя. — Привет, э-э-э, я Макс. Я многое о тебе слышала.

Она протянула руку для рукопожатия. Но Оди, не сказав ни слова, просто прошла мимо нее, словно не заметив протянутой руки, и направилась к Джойс. Она молча обняла женщину, которая приняла ее в свои объятия с материнской нежностью.

Макс осталась стоять с протянутой рукой, на ее лице мелькнула тень смущения и досады. Она медленно опустила руку и отошла в сторонку, скрестив руки на груди.

Джулия видела эту сцену и ее сердце сжалось. Она понимала и Макс, которая пыталась быть дружелюбной, и Оди, которая была сбита с толку, переполнена эмоциями и, возможно, ревностью. Сделав глубокий вдох, Джулия подошла к Оди, которая уже отпустила Джойс.

— Эм, привет, — начала Джулия, чувствуя себя немного не в своей тарелке. — Возможно, ты не помнишь меня. Но ты спасла меня и Уилла. Я... я очень благодарна. Больше, чем могу выразить.

Оди повернула к ней свой серьезный взгляд.— Я помню. Конечно, я помню тебя. Ты велела мне уходить. Спасаться.

Слова Оди поразили Джулию в самое сердце. В тот страшный день в Изнанке, когда Демогорган был уже рядом, Джулия, уже почти теряя сознание от боли и страха, действительно крикнула Одиннадцать, чтобы та бежала, чтобы спасла себя. И та запомнила это.

Джулия не сдержалась. Она обняла девочку, крепко, по-сестрински.— Спасибо, — прошептала она. — Просто спасибо за то, что вернулась.

Затем, все еще наклонившись к ней, Джулия тихо, так, чтобы слышала только Оди, шепнула ей на ухо:— Макс хорошая. И между ней и Майком ничего нет. Ей вроде как нравится Лукас, так что не волнуйся.

Оди слегка отстранилась и посмотрела на Джулию. Ничто на ее лице не изменилось, но в ее глазах, казалось, промелькнуло понимание, и крошечное, почти незаметное напряжение в ее плечах ушло. Она не ответила, но легкий, едва уловимый кивок был красноречивее любых слов.

Напряжение в гостиной немного спало, сменившись тягучим, выжидательным беспокойством. Оди, отпустив руку Джулии, повернулась к Джойс. Ее взгляд был серьезным и вопрошающим.

— Можно к нему? — тихо спросила она, кивнув в сторону комнаты, где остался Уилл.

Джойс на мгновение замялась, ее материнское сердце сжималось от страха за обоих детей — и за того, что был потерян в своем разуме, и за эту хрупкую, могущественную девочку, которая только что вернулась. Но в глазах Оди она не увидела угрозы, лишь тихую, сосредоточенную решимость. Джойс кивнула.

Оди и Джойс молча направились в комнату, мягко закрыв за собой дверь. Оставшиеся в гостиной переглянулись. Никто не знал, что происходило за той дверью, но все чувствовали — это был тихий поединок между двумя силами, сражавшимися за душу мальчика.

Прошло время. Все постепенно собрались на кухне, инстинктивно потянувшись к центру дома, подальше от окон. Разговор сам собой вернулся к главной проблеме.

— Даже если мы решим, что делать с Уиллом, у нас остается портал в лаборатории, — начал Хоппер, опираясь руками о стол. — И он не такой, как был. Он больше. Гораздо. И даже если бы мы смогли туда проникнуть, там все кишит... этими тварями.

— Демопсами, — поправил его Дастин с важным видом.

— Зубастик, — буркнула Джулия, глядя в пустоту. Ее нервы были на пределе.

Хоппер повернулся к нему, нахмурившись.— Прости, что?

— Говорю, Демопсы! — с энтузиазмом встрял Дастин, радуясь возможности блеснуть знаниями. — Если «Демогоргона» и «псы» сложить вместе, звучит очень круто.

— Кому, черт возьми, до этого есть дело? — раздраженно рявкнул Хоппер, его терпение лопнуло.

Дастин съежился.— Никому. Простите. — Он отвернулся к столу, обиженно надув губы.

— Я смогу, — тихо, но четко заявила Оди.

— Ты меня не слушаешь! — голос Хоппера снова набрал громкости. — Там армия!

— Слушаю, — парировала Оди, не моргнув глазом. — Я смогу.

— У нас есть и другая проблема, — вмешался Майк, его голос дрожал. Он смотрел на Оди, и в его глазах читался страх не за себя, а за нее и за Уилла. — С мозгом умрет и тело.

— Я думала, в этом и смысл, — сказала Макс, не понимая.

— Да! — воскликнул Майк. — Только если мы во всем правы. То есть, как только Оди закроет врата и убьет армию...

— Уилл — часть этой армии, — мрачно закончил Лукас.

В комнате повисла тяжелая, осознанная тишина.

— Тогда Уилл умрет, — выдохнула Джулия, и ее слова прозвучали как приговор.

Они молча прошли в комнату Уилла. Мальчик лежал на кровати, его дыхание было ровным, но неестественным. Он выглядел так, будто был не здесь, а где-то очень далеко.

— Он любит холод, — вдруг проговорила Джойс, глядя на сына.

— Что? — не понял Хоппер.

— Уилл мне так говорил. Он говорил, что ему жарко. Что он любит холод, — Джойс подошла к окну и наглухо закрыла его, хотя в доме и так было прохладно. — И мы... мы давали ему желаемое.

— Если это вирус, а Уилл — хозяин, то... — начала Нэнси, подбирая логическую цепочку.

— Нужно сделать хозяина непригодным, — тихо закончил Джонатан, не отрывая взгляда от бледного лица брата. В его глазах горела та же яростная решимость, что и у матери.

— Выжжем его из Уилла, — прошептала Джойс, сжимая кулаки. Слезы катились по ее щекам, но голос был твердым.

— Только в месте, которое ему незнакомо, — добавил Майк. — Чтобы у него не было преимущества.

— Да, подальше отсюда, — поддержал Дастин. — Где он не сможет ориентироваться.

Решение было принято. Быстро, без лишних слов. Джонатан и Джойс бережно подняли Уилла с кровати, завернув его в плотное одеяло. Хоппер взял мальчика на руки — он был таким легким, почти невесомым.

— Мы отвезем его. В другое место. Подальше, — коротко бросил Хоппер, направляясь к выходу.

Стив и Нэнси вышли вслед за ними, чтобы помочь расчистить путь и разнести тот хлам, что они ранее вынесли из сарая, чтобы машина могла проехать. Джулия отвернулась от окна, не в силах смотреть, на Нэнси и Стива вместе. Ее сердце сжималось от боли и бессилия.

В этот момент Оди тихо подошла к ней.

— Тебе он нравится? — спросила девочка, глядя на Джулию своими пронзительными глазами.

— Что? — Джулия оторопела, чувствуя, как кровь бросается ей в лицо. — Нет! Нет, нет, нет. Что ты такое говоришь?

— Слишком много «нет» для ответа, — констатировала Оди и, не дожидаясь возражений, так же спокойно отошла от нее и вышла на улицу к Майку.

Джулия осталась стоять, чувствуя себя абсолютно обнаженной и сбитой с толку. Эта девочка видела сквозь людей. Буквально и фигурально.

В дом зашел Стив, отряхивая руки от пыли.

— Где Нэнси? — спросила Джулия, и ее голос прозвучал резче, чем она планировала.

— Уехала, — ответил Стив, пожимая плечами. — С Джонатаном. Помогать с Уиллом.

— Ясно, — холодно бросила Джулия и резко развернулась, отходя от него к другому окну.

Вскоре все вышли на улицу, провожая взглядом удаляющиеся фары машины Хоппера. Когда они исчезли в ночи, маленькая группа — Джулия, Стив и дети — молча вернулась в дом.

Тишина в доме Байерсов снова стала гнетущей, но теперь она была другого качества — пустой, без Уилла и остальных. Чтобы как-то разрядить обстановку или просто от скуки, Дастин подошел к холодильнику и распахнул его.

Стив, стоявший рядом, смотрел на него с недоумением. В его руках было свернутое в плотный кокон одеяло, из которого торчала голова.

— Вот так, теперь должен войти, — повторил Дастин, начиная выкидывать из холодильника пакеты с едой, банки с соленьями и остатки вчерашнего ужина.

— И что теперь Байерсы будут есть? — возмутилась Джулия, с недовольством наблюдая за этим варварством. — Что за бардак ты тут навел, Дастин? Просто выкинуть на улицу нельзя эту тварь?

— Это необходимо? — с долей здорового скепсиса спросил Стив у Дастина, помахивая свертком с демопсом.

— Конечно, необходимо! — воскликнул Дастин, как будто это было очевидно. — Это революционное научное открытие! Нельзя его просто в землю зарыть, это не собака!

Стив тяжело вздохнул, посмотрел на Джулию, которая закатила глаза, потом на восторженное лицо Дастина.— Ладно, ладно.

Он начал с силой запихивать сверток в освободившееся отделение холодильника. Дастин, сияя, помогал ему, придерживая дверь.

— Вы оба идиоты, — заявила Джулия, подходя к ним. Она с размаху дала брату затрещину по затылку, от которой он только фыркнул, и затем хмуро посмотрела на Стива.

Стив захлопнул дверцу, и щелчок замка прозвучал как точка в этом абсурдном, но таком характерном для них эпизоде.

Тишина в доме Байерсов после отъезда Хоппера и остальных была недолгой. Ее быстро сменило напряженное, гулкое эхо спора, разгоревшегося в гостиной.

— Тебя там не было, ясно, Лукас? — голос Майка дрожал от смеси гнева и беспокойства. Он стоял посреди комнаты, сжав кулаки. — В лаборатории сотни этих бешеных псов!

— Демопсов, — поправил его Дастин, выходя с кухни с бутербродом в руках. На его лице читалась привычная озабоченность терминологической точностью, даже когда речь шла о возможной гибели их друга.

Лукас, сидевший на диване с Макс, покачал головой. Его выражение лица было более сдержанным, но не менее серьезным.— Шеф позаботится о ней.

— Будто ей защита нужна, — фыркнула Макс, скрестив руки на груди. — Она только что в одиночку разнесла кучу этих тварей снаружи. Кажется, она сама себе защита.

— Так, слушайте все! — Стив, до этого молча наблюдавший за перепалкой, шагнул вперед, привлекая к себе внимание. Он провел рукой по волосам, собираясь с мыслями. — Если тренер велит играть, ты идешь и играешь, так? А если говорит сидеть на скамейке — сидишь и не пикнешь.

Майк резко обернулся к нему, его лицо исказилось от возмущения.— Во-первых, это не какой-то дурацкий спорт! — выкрикнул он. — А во-вторых... мы вообще сидим на скамье запасных! Нас вообще никуда не берут!

— Да, так я о том и говорю! — парировал Стив, его голос стал громче и властнее. Он указывал пальцем в пол, подчеркивая свою мысль. — Вы — запас. Резерв. И ваша задача — быть здесь, в безопасности, а не бежать сломя голову туда, где вам точно наступят на горло!

В этот момент в разговор вмешалась Джулия. Она встала рядом со Стивом, и ее взгляд, тяжелый и не терпящий возражений, скользнул по лицам каждого из детей — Майка, Лукаса, Макс и Дастина.

— Вы дети, — заявила она, и ее голос прозвучал холодно и четко, отрезая все пути к отступлению. — И если взрослые сказали сидеть дома, то вы сидите дома и не прирекаетесь, ясно я сказала?

Ее слова повисли в воздухе, на мгновение подавив даже кипящий гнев Майка. В них не было места для дискуссий. Это был приказ. Приказ старшей сестры, которая уже прошла через ад и не собиралась допускать, чтобы ее брат и его друзья бросились в него снова.

Майк отвернулся, сгорбившись, и беспомощно пнул ногой ножку дивана. Лукас и Макс переглянулись, не зная, что сказать. Дастин молча доедал свой бутерброд, понимая, что против логики Стива и железной воли сестры не попрешь.

На мгновение в гостиной воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Майка. Казалось, сопротивление бесполезно.

— Все, решили, — подвел черту Стив, разводя руками. — Мы на скамье запасных, и сделать ничего не можем. Точка.

Но Дастин Хендерсон никогда не принимал точку, особенно когда в воздухе витала научная или стратегическая загадка. Он поднял палец, словно профессор, собирающийся прочесть лекцию.

— Ну, вообще-то, это не совсем так, — начал он, и в его глазах загорелся знакомый огонек одержимости. — Мы упускаем ключевой поведенческий аспект. У Демопсов, как я уже говорил, роевое сознание. Они не независимые агенты. Помните, на свалке? Они убежали, когда их призвали.

Лукас подхватил мысль, его аналитический ум уже начал работать.— Значит, если отвлечем их внимание... переключим на что-то другое...

— Выманим из лаборатории... — продолжила Макс, вставая с дивана. Ее взгляд стал сосредоточенным.

— То расчистим путь к Вратам для Одиннадцать, — закончил Майк, и его лицо снова озарилось надеждой. Он смотрел на своих друзей, и в его глазах читалась благодарность за то, что они не сдались.

— Да, а потом ВСЕ МЫ УМРЕМ! — голос Стива прозвучал как удар хлыста, полный отчаяния и раздражения. — Вы слышите самих себя? Это же самоубийство!

— Да, это только твое мнение! — парировал Дастин, уперев руки в боки.

— Это не мнение, а факт, Дастин! — встряла Джулия, ее терпение лопнуло. Она шагнула вперед, и ее взгляд, горящий от ярости и страха, заставил брата попятиться. — Вы сидите дома, и точка! Я не позволю вам броситься в пасть этим тварям!

Но Майка было уже не остановить. Игнорируя их, он рванул в прихожую, где на стенах и даже на полу были расклеены листы с картой туннелей, которую они с такой тщательностью составляли. Он тыкал пальцем в разные точки.

— Я понял! Смотрите! Здесь, Хоппер вырыл яму — это вход в туннели! — Он побежал дальше, в коридор, и встал прямо на один из нарисованных на бумаге стволов, расходящихся от центра. — А здесь! Вот здесь! Это типа... ядра! Все туннели питаются отсюда! Может, если поджечь его, нанести удар по нервному центру...

— Да сразу НЕТ! — Стив прошелся рукой по лицу, словно пытаясь стереть с себя эту бредовую идею.

— Не обязательно поджигать! — возразил Дастин. — Сам факт атаки! Истязатель призывает свою армию, когда чувствует угрозу Вратам. Если мы атакуем здесь...

— Они захотят остановить нас, — с блеском в глазах закончил Лукас. — Все их силы перебросятся с лаборатории на нас.

— А мы... мы вернемся! — воскликнул Майк, его план обретал законченные, пусть и безумные, очертания. — Прямо через туннели! Пока они не поймут, что нас там нет!

— И Одиннадцать подойдет к Вратам, пока они отвлечены на нас, — с холодной, восхищенной ужасом ясностью произнесла Макс.

План был безумным, отчаянным и по-своему гениальным. И он мог сработать. Эта мысль висела в воздухе, заряжая детей электрической энергией.

— Вот только есть одно «но», — голос Джулии прозвучал тихо, но так, что его услышали все. Она стояла, скрестив руки на груди, и ее лицо было каменной маской. — Вы. Никуда. Не идете.

— ЭТОГО НЕ БУДЕТ! — закричал Стив, ткнув пальцем сначала в Майка, потом в схему на полу, потом в общий план, витавший в воздухе. — Никаких миссий! Никаких отвлекающих маневров!

— Но... — попытался возразить Майк.

— Никаких «но»! — перебил его Стив. Его голос дрожал, но не от страха, а от яростной, отчаянной ответственности. — Мы с Джулией, — он кивнул в ее сторону, и они на мгновение стали единым фронтом, — обещали вас, олухов, беречь! И никуда мы вас не пустим! Ни в какие туннели! Поняли?

Он обвел взглядом всех четверых — Майка, Дастина, Лукаса и Макс. Его взгляд был тяжелым и не допускающим возражений.

Джулия шагнула вперед, закрепляя ультиматум. Она стояла плечом к плечу со Стивом, и в этот момент они были не просто двумя старшими подростками, а командирами, охраняющими своих солдат от верной гибели.— Все поняли? — ее голос не грозил, а констатировал. Вопрос был чисто риторическим.

Дети молчали. Майк смотрел в пол, сжимая кулаки. Лукас и Макс переглянулись, понимая, что спор проигран.

Тяжелое, выжидательное молчание в доме было внезапно разорвано. Сначала это был отдаленный рев, похожий на рычание разъяренного зверя. Затем он нарастал, превращаясь в оглушительный гул мощного мотора, который приближался по улице с пугающей скоростью. Фары, как два ослепительных глаза, мелькнули за занавесками.

Макс и Лукас подскочили к окну, раздвинув шторы на сантиметр.— О, нет... — прошептала Макс, и ее лицо стало маской чистого страха. Она отшатнулась от окна, как от раскаленного железа. — Это мой брат. Ему нельзя быть здесь. Он убьет меня... нас.

— Билли? — уточнила Джулия, ее собственное сердце участило ритм. Она посмотрела на Стива.

Их взгляды встретились, и в них читалось одно и то же: «Проблема». Без лишних слов они двинулись к выходу. Стив схватил свою биту, прислонившуюся к косяку.

— Оставайтесь внутри, — бросила Джулия через плечо детям, прежде чем выйти на крыльцо, захлопнув дверь.

Ночь встретила их прохладным воздухом, который тут же был пропитан запахом бензина и агрессией. Перед домом, перекрывая дорогу, стоял автомобиль. Дверь со скрипом открылась, и из машины вышел Билли Харгров. Он был без куртки, в одной обтягивающей красной рубашке, демонстрируя свои мускулы. Его волосы были растрепаны быстрой ездой с открытым окном, а в глазах горели опасные огоньки.

— Я сплю или это ты, Харрингтон? — Билли медленной, развязной походкой направился к ним, его губы растянулись в уверенной ухмылке. — Ну, надо же, и моя принцесса тут как тут, — его взгляд, тяжелый и влажный, скользнул по Джулии, заставляя ее кожу покрыться мурашками.

Джулия скривилась, скрестив руки на груди.— Никакая я не принцесса, и особенно не твоя.

— Ой, как она говорит, — проворчал Билли, делая вид, что обиделся. Его внимание вернулось к Стиву.

— Что ты тут забыл? — Стив стоял на ступеньках, бита лежала на его плече, но он выглядел напряженным.

Билли остановился в паре метров от них. Он скинул с рук куртку и бросил ее на землю.— К тебе тот же вопрос, амиго. Ищу сводную сестренку. Мне сказали, она тут.

— Тебя обманули, — резко парировала Джулия, делая шаг вперед, чтобы заслонить собой дверь. — Макс здесь нет.

— Нет ее тут, — поддержал ее Стив.

Билли усмехнулся, достал пачку сигарет, закурил и указал тлеющим кончиком на окно гостиной.— А кто тогда там, а? Прячется за занавеской?

— О, черт, слушай, Билли... — начал Стив, пытаясь найти слова, которые могли бы охладить пыл хулигана.

Но было поздно. Билли, словно пантера, сделал резкий выпад и с силой толкнул Стива в грудь. Тот не успел сгруппироваться упал на землю, стук от падения отозвался эхом в ночной тишине.

— Я же говорил, держи стойку, — с насмешкой прорычал Билли и безжалостно пнул Стива в бок.

— Хватит! — крикнула Джулия, бросаясь между ними. Она попыталась оттолкнуть Билли, уперев ладони в его грудь. Это было как пытаться сдвинуть бетонную стену. Он даже не пошатнулся, а лишь скривился, глядя на нее сверху вниз.

— Отвали, Хендерсон. Не твое дело.

— Это мое дело! — она попыталась схватить его за руку, когда он занес ногу для следующего удара. — Убирайся отсюда!

Билли с легкостью, почти небрежно, рванул рукой, высвобождаясь из ее хватки. Сила этого движения заставила Джулию отлететь назад и удариться плечом о косяк двери. Боль пронзила ее, и на мгновение в глазах потемнело. Она увидела, как Билли наносит Стиву еще один удар, и тот корчится от боли, пытаясь защитить голову.

Злость, яркая и слепая, заставила ее снова ринуться в бой. Она вцепилась Билли в спину, пытаясь оттащить его.— Прекрати! Я сказала, прекрати!

На этот раз Билли обернулся. Его лицо, искаженное злобой, было совсем близко. Он схватил ее за предплечья, его пальцы впились в нее так больно, что она ахнула.— Я предупредил, — прошипел он и с силой отшвырнул ее от себя.

Джулия отлетела на пару шагов и едва удержалась на ногах, натыкаясь на перила крыльца. Она была сильной, но против грубой, необузданной силы Билли она ничего не могла поделать. Она могла только смотреть, как он, удовлетворенно хмыкнув, разворачивается к двери.

Стив лежал, скрючившись, и пытался отдышаться. Помощи от него сейчас ждать не приходилось.

Билли без лишних церемоний распахнул переднюю дверь. Яркий свет из прихожей вырвался наружу, озарив его мощную фигуру в дверном проеме. А внутри, застывшие в ужасе, стояли дети. Майк, Лукас, Дастин и Макс, которая смотрела на сводного брата глазами загнанного зверька.

Билли замер на пороге, его ухмылка стала еще шире и зловещее.— Ну что, сестренка, — прорычал он. — Пора домой.

***

Боль в плече пылала, но адреналин заглушал ее. Джулия, оттолкнувшись от периал, с трудом поднялась на ноги. Ее взгляд упал на Стива, который, стиснув зубы, уже поднимался с земли, его лицо искажено гримасой боли и ярости. Кивок, который они обменялись, длился меньше секунды, но в нем был весь их общий гнев и решимость.

Они рванули в дом, влетев в прихожую. Картина, открывшаяся им, была ужасной. Билли, могучий и необузданный, прижал Лукаса к шкафу, его огромная ладонь впивалась мальчику в горло. Лицо Лукаса начинало синеть от нехватки воздуха.

— Отпусти его, ублюдок! — крикнул Стив.

Билли обернулся, его глаза блестели от садистского удовольствия. Он лишь сильнее прижал Лукаса.— А что ты сделаешь, Харрингтон? Поплачешь?

Он не успел договорить. Стив, не раздумывая, нанес сокрушительный удар кулаком прямо в глаз Билли. Тот с гримасой боли и удивления отшатнулся, отпустив Лукаса. Мальчик, откашлявшись, рухнул на пол.

— Нет, тебе конец, — прошипел Стив, его грудь вздымалась.

Билли потер свой быстро краснеющий глаз, и на его лице расплылась странная, почти одобрительная ухмылка. Он засмеялся, низко и гортанно.— А есть все-таки в тебе огонек... Я ждал, когда же он покажется. Король Стив, о котором мне все твердили.

— Пошел вон, — Стив толкнул его в грудь.

Это было все, что нужно Билли. Его терпение лопнуло, и дикий зверь вырвался на свободу. Он ответил яростным ударом, который пришелся Стиву в челюсть с таким треском, что у Джулии похолодело внутри. Драка началась по-настоящему. Они сшиблись посреди гостиной, как два барана — Стив, движимый необходимостью защитить, и Билли, ведомый чистой, неконтролируемой ненавистью. Удары сыпались градом. Мебель летела на пол.

— Никто мне не указывает! — рычал Билли, нанося очередной сокрушительный удар.

Стив, уже избитый, споткнулся и рухнул на пол. Билли набросился на него сверху, продолжая методично, с жестоким удовольствием, избивать его по лицу. Кровь брызнула из носа Стива.

Джулия, наблюдая за этим, почувствовала приступ паники. Она метнулась к кухонному столу, где лежал ее пистолет. Руки дрожали, но годы, проведенные с оружием, взяли свое. Она с щелчком вставила обойму, передернула затвор, заряжая патрон в патронник. Но ее палец замер на спусковом крючке. Выстрелить в человека? Даже в такого, как Билли?

Она подняла пистолет, целясь в Билли.— А ну, отойди от него! — ее голос прозвучал хрипло и грубо, но в нем слышалась неуверенность.

Билли на секунду прекратил избивать Стива и посмотрел на нее через плечо. Он фыркнул, видя ее колебания.— И что, принцесса? Стрелять будешь?

И тут произошло то, чего никто не ожидал. Макс, до этого застывшая в ужасе, вдруг метнулась к полке, где Джойс хранила старую домашнюю аптечку. Ее пальцы нащупали то, что она искала — небольшой шприц-тюбик с прозрачной жидкостью, транквилизатор.

Пока Билли был сосредоточен на Джулии и полубессознательном Стиве, Макс подкралась к нему сзади. С решимостью, которой никто от нее не ждал, она с силой вонзила иглу ему в шею.

Билли взревел от неожиданности и боли. Он вскочил на ноги, вытаскивая из шеи пустой шприц. Его глаза, налитые кровью, уставились на Макс с таким животным ужасом и яростью, что она отпрянула.— Ты... что ты сделала? — его слова уже были заплетающимися.

Он сделал шаг к ней, но его ноги подкосились. Он грузно рухнул на пол, издавая странный, хриплый смешок. Его тело начало обмякать, но сознание еще не полностью его покинуло.

И тогда Джулия, видя его все еще злобный, ненавидящий взгляд, подошла к нему вплотную. Все ее страх и нерешительность испарились, сменившись холодной, концентрированной яростью. Она подняла пистолет и, не целясь, выстрелила в пол. Пуля впилась в деревянные доски всего в сантиметре от его паха, поджарив ткань его джинс.

— ЗАЕБАЛ! — закричала она ему прямо в лицо, ее голос сорвался от нахлынувших эмоций.

Билли замер, его наглый смешок застрял в горле. Даже под действием транквилизатора этот выстрел в упор донес до него простую мысль: следующая пуля может быть не в полу.

Этим моментом воспользовалась Макс. Она, стараясь не смотреть ему в глаза, быстрыми движениями обыскала его карманы и вытащила ключи от машины. — Погнали отсюда, — сказала она, и ее голос дрожал, но был твердым.

Она повернулась и увидела лица мальчиков. Майк, Лукас и Дастин стояли и смотрели на них — на Джулию с дымящимся пистолетом и на Макс с ключами в руке — с абсолютным, немым шоком. Они видели, как дрался Стив. Но то, что сделали эти две девушки — хладнокровно и решительно, — повергло их в настоящий ступор.

***

Слова Макс повисли в воздухе, острые и неоспоримые. Шок от выстрела и падения Билли сменился новой, кипящей точкой конфликта прямо в гостиной.

— Нет, никуда вы не поедите! Слышите меня? — голос Джулии прозвучал как хлопок бича. Она все еще сжимала пистолет, ее грудь вздымалась от адреналина и ярости. Она посмотрела на Дастина, который, как заведенный, носился по дому, сгребая в рюкзак рации, карты, фонари и прочую ерунду. — Дастин, немедленно прекрати!

Макс не отступала. Она стояла, сжимая в одной руке ключи от машины, а в другой — пустой шприц-тюбик, как грозное напоминание.— Тогда мы в тебя тоже это введем и будешь спать, — заявила она с ледяным спокойствием, которого никто не мог от нее ожидать.

Джулия отшатнулась, словно от пощечины. Ее рот приоткрылся от шока и глубокой, жгучей обиды. Она рисковала собой, защищала их, а они... они угрожали ей?— Че-го? — выдавила она, и ее голос на высокой ноте выдал все ее потрясение.

— Да, и я поведу, — парировала Макс, ее рыжие волосы казались пламенем в свете комнаты. Она бросила вызов не только Джулии, но и всей абсурдной логике взрослых, которые пытались запереть их в ловушке, пока мир рушился за стенами.

— Еще чего! — взорвалась Джулия. — У тебя нет прав! И ты ребенок!

— Тогда веди ты! — крикнула Макс, указывая на ключи в своей руке. Ее упрямство было сильнее страха. — Ты взрослая! У тебя есть права! Так веди!

Этот вызов, брошенный с такой яростной, детской логикой, на мгновение обезоружил Джулию. Она посмотрела на избитого Стива, который медленно поднимался, опираясь на диван, с окровавленным лицом. Она посмотрела на испуганные лица мальчиков, застывших между двумя враждующими девушками. Она посмотрела на тело Билли, беспомощно распластанное на полу, но все еще представлявшее угрозу, если он очнется.

И она поняла. Они не спрашивали ее разрешения. Они сообщали ей о своем решении. И у нее было только два варианта: или пытаться силой удержать их здесь, превратившись в тюремщика, или... возглавить это безумие. Возглавить и попытаться хоть как-то их обезопасить.

Гнев и обида медленно отступали, сменяясь тяжелой, холодной решимостью. Она не могла позволить им поехать одним. Но она могла поехать с ними.

— Ладно, — прошипела она, и в ее голосе не было ни капитуляции, ни согласия. Было принятие неизбежного. Она резко сунула пистолет за пояс и вырвала ключи из руки Макс. — Хорошо. Вот и поведу!

Она повернулась к Дастину, который замер с набитым рюкзаком в руках.— Ты, собери аптечку. Самую большую, какая есть. И воду.

Словно в противовес хаосу, который царил в гостиной несколько минут назад, в воздухе повисла новая, напряженная тишина. Решение принято. Теперь нужно было действовать.

Дети бросились выполнять распоряжения, но Джулия на секунду застыла, глядя на Стива. Он сидел на краю дивана, склонив голову, и капли крови с его разбитой брови и губ падали на его светлые джинсы, оставляя темные, ржавые пятна. Он выглядел подавленным, побежденным и до боли уязвимым.

Что-то в груди у Джулии сжалось — острое и жгучее. Гнев на Билли, на всю ситуацию, отступил, уступив место чему-то другому, более нежному и тревожному.

Не говоря ни слова, она прошла на кухню, намочила под краном чистую тряпку холодной водой и вернулась в гостиную. Подойдя к дивану, она на мгновение замешкалась, словно прося разрешения, а затем присела на корточки перед ним.

— Дай-ка посмотреть, — тихо проговорила она, и ее голос, обычно такой резкий и уверенный, теперь звучал мягко, почти неуверенно.

Она осторожно, будто боясь сделать больно, взяла его за подбородок пальцами, поворачивая его лицо к свету. Ее прикосновение было прохладным и твердым, но в нем не было ни капли грубости. Стив не сопротивлялся, позволив ей делать то, что она считала нужным. Он лишь прикрыл глаза, когда холодная влажная ткань коснулась его разбитой кожицы брови.

Джулия сосредоточенно, с легким нажимом, стала стирать с его лица полосы запекшейся крови. Она двигалась медленно, методично: сначала лоб, затем скула, уголок губ. Ее дыхание было ровным, но он чувствовал его тепло так близко. В комнате стояла такая тишина, что был слышен лишь тихий шелест ткани о кожу и учащенное биение его собственного сердца.

Стив открыл глаза. Он не смотрел по сторонам, не следил за суетящимися детьми. Его взгляд был прикован к ней. К ее нахмуренным бровям, сведенным воедино от концентрации, к прикушенной нижней губе, к тому, как темные пряди ее волос выбивались из хвоста и падали на щеки. Он видел крошечные веснушки на ее носу, которые обычно были незаметны. Видел усталость и страх в глубине ее карих глаз, которые сейчас были так близко.

Она чувствовала его взгляд на себе, как физическое прикосновение. Щеки ее начали заливать предательское тепло, но она не отводила глаз от своей работы, делая вид, что полностью поглощена ею. Но ее пальцы, державшие тряпку, начали слегка дрожать.

В этом молчаливом моменте было все. Была ярость только что закончившейся драки, и облегчение от победы, и страх перед тем, что ждало их впереди. Была благодарность за то, что он встал на ее защиту, и боль от вида его синяков. И было это странное, новое, пугающее чувство, которое разгоралось в груди у Джулии каждый раз, когда он смотрел на нее именно так — без насмешки, без защитной маски короля школы, а просто... так.

— Почти... почти готово, — прошептала она, наклоняясь, чтобы промокнуть последнюю капельку крови у его рта. Ее пальцы все еще лежали на его подбородке, и она вдруг осознала, как долго она его держит, как интимно это прикосновение. Она тут же убрала руку, словно обожглась.

Стив не стал ничего говорить. Он просто смотрел на нее, и в его распухших, но все таких же ясных глазах читалось что-то теплое и глубокое, что заставляло ее сердце бешено колотиться. Он медленно кивнул, и в этом кивке было больше слов, чем он мог бы произнести вслух. «Спасибо». «Я в порядке». «Я с тобой».

Этот тихий диалог длился всего несколько секунд, но он изменил что-то между ними, сдвинул какую-то невидимую грань.

Джулия выпрямилась и посмотрела на него. На его разбитую бровь, на синяк, расцветающий на скуле, на припухлость губы. И слабая, почти невесомая улыбка тронула ее губы. В ней не было насмешки. Была какая-то странная, усталая нежность.

— Честное слово, у тебя лицо вечно превращается в фарш к концу всей этой чертовщины, — сказала она, и ее голос звучал хрипло. — Помнишь, когда вы с Нэнси и Джонатаном пришли ко мне в палату? После Изнанки? У тебя тогда тоже все лицо была в синяках.

Она сделала шаг к нему, все еще держа в руке мокрую тряпку.

— Вот и сейчас та же история. — Она протянула руку и осторожно, всего на секунду, кончиками пальцев коснулась его распухшей щеки, обходя саму ссадину. Прикосновение было легким, как дуновение ветра, но Стив замер, словно боясь спугнуть этот миг. — Похоже, ты просто обожаешь лезть в драки, Харрингтон.

Он не стал отнекиваться или отшучиваться. Вместо этого он наклонил голову, поймав ее взгляд, и в его глазах — уставших, но ясных — читалось что-то серьезное и понятное только им двоим.

— Не в драки, — тихо поправил он. — Я просто оказываюсь рядом с теми, кого не могу позволить обидеть. Раньше... раньше причины были другими. А сейчас...

Он не закончил, но ей не нужны были слова. Воздух между ними снова наэлектризовался, густой и тягучий. В этом незаконченном предложении висело все: и ее брат, и дети, и она сама. И то, как он встал между ней и Билли. И то, как она сейчас вытирала с его лица кровь.

Джулия отвела руку, снова ощущая предательский жар на щеках. Она сунула тряпку в карман джинс и фыркнула, пытаясь вернуть себе хоть каплю привычной бравады.

— Ну, по крайней мере, симметрию не нарушаешь. Синяк на том же месте, что и в прошлый раз.

Стив коротко усмехнулся, и тут же поморщился от боли в губе.

— Стараюсь для поддержания стиля, — хрипло парировал он.

И в этот момент, несмотря на боль, страх и неизвестность, их взгляды встретились и сцепились в молчаливом понимании.

***

Машина Билли была такой же, как и он сам — тесной, агрессивной и пахнущей бензином, сигаретным дымом и мужским одеколоном. Втиснуться в нее вшестером было непростой задачей. Джулия, сжав губы, устроилась на водительском сиденьи, с трудом отрегулировав его под себя. Стив опустился рядом, осторожно прижимая к груди сверток со льдом, который Макс нашла в морозилке Байерсов. Его лицо при свете приборной панели выглядело бледным и изможденным.

Дети устроились сзади: Майк и Макс у окон, Дастин и Лукас на единственном заднем диване, тесно прижавшись друг к другу. Дверь захлопнулась, и на секунду воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием и тихим жужжанием мотора.

Джулия повернула ключ зажигания, и машина с низким рычанием ожил. Она перевела взгляд на Стива, потом в зеркало заднего вида на детей. Все они смотрели на нее с странной смесью страха, восхищения и ожидания.

— Ну, поехали, — тихо проговорила она, включая передачу и плавно отпуская сцепление.

Машина тронулась, выезжая с улицы Байерсов и направляясь в сторону леса, к тому самому месту, где, по их расчетам, находился вход в туннели. Нервное напряжение в салоне было таким густым, что его можно было резать ножом.

Именно в этой тишине Лукас, глядя в затылок Джулии, проговорил:— Джулия... ты такая крутая.

Джулия на секунду оторвала взгляд от дороги, мельком глянув на него в зеркало.— Чего?

— Ну, когда ты выстрелила Билли между ног... это было круто, — пояснила Макс, и в ее голосе слышалось неподдельное, хоть и мрачное, восхищение.

Джулия фыркнула, сосредоточенно поворачивая руль.— Хватит задабривать меня. Но спасибо. — Она на мгновение задумалась, глядя на темную ленту дороги перед собой. — Ему повезло, что я не лишила его своего достоинства. Хотя, черт возьми, может, и стоило.

Она произнесла это так спокойно и буднично, что Стив, до этого молча смотревший в окно, резко повернул к ней голову, застонав от боли в шее.

— Что ты сделала? — в шоке спросил он, его глаза расширились.

— Да она же выстрелила между ног Билли! — встрял Дастин, не скрывая гордости за сестру. — Ты что, глухой? Ты же был там!

Стив уставился на Джулию, пытаясь переварить эту информацию. Он помнил выстрел, помнил, как Билли замер, но в адреналиновом угаре и своей собственной боли он не сообразил, куда именно был направлен ствол.

— Ты... Ты стреляла в него? В упор? — его голос звучал не столько с осуждением, сколько с потрясением.

— В пол, — поправила его Джулия, не отрывая взгляда от дороги. Ее пальцы крепче сжали руль. — Я стреляла в пол. В сантиметре от его... э... достоинства. Чтобы проиллюстрировать свою мысль.

— Какую мысль? — не унимался Стив, глядя на нее, будто видя впервые.

— Мысль, что если он тронет меня, тебя или любого из них снова, я не буду стрелять в пол, — ее голос стал низким и стальным. В салоне воцарилась звенящая тишина. Дастин и Лукас переглянулись с еще большим восхищением. Майк смотрел на нее с уважением. Даже Макс притихла.

Стив молчал несколько секунд, переваривая ее слова. Он смотрел на ее профиль, на напряженную линию губ, на решительный взгляд, устремленный вперед, в темноту. Он видел в ней не просто девушку, которая умеет обращаться с оружием. Он видел львицу, защищающую свой народ. И это зрелище было одновременно пугающим и завораживающим.

— Черт, Хендерсон, — наконец выдохнул он, и в его голосе прозвучало что-то среднее между ужасом и восхищением. — Ты... ты настоящая бандитка.

На этот раз Джулия позволила себе короткую, едва заметную улыбку.— Да. И не забывай об этом, Харрингтон. Так что следи за своими костями. Потому что в следующий раз, когда ты решишь подраться, я могу решить, что тебе нужен еще один синяк для полной симметрии.

Она бросила на него быстрый взгляд, и в ее глазах на мгновение мелькнул тот самый огонек, который он видел раньше — смесь вызова и той самой невысказанной нежности.

Стив покачал головой, но тоже улыбнулся, хоть это и причинило ему боль. Он откинулся на сиденье, глядя на нее. Впервые за весь вечер он почувствовал не просто ответственность, а странное, непоколебимое доверие. С Джулией Хендерсон за рулем, даже на пути в самое пекло, у них был шанс. Пусть и призрачный.

***

Глухой рык мотора автомобиля был единственным звуком, нарушавшим зловещую тишину леса. Джулия крепко сжимала руль, ее костяшки побелели. Фары выхватывали из мрака лишь узкую полосу ухабистой грунтовки.

— Так, куда дальше ехать? — ее голос прозвучал глухо в натянутой тишине салона.

Лукас, развернув на коленях помятую карту туннелей, при свете фонарика тыкал в нее пальцем.— Едешь прямо... восемьсот метров. Потом налево, к горе. Должна быть развилка.

— Поняла, — коротко бросила Джулия и, прибавив газу, повернула на указанный поворот.

Вскоре они достигли цели. Машина остановилась перед зияющим провалом в земле, похожим на рану. Это была та самая яма, которую вырыл Хоппер. Воздух вокруг был холодным и влажным, пахнущим прелой листвой и чем-то кислым, металлическим.

Молча, как хорошо отлаженный механизм, они начали готовиться. Из багажника достали заранее приготовленные «костюмы» — старые лыжные очки, респираторы или просто повязки на лица, перчатки. Стив, кряхтя, привязал один конец длинной мотка веревки к заднему бамперу машины, а другой бросил в дыру.

Она кивнула, проверяя обойму пистолета перед тем, как сунуть его за пояс. В другой карман ее куртки лег тяжелый складной нож. Она чувствовала его вес, как ощущала тяжесть прошлого, которое давило на плечи.

Джулия взяла самый мощный фонарь и, не колеблясь, первой ступила на склон ямы, начав спускаться по веревке. Стив был сразу за ней, его бита за спиной мешала двигаться, но он не отпускал ее ни на шаг. Дети следовали за ними, цепляясь за веревку, как альпинисты.

С каждым шагом вниз воздух становился гуще и едче. Джулия чувствовала, как по спине бегут мурашки. Воспоминания накатили волной: багровое небо, скрежет когтей, всепоглощающий страх, когда она и Уилл прятались в этом самом кошмаре. Она резко тряхнула головой, пытаясь отогнать призраков прошлого. Ее рука сама потянулась и сжала руку Стива, идущего прямо за ней. Он ответил на это сжатие, короткое и сильное, якорь в нарастающем хаосе ее памяти.

Они шли, освещая фонарем слизистые, пульсирующие стены туннеля. Он разветвлялся. Шли, казалось, вечность, увязая в липкой, живой паутине, покрывавшей пол.

Внезапно позади них раздался громкий возглас, а затем звук падения. Джулия резко обернулась, луч фонаря метнулся назад.

Дастин лежал на липком полу, корчась и давясь.

— Дастин! Что случилось? — испуганно крикнула Макс.

Сердце Джулии упало. Она бросилась к брату, забыв обо всем, и упала на колени рядом с ним, хватая его за лицо.— Зубастик, что произошло? Милый? Говори мне! — ее голос дрожал от неподдельного ужаса. Все столпились вокруг, их испуганные глаза блестели в свете фонарей.

Дастин откашлялся, выплевывая что-то липкое.— Она... она попала мне в рот! Черт! — он с отвращением вытер рот рукавом. — Фу! Я живой.

Наступила секунда ошеломленной тишины. Затем Джулия медленно поднялась. Хмурое, грозное выражение вернулось на ее лицо, сменяя панику.— Ты прикалываешься? — проговорила она ледяным тоном.

— Очень смешно, — сухо добавил Стив, проводя рукой по лицу. — Вставай уже.

Джулия, не говоря ни слова, грубо схватила Дастина за капюшон и поставила на ноги. Затем она с силой натянула на его голову ткань респиратора, крепко завязав ее на затылке.— Иди за мной. И всё, — приказала она и, развернувшись, решительно зашагала дальше, догоняя Стива, который уже освещал путь вперед.

Вскоре они вышли на развилку. Туннель расширялся, образуя нечто вроде пещеры. Стены здесь пульсировали чаще, а воздух был таким густым, что его можно было резать ножом.

— Вот, Уилер, — Стив остановился, освещая фонарем центр пещеры. Там, у основания, клубки жил и слизи сходились в один огромный, мерцающий зловещим светом узел. — Кажется, мы нашли ядро.

— Зальем его, — без колебаний сказал Майк.

Они действовали быстро. Стив и Джулия достали канистры с бензином. Едкий запах горючего смешался со смрадом туннеля, создавая тошнотворную смесь. Они поливали мерцающий узел, опрыскивали стены, пока бензин не начал растекаться по полу ручейками.

Закончив, они отступили к выходу из пещеры, к началу их веревки.

— Ну как? Готовы? — Стив держал в руке зажигалку, его палец был на колесике.

Лица детей были бледными, но решительными. Они хором, как на параде, ответили:— Готовы.

Стив чиркнул. Крошечное пламя вспыхнуло в темноте. Он метнул зажигалку в лужу бензина.

Мир взорвался огнем и ревом. Пламя с грохотом побежало по стенам, пожирая слизь и жилы, которые взрывались, как запалы. Жара стала невыносимой за секунды.

— БЕЖИМ! БЕЖИМ! — закричала Джулия, хватая Макс и Лукаса за руки, толкая их вперед по туннелю.

— О БОЖЕ! О БОЖЕ! О БОЖЕ! — лепетал Дастин, путаясь в ногах.

Вдруг Майк, бежавший чуть впереди, вскрикнул и рухнул. Из пола вырвался толстый, похожий на корень отросток и мертвой хваткой впился в его лодыжку.

— А! Помогите!

— ЧЕРТ! — крикнула Джулия, останавливаясь. — Стив! Бери детей и беги наверх! Мы догоним!

Но Стив не двигался с места.— НЕТ! — его крик прозвучал повелительно. Он рванулся к Майку, высоко занеся свою биту с гвоздями. — Держись, Уилер!

Он с силой обрушил биту на мерзкий отросток. Раз. Два. Три! Со звуком рвущейся плоти корень ослаб хватку и отдернулся. Майк высвободил ногу.

— Вставай, быстрее, бежим! — Джулия подхватила Майка под руку, почти таща его за собой.

— Надо выбираться отсюда! — крикнул Стив, и в его голосе слышалось отчаяние.

Они обернулись, чтобы бежать, и замерли. В проходе, ведущем к выходу, стояла высокая, знакомая тень. Безглазая голова повернулась в их сторону, кожистые лепестки вокруг пасти медленно раскрылись. Демогоргон. Но не тот, огромный. Этот был меньше, и на его боку угадывались блеклые, но узнаваемые желтые полосы.

— Черт! — прошептала Джулия, инстинктивно толкая Майка за спину и крепче сжимая его руку.

— Дарт? — невероятно тихо произнес Дастин. Он сделал шаг вперед.

— Дастин! — панически прошептала Джулия.

— Дастин, вернись! — приказал Стив.

— Доверьтесь мне, — сказал Дастин, обернувшись к ним. Его голос дрожал, но в нем была решимость. — Пожалуйста.

Он медленно подошел к твари, снял очки и респиратор и присел на корточки.— Привет... это я. Я... твой друг. Дастин. — Он говорил тихо и успокаивающе, как с пугливым животным. — Я Дастин, да? Помнишь меня?

Демопес низко наклонил голову, издавая гортанное урчание. Он подошел ближе, его пасть-цветок была в сантиметре от лица Дастина.

— Ты... ты дашь нам пройти? — спросил Дастин.

В ответ Дарт раскрыл пасть и оглушительно зарычал. Джулия мгновенно достала пистолет, все еще держа Майка.

— Ладно, ладно! Прости! Прости за подвал! — поспешно сказал Дастин, отшатываясь. — Знаю, это было некрасиво. Ты... ты голоден?

Он, не сводя глаз с твари, полез в рюкзак и достал оттуда три мушетоса.— Твои любимые. — Он развернул одну и положил на пол перед Дартом. — Бери. Вкусно.

Демопес на мгновение замер, а затем его пасть сомкнулась на конфете. Раздался довольный, чавкающий звук.

— Вот... хорошо, дружок, — прошептал Дастин и медленно, очень медленно, начал пятиться назад.

Остальные, затаив дыхание, начали двигаться вдоль стены, обходя Дарта. Дастин, дождавшись, когда они пройдут, помахал рукой твари.— Прощай, приятель.

Он быстро надел очки и маску и рванулся к своим. Они снова побежали, но теперь позади них, помимо рева огня, раздавались и другие звуки — щелчки, рыки. Твари просыпались.

Внезапно земля под их ногами содрогнулась. Стены туннеля затряслись, с потолка посыпалась земля. Джулия, бежавшая первой, споткнулась и полетела бы вперед, если бы Стив не поймал ее, резко обхватив за талию и прижав к себе.

— Господи, — выдохнул он, удерживая ее.

— Что это было? — крикнула Макс, цепляясь за Лукаса.

— Бежим! Просто бежим! — Джулия вырвалась из его объятий, но ее рука снова нашла его руку, и они потащили детей за собой.

— Приближаются! — закричал Дастин, оглядываясь.

Они выскочили к началу туннеля, к свисающей веревке. Дети полезли первыми, цепляясь и помогая друг другу. Джулия и Стив остались внизу, прикрывая отход, повернувшись спиной к спине. Из темноты на них надвигались тени.

— Джулия! — закричал сверху голос Дастина.

Они уже готовились к последнему бою, но твари, словно не замечая их, пронеслись мимо. Их гнало что-то другое. Что-то более важное, чем две добычи у входа.

Стив, не выпуская биты, резко толкнул Джулию к веревке.— Ты первая! Быстро!

На этот раз она не спорила. Она полезла, чувствуя, как туннель снова содрогается. Стив был прямо за ней. Они вывалились на холодный ночной воздух, задыхаясь и падая на мокрую от росы траву. Дети уже были там, бледные и перепуганные.

— Одиннадцать, — прошептал Майк.

Джулия лежала на спине, глядя в звездное небо, ее грудь вздымалась, выравнивая дыхание. Рядом, опираясь на локти, сидел Стив. Он смотрел на нее, его разбитое лицо в лунном свете казалось призрачным.

— Самая длинная ночь в моей жизни, — выдохнула Джулия, закрывая глаза. Ее рука бессознательно потянулась и нашла его руку. И их пальцы сцепились — грязные, в царапинах, но крепкие и живые. Они выбрались. Снова.

***

Прошел месяц. Казалось, буря утихла. Лабораторию в Хоукинсе официально закрыли. И об этом даже говорили по новостям. Городок, не в первый раз столкнувшийся с необъяснимым, предпочел сделать вид, что ничего не произошло. Жизнь медленно, но верно возвращалась в свое обычное, сонное русло.

Стив Харрингтон и Джулия Хендерсон сидели за одним из больших деревянных столов в читальном зале местной библиотеки. Ноябрьский свет, бледный и холодный, льется из высоких окон, освещая клубы пыли, танцующие в воздухе. Пахло старыми книгами, воском для пола и тишиной.

Стив, уткнувшись в учебник по истории, что-то бормотал себе под нос, пытаясь запомнить даты для предстоящих экзаменов. Его лицо почти зажило, лишь едва заметный желтоватый след под скулой напоминал о синяке от Билли. Джулия, сидя напротив, делала домашнее задание на каникулы — решала сложные алгебраические уравнения, ее брови были сведены в сосредоточенной гримасе. На ней был простой серый свитер, и она то и дело покусывала кончик карандаша.

Это стало их новой, странной традицией. Встречаться здесь, в тишине библиотеки, чтобы... готовиться к урокам. Или просто быть рядом. После всего пережитого тихое присутствие друг друга было тем якорем, который не давал их мыслям уноситься в темные уголки памяти. Между ними существовало невысказанное перемирие, хрупкое и полное недоговоренностей.

Стив отложил учебник, с шумом выдохнув. Он провел рукой по волосам — старой привычке, от которой никак не мог избавиться.— Слушай, я тут подумал, — начал он, нарушая тишину. Его голос прозвучал немного громче, чем нужно.

Джулия подняла на него взгляд, отвлекаясь от уравнений.— М-м?

— Зимний бал через пару недель, — сказал он, стараясь говорить небрежно, но у него плохо получалось. Он смотрел на нее, и в его глазах читалась неуверенность, которую он тщательно маскировал. — Пойдешь со мной?

В библиотеке воцарилась тишина, ставшая вдруг оглушительной. Джулия замерла с карандашом в руке. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, в которых смешались удивление, паника и что-то еще, похожее на боль. Она тысячу раз представляла этот момент, но теперь, когда он настал, все ее заранее подготовленные ответы показались глупыми и неуместными.

Она опустила взгляд на испещренный формулами листок, чувствуя, как по щекам разливается предательский жар.— Извини, Стив, — проговорила она, и ее голос прозвучал тише обычного. Она заставила себя поднять на него глаза и неловко улыбнуться. — Но меня уже пригласили.

Лицо Стива изменилось мгновенно. Вся показная небрежность слетела, сменившись напряжением. Его пальцы сжали край стола.— Кто? — спросил он, и его голос прозвучал резко.

Джулия почувствовала, как в груди зашевелилось противное, колючее чувство вины. Она знала, что поступает глупо, малодушно, но иначе не могла. Ее собственные чувства к нему пугали ее своей интенсивностью и непредсказуемостью. Она видела, как он смотрел на Нэнси в доме у Байерсов. Она помнила все их разговоры, всю их странную близость, выкованную в аду. И она боялась, что для него это всего лишь благодарность. Или привычка. Приглашение на бал с Чедом было ее щитом. Глупым, детским, но щитом.

— Чед, — выдохнула она, снова глядя в учебник, чтобы не видеть его глаз. — Сегодня утром. И я... я сказала «да».

Она произнесла это, испытывая жгучую внутреннюю борьбу. Одна часть ее кричала, что это ошибка, что нужно было просто сказать правду. Сказать что ей не нравится Чед, а нравится лишь он. Стив. Другая, испуганная и гордая, настаивала на своем — так будет безопаснее. Так не будет больно.

Стив откинулся на спинку стула, и его лицо стало каменным. Он смотрел куда-то в пространство над ее головой.— А, — произнес он глухо. — Ясно.

Он помолчал, его челюсть была напряжена. Затем его взгляд вернулся к ней, острый и пронзительный.— Так вы теперь... что, встречаетесь? — спросил он, и в его голосе прозвучала неприкрытая горечь.

— Что? Нет! — Джулия вспыхнула и начала оправдываться, словно пойманная на месте преступления. Ее пальцы беспомощно забегали по столу, собирая невидимые соринки. — Конечно, нет! Он просто... пригласил, а я... не подумала. Просто как друзья.

Она ненавидела себя в этот момент. Ненавидела эту слабость, эту неуверенность. Она, которая могла выстрелить в пол между ног у Билли Харгрова, сейчас не могла найти в себе смелости признаться в своих чувствах или просто честно отказать Чеду.

— Просто как друзья, — повторил Стив, и его губы искривились в безрадостной усмешке. Он покачал головой и с силой захлопнул учебник. Звук был таким громким, что пожилой библиотекарь на другом конце зала неодобрительно кашлянул. — Понятно. Ну, что ж. Отлично. Тогда не буду тебе мешать. Удачи с... уравнениями.

Он встал, его движения были резкими и угловатыми. Он не смотрел на нее, собирая свои вещи в рюкзак.

— Стив, подожди... — слабо попыталась остановить его Джулия.

Но он уже шел к выходу, его спина была прямая и неприступная. Дверь библиотеки закрылась за ним с тихим, но окончательным щелчком.

Джулия осталась сидеть одна за большим столом. Она смотрела на пустое место напротив, и ее уравнения вдруг потеряли всякий смысл. Тишина библиотеки, которая час назад была такой уютной, теперь давила на нее. Она сгребла свои вещи в портфель дрожащими руками, чувствуя, как на глаза наворачиваются предательские слезы. Она все испортила. Своим глупым, детским маневром она оттолкнула его. И теперь ей предстояло идти на зимний бал с парнем, который ей был безразличен, в то время как единственный, с кем она по-настоящему хотела там быть, ушел, хлопнув дверью. Мир снаружи был безопасен, но мир внутри нее снова превратился в хаос. И на этот раз виновата в этом была только она сама.

***

Неделя, прошедшая после разговора в библиотеке, тянулась мучительно долго. Каждый день Джулия ловила на себе взгляд Стива в школьных коридорах — быстрый, отстраненный, без привычной ухмылки или подмигивания. Он будто отгородился от нее невидимой стеной. А она, съедаемая сожалением и глупой гордостью, не решалась сделать первый шаг.

И вот настал вечер зимнего бала. Джулия, стоя у входа в среднюю школу, поправляла складки своего голубого платья. Оно было действительно красивым — воздушным, с кружевными рукавами и чуть блестящей тканью, переливавшейся под уличными фонарями. Туфли на среднем каблуке, аккуратная укладка и тщательно нанесенный макияж — внешне она была идеальной картинкой из журнала. Внутри же — клубок нервов и сожалений.

Ее взгляд автоматически выхватил из потока машин знакомый BMW. Сердце екнуло. Стив вышел из машины, и Дастин, выглядевший неловко в костюме, выпрыгнул с пассажирского сиденья. Дастин и Стив о чем-то разговаривали, Стив что-то говорил, поправляя волосы, и улыбался. Но его улыбка не доставала до глаз.

Джулия смотрела только на него. Она так увлеклась, что не заметила, как Дастин подошел к ней и что-то сказал. Она не услышала ни слова. Ее мир сузился до фигуры Стива, до того, как он замер, увидев ее, и его взгляд скользнул по ее платью — быстрый, оценивающий, но без тепла. В его глазах что-то мелькнуло — боль? Разочарование? — и он резко развернулся, сел в машину и уехал.

Дастин, оставшись на тротуаре, пожал плечами и скрылся внутри школы. А Джулия все стояла, чувствуя, как ее сердце медленно опускается куда-то в пятки.

И тут к ее плечу прикоснулась чужая ладонь. Теплая, уверенная. Она вздрогнула и обернулась.

Чед. Он был действительно красив — высокий, статный, в отлично сидящем костюме, его рыжие волосы были аккуратно уложены, а на лице сияла ослепительная, победоносная улыбка. Улыбка человека, который получил то, что хотел.

— Привет, — сказал он, его голос звучал бархатисто и самоуверенно. — Ты такая красивая.

Джулия заставила себя улыбнуться в ответ, но ее улыбка была натянутой и до смерти усталой.— Привет. Спасибо.

Они прошли внутрь. Зал школы преобразился: гирлянды, мишура, танцпол, музыка. Но для Джулии все это было просто шумным, раздражающим фоном. Чед, едва переступив порог, окинул зал взглядом.

— Я пойду поздороваюсь с друзьями, — сказал он, кивнув в сторону группы баскетболистов, столпившихся у стола с напитками. — Не скучай.

Он ушел, оставив ее одну посреди веселящейся толпы. Джулия кивнула, чувствуя облегчение от его отсутствия. Ее взгляд зацепился за знакомую фигуру у стола с пуншем. Нэнси Уилер. Она стояла одна, с бокалом в руке, и наблюдала за танцующими.

Джулия, как тонущий за соломинку, ухватилась за эту возможность. Она подошла к ней.

— Ты же говорила, что он тебе не нравится, — без предисловий начала Нэнси, ее взгляд был спокойным и проницательным. Она кивнула в сторону удаляющейся спины Чеда.

Джулия тяжело вздохнула и налила себе пунша. Слишком сладкий. Как и все здесь.— Не нравится. И дальше не будет нравиться. Я уже пожалела, что согласилась пойти с ним.

— Почему? — спросила Нэнси, откровенно удивляясь.

Джулия отпила еще глоток, глядя в красноватую жидкость в своем бокале. Ей нужно было выговориться. И Нэнси, с ее рациональным умом и невольным участием в этой истории, казалась единственным человеком, который мог понять.— Потому что мне нравится другой. И он пригласил меня. Позже Чеда.

— Кто? — Нэнси наклонила голову.

Джулия зажмурилась на секунду, собираясь с духом. Говорить это Нэнси было верхом неловкости, но другого выхода не было.— Мы все равно не сможем быть вместе.

— Почему? — удивилась Нэнси.

И тогда Джулия выпалила, словно оправдываясь, и сразу же прижала ладонь ко рту, будто пытаясь загнать слова обратно:— Потому что это твой бывший!

Нэнси несколько секунд молча смотрела на нее, а потом... рассмеялась. Легко, беззлобно.— Стив? — переспросила она, и в ее голосе не было ни капли ревности или удивления, лишь искреннее недоумение. — И почему вы не можете быть вместе?

— Так он же твой бывший! — пролепетала Джулия, чувствуя себя полной идиоткой. — Я не могу... это как-то неправильно.

— Джулия, забей, — Нэнси махнула рукой, как отмахиваются от надоедливой мухи. — Это в прошлом. Я... — она на секунду замялась, и на ее щеках выступил легкий румянец, — ...я встречаюсь с Джонатаном.

Джулия от неожиданности поперхнулась пуншем.— Ты встречаешься с кем!? — ее голос прозвучал на октаву выше.

Нэнси улыбнулась, и на этот раз ее улыбка была счастливой, настоящей.— Мы переспали. Еще месяц назад, почти сразу после моего расставания со Стивом. Просто... так сошлись звезды. Все стало на свои места.

Джулия стояла, не в силах вымолвить ни слова. Ее мир, и без того шаткий, перевернулся с ног на голову. Все ее терзания, вся эта глупая, ненужная жертва ради того, чтобы не ранить чувства Нэнси — все это оказалось пылью. Никому не нужным театром одного актера.

— Я... чутка в шоке. Что? Как? — смогла выдавить она наконец.

Нэнси пожала плечами, ее взгляд был теплым.— Так бывает. Люди расходятся. Находят других. — Она посмотрела через зал на Джонатана, который стоял в стороне с фотоаппаратом, снимая танцующих. Он обернулся, поймал ее взгляд, и они улыбнулись друг другу — тихо, сокровенно, как два человека, разделяющие общий секрет.

Джулия смотрела на них, и в ее душе что-то щелкнуло. Преграда, которую она сама воздвигла, рухнула. Оказалась иллюзией.

— И что... что мне теперь делать? — спросила она у Нэнси, и в ее голосе звучала настоящая, детская растерянность.

Нэнси перевела на нее свой ясный, спокойный взгляд.— Только тебе решать, Джулия. Но если ты чувствуешь что-то к Стиву... не позволяй глупым условностям это разрушить. Он хороший парень. И он, кажется, тоже к тебе не равнодушен. А Чед... — она скептически покосилась в сторону баскетболистов, — ...Чед просто хочет, чтобы на его руке висела самая красивая девушка на балу. Не более того.

Джулия стояла, сжимая в руках холодный бокал, и смотрела на улыбающуюся Нэнси и счастливого Джонатана. Внутри нее бушевала буря из стыда, облегчения и внезапно вспыхнувшей, острой надежды. Она совершила огромную, дурацкую ошибку. Но, возможно, еще не все было потеряно. Возможно, еще был шанс все исправить.

***

Джулия не помнила, как выбежала из школы, не попрощавшись с Чедом. Единственной мыслью в ее горящей голове было добраться до него. До Стива. Она рванула к своей машине, лихорадочно рылась в сумочке, почти роняя ключи, пока не нашла их, вцепилась в холодный металл и влезла в салон.

Дорога до дома Стива промелькнула как в тумане. Она не думала о том, что делает, не строила планов и речей. Ею двигало чистое, необузданное отчаяние и яростное желание все исправить. Она резко затормозила у его дома, даже не припарковав машину как положено, и, не закрывая дверцу, бросилась к парадной двери.

Ее кулаки забарабанили по дереву — не стучали, а именно били, передавая всю ее панику и решимость. Она стояла там, на холодном ночном воздухе, в своем красивом голубом платье, с разметавшимися от быстрой езды волосами, и ждала.

Дверь открылась. Стив стоял на пороге. Он был в простых спортивных штанах и футболке, в руке он держал карандаш, а за спиной, на столе в гостиной, виднелись разложенные учебники. Его глаза были широко раскрыты от удивления.

— Джулия? — произнес он, его взгляд скользнул по ее наряду, по лицу, на котором, она знала, макияж теперь был размазан. — Ты чего тут? Что случилось?

Она не дала ему договорить. Слова, которые копились неделю, которые душили ее, вырвались наружу единым, сбивчивым, отчаянным потоком.

— Я совершила ошибку! — выпалила она, ее голос дрожал и срывался. — Огромную, дурацкую, чудовищную ошибку! Мне не нравится Чед, понятно? Совсем! Ни капли! И я вообще не хотела с ним идти на этот дурацкий бал!

Она сделала шаг вперед, ее глаза блестели от навернувшихся слез, но она не позволила им упасть.

— Я пошла с ним, потому что... потому что испугалась! Потому что когда ты спросил меня в библиотеке, я подумала, что это просто... благодарность. Или потому что нам просто удобно. Или потому что Нэнси... — она замолчала, глотнув воздух, и выдохнула самое главное, самое страшное. — А мне нравишься ты! Понятно? Не как друг. Не как напарник по отлову монстров. А по-настоящему. И я была такой идиоткой, что чуть не упустила это из-за собственной глупости!

Она закончила, тяжело дыша, и смотрела на него, вся напрягшись, ожидая удара. Ожидая, что он засмеется, хлопнет дверью или просто скажет «поздно».

Но Стив не двигался. Он стоял и смотрел на нее. Сначала с шоком, затем с недоверием, а потом... потом его взгляд стал медленно меняться. Суровые складки вокруг рта разгладились, а в глазах, таких уставших за последнее время, появился крошечный, теплый огонек. Он молчал так долго, что Джулия почувствовала, как ее надежда начинает угасать.

— Ты... — наконец проговорил он, и его голос был тихим и хриплым. — Ты примчалась сюда, с бала, чтобы сказать мне это?

— Да! — выдохнула она, и это прозвучало как клятва.

— Бросила там своего рыжеволосого кавалера? — в его голосе проскользнул знакомый, едва уловимый оттенок старой, ревнивой насмешки.

— Да черт с ним, с Чедом! — почти крикнула она, разводя руками. — Мне на него плевать!

Стив медленно покачал головой, и на его губах появилась та самая, чуть кривая, но такая дорогая ей улыбка.

— Черт возьми, Хендерсон, — прошептал он. — Ты... ты невыносима.

И тогда он сделал шаг. Не назад, в дом, а вперед, на порог. Он протянул руку и осторожно, как будто боясь спугнуть, коснулся ее щеки. Его пальцы были теплыми, и они все еще пахли чернилами карандаша.

— Я целую неделю ходил как в воду опущенный, — признался он, его большой палец легонько провел по ее коже, стирая следы неудачной туши. — Думал, ты действительно решила связаться с этим... этим павлином.

— Я была идиоткой, — повторила она, накрыв своей ладонью его руку и прижимая ее к своей щеке. Ее сердце колотилось так, будто хотело выпрыгнуть из груди.

— Да, — согласился он, и его улыбка стала шире. — Была. Но, кажется, я тоже. Потому что должен был сказать тебе все это раньше. Должен был догадаться, что ты носишь какую-то ахинею про Нэнси в своей голове.

Он посмотрел ей прямо в глаза, и теперь в его взгляде не осталось ни капли сомнения или обиды. Была лишь та самая, долгожданная ясность.

— Мне тоже ты нравишься, Джулия. С того самого момента, как ты полезла за мной из автобуса на свалке, рискуя своей шкурой. А может, и раньше. Просто я... я думал, что ты никогда не посмотришь на бывшего короля школы, который теперь воюет с монстрами битой с гвоздями.

Она рассмеялась, и это был смех облегчения, счастья и избавления от месяца терзаний.

— Ну, — прошептала она, подступая ближе, так что теперь их разделяли лишь сантиметры. — Может, нам стоит это исправить? Начать все заново? Без демопсов, без Чеда и без дурацких балов?

— Да, — просто сказал Стив, и его рука скользнула с ее щеки на шею, притягивая ее к себе. — Мне кажется, это лучшая идея, которую я слышал за последний год.

И когда его губы наконец коснулись ее губ, Джулия поняла, что это было единственным местом, где она должна была оказаться этим вечером. Не на балу, не с Чедом, а здесь, на пороге его дома, в его объятиях. Это было страшнее, чем спускаться в туннели, и в тысячу раз правильнее. Их путь к друг другу был долгим и извилистым, полным монстров и ошибок, но они наконец его прошли. И теперь все только начиналось.