Глава 8

Следующее утро не принесло облегчения. Джулия спустилась на кухню с тяжелой головой и щемящим чувством тревоги, которое не отпускало с момента того разговора у двери комнаты Дастина. Она провела ночь, ворочаясь и прислушиваясь к каждому шороху, но кроме привычного скрипа половиц и мурлыканья Мяуса, ничего подозрительного не услышала.

За завтраком Дастин вел себя подчеркнуто нормально. Слишком нормально. Он болтал о школе, о планах с парнями, избегая смотреть ей в глаза.

— Мама, ты ничего странного в последнее время не замечала за Дастином? — спросила Джулия, когда он убежал собирать рюкзак.

Клаудия на мгновение оторвалась от раковины.— Странного? Помимо того, что он твой брат? — она улыбнулась. — Нет, милая. Он просто взрослеет. У него свои секреты. Это нормально.

— Но его комната... Там какие-то звуки, — не сдавалась Джулия.

Клаудия повернулась к ней, ее лицо выражало мягкую обеспокоенность. — Джулия, дорогая, может, это ты слишком на взводе? После всего, что было... Доктор Оуэнс говорил, что могут быть периоды повышенной тревожности. Дастин — мальчик живой, он что-то мастерит, возится со своими приборами.

Джулия стиснула зубы. Ее снова списывали на посттравматический синдром. Самое ужасное было в том, что отчасти это могло быть правдой. Но щелкающий звук и реакция Мяуса не были плодом ее воображения.

Она не стала спорить. Когда Дастин, напевая себе под нос, выскочил из дома с криком «Я в школу!», она молча взяла ключи от машины.

— Всего хорошего, милая! — крикнула ей вслед мама.

Джулия не ответила. Она села в машину, захлопнула дверь и на несколько секунд просто сидела, сжав руль. Голова гудела от невысказанного. Она чувствовала себя заложницей — заложницей собственных страхов, заложницей брата, который, сам того не ведая, мог нести в себе угрозу, и заложницей системы, где любое ее предупреждение тут же отметалось как последствия пережитого.

Она резко завела двигатель и выехала со двора. Музыку включать не стала. Тишина в салоне была оглушительной. Она ехала в школу по знакомым улицам, но видела их как сквозь пелену. Ярко-оранжевые гирлянды, свисающие с крыш, и ухмыляющиеся тыквы на порогах казались злой пародией на праздник. За всем этим ей чудилось нечто иное — багровый отсвет, липкая слизь на стенах, тот самый щелкающий звук...

«Он не опасный! Я его приручаю!»

Слова брата отдавались эхом в ее сознании. Самое страшное было не в том, что он притащил в дом нечто неизвестное. Самое страшное было в его тоне — полном слепой веры и восторга. Он не видел угрозы. Он видел питомца. Друга.

А она? Она видела потенциальную катастрофу. И была одна в этом видении.

Она припарковалась на школьной стоянке и долго сидела в машине, глядя на кирпичное здание школы. Ей предстоял день притворства. День улыбок, кивков и «все хорошо». День, когда она должна будет делать вид, что не сходит с ума от страха за своего единственного брата. Что не чувствует, как по ее спине снова и снова бегут ледяные мурашки.

Сделать глубокий вдох, как учил доктор Оуэнс, и выйти из машины. Шаг за шагом. Прямо сейчас это было единственным, что она могла сделать. Но с каждым таким шагом она чувствовала, как трещина внутри нее становится все глубже и неизбежнее. Рано или поздно все это должно было рухнуть.

Выйдя из машины, Джулия почувствовала, как подошвы ее кед будто прилипают к асфальту. Каждый шаг давался с усилием, словно она шла против сильного ветра. Шумная школьная парковка, гомон учеников, смех — все это казалось ей сейчас неправильным, фальшивым, как декорация, наброшенная на зияющую пустоту.

Она не пошла к своему шкафчику. Вместо этого ее ноги сами понесли ее к старшему корпусу. Она искала не Нэнси, не кого-то другого. Она искала Стива.

Она нашла его у его шкафчика. Он был один, переодевался после тренировки, накидывая на футболку темную рубашку. Его волосы были влажными от душа, и он казался... спокойным. Таким спокойствием, которое дается тяжелой ценой, но все же это было спокойствие. Оно разбилось о ее встревоженное лицо.

Она подошла к нему, не здороваясь, и выпалила первое, что вертелось у нее на языке, без предисловий и церемоний.

— Мой брат точно что-то скрывает. Ты был на тренировке?

Стив вздрогнул, застегивая пуговицу. Он посмотрел на нее, и его уставшие глаза сразу стали внимательными. В них не было удивления, лишь готовность выслушать.

— Да, — просто сказал он, кивая в сторону спортивного зала. — Только что закончил. Что скрывает?

— Не знаю, — честно призналась Джулия, сжимая ремень своей сумки. Она чувствовала себя идиоткой. «Не знаю» — какие это были жалкие слова. — У меня просто какое-то предчувствие. Плохое. Очень плохое.

Она оглянулась, проверяя, не подслушивает ли кто, и шагнула ближе, понизив голос до шепота.

— И еще этот запах... Прям как там. Тот самый, сладковатый и гнилой. Он идет из его комнаты. И урчание, или... щелканье. Какое-то утробное. Мне не по себе, Стив. До дрожи.

Она посмотрела на него, ища в его глазах понимания, а не насмешки или недоверия. И она нашла его. Стив не отмахнулся. Он не сказал «тебе показалось». Его лицо стало серьезным, собранным. Он знал, что их мир хрупок, и что странности редко бывают безобидными.

Он закрыл дверцу шкафчика и прислонился к ней, скрестив руки.

— Ладно, — сказал он обдуманно. — Давай по порядку. Когда это началось?

— Пару дней назад. После той истории с Китом. Он стал каким-то... скрытным. Не таким, как обычно. Обычно он все тараторит, всем хвастается. А сейчас — шепчется за дверью, вздрагивает, когда я вхожу. И этот звук... — она сглотнула. — Мяус шипит на его дверь и шерсть дыбом ставит. Животные чувствуют, да?

— Чувствуют, — подтвердил Стив. — Особенно коты. Помнишь, как в прошлый раз все птицы замолчали перед... — он не договорил, но она поняла. Перед тем, как открылся портал. Перед тем, как пришли Они.

Они стояли в шумном школьном коридоре, островок тихой, леденящей душу тревоги в море подростковой беспечности.

— Ты думаешь, это может быть связано с... Изнанкой? — Стив произнес это слово почти беззвучно.

— Я не знаю, что еще думать! — в ее голосе прозвучало отчаяние. — Я пыталась говорить с мамой. Она говорит, что у меня тревожность. Что я все выдумываю из-за прошлого.

— А ты уверена, что нет? — мягко спросил Стив. — Может, Дастин и правда нашел какого-нибудь хомяка-мутанта на свалке и тайком его выхаживает? Он же такой.

— Хомяки не пахнут гнилью из другого измерения! — прошипела она, но тут же пожалела о своей резкости. Стив не заслуживал этого. Он пытался помочь. — Прости. Просто... я не могу это игнорировать. Я не могу снова... — ее голос дрогнул, и она отвела взгляд.

Он понял. Он понял ее без слов. Страх не столько за себя, сколько за него. За того самого брата-зубастика, который мог своим любопытством навлечь на них всех новую беду.

— Ладно, — Стив выпрямился, и в его позе появилась решимость, та самая, что была в нем, когда он брал в руки увешанную гвоздями биту. — Значит, нужно выяснить, что это. Аккуратно. Без истерик.

— Как? — с надеждой спросила Джулия.

— Ты пробовала просто поговорить с ним? По-взрослому? Без криков?

— Пробовала. Он врет в глаза. Говорит, что это паук для школьного проекта. Ядовитый паук, которого мама якобы разрешила держать в доме.

Стив хмыкнул.— Ну, звучит как Хендерсон. Ладно. Значит, нужен план. Ты не можешь просто вломиться к нему в комнаку и устроить обыск. Он тебе не простит.

— А что если... — Джулия закусила губу. — Что если это опасно? Прямо сейчас? Пока мы тут планируем, эта... штука... может расти, или размножаться, или черт знает что делать!

Ее паника была заразительной. Стив почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Он вспомнил бледное лицо Уилла Байерса. Вспомнил, как тому становилось «плохо».

— Слушай, — он положил руку ей на плечо, и его прикосновение было твердым и успокаивающим. — Сегодня, после школы, я заеду к вам. Под каким-нибудь предлогом. Чтобы вернуть твой свитер, например. Я постараюсь поймать его на разговоре. Мужик к мужику. Иногда так проще. А ты в это время... попробуй что-нибудь найти. Что-нибудь конкретное. Не звук и не запах, а доказательство. Перышко, шерстинку... слизь, — он поморщился, произнося это слово.

Джулия кивнула, чувствуя, как с ее души спадает камень. Она была не одна. У нее был союзник. Кто-то, кто понимал.

— Хорошо, — выдохнула она. — Спасибо, Стив. Правда.

— Не за что, — он улыбнулся ей, и в его улыбке была усталая теплота. — Мы же друзья. И команда. Так что держись. Сегодня все проясним.

Он отпустил ее плечо, и они разошлись — он на свои уроки, она на свои. Но теперь тревога Джулии обрела направление. Она превратилась из парализующего страха в задачу, которую нужно решить. Она будет искать доказательства. Она будет действовать.

Весь оставшийся день она провела в лихорадочном ожидании. Она почти не слышала, что говорят учителя. Ее мысли были там, в их доме, за дверью комнаты ее брата. Она ловила себя на том, что принюхивается к воздуху в коридорах, выискивая тот самый сладковато-гнилостный запах. Ей везде чудилось тихое, щелкающее урчание.

После последнего звонка она первой выскочила из класса и почти бегом направилась к своей машине. У нее был план. И был Стив. И пока у нее есть это, она могла бороться не только с призраками прошлого, но и с тайнами настоящего. Но глубоко внутри шевелился холодный червячок сомнения: а что, если то, что скрывает Дастин, окажется страшнее, чем они могут предположить?

Подойдя к своей машине, Джулия все еще переваривала разговор со Стивом, строя в голове планы на вечер. Ее собственные тревоги ненадолго отступили перед конкретной задачей, и это было облегчением. Однако этот хрупкий покой был нарушен резким голосом, долетевшим с парковки.

Темно-синий Шевроле Билли Харгроува стоял в двух рядах от нее. Окна были опущены, и оттуда доносился напряженный, сдавленный разговор. Джулия замедлила шаг, насторожившись.

— ...просто отстань, Билли! — это был голос Макс, тот самой рыжеволосой девочки. В нем слышались слезы и злость.

— Я просто спрашиваю, с кем ты там шепталась, сестренка, — голос Билли был сладким, как сироп, но с ядовитой примесью угрозы. — Кто этот чернокожий паренек?

— Это не твое дело!

В этот момент Джулия увидела, как Билли резким движением схватил Макс за запястье прямо через сиденье. Его пальцы впились в ее кожу так, что у Джулии похолодело внутри. Лицо Макс исказилось от боли, а на глазах выступили слезы.

В Джулии что-то сорвалось. Все ее собственные страхи, бессилие и ярость нахлынули разом и нашли выход в этой ситуации. Она не думала о последствиях, не взвешивала риски. Она увидела сильного, который обижает слабого. И этого было достаточно.

Она быстрыми шагами подошла к машине и с силой дернула ручку пассажирской двери.

— Не смей применять насилие над девочкой, — ее голос прозвучал низко и звеняще, как натянутая струна.

Билли и Макс резко обернулись на нее. Удивление на лице Билли сменилось знакомой наглой усмешкой, но в его глазах мелькнуло что-то еще — раздражение от того, что его прервали. Макс смотрела на Джулию с испугом и надеждой.

— Ну, кто еще это может быть, если это не мисс Хендерсон, — протянул Билли, не отпуская руку сестры. — Мы тут разбираем семейные вопросы. Это не твое дело.

— Сейчас стало моим, — парировала Джулия. Она посмотрела на Макс. — Макс, вставай. Я тебя подвезу.

Макс колеблясь кивнула и попыталась высвободить руку. Билли на мгновение сжал ее еще сильнее, его взгляд, полный ненависти, был прикован к Джулии.

— А ты, Харгроув, иди к черту! — четко выговорила Джулия, не отводя глаз. — Мужлан недоделанный!

Она наклонилась, мягко, но настойчиво взяла Макс за локоть, помогая ей выбраться из машины. Билли, ошеломленный такой наглостью, на секунду разжал хватку. Этого было достаточно. Макс выскочила на асфальт и встала рядом с Джулией, потирая покрасневшее запястье.

Джулия, глядя прямо на Билли, который уже начинал выходить из машины с опасным видом, медленно и демонстративно подняла обе руки и показала ему средние пальцы.

— И не смей даже думать подходить, — бросила она ему и, развернувшись, повела Макс к своей машине.

Она слышала, как за ее спиной захлопнулась дверь машины и раздался яростный рев мотора. Билли с визгом шин рванул с места и умчался с парковки, но Джулия знала, что это не конец. Она нажила себе серьезного врага.

Они дошли до ее машины, и Джулия открыла пассажирскую дверь.— Садись.

Макс молча забралась внутрь. Джулия обошла вокруг, села за руль и завела мотор. В салоне повисла тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Макс.

— Ну что, — выдохнула Джулия, выезжая на дорогу. — Где ты живешь? И, если не секрет, с чего брат с тобой так общается?

Макс, глядя в окно, пожала плечами. Ее голос дрожал, но она пыталась это скрыть.— Не знаю. Он всегда был агрессивным. Просто... сегодня увидел, как мы с Лукасом спорили около школы. Начал задавать вопросы, кто он и почему мы разговариваем. А когда я сказала, чтобы он отстал... ну, ты видела.

— Ясно, — кивнула Джулия, сворачивая на улицу, которую назвала Макс. — Обычный мудак с завышенной самооценкой и раздутым эго. Пытается самоутвердиться за счет тех, кто слабее. Классика.

Она посмотрела на Макс. Девочка сидела, сгорбившись, и казалась совсем юной и беззащитной. В ее лице Джулия увидела отголоски собственного страха и растерянности, которые она сама так тщательно скрывала.

— Слушай, — тихо сказала Джулия, останавливаясь у указанного дома. — Ты всегда можешь ко мне обратиться. Если он снова будет приставать, угрожать... что угодно. Я помогу. Мы как-нибудь с Стивом с ним разберемся, если понадобится.

Макс впервые за всю поездку посмотрела на нее прямо. В ее глазах была смесь благодарности и недоверия.— Почему? — просто спросила она. — Ты меня почти не знаешь.

Джулия задумалась. Почему? Потому что она ненавидела хулиганов? Потому что видела в Макс родственную душу — еще одного человека, который пытался выжить в этом сумасшедшем городе? Или потому что, защищая кого-то другого, она чувствовала, что хоть немного контролирует собственный хаос?

— Потому что это правильно, — наконец сказала она, пожимая плечами. — И потому что я знаю, каково это — бояться. Мне не все равно.

Макс кивнула и потянулась к ручке двери.— Спасибо. Правда.

— Не за что. Держи ухо востро, рыжая.

Макс вышла и быстро пошла к дому, не оглядываясь. Джулия смотрела ей вслед, пока та не скрылась за дверью. Она чувствовала странную смесь облегчения и тревоги. Она помогла, да. Но она также вступила в прямое противостояние с Билли Харгроувом, и что-то подсказывало ей, что он не оставит это просто так.

Она снова завела машину и поехала домой. Теперь у нее было две проблемы: таинственный питомец ее брата и новый, вполне осязаемый враг. И та, и другая грозили всколыхнуть чем-то темным. Но, глядя в зеркало заднего вида на удаляющийся дом Макс, она понимала, что не могла поступить иначе. В мире, полном монстров, иногда нужно было самой становиться щитом.

***

Дом Хендерсонов встретил Джулию гробовой тишиной. Мама была на работе, и это пустое, безмолвное пространство давило на виски после всего того, что произошло на парковке. Тревога, теперь уже знакомая и липкая, снова сжала ее горло. Она пыталась отогнать мысли о Билли, о его злом, искаженном яростью лице, но они накладывались на более старый, более глубокий страх — страх, исходивший из-за двери комнаты ее брата.

Она не стала переодеваться, не сделала ни глотка воды. Просто стояла в гостиной, прислушиваясь. Тишина была неестественной, прерываемой лишь тиканьем часов на кухне. И тогда она уловила это — приглушенный, влажный хлюпающий звук, доносившийся сверху. И запах. Тот самый. Сладковатый, гнилостный, с металлическим привкусом крови.

Сердце ее заколотилось. Она подбежала к окну и увидела, как на дороге появляется знакомый BMW Стива. Она чуть не заплакала от облегчения. Она не одна.

Она встретила его у двери, не дав ему даже позвонить.— Тихо, — прошептала она, хватая его за руку и втягивая в дом. — Он здесь. И там что-то не так. Я слышу.

Лицо Стива стало серьезным, все остаточные следы усталости исчезли, сменившись боевой готовностью. Он кивнул, снял куртку и бросил ее на стул.— Пошли.

Дверь в комнату Дастина была приоткрыта. Из щели пробивался тусклый свет и тот самый ужасный запах, теперь гораздо более сильный.

Джулия глубоко вдохнула, собралась с духом и резко распахнула дверь.

Первое, что они увидели, были пятна. Темные, аляповатые пятна на светло-бежевом ковре. Пятна, которые могли быть только кровью. Рядом валялись какие-то странные, полупрозрачные сброшенные кожные покровы.

— Черт! — выдохнула Джулия, чувствуя, как у нее подкашиваются ноги.

Ее взгляд скользнул по комнате, выхватывая знакомые детали — плакаты, разбросанные детали от Эрестора, груду комиксов. А потом он упал на пространство за креслом, в самом дальнем углу комнаты.

Там, на смятом одеяле, лежал Мяус. Его обычно пушистое рыжее тело было обезображено — шерсть взъерошена и слиплась от крови, из горла зияла ужасная рваная рана. Его глаза, широко открытые, смотрели в пустоту с застывшим ужасом. А над ним, припав к телу, сидело Оно.

Существо было размером с крупную кошку, но на кошку оно не было похоже ни единой чертой. Его кожа была розовато-серой, влажной и блестящей, как у только что родившегося птенца, но пронизанной сетью упругих сосудов. Голова представляла собой уродливый, безглазый бутон из кожистых, похожих на лепестки лоскутов, которые теперь были распахнуты, обнажая пасть — круглую, усеянную рядами тонких, игольчатых зубов, с которых капала алая кровь. Она издавала тот самый тихий, хлюпающий звук, поедая свою добычу.

— Сука! — это не было криком. Это был сдавленный, хриплый шепот, полший такого ужаса и отвращения, что Стив невольно отшатнулся.

Джулия стояла, не в силах пошевелиться. Мир сузился до этой комнаты, до этого существа, до тела ее кота. Это был не просто питомец. Это был Мяус. Тот, кто мурлыкал у нее на коленях, когда ей снились кошмары. Тот, чье теплое тело было одним из немногих якорей, державших ее в реальности. И теперь он лежал растерзанный. Тварией. Из Изнанки.

Ее мозг, онемевший от шока, наконец сработал. Она резко развернулась, схватила ошеломленного Стива за руку и с силой потащила его прочь из комнаты, за собой. Она захлопнула дверь с такой силой, что стекло в соседнем окне задребезжало.

— Дастин! — ее крик прорвался сквозь тишину дома, дикий, разрывающий горло. — ДАСТИН!

Послышались торопливые шаги из ванной. Дверь распахнулась, и на пороге появился ее брат. Он был одет в самодельные доспехи — налокотники, наколенники, а на голове красовался велосипедный шлем. В одной руке он сжимал самодельное копье из палки и гвоздя, а в другой — тарелку с нарезанной колбасой.

— Что? Что случилось? — его взгляд метнулся от ее искаженного лица к закрытой двери его комнаты.

— Сам разбирайся с этим дерьмом! — закричала Джулия, и слезы, наконец, хлынули из ее глаз, горячие и яростные. — Чтобы его не было в моем доме! Чтобы его не было! Ты понял?!

— Джул, подожди... — он попытался сделать шаг к ней, но она отпрянула, как от прокаженного.

— Как ты мог! — ее голос сорвался, переходя в истерический вопль. — Ты же знал! Ты же знал, что я была там! В Изнанке! И все равно... все равно притащил ЭТО в наш дом! Прямо к нам!

Она снова взглянула на заветную дверь, и перед ее глазами всплыло окровавленное тельце Мяуса.— Он убил Мяуса! — это прозвучало как окончательный приговор. — Твое чудовище убило моего кота!

Дастин стоял, побелев как полотно. Его самодельное копье дрожало в руке. Он смотрел на сестру, и в его глазах читался не просто страх, а ужасающее осознание — осознание того, что он перешел черту, которую никогда не должен был переступать.

— Я... я не думал... — начал он запинающимся голосом.

— Молчи! — отрезала Джулия. Ее трясло. Она больше не могла здесь находиться. Не могла дышать этим воздухом, видеть его лицо. Она снова схватила Стива, который молча наблюдал за этой сценой с лицом, выражающим шок и ярость, и потащила его вниз по лестнице.

— Джулия! — крикнул им вслед Дастин, и в его голосе слышались слезы.

Но она не обернулась. Она выбежала из дома, втягивая в легкие холодный вечерний воздух, пытаясь очиститься от сладковато-гнилостного смрада смерти и предательства. Она тащила Стива к его машине, ее пальцы впивались ему в руку.

— Веди, — выдавила она, садясь на пассажирское сиденье и захлопывая дверь. — Просто отвези меня куда угодно. Прочь отсюда.

Стив молча сел за руль, завел машину и тронулся с места. В зеркале заднего вида он видел, как дверь дома Хендерсонов осталась открытой, и на пороге стояла одинокая, маленькая фигура в дурацком шлеме, бессильно опустив свое импровизированное копье. А рядом с ним, в салоне, его лучшая друг рыдала, разрываясь от боли, утраты и страшного, неизгладимого предательства, которое разделило ее родной дом на «до» и «после». На «когда Мяус был жив» и «когда в ее жизни снова появился монстр».

Машина Стива была коконом в ночном Хоукинсе. За ее стеклами плыли расплывчатые огни, а внутри царила тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Джулии и ровным гулом мотора. Она сидела, прижавшись лбом к холодному стеклу, и смотрела в никуда. Слезы медленно высыхали на ее щеках, оставляя стянутость кожи и пустоту внутри. Пустоту, которую раньше заполняло теплое, мурлыкающее комочке, а теперь зияла черной дырой.

Стив не пытался говорить. Он просто вел машину, изредка бросая на нее быстрые, тревожные взгляды. Его собственный мир тоже рухнул сегодня, но сейчас все его внимание было приковано к ней. Он видел, как она сжимает и разжимает кулаки, как ее плечи вздрагивают от остаточных рыданий. Он чувствовал ее боль как свою собственную.

Когда они подъехали к его дому — большому, темному и пустому особняку, — он заглушил двигатель. Тишина стала абсолютной.

Он повернулся к ней на сиденье.— Джул, — его голос прозвучал тихо и очень осторожно, словно он боялся разбить хрупкое стекло, в которое она превратилась. — Может, переночуешь у меня?

Она не ответила сразу. Она медленно перевела на него взгляд. Ее глаза, обычно такие ясные и насмешливые, были опустошены. В них читалась такая усталость, что, казалось, она не сможет сделать ни шага.

— Да, — наконец выдохнула она, и ее голос был хриплым от слез и напряжения. Она больше не могла вернуться в тот дом. Не могла видеть эту дверь. Не могла дышать этим воздухом.

Он кивнул, не требуя больше слов, и вышел из машины, чтобы открыть ей дверь. Он не предлагал руку, не пытался ее обнять. Он просто был рядом, создавая своим присутствием невидимый оплот.

Они вошли в дом. Воздух здесь пах пылью, одиночеством и слабым ароматом дорогого одеколона его отца. Стив щелкнул выключателем, и свет люстры в прихожей озарил просторный, безупречно чистый, но бездушный холл.

— Здесь никого, — тихо сказал он, как будто извиняясь за эту пустоту. — Родители в отъезде.

Джулия лишь кивнула, снимая куртку. Ее движения были медленными, механическими.

— Пойдем наверх, — он повел ее по лестнице в свою комнату.

Комната Стива была такой, какой он ее оставил утром — постель не застелена, на стуле висела футболка, на полке стояли трофеи с баскетбольных соревнований и несколько учебников. Здесь пахло им — его одеколоном, его жизнью. Это был островок нормальности в море хаоса.

— Садись, — он указал на кровать, а сам подошел к шкафу. — Я принесу тебе что-нибудь переодеться.

Он вернулся с большой мягкой футболкой и пижамными штанами.— Это... самое маленькое, что у меня есть, — с легкой улыбкой сказал он, протягивая ей одежду.

Она взяла ее, и ее пальцы ненадолго сомкнулись на его руке. Не долго, всего на секунду, но это был жест благодарности, более красноречивый, чем любые слова.

— Спасибо, — прошептала она.

— Ванная там, напротив, — кивнул он к двери. — Чистые полотенца в шкафчике.

Она вышла, и Стив остался один посреди своей комнаты. Он провел рукой по лицу. Весь день — разговор с Нэнси, тревога Джулии, а затем этот... этот кошмар в комнате Дастина. Его мир, который только начал приходить в себя после прошлогоднего ужаса, снова трещал по швам. Но сейчас его мысли были только о ней.

Джулия вернулась через несколько минут, умытая, в его футболке, которая висела на ней мешком, и в штанах, подогнутых в несколько раз. Она казалась хрупкой и очень юной, совсем не той язвительной, уверенной в себе девушкой, которую он знал.

Она села на край его кровати, не зная, что делать дальше.

— Хочешь чаю? Или чего покрепче? — спросил Стив, подходя к мини-бару в углу комнаты.

— Чай, — тихо ответила она. — Покрепче сейчас только усугубит все.

Он кивнул и вышел на кухню. Пока он грел воду, он слышал абсолютную тишину сверху. Она его пугала.

Когда он вернулся с двумя кружками дымящегося чая, она сидела в той же позе, обняв себя за колени. Он поставил кружку на тумбочку рядом с ней и сел в кресло напротив, не нарушая ее пространства.

Она медленно взяла кружку, согревая о нее ладони.— Он убил Мяуса, — снова произнесла она, глядя на пар, поднимающийся над чаем. Ее голос был ровным, но в этой ровности таилась бездонная пропасть горя. — Я вошла, а он... он ел его.

Стив сглотнул. Ему хотелось вскочить, поехать обратно и вломиться в комнату к этому маленькому идиоту, чтобы хорошенько его встряхнуть. Но он сидел смирно.

— Я знаю, — тихо сказал он. — Я видел.

— Я не могу этого простить, — продолжила она, все так же глядя в кружку. — Не из-за кота. Нет. Я... я могла бы понять, если бы это было просто животное. Какое-нибудь странное, но... земное. Но он притащил это из ТАМ. Он знал, Стив. Он знал, через что мы прошли. Он знал, чего я боюсь. И все равно.

Ее голос дрогнул. Она закрыла глаза.— Он принес это в мой дом. В наше убежище. И теперь... теперь там снова пахнет смертью. Изнанкой.

Стив не нашел, что сказать. Никакие слова не могли залатать эту рану. Он просто сидел и слушал, позволяя ей говорить, зная, что иногда это — единственное, что можно сделать.

— Я так устала бояться, — прошептала она, и первая слеза снова скатилась по ее щеке и упала в чай. — Я думала, что все кончено. Что мы в безопасности. А он... он просто открыл дверь и впустил его обратно.

Стив не выдержал. Он встал с кресла, подошел и сел рядом с ней на кровать. Он не обнял ее, просто сел близко, чтобы их плечи соприкасались, чтобы она чувствовала его тепло.

— Ты в безопасности здесь, — сказал он тихо, глядя прямо перед собой. — Я никого не впущу.

Она не ответила, но через мгновение ее голова медленно опустилась ему на плечо. Она была легкой, как пушинка, и одновременно — невыносимо тяжелой от горя. Он почувствовал, как она вся напряглась, а затем медленно расслабилась, позволив себе эту слабость.

Они сидели так молча. Он чувствовал, как дрожь постепенно покидает ее тело. Снаружи доносился лишь редкий шум проезжающей машины. В комнате пахло чаем и ее шампунем, смешавшимся с его одеколоном.

Стив смотрел в стену и думал о том, как все изменилось. Всего год назад он был королем школы, которого волновали только вечеринки, баскетбол и Нэнси Уилер. А теперь он сидел здесь, в своем пустом доме, с плачущей девушкой на плече, чей брат приютил монстра из другого измерения. И он понимал, что ни за что не променял бы это странное, страшное, но настоящее чувство ответственности и товарищества на всю свою прошлую, блестящую и пустую жизнь.

Джулия медленно выпрямилась, вытирая глаза.— Прости. Я тебе, наверное, всю рубашку залила.

— Ерунда, — он улыбнулся. — У меня их много.

Она посмотрела на него, и в ее глазах, помимо боли, появилась тень теплоты.— Спасибо, что ты есть.

Он хотел сказать что-то вроде «всегда пожалуйста», но слова застряли в горле. Вместо этого он просто взял ее руку и сжал. Ее пальцы были холодными. Он согрел их в своих.

Больше они не говорили. Чай остыл. Ночь за окном стала гуще. Но в комнате, в этой тихой гавани, которую Стив создал для нее, воздух был чистым. Здесь не пахло Изнанкой. Здесь пахло безопасностью. И пока она была здесь, он был готов стать щитом против всего мира. Даже против монстров, которых, как оказалось, можно было найти не только в багровых лесах, но и в комнате собственного брата.

***

Тишина в комнате Стива была теплой и плотной, как одеяло. Джулия сидела на краю кровати, все еще чувствуя призрачное тепло его плеча на своей щеке. Но реальность, жестокая и неумолимая, начала потихоньку стучаться в этот хрупкий уединенный мирок. Правила, обязанности, вопросы, на которые нужно было отвечать.

Она медленно подняла голову и посмотрела на Стива, который все так же сидел рядом, следя за ней взглядом, полным неподдельной заботы.

— Эм, — ее голос прозвучал сипло, и она сгладила горло. — Мне надо позвонить маме. Предупредить, что я переночую... не знаю, у Нэнси.

Она встретилась с ним взглядом, и в ее глазах промелькнуло что-то похожее на извинение.— Если я скажу, что ночую у тебя, то она подумает... — она махнула рукой, отмахиваясь от нелепых подозрений, которые в другой ситуации показались бы ей смешными. — Не важно, в общем.

Стив понимающе кивнул. Он знал, как устроены матери, особенно такие, как Клаудия Хендерсон, которая старалась быть подругой своим детям, но чья гиперопека после прошлогодних событий возросла вдвое.

— Конечно, — просто сказал он. — Телефон там.

Она встала, ее ноги были ватными. Подойдя к тумбочке с телефоном, она на мгновение застыла, набирая номер своего дома. Каждый гудок отдавался в ее висках. Она представляла, как телефон звонит в пустой, пропахшей смертью гостиной, и ее бросало в дрожь.

Наконец, на том конце провода сняли трубку.— Мам? — голос Джулии прозвучал нарочито бодро, но внутри все сжалось в комок.

«Джулия? Где ты? Уже стемнело!» — голос Клаудии звучал встревоженно.

— Я знаю, мам. Слушай, я переночую сегодня у Нэнси, ладно? Мы... мы засиделись за учебой по химии, и я уже устала, чтобы ехать.

Она смотрела в стену, чувствуя, как по ее ладони, сжимающей трубку, проходит мелкая дрожь. Она ненавидела себя за эту ложь. Но правда — «мам, я у Стива, потому что Дастин притащил в дом монстра, который сожрал Мяуса» — была немыслима.

«У Нэнси?» — в голосе Клаудии послышалось легкое недоумение. «А Стив? Вы же...»

— Мы просто учимся, мам, — быстро перебила Джулия, чувствуя, как по щекам разливается краска. — Все в порядке. Я вернусь завтра утром.

На другом конце провода повисла короткая пауза, затем Клаудия, казалось, смирилась.«Хорошо, милая. Будь осторожна. И... Джулия?»

— Да, мам?

«Ты не видела Мяуса? Он не приходил на ужин. Обычно он уже тут крутится, выпрашивая вкуснятину».

Словно ледяная вода окатила Джулию с ног до головы. Она зажмурилась, сжимая трубку так, что пластик затрещал. Перед глазами снова всплыло окровавленное тельце, безглазая тварь над ним... Ком в горле стал таким большим, что она еды смогла сглотнуть.

— Нет, — выдавила она, и ее голос на секунду сорвался. Она закашлялась, пытаясь взять себя в руки. — Нет, я не знаю, где Мяус.

Она сделала глубокий вдох, и в ее голосе, к ее собственному ужасу, прозвучали ледяные, ядовитые нотки, направленные не на мать, а на того, кто был истинным виновником этой трагедии.

— Спроси Дастина, — сказала она четко и холодно. — Спроси его, где он видел кошку в последний раз. У него, наверное, есть ответ.

«Дастин? При чем тут он?» — Клаудия засмеялась, но смех прозвучал неуверенно. «Он говорит, что не видел его с обеда».

«О, он видел, — пронеслось в голове у Джулии. — Он видел его мертвым. В своей комнате». Но вслух она сказала лишь:— Ну, значит, так. Не волнуйся, наверное, куда-нибудь загулял. Ладно, мам, я побегу. Спокойной ночи.

«Спокойной, милая. Я тебя люблю».

— И я тебя, — прошептала Джулия и быстро положила трубку, не в силах больше слышать материнский голос, полный неведения и беспокойства.

Она стояла спиной к Стиву, опершись руками о тумбочку, и пыталась отдышаться. Слезы снова подступали, но на этот раз это были слезы гнева и бессилия.

— Все нормально? — тихо спросил Стив сзади.

Она резко вытерла глаза тыльной стороной ладони и обернулась. Ее лицо было бледным, но решительным.— Нет. Ничего не нормально. И не будет нормально, пока этот... этот Д'Артаньян не исчезнет. И пока Дастин не поймет, что натворил.

Она посмотрела на Стива, и в ее глазах горел огонь, которого не было еще несколько минут назад. Горе и шок начали кристаллизоваться в нечто иное — в ярость и решимость.

— Завтра, — сказала она твердо. — Завтра мы с этим разберемся. Окончательно.

Стив видел эту перемену в ней. Он видел, как хрупкая, разбитая девушка, прятавшаяся у него на плече, отступала, а на ее место возвращалась та самая Джулия Хендерсон, которую он знал — саркастичная, упрямая и бесстрашная. И он был бесконечно благодарен за это.

— Хорошо, — кивнул он. — Разберемся. Вместе.

Он встал и подошел к шкафу.— Я достану тебе еще одно одеяло. Здесь ночью бывает прохладно.

Джулия кивнула, глядя, как он хлопочет. Этот простой, бытовой жест в его пустынном доме, в эпицентре всей этой чертовщины, казался самым ценным, что у нее было в эту минуту. У нее не было дома. У нее не было кота. Но у нее был Стив. И пока он был рядом, она знала, что сможет пройти через все что угодно. Даже через ад, который ее брат устроил в ее же собственной комнате.

Стив разложил на кресле дополнительное одеяло, превращая его в подобие спального места. Джулия сидела на краю его кровати и смотрела на его спину. В доме было тихо, слишком тихо. Каждый скрип половиц за стенами, каждый отдаленный шум на улице заставлял ее вздрагивать и мысленно возвращаться в ту комнату, к тому ужасу. Эта тишина была не мирной, а зловещей, полной призраков и воспоминаний.

Стив закончил свои приготовления и обернулся.— Вроде готово. Должно быть... терпимо.

Он пытался шутить, но шутка прозвучала натянуто. Он видел, как она напряжена.

Джулия кивнула, но не двигалась с места. Она смотрела на кресло, а затем на его большую, пустующую кровать. Мысль о том, чтобы остаться одной в этой комнате, даже с ним рядом, но на расстоянии, вызывала у нее новый приступ паники. Одиночество сейчас казалось таким же опасным, как и тот монстр.

— Стив... — ее голос прозвучал так тихо, что он едва расслышал.

— Да?

Она не смотрела на него, уставившись в свои колени. Ее пальцы теребили край его слишком большой футболки.— Я... — она сглотнула, чувствуя, как горит лицо. Это было так глупо, так по-детски. — Я не могу... то есть, мне будет... черт.

Она заставила себя поднять на него взгляд. Ее глаза были полены искреннего, животного страха.— Можно я... можно я буду спать здесь? — она быстро ткнула пальцем в кровать. — Не одна, я имею в виду. А то есть... чтобы ты тоже был... здесь. Рядом.

Она произнесла это одним духом и тут же опустила глаза, чувствуя, как по ее шее и щекам разливается густой румянец. Она ждала его смеха, неловкого молчания, отказа.

Стив замер. Он смотрел на нее — на ее сгорбленные плечи, на дрожащие руки, на лицо, в котором читалась такая уязвимость, что у него сжалось сердце. Это была не та Джулия, которая могла отшить Билли или язвительно комментировать его отношения с Нэнси. Это была напуганная девочка, пережившая слишком многое.

Неловкость висела в воздухе густым медом. Он почувствовал, как и его собственные уши начали наливаться жаром.

— Э... — он прочистил горло. — То есть... ты имеешь в виду... на одной кровати?

Джулия кивнула, все так же глядя в пол, словно надеясь, что он провалится.— Просто... мне сейчас так тишину слышно. И каждый звук... — она обняла себя. — Я просто не хочу быть одна. Просто сегодня.

Она наконец рискнула снова посмотреть на него, и в ее взгляде была мольба, которую он не мог проигнорировать.— Можно? Я не буду мешать. Просто... буду знать, что ты рядом.

Стив видел, как тяжело ей это далось. Просить о помощи, признаваться в своем страхе — для нее это было, наверное, сложнее, чем столкнуться лицом к лицу с Демогоргоном. Он видел, как она борется со своим горем и стыдом, и вся его собственная неловкость мгновенно улетучилась, сменившись острой, почти физической потребностью ее защитить.

— Конечно, — его голос прозвучал намного мягче, чем он ожидал. — Конечно, можно. Ерунда какая.

Он видел, как волна облегчения омыла ее лицо. Напряжение в ее плечах немного спало.

— Спасибо, — прошептала она.

Новая неловкость, уже другого свойства, повисла между ними. Технические детали.

— Эм... — Стив почесал затылок. — Я... я тогда с краю. Или как?

— Неважно, — быстро сказала Джулия, отползая к дальнему краю кровати и занимая как можно меньше места. — Вот так нормально.

Она легла на спину, натянула одеяло до подбородка и уставилась в потолок, стараясь дышать ровно. Она чувствовала себя идиоткой. Что он сейчас о ней думает? Что она сумасшедшая, слабая, прилипчивая?

Стив потушил свет, оставив гореть только маленький ночник у кровати, который он, к своему удивлению, обнаружил в ящике — память далекого детства. В комнате погрузилось в мягкий полумрак. Он слышал ее учащенное дыхание.

Он медленно лег на свой край кровати, стараясь сохранить между ними дистанцию. Матрас прогнулся под его весом, и он почувствовал, как она вздрогнула.

— Все в порядке? — тихо спросил он.

— Ага, — ее голос донесся из темноты, слишком быстро и слишком высоко.

Они лежали молча, слушая, как бьются их сердца. Комната была наполнена этим громким, смущающим звуком. Джулия была свернута калачиком, прижавшись к самому краю, будто пытаясь стать невесомой. Стив лежал на спине, уставившись в потолок и чувствуя каждое движение пружин под ними.

— Прости за это, — тихо проговорила она спустя несколько минут. — Это так глупо.

— Перестань, — сказал он, поворачиваясь на бок, чтобы посмотреть на ее силуэт. — После всего, что ты увидела... черт, Джул, я бы, наверное, еще хуже себя вел.

— Ты бы не стал притворяться, что все в порядке, — возразила она, и в ее голосе снова послышалась знакомая ей горькая усмешка.

— Может, и стал бы, — честно признался он. — Все мы иногда притворяемся.

Она не ответила. Он слышал, как она переворачивается на другой бок, теперь лицом к нему. В полумраке он видел лишь смутные очертания ее лица, блеск глаз.

— Он был таким теплым, — прошептала она так тихо, что он едва расслышал. — Мяус. Когда он спал у меня на груди, он грел так, будто внутри у него была маленькая печка. И мурлыкал. Это помогало... после кошмаров.

Ее голос дрогнул на последних словах. Стив почувствовал, как по его горлу подкатил ком. Он медленно, давая ей время отодвинуться, протянул руку и накрыл ее руку, лежавшую на одеяле между ними. Ее пальцы были ледяными.

— Знаю, — сказал он, потому что больше не находил слов.

Она не отняла руку. Наоборот, ее пальцы слабо сомкнулись вокруг его. Это был крошечный, но красноречивый жест доверия.

Постепенно напряжение в ее теле начало ослабевать. Дыхание стало более ровным и глубоким. Страх, казалось, отступал перед простой человеческой близостью, перед теплом другого тела рядом.

— Стив? — снова позвала она, уже почти сквозь сон.

— Да?

— Никому не расскажешь? Про... это? — она имела в виду их нынешнее положение.

Он тихо фыркнул.— Джулия, после всего, что мы видели, тот факт, что мы спим в одной кровати, кажется мне самой нормальной вещью на свете. И да, могила тайна.

Он почувствовал, как ее рука расслабляется в его. Через несколько минут ее дыхание окончательно выровнялось и стало тихим и ровным. Она заснула.

Стив лежал и смотрел в потолок, слушая ее дыхание. Рука его все еще лежала на ее руке. Он думал о Дастине, о том монстре, о мертвом коте. Он думал о Нэнси и о своей разбитой жизни. Но больше всего он думал о хрупкой, сильной девушке, которая доверила ему свