Глава 9

Они шли обратно по ржавым рельсам, и каждый шаг отдавался в тишине усталым эхом. Адреналин давно отступил, оставив после себя лишь опустошение и тяжесть в ногах. Луна, холодная и отстраненная, освещала их путь, превращая знакомую железную дорогу в подобие дороги призраков.

— Это точно был Дарт? — нарушил молчание Лукас, обращаясь к Дастину. Его голос звучал хрипло от недавнего крика.

— Да, — угрюмо буркнул Дастин, не глядя на него. — У него были желтые узоры на... на попе. Я их видел, когда он линял в прошлый раз.

Джулия, шедшая чуть впереди, резко обернулась, и ее взгляд, полный укора и усталой ярости, впился в брата.— Ты вел дневник наблюдений за монстром, который сожрал нашего кота? — ее голос был обжигающе тихим.

— Два дня назад он был крошечный! — воскликнула Макс, и в ее голосе слышалось не столько осуждение, сколько потрясение от скорости произошедших перемен.

— Он уже целых три раза линял, — пробормотал Дастин, словно оправдываясь.

Стив, шедший рядом с Джулией, нахмурился.— Линял?

— Да, линял! — взорвался Дастин, останавливаясь и разводя руками. — Сбрасывал кожу, чтобы было куда расти! Это базовая биология!

— Этого бы не произошло, если бы ты не притащил его домой! — голос Джулии снова зазвенел, на этот раз громче. Она сделала шаг к брату, и Стив инстинктивно подвинулся ближе, готовый вступиться, но не вмешиваясь. — И когда он полиняет снова? — резко спросила она.

— Скоро, — с вызовом ответил Дастин, встречая ее взгляд. — Но тогда он достигнет своего полного роста. Как и его друзья.

— Твоими стараниями мы остались без кошки! — Джулия ткнула пальцем ему в грудь, ее голос дрогнул от сдерживаемых эмоций. — И ты сам будешь объяснять маме, что и почему! Сам!

— Эта тварь сожрала Мяуса? — Лукас смотрел на Дастина с новым, леденящим ужасом.

— Именно так! — почти крикнула Джулия, отступая и проводя рукой по лицу.

Макс тихо ахнула, прикрыв рот ладонью.

— Я знал! Он был у тебя! — Лукас грубо толкнул Дастина в плечо. — Ты соврал нам! Ты сказал, что он сбежал!

— Нет! — взвизгнул Дастин, отталкивая его. — Нет... я... он соскучился! Хотел вернуться домой!

— Чушь! — крикнул Лукас. — Ты всегда врешь, когда дело доходит до твоих открытий!

— Я не знал, что это Демогоргон! — отчаянно защищался Дастин, его голос сорвался. — Я думал, это новый, неизвестный вид!

— О, всё, признаешься? — язвительно парировал Лукас. — Так это Демогоргон? А минуту назад это был межпространственный слизень!

— Хватит ругать! — резко встряла Джулия, вставая между ними. Ее терпение лопнуло. — Сейчас не до этого! Мы все едва выжили!

— Ты подставил всю команду! — не унимался Лукас, пытаясь заглянуть за ее плечо. — Нарушил столько законов! Кодекс чести!

— Как и ты! — крикнул в ответ Дастин.

— Что? — опешил Лукас.

— Так, а ну хватит, я сказала! — Джулия схватила обоих мальчишек за шиворот и с силой толкнула вперед по дороге. — Вперед и с песней! Вы оба натворили делов, на этом забьем! Пока мы тут выясняем, кто виноват, эти твари могут уже до Техаса добраться!

Ее тон не допускал возражений. Дастин и Лукас, ворча, но послушно зашагали вперед, бросая друг на друга злые взгляды. Стив с Макс последовали за ними, сохраняя молчаливый нейтралитет.

Они шли так несколько минут, погруженные в собственные мысли. Внезапно тишину ночи разорвало отдаленное, но мощное урчание. Оно было низким, гулким, исходящим не из легких существа, а скорее из самой земли. И доносилось оно со стороны холма, за которым стояла та самая лаборатория Хоукинса.

Все замерли, как вкопанные.

— Что это? — прошептала Макс, инстинктивно прижимаясь к Лукасу.

— Не знаю, — так же тихо ответил Стив, его рука снова сжала рукоять биты. — Но звучит... масштабно.

— Пошли на звук, — решительно сказала Джулия. Ее усталость будто испарилась, сменившись привычным холодным любопытством и тревогой. — Но осторожно.

Они свернули с путей и начали подниматься по склону холма, поросшего редкими деревьями. Им нужно было найти возвышенность, чтобы осмотреть лабораторию.

— Я его не вижу, — прошептал Дастин, вглядываясь в темноту.

Лукас поднял бинокль к глазам, его пальцы дрожали. Он долго смотрел, водя линзами по темному силуэту огромного здания.

— Лаборатория, — наконец выдохнул он. — Они... они убежали домой.

Он опустил бинокль и посмотрел на остальных, его лицо в лунном свете было бледным.

— Что? — не понял Стив.

— Твари, — пояснил Лукас. — Они все бегут туда.

Слова Лукаса повисли в холодном воздухе. Дастин был прав. У этих тварей был «хозяин». Или, по крайней мере, точка притяжения. И эта точка находилась в самом сердце того места, откуда год назад начался весь кошмар. Лаборатория Хоукинса снова была эпицентром беды.

— Пошли, — сказал он коротко, и в его голосе не было места для обсуждений. Он уже двигался в сторону зловещего силуэта, выделявшегося на фоне ночного неба.

Они шли молча, пригнувшись, используя каждую тень, каждую неровность местности как укрытие. Воздух становился гуще, и тот самый сладковато-гнилостный запах, знакомый Джулии до тошноты, становился все ощутимее. Приближаясь, они увидели, что главные ворота лаборатории были закрыты.

Вдруг Стив поднял руку, сигнализируя остановиться. Он указал на сторожевую будку у ворот. Внутри что-то шевелилось. Два темных силуэта метались за грязным стеклом.

— Ау! — раздался нервный крик из будки. — Кто это? Кто там?

Джулия вздрогнула, узнав голос. Это был Джонатан Байерс.

— Хватит орать! — резко прошипела она в ответ, направляя луч своего фонарика на будку. Свет выхватил из темноты два испуганных лица.

— Стив? Джулия? — почти одновременно воскликнули Джонатан и Нэнси, выходя из будки и щурясь от света.

— Нэнси? Джонатан? — так же хором, в полном недоумении, откликнулись Стив и Джулия.

Они поспешно подошли друг к другу, образуя странную, встревоженную группу после ночи. Нэнси выглядела измотанной, Джонатан, как всегда, был бледен и молчалив, но в его глазах горел знакомый огонь одержимости.

— Что вы тут делаете? — спросила Нэнси, окидывая взглядом их разношерстную компанию: Стива с битой, Джулию с пистолетом за поясом, и троих перепуганных детей.

— Мы могли бы задать вам тот же вопрос, — парировал Стив, его взгляд скользнул по Нэнси, затем по Джонатану, и Джулия уловила в его глазах остатки старой боли, быстро подавленные текущей ситуацией.

— Мы ищем Майка и Уилла, — тихо сказала Нэнси, и в ее голосе прозвучала тревога.

— Их там нет, так? — с надеждой спросил Дастин, глядя на темный пролом ворот.

— Мы не знаем, — ответил Джонатан, его голос был хриплым. — Мы только что пришли.

— А что? — спросил он, заметив мрачные лица и окровавленную одежду Стива и Джулии. — Что случилось? Почему вы все здесь?

Джулия не выдержала. Вся ее накопленная за ночь ярость, страх и горе нашли выход. Она резко повернулась к брату и толкнула его вперед, к Джонатану и Нэнси.

— А то, что мой брат-гений приручил Демогоргона! — выпалила она, ее голос дрожал от бессильного гнева. — Да-да, не смотрите так! Нашел в мусоре, принес домой, назвал Д'Артаньяном и кормил! А эта милая зверюшка выросла, сбежала и теперь стаи этих тварей бегают по всему городу! И похоже, все они собрались тут! — она язвительно махнула рукой в сторону лаборатории.

Нэнси и Джонатан смотрели на Дастина с таким изумлением и ужасом, что он, казалось, готов был провалиться сквозь землю. Он пытался что-то сказать, оправдаться, но лишь беспомощно открывал и закрывал рот.

В этот момент из глубины территории лаборатории донеслось то самое громкое, утробное урчание, которое они слышали раньше. Оно было гораздо ближе и мощнее. Земля под ногами, казалось, слегка задрожала. Все разом замолкли и повернулись к источнику звука.

Сердца заколотились в унисон. Тишина, последовавшая за рыком, была зловещей. Она была полна ожидания. Что-то шло. Что-то большое. И оно было уже совсем близко.

— Мы все умрем, — прошептал Дастин, и на этот раз в его голосе не было ни капли пафоса, лишь чистая, недетская уверенность.

— Заткнись, Хендерсон, — тихо, но твердо сказал Стив, не отрывая взгляда от багрового дыма, клубящегося у ворот. — Еще не вечер.

Но в его голосе Джулия услышала ту же самую уверенность, что и у брата. Только в его случае это была уверенность не в неизбежной гибели, а в неизбежности боя. Они стояли на пороге. И отступать было некуда.

— Что делать-то будем? — голос Джулии прозвучал хрипло, в нем не было паники, лишь холодная, трезвая оценка ситуации. — Мы не справимся со стаей Демопсов. Кто знает, сколько их там. Сотни. А может, и тысячи.

— Не знаю, — тихо проговорил Джонатан, не отрывая взгляда от лаборатории. — Но там наши с Нэнси братья.

Спор вспыхнул мгновенно, но был коротким и яростным. Стив настаивал, что идти туда с детьми — безумие. Джонатан и Нэнси не могли просто ждать. В самый разгар перепалки зажгся свет на территории лаборатории. Джонатан, не раздумывая, рванул к будке и открыл ворота.

— Мы... мы правда туда пойдем? — спросила Джулия, глядя на Стива.

Он посмотрел на детей, потом на открытый проем.— Нет. Мы — нет.

Решение было молчаливым и тяжелым. Джонатан и Нэнси, обменявшись с ними последним взглядом, полным решимости и страха, сели в машину и уехали к лаборатории. Теперь они ждали.

Минуты тянулись, каждая — как вечность. Внезапно на дороге послышался шум мотора. К ним неслась знакомая машина Джонатана. Она резко затормозила.

— Садитесь в машину! Быстро! — крикнул Джонатан, его лицо было искажено ужасом.

Но проблема была очевидна. В его машине уже было пятеро: он сам, Нэнси, Джойс и двое мальчиков. Мест не было.

— Куда мы сядем? — почти плача, произнес Дастин, озираясь.

В этот момент с ревом и визгом шин на дорогу вырулил полицейский автомобиль Джима Хоппера. Машина резко остановилась, чуть не врезавшись в задний бампер Джонатана. Дверь распахнулась, и из нее вывалился сам шеф, с лицом, налитым гневом и беспокойством, сжимая в руке револьвер.

— Боже мой... — прошептал Стив.

— Все, туда! — рявкнул Хоппер, указывая на свой внедорожник. — Быстро! Все, кто не влезает у Байерсов, ко мне! Двигайтесь!

Началась неразбериха. Стив, Джулия, Дастин, Лукас и Макс бросились к Машине Хоппера. Они втиснулись внутрь, еле захлопнув двери. Стив сел на переднее пассажирское сиденье, а Джулия и трое детей сгрудились на заднем, давя друг на друга.

— Поехали! — крикнул Хоппер, и две машины, словно гонимые самим дьяволом, рванули с места, оставляя за собой зловеще освещенную лабораторию.

Салон пах сигаретами, кофе и потом. Дыхание у всех сбилось, сердце колотилось где-то в горле. Джулия сидела, вжавшись в сиденье, чувствуя, как Дастин дрожит рядом с ней. Она обняла его за плечи, прижимая к себе.

Они мчались по темным улицам, и через несколько минут машина Джонатана резко свернула на свою улицу. Машина последовала за ней. Обе машины с визгом тормозов остановились у дома Байерсов.

Выскакивая из машин, они, не сговариваясь, бросились к дому. Джойс дрожащей рукой открыла дверь, и все, как стадо перепуганных овец, ввалились внутрь. Хоппер зашел последним, резко захлопнул дверь и щелкнул замком.

— Шторы! — скомандовал он, и Джулия с Нэнси бросились задергивать все занавески на первом этаже.

Только когда последняя полоска ночного окна исчезла за тканью, Джонатан включил свет в гостиной. Мягкий свет упал на бледные, испуганные лица. Они стояли, переводя дух, — вся странная, разношерстная компания, собранная общим кошмаром.

— Мы в безопасности, — прошептала Джойс, обнимая свои плечи, слезы все еще текли от потери любимого.

— В безопасности? — фыркнул Хоппер, ставя свой револьвер на журнальный столик. — Мы все в большой жопе, Джойс, и ты это прекрасно знаешь. — Он тяжело вздохнул и обвел взглядом всех. — Так. От начала. И без соплей. Что, черт возьми, произошло у лаборатории? И почему, — он уставился на Дастина, а затем на Джулию и Стива, — вы все в крови и выглядите так, будто проиграли войну с мусоровозом?

Рассказ снова полился, сбивчивый и обрывочный. Дастин, запинаясь, признался в Д'Артаньяне. Джулия и Стив, перебивая друг друга, описали ад на свалке. Лукас и Макс добавили деталей.

Хоппер слушал, не перебивая, его лицо становилось все мрачнее, он закрыл глаза на секунду, будто от боли.

— Значит, так, — проговорил он, когда все закончили. — Ваш питомец, Хендерсон, был не случайным подбитым утенком. Он был разведчиком. Частью сети. И теперь эта сеть активировалась. — Он посмотрел на Уилла, что был в отключке.

— Что будем делать? — снова задала свой вопрос Джулия. Ее голос был тихим, но в нем слышалась сталь.

— Держать оборону, — ответил Хоппер. — Этот дом... он уже был крепостью. Будет ей снова. У нас есть оружие? — Он посмотрел на свой револьвер, потом на биту Стива и на пистолет Джулии.

— Патронов немного, — сказала Джулия.

— У меня в машине есть дробовик и еще кое-какие запасы, — сказал Хоппер. — Стив, Джонатан, поможете затащить все сюда. Джойс, Нэнси — аптечка, вода, еда. Все, что может пригодиться. Дети... — он посмотрел на младших, — ...идите в комнату Уилла. И не подходите к окнам.

Майк, Дастин, Лукас и Макс, слишком напуганные, чтобы спорить, послушно поплелись в комнату.

Оставшиеся в гостиной взрослые — Хоппер, Джойс, Джонатан, Нэнси, Стив и Джулия — переглянулись. Они были разными — шеф полиции, мать-одиночка, фотограф-интроверт, отличница, король старшей школы и девушка с пистолетом и грузом ПТСР. Но в тот момент они были одной командой. Последним рубежом.

— Он вернулся, Джим, — тихо сказала Джойс, и в ее голосе звучала не паника, а горькая уверенность.

— Никуда он и не уходил, — мрачно парировал Хоппер. — Он просто ждал. А теперь вышел на охоту.

Внезапно свет в гостиной мигнул и погас. На несколько секунд воцарилась полная, гнетущая темнота. Послышался испуганный вздох Нэнси. Когда свет снова зажегся, он был тусклым, желтоватым, и тени в комнате сразу стали длиннее и гуще.

***

Гостиная дома Байерсов застыла в тяжком, гнетущем молчании, нарушаемом лишь прерывистым дыханием Уилла. Стив стоял в дверном проеме, ведущем на кухню, и наблюдал за сценой у дивана. Джонатан сидел на корточках перед братом, который был бледен как полотно и смотрел в никуда стеклянными глазами. Джонатан что-то тихо и настойчиво шептал ему, пытаясь пробиться сквозь чащу того кошмара, что захватил разум мальчика. Нэнси стояла рядом, ее рука лежала на плече Джонатана, сжимая его в молчаливом утешении и поддержке. В этой картине была такая естественная, глубокая близкость, что Стив почувствовал острую, колющую боль где-то в груди. Боль от осознания, что его место когда-то было рядом с Нэнси, а теперь он был здесь, посторонним наблюдателем их общей тревоги.

Он не заметил, как подошла Джулия. Она молча положила свою ладонь ему на плечо. Тепло ее руки просочилось сквозь ткань куртки, и Стив вздрогнул от неожиданности. Он повернул голову, и она увидела на его лице ту самую смесь боли, одиночества и растерянности, которую он так старательно скрывал.

Тишину разорвал голос Хоппера. Он вцепился в телефонную трубку так, будто хотел ее раздавить.

— Доктор Оуэнс! — кричал он, его голос гремел под низким потолком гостиной. — Я не знаю, сколько там человек, не знаю, сколько осталось в живых! — Он говорил громко, отчеканивая каждое слово, пытаясь пробиться через бюрократическую стену на том конце провода. — Я сам полиция! Шеф Джим Хоппер! Да, тот самый! Вы думаете, я стал бы звонить, если бы речь шла о чьей-то корове?!

Он отвернулся от всех, уткнувшись лбом в стену, и продолжал яростно доказывать что-то невидимому собеседнику.

— Не верится, что мы опять влезли в самую гущу событий, — тихо сказала Джулия Стиву, все еще не убирая руку с его плеча.

Он лишь кивнул, не в силах найти слов. В этот момент голова Джулии резко дернулась, будто от невидимого удара. Она ахнула, схватившись за виски, и пошатнулась. Воспоминания — острые, как осколки стекла, — вонзились в ее сознание: багровое небо Изнанки, скрежет когтей по металлу, тошнотворный запах гниющей органики и всепоглощающий страх.

— Эй, ты как? — тревожно спросил Стив, поворачиваясь к ней и уже забыв о своей собственной боли.

Джулия, не отвечая, отшатнулась к кухонному столу и тяжело опустилась на стул, все еще держась за голову.

— Нормально, — прошептала она, зажмурившись. — Просто это бывает невыносимо терпеть. Будто чугунной сковородкой огрели по голове.

Стив подошел и, не говоря ни слова, положил свою большую, сильную руку поверх ее ладони, сжимавшей влажный от пота лоб. В этом жесте была вся невысказанная забота и понимание. Он знал. Он видел эти кошмары в ее глазах и после того, как они выбрались тогда.

Хоппер с силой бросил трубку на рычаги. Звонкий стук заставил всех вздрогнуть.— Черт! — выругался он.

— Они вам не поверили, так? — робко спросил Дастин. Он и другие дети, услышав шум, вернулись с комнаты и теперь сидели за кухонным столом, глядя на шефа широкими, испуганными глазами.

— Посмотрим, — мрачно бросил Хоппер, отходя от телефона. — Посмотрим.

— Посмотрим? — вспыхнул Майк, вскакивая с места. Его лицо пылало возмущением и горем. — Нельзя бездействовать, пока эти твари на воле!

— Мы останемся здесь и будем ждать помощи! — холодно и безапелляционно рявкнул Хоппер, его терпение лопнуло. — Или у вас есть план получше, Уилер? Кроме как бросаться на рожон? — Не дожидаясь ответа, он грузно прошел в соседнюю комнату, давая понять, что разговор окончен.

Майк сжал кулаки, но опустился на стул, побежденный. В кухне воцарилась гнетущая тишина.

— Не надо было вас в это ввязывать, — тихо проговорила Джулия, все еще сидя с закрытыми глазами, но чувствуя их взгляды на себе. — Надо было отвезти вас по домам, наверняка мамы волнуются.

Дети грустно смотрели на стол. Макс и Лукас молча вытирали украдкой сбежавшие слезы. Дастин, сидевший рядом с сестрой, смотрел на свои руки. Джулия с трудом поднялась, подошла к нему и, не говоря ни слова, просто обняла его, прижав его голову к своему плечу. Он сначала напрягся, а потом обмяк, и его плечи задрожали.

— Извини, что так давила на тебя, — прошептала она, так, чтобы слышал только он. Ее голос был хриплым от усталости и искреннего раскаяния. — Прости.

Дастин лишь кивнул, уткнувшись лицом в ее куртку.

Чтобы разрядить тяжелую атмосферу, Майк потянулся к кубику Рубика, который лежал на столе. Его подарил Уиллу Боб. Добрый, неловкий Боб, который так и не смог стать героем в классическом понимании этого слова, но отдал жизнь, чтобы они могли убежать.

— Вы знали, что это Боб создал школьный радиоклуб? — тихо спросил Майк, вертя в руках яркий предмет.

— Правда? — удивился Лукас.

— Он написал в школу петицию в свое время, собрал деньги на оборудование. Мистер Кларк узнал все от него, — Майк подошел к столу и поставил кубик в центр. Его голос дрогнул. — Это круто, правда?

Все, как по команде, тихо и почти одновременно ответили: «Да». В этом слове была дань уважения человеку, который пытался привнести в их жизнь что-то нормальное и хорошее.

Майк оставил кубик на столе, как памятную реликвию.— Его смерть не должна быть напрасной, — заявил он, и в его голосе вновь зазвучала стальная решимость.

— Ну а что нам делать, Майк? — спросил Дастин, разводя руками. Он выглядел подавленным и виноватым. — Шеф абсолютно прав. Сами мы не остановим Демопсов. Может, будь один Дарт... может...

— Их теперь армия, — мрачно констатировал Лукас.

— Именно, — поддержал его Дастин. — Армия.

— Его армия, — поправил Майк, и в его глазах вспыхнула знакомая искра.

Стив, все это время стоявший в стороне, нахмурился.— В каком смысле?

— Его армия! — воскликнул Майк, как будто это было очевидно. — Если остановим его, сможем остановить армию!

Он порывисто вскочил и подбежал к стене, где были приклеены рисунки Уилла. Он сорвал тот самый, на котором был изображен гигантский, похожий на паука монстр с перевернутой головой.

— Жуткий монстр, — содрогнувшись, пробормотал Дастин.

— Он схватил Уилла на поле! Доктор Оуэнс сказал, что он заразил его как вирус, — объяснял Майк, показывая на рисунок.

— И этот вирус соединяет его с туннелями? — спросила Макс, вникая в суть.

— С туннелями, монстром, Изнанкой, — кивнул Майк. — Все связано!

— Так-так-так, давай помедленней, — попросил Стив, проводя рукой по волосам. Его мозг, не привыкший к таким научным и мистическим дебрям, с трудом переваривал информацию.

— Так, ладно, монстр внутри него, — начал Майк, стараясь говорить проще. — И если... стебли чувствуют боль, то и Уилл тоже.

— И Дарт, — добавил Лукас, смотря на Дастина.

— Да! — воскликнул Майк. — Как учил мистер Кларк, роевой разум!

— Роевой? — переспросил Стив, окончательно запутавшись.

— Коллективное сознание, суперорганизм, — тут же пояснил Дастин, входя в азарт. — Как муравьи или пчелы. Все особи связаны. Эта штука, — он ткнул пальцем в рисунок ужасного монстра, — все контролирует. Это мозг! Истязатель разума! — с придыханием выдохнул Дастин, придумывая название на ходу.

В этот момент Джулия, наконец справившись с головокружением, подошла к столу и заглянула на рисунок, который держал Майк. И ее лицо моментально побелело. Кровь отхлынула от щек, оставив на них лишь мертвенную бледность. Ее глаза расширились от ужаса, в котором не было ничего детского или преувеличенного. Это был ужас очевидца.

— Я... я тоже его видела, — прошептала она, и ее голос был таким тихим и леденящим, что все разом замолчали и уставились на нее.

Стив подошел ближе.— Что? Где?

— В Изнанке, — ответила Джулия, не отрывая взгляда от рисунка. Ее пальцы непроизвольно сжались в кулаки. — Когда мы с Уиллом прятались. Он... он не просто был там. Он был повсюду. Это не просто монстр. Это... будто сама Изнанка. Ее сердце и ее разум. Мы чувствовали его взгляд на себе каждую секунду. Он наблюдал. Всегда наблюдал.

Она медленно подняла глаза и посмотрела на Стива, а потом на Майка.

— Ты прав, Майк. Это не просто армия. Это единый организм. И это, — она кивнула на рисунок, — его голова. И если мы сможем добраться до головы... может, у нас и правда есть шанс.

Ее слова повисли в воздухе, наполненные новой, страшной надеждой. Теория детей из фантастической гипотезы превратилась в пугающую реальность, подтвержденную свидетельством того, кто видел этого монстра лицом к лицу.

Тяжелые шаги Хоппера вернули его на кухню. Его лицо было подобно грозовой туче, налитой усталостью и бессильным гневом. Он увидел всех собравшихся вокруг стола, их взгляды, полные не детского страха, а серьезной, обдуманной решимости.

— Истязатель разума, — выпалил Дастин, как будто это объясняло абсолютно все.

Хоппер медленно перевел на него взгляд, подняв одну седую бровь.— И что это? — в его голосе слышалось скептическое, почти отеческое снисхождение. «Ну-ну, порадуйте меня своими фантазиями».

Дастин, не смутившись, сделал шаг вперед, приняв позу лектора.— Монстр неизведанного измерения, настолько древний, что забыл, где его дом. Он порабощает расы других измерений, контролируя их умы своими силами.

Хоппер тяжело вздохнул и провел рукой по лицу.— Да прекратите, это все выдумки. Детские игры в подвале. Мы имеем дело с реальной, физической угрозой!

— А вот и нет! — голос Джулии прозвучал резко и громко. Она встала, опираясь руками о стол, и ее глаза горели. — Я тоже его видела! И в Изнанке, и во снах! Это не выдумка, Хоппер! Это кошмар, который преследует меня уже больше года!

Ее искренность, дрожь в голосе, заставили шефа смолкнуть. Он смотрел на нее, и в его глазах читалась борьба между желанием сохранить остатки рациональности и страшными догадками, которые подтверждались снова и снова.

— И что он хочет? — тихо спросила Нэнси, глядя на Дастина, а потом на Джулию. Ее практичный ум искал логику даже в этом безумии.

— Завоевать нас, — без тени сомнения заявил Дастин. — Он считает себя высшей расой.

— О, как немцы, — сказал Стив, пытаясь как-то вписать эту фантасмагорию в знакомые ему из уроков истории рамки.

Джулия нахмурилась и посмотрела на него с легким раздражением.— Фашисты и Гитлер, вообще-то, — поправила она его, фыркнув. — Но да, суть та же.

— Он считает другие расы, типо нас, ущербными, — подвел итог Дастин. — Если в двух словах.

— Он хочет захватить другие измерения, — добавил Майк, сжимая в руке кубик Рубика.

— Речь об уничтожении мира! — голос Лукаса дрожал от осознания масштабов. — О полном.

— Класс, — с горькой иронией произнес Стив, отворачиваясь и нервно приглаживая свои волосы. — Просто класс. Просто супер.

— То есть, если предположить, что этот... мозг... все контролирует, то убив его... — начала Нэнси, подбирая логическую цепочку.

— Убьем все, что он подчинил, — закончил за нее Майк, и в его глазах вспыхнула надежда.

— Как у вас все легко! — взорвалась Джулия. Ее нервы были на пределе. — Если вы не помните, то у нас нет Одиннадцать! 

— Как нам его убить? — снова вступил в разговор Хоппер, его сарказм вернулся. Он взял со стола книгу, которую листала Нэнси, и пролистал ее с презрительным видом. — Огненными шарами? Заговором? Молитвами?

— Нет, нет, не надо никаких шаров, — серьезно сказал Дастин, качая головой. —Нам нужна армия мертвых.

Джулия с стоном приложила ладонь ко лбу и тяжело выдохнула. Иногда ее брат переходил все границы.

— Потому что... потому что у зомби нет мозгов! — продолжил Дастин, видя их непонимающие взгляды. — А Истязатель разума любит... любит мозги! Видимо, он их... поглощает? Или подчиняет? В общем, зомби ему неинтересны! Они были бы нашими идеальными солдатами!

Хоппер с таким видом, будто только что выслушал теорию о плоской Земле, швырнул книгу обратно на стол. Звук удара заставил всех вздрогнуть.

— Боже, — прошептал он, глядя в потолок. — Что мы тут делаем? Боже правый.

— Мы думали, что мы ждем подкрепления от военных, — напомнил ему Дастин.

— Да! — хрипло подтвердил шеф.

— Но все равно, как они его остановят? — не сдавался Майк. — Оружие его не возьмет! Мы это знаем!

— Ты этого не знаешь! — рявкнул Хоппер, теряя последние остатки терпения. Он сделал шаг к Майку, нависая над ним. — Мы ничего не знаем об этой твари! Ничего!

— Знаем, что он убил всех в лаборатории! — закричал Майк в ответ, не отступая.

— И что монстры скоро начнут линять! — поддержал его Лукас.

— И что очень скоро туннели достигнут города! — добавил Дастин.

Их голоса, полные отчаяния и уверенности, висели в воздухе. Казалось, спор зашел в тупик. Но тут заговорила Джойс. Она стояла в дверях гостиной, обняв саму себя, и ее голос был хриплым от пролитых слез и криков, но в нем звучала несгибаемая воля.

— Они правы, — тихо сказала она. Все взгляды устремились на нее. — Нужно его убить. Я хочу его убить.

Хоппер подошел к ней, и его осанка сразу изменилась. Гнев испарился, сменившись тяжелой, почти болезненной заботой.— Я тоже, Джойс, — сказал он гораздо мягче. — Я тоже. Но как? Как это сделать? Мы не знаем, с чем мы имеем дело.

— Мы — нет, — раздался голос Майка. Он стоял и указывал пальцем на гостиную, где в полузабытьи сидел Уилл. — Но он знает.

Все замерли.

— Единственный, кто может нам помочь, это Уилл, — продолжил Майк, его голос стал твердым и уверенным. — Он связан с монстром. Он должен знать его слабые места. Он чувствует его.

— Ему же нельзя доверять! — резко возразила Макс, скрестив руки на груди. Ее новый, свежий взгляд на ситуацию был лишен слепой веры. — Он теперь шпион Истязателя. Он, того и гляди, выдаст нас всех.

— Но он... — Майк искал слова, — ...не сможет шпионить, не зная, где он.

В комнате воцарилась глубокая тишина. Логика Майка, несмотря на всю ее безумность, была неоспорима. Они смотрели на бледное, отрешенное лицо Уилла Байерса, маленького мальчика, который против своей воли стал разведчиком в войне между мирами. В его хрупком сознании могла таиться единственная слабость бога из Изнанки.

Хоппер тяжело вздохнул, и в этом вздохе была капитуляция. Капитуляция перед безумием, которое стало их новой реальностью.

— Ладно, — прохрипел он. — Ладно. Предположим, вы правы. Как мы будем с ним разговаривать? Он почти не в себе.

— Мы должны до него достучаться, — сказала Джойс, глядя на сына с бесконечной материнской любовью и болью. — Мы должны напомнить ему, кто он такой. Напомнить ему о доме. О нас.

Она посмотрела на Джонатана, и тот молча кивнул.

Стив наблюдал за этой сценой, и его первоначальный скепсис постепенно таял, сменяясь странным, непривычным чувством — принадлежности к чему-то большему, чем он сам. Он посмотрел на Джулию. Она все еще сидела, сжав виски, но в ее глазах он увидел не страх, а ту же решимость, что горела в глазах Джойс и Майка. Решимость бороться до конца.

***

Идея была отчаянной, почти безумной, но другой не было. Если Уилл был подсознательным шпионом Истязателя, им нужно было создать пространство, абсолютно непознаваемое для того, кто видел мир его глазами. Таким местом стал старый, пропахший пылью и краской сарай позади дома Байерсов.

Работа закипела в напряженной, почти лихорадочной тишине. Хоппер и Джонатан выносили на улицу старые банки с краской, ржавые инструменты и прочий хлам, который годами копился в углах. Стив, Джулия и Нэнси получили задание затянуть все стены и любые узнаваемые объекты плотной черной тканью, которую Джойс нашла в чулане.

Воздух в сарае был спертым и холодным. Пыль, поднятая их движениями, кружилась в лучах единственной лампочки, свисавшей с потолка. Джулия, взобравшись на старую табуретку, с помощью степлера прикрепляла ткань к верхней части стеллажа. Ее движения были резкими, точными, будто она пыталась забить скобами собственные тревожные мысли.

Рядом Стив и Нэнси работали над большой стеной. Стив держал полотно, а Нэнси, встав на ящик, закрепляла его.

— Эй, — тихо сказала Нэнси, пробивая скобу в дерево. Она не смотрела на Стива, сосредоточившись на работе. — То, как ты... помог детям... было очень круто.

Голос ее звучал искренне, без былой снисходительности или боли. Это была констатация факта.

Джулия, услышав это, замерла на долю секунды, ее спина напряглась. Она не обернулась, но ее пальцы с такой силой сжали степлер, что кости побелели. Затем она снова принялась за работу, еще яростнее прежнего, впиваясь взглядом в серую деревянную стену перед собой, будто пытаясь прожечь ее. Губы ее плотно сжались, сдерживая поток непонятных, острых чувств, которые поднялись внутри — что-то между обидой, ревностью и досадой на саму себя за эти глупые реакции.

— Да, — с легкой усмешкой ответил Стив, натягивая ткань. — Они те еще занозы. Но... кто-то же должен за ними присматривать.

— Поверь, я знаю, — Нэнси тихо улыбнулась, и в ее улыбке была капля ностальгической грусти. Это «я знаю» относилось не только к Майку, но и к тому времени, когда они были вместе.

Они замолчали, и тишина снова наполнила сарай, но на этот раз она была иной — наэлектризованной невысказанным прошлым, которое витало между ними. Джулия чувствовала это напряжение каждой клеткой своего тела. Она мысленно ругала себя. «Что тебе надо? Он тебе не парень. Они просто разговаривают. Прекрати вести себя как идиотка».

Вскоре к ним присоединились остальные. Лукас и Макс начали заклеивать скотчем щели в стенах и на полу, через которые мог просочиться свет или знакомые очертания. Дастин и Майк задрапировали единственное окно, наглухо похоронив последний намек на внешний мир. Хоппер и Джонатан установили в центре единственный стул и направили на него мощную лампу, создав подобие сценического света или места для допроса.

Работа была сделана быстро и эффективно. Сарай преобразился. Теперь это была черная, безвоздушная коробка, место вне времени и пространства, лишенное каких-либо ориентиров. Идеальная ловушка для сознания, которое нужно было выманить из тени собственного разума.

Стив, Джулия, Нэнси и дети кроме Майка молча вернулись в дом. Напряжение никуда не делось, оно лишь сменило форму — из активного, физического труда превратилось в томительное, тревожное ожидание.

Джулия прошла на кухню и опустилась на стул у стола. Она чувствовала себя опустошенной. Адреналин окончательно отступил, оставив после себя лишь тяжелую, давящую усталость и тот самый неприятный осадок от сцены в сарае. Она склонила голову, уставившись в зернистую поверхность столешницы, ее пальцы бесцельно теребили край скатерти.

Через мгновение рядом с ней раздался скрип стула. Она знала, кто это, даже не поднимая глаз. Она чувствовала его присутствие кожей.

Стив сел напротив. Он не говорил ничего. Просто сидел, и в его молчании не было ни давления, ни ожидания. Он давал ей пространство.

Минуты тянулись, наполненные лишь тиканьем часов на стене и приглушенными шагами наверху, где кто-то из детей, вероятно, ходил из угла в угол.

— Все нормально? — наконец тихо спросил Стив. Его голос был низким и спокойным, без привычной ему дерзости или иронии.

Джулия медленно подняла на него взгляд. Она хотела сказать «да», отмахнуться, как делала всегда. Но что-то в его взгляде — открытом, лишенном всякого наигранного пафоса — остановило ее.

— Не знаю, — честно выдохнула она, и ее собственный голос показался ей хриплым и уставшим. — Просто... голова кругом. От всего этого. — Она сделала неопределенный жест рукой, пытаясь объять необъятное: и демопсов, и Истязателя, и сарай, и Уилла, и его, Стива, и Нэнси...

Она не закончила мысль, но он, казалось, понял. Он не стал спрашивать «от чего именно?». Он просто кивнул, его взгляд скользнул по ее лицу, задержавшись на темных кругах под глазами и напряженных уголках губ.

— Да, — просто сказал он. — У меня тоже.

И в этом простом признании была целая вселенная. Они сидели друг напротив друга за старым кухонным столом, двое молодых людей, которых судьба и чудовище из другого измерения бросили в самую гущу событий, которые они не могли ни понять, ни контролировать. И в этот момент все сложные чувства — ревность, неуверенность, боль прошлого — казалось, отступили, растворившись в этой общей, тяжелой, но такой знакомой усталости.

***

Тишина на кухне была хрупкой, как тонкий лед. И этот лед треснул, когда свет лампочки под потолком вдруг яростно моргнул, замерцал и снова погас, оставив их в полумраке на несколько долгих, пугающих секунд, прежде чем зажечься вновь.

Джулия инстинктивно вжалась в стул. Все ее тело напряглось, как струна. Правая рука сама потянулась к пистолету, лежавшему на столе, ее пальцы сомкнулись на рукоятке с такой силой, что суставы побелели. Левая нога под столом начала нервно подрагивать, мелко и часто, выбивая неслышный барабанный бой ее страха. Она смотрела на лампочку широко раскрытыми глазами, в которых читался не детский испуг, а глубокое, выстраданное знание: так начинается нечто ужасное.

Стив тоже встревоженно посмотрел на свет, затем на Джулию. Он видел, как она вся окаменела, и его собственное сердце заколотилось чаще.

Но свет больше не мигал. Он просто горел, как ни в чем не бывало, своим обычным желтоватым светом. Джулия медленно, будто против воли, разжала пальцы и отбросила пистолет обратно на стол. Он грохнулся о дерево, заставив Дастина, сидевшего в гостиной, вздрогнуть. Девушка тяжело выдохнула, проводя дрожащей рукой по лицу.

В этот момент снаружи послышались шаги, и в дом вошел Хоппер. Его лицо было сосредоточенным, но не испуганным. В руках он сжимал клочок бумаги и карандаш.

— Что такое? — тут же спросил Дастин, подбегая к нему. — Что случилось? С Уиллом все в порядке?

— Я думаю, он говорит с нами, — проговорил Хоппер, его голос был хриплым от напряжения. Он подошел к кухонному столу и положил листок перед собой. — Только не словами.

Все столпились вокруг, заглядывая через плечо. На бумаге были хаотично нанесены точки и короткие черточки.

— Азбука Морзе? — недоверчиво спросила Джулия, вставая и тоже подходя поближе. Ее взгляд скользнул по загадочным символам, а затем перешел на лицо Хоппера.

На нее посмотрел Стив. В его взгляде читалось легкое удивление. Не каждый день встретишь девушку, которая с ходу распознает азбуку Морзе, особенно в таком стрессе.

— Я тут, — сухо парировала Джулия, заметив его взгляд. Ей было не до объяснений.

— Именно, — подтвердил Хоппер, водя пальцем по точкам и черточкам. — Он стучал пальцем по ручке кресла. Сначала я не понял, но потом... Он повторял одно и то же. — Шеф перевел взгляд на Джойс, которая стояла в дверях, заламывая руки.

Лицо Джойс изменилось. Материнский страх отступил перед лицом новой, страшной надежды и жгучей ненависти.

— Уилл еще жив, — твердо сказал Хоппер. — И он борется. Он говорит с нами. Он дал нам ключ. Если эта тварь боится смерти... значит, мы на правильном пути.

Так началась самая странная и душераздирающая миссия по спасению. План был прост и гениален: заставить Уилла, настоящего Уилла, вспомнить, кто он такой. Перегрузить его разум такими яркими, такими личными и такими счастливыми воспоминаниями, чтобы они прорвались сквозь чащу чужеродного сознания, которое его удерживало.

Все по очереди стали заходить в темный сарай и садиться напротив мальчика, освещенного одиноким лучом лампы. Джойс рассказывала ему о том, как впервые привела его в школу и как он плакал, не желая отпускать ее руку. Джонатан — включил его любимую песню.  Дастин, Лукас и Майк по очереди вспоминали их первые партии в «Подземелья и драконы», их секретное рукопожатие, их клятвы верности «Старой гвардии».

Стив и Джулия оставались в доме. Они сидели на диване в гостиной, прислушиваясь к приглушенным голосам, доносящимся снаружи. Напряжение немного спало, сменившись тягучим, выжидательным беспокойством.

— Ты не пойдешь? — тихо спросил Стив, оборачиваясь к Джулии. Она сидела, поджав ноги, и смотрела в пустоту.

Джулия медленно покачала головой, не глядя на него.— Нет.

— Почему? — его вопрос прозвучал без упрека, просто из любопытства.

Она горько усмехнулась.— Не думаю, что счастливое воспоминание, как мы с Уиллом прятались в Изнанке от Демогоргона, запершись в его же крепости из одеял и плача от страха, ему сейчас поможет. А больше у меня на ум ничего не приходит.

Она замолчала, но Стив ждал, чувствуя, что это не все.

— Хоть я и проводила в этом доме кучу времени, — тихо добавила она, — с Джонатаном. В его комнате, проявляя фотографии. Но это... это было другое. Это было про побег. От всего. От школы, от людей, от мыслей... После того, как все закончилось в первый раз. Мы просто сидели в тишине, и это было... спокойно. Но это не то воспоминание, которое можно рассказать. Оно слишком... мое.

Она наконец посмотрела на Стива, и в ее глазах он увидел ту самую боль, которую она обычно так тщательно скрывала за сарказмом и решительностью. Боль от пережитого ужаса, который не отпускал, и одиночество, которое стало ее верным спутником.

Стив ничего не сказал. Он просто протянул руку и положил свою ладонь поверх ее руки, лежавшей на коленях. Он не сжимал ее, не гладил. Просто накрыл, как щитом. И в этом простом жесте было больше понимания, чем в любых словах. Он принимал ее боль, ее нежелание идти, ее право на тихие, личные воспоминания, которые нельзя было выставить напоказ даже ради спасения мира.

Они сидели так в тишине, пока за окном медленно светало, принося с собой новый день и последнюю, решающую битву, которая уже была не за горами.

***

Тишина в доме Байерсов была звенящей, натянутой, как струна, готовая лопнуть. Каждый приглушенный шепот, каждый скрип половицы отзывался в нем эхом. Они ждали. Ждали, когда начнется ад.

И ад постучался в дверь самым банальным и от того еще более жутким способом.

Пронзительный, оглушительный звонок телефона разрезал тишину, как нож.

Джулия, стоявшая у стола и проверявшая обойму пистолета, вздрогнула так сильно, что чуть не выронила оружие. Ее глаза, полные ужаса, метнулись к аппарату на стене. Это был не звонок. Приговор.

— Нет! — вырвалось у нее хриплым, отчаянным криком.

Она бросилась к телефону, не думая, повинуясь лишь животному инстинкту самосохранения и защиты. Она не стала снимать трубку. Вместо этого она схватила провод и изо всех сил дернула его на себя. Раздался сухой треск, пластик корпуса треснул, и телефон с проводами, торчащими, как разорванные нервы, рухнул на пол, умолкнув навсегда.

— Черт, — выдохнула Джулия, тяжело дыша и глядя на свое варварство. Она обернулась к остальным, ее лицо было бледным. — Он узнает его. Звонок этого телефона.

В комнате воцарилась мертвая тишина.

— Думаете, он услышал? — робко спросила Макс, ее глаза были круглыми от страха.

— Это телефон, он может быть где угодно, так? — попытался найти логику Стив, но в его голосе слышалась неуверенность.

— Нет! — резко парировала Джулия, тряся головой. — Уилл узнает. Он умный мальчик. Он помнит звук телефона в собственном доме. Это как... якорь. Координата.

Дастин, сидевший на полу, молча закивал, его лицо выражало полное согласие и понимание. Он верил сестре. Он знал, что она права.

И тогда они услышали это. Сначала тихо, словно отдаленный гром, а потом все ближе и громче. Низкий, утробный гул, который, казалось, исходил не из одного источника, а отовсюду сразу. Он вибрировал в стеклах окон, отдавался в полу, наполнял собой весь дом.

У Джулии от этого звука резко, до тошноты, заболела голова. Она схватилась за висок, зажмурившись. Это был тот самый гул, что стоял в Изнанке. Гул живого, ненавидящего места.

— Он знает, — прошептала она, открывая глаза, и в них был леденящий душу ужас. — Он знает, где мы.

— Плохо дело, — констатировал Дастин, и в его голосе не было паники, лишь горькое принятие неизбежного.

В этот момент в дом ворвалась группа из сарая. Хоппер шел первым, с ружьем наизготовку, его лицо было каменной маской готовности к бою. За ним шла Джойс, ее глаза лихорадочно блестели. За ними следовали Джонатан и Майк. На руках Джонатана лежал Уилл без сознание. Он положил его на диван.

— Эй! Отойдите от окон! — рявкнул Хоппер, его командирский голос не допускал возражений.

Дети, столпившиеся у окон, тут же отскочили, как ошпаренные. Хоппер, не теряя ни секунды, схватил со стола второе ружье и с привычным ловким движением перезарядил его. Он окинул взглядом комнату, оценивая боеспособность.

Его взгляд упал на Джонатана.— Умеешь пользоваться? — резко спросил он, протягивая ружье.

Джонатан, выглядевший растерянным и подавленным, заморгал.— Ч... что?

— Стрелять, черт возьми, умеешь? — уже почти закричал Хоппер, тряся ружьем перед его лицом.

Вмешались Нэнси и Джулия, сказав почти одновременно:— Я умею.

Хоппер на долю секунды задержал взгляд на Джулии, но тут же перевел его на Нэнси и бросил ей ружье.

— У тебя пистолет есть, — бросил он Джулии, видя ее обиженный взгляд.

— Ну и ладно, — надулась девушка, но действовала быстро. Она достала из кармана куртки запасную обойму и с привычной ловкостью, отработанной до автоматизма, перезарядила пистолет, загнав патрон в патронник.

Стив, наблюдавший за ней, не мог скрыть легкого удивления. Он видел, как ее пальцы, только что дрожащие от страха, теперь двигались точно и уверенно. Она была загадкой для него.

Джулия почувствовала его взгляд на себе и подняла глаза. Одна ее бровь поползла вверх, безмолвно спрашивая: «Что?».

Стив лишь покачал головой, сжимая свою верную биту с гвоздями. Слова были лишними.

Расстановка сил была завершена. Хоппер и Нэнси встали у окон гостиной, прицеливаясь в темноту через щели в шторах. Джулия, оценив обстановку, обошла Дастина и встала перед ним спиной, загораживая его своим телом. Она подняла пистолет, приняв устойчивую стойку, как когда-то учил ее отец, много лет назад.

Снаружи, совсем близко, послышались урчания. Не одно, а несколько. Они окружали дом, двигаясь, скребя когтями по стенам и фундаменту.

— Ну и где они? Где они? — нервно проговорила Нэнси, водя стволом из стороны в сторону.

— Тихо! — резко прошептала Джулия, замирая и прислушиваясь.

Урчание было прямо за стеной. Они слышали тяжелое, хриплое дыхание, шуршание в кустах под окнами, скрежет по обшивке дома.

— Что они делают? — снова спросила Нэнси, и в ее голосе слышалось напряжение.

Все замерли, пытаясь отследить источник звуков. Казалось, демопсы метались вокруг дома, как голодные волки, выискивая слабое место. Затем раздался громкий шум у входной двери — скрежет, рык, звук удара. Все разом повернулись в ту сторону, стволы и бита нацелились на дверной проем.

Но тут же такой же грохот, смешанный с визгом, донесся с противоположной стороны дома. Казалось, кого-то с силой швыряли о стены. Послышался отчаянный, предсмертный писк одного из демопсов, который тут же оборвался.

В доме воцарилась гробовая, недоуменная тишина.

— Что за черт? — выдохнула Джулия, не опуская пистолета.

И в этот момент одно из окон гостиной с грохотом разбилось. Все ахнули, вздрогнув от неожиданности. Но влетело в комнату не живое, яростное существо, а бездыханное тело демопса. Оно тяжело рухнуло на пол, раскинув конечности, и замерло.

— Черт возьми! — выкрикнул Дастин, отскакивая назад.

— Он мертв? — с опаской спросила Макс, вглядываясь в неподвижную тушу.

Хоппер, не спуская с твари глаз, медленно подошел и легонько пнул ботинком. Тело не шевельнулось.

И тут их внимание привлек новый звук — скрип у входной двери. Кто-то возился с замком.

Все, как по команде, развернулись, нацелив оружие на дверь. Джулия, Хоппер и Нэнси стояли в боевой стойке, пальцы на спусковых крючках. Сердце Джулии бешено колотилось. Что бы это ни было, оно только что перебило кучу демопсов и теперь входило в дом.

Дверь медленно, со скрипом отворилась.

В проеме, озаренная лунным светом сзади, стояла невысокая, хрупкая фигура. Девочка.

Одиннадцать.

Оди.

Словно выдох, по комнате прокатилось всеобщее облегчение. Стволы ружей и пистолета опустились. Джулия выдохнула, и все напряжение последних часов вырвалось наружу, заставив ее на мгновение прислониться к стене.

Майк, стоявший в стороне, сделал неуверенный шаг вперед. Его глаза наполнились слезами, которые он больше не мог сдерживать. На глазах Оди тоже блестели слезы. Они смотрели друг на друга через всю комнату, через все те долгие, мучительные месяцы разлуки, через всю боль и страх.

И тогда они улыбнулись друг другу. Это была не радостная, беззаботная улыбка, а улыбка полного, безоговорочного понимания, облегчения и той странной, необъяснимой связи, что возникла между ними в самом начале этого кошмара. Она нашла их. Она вернулась. И пока она была здесь, у них был шанс.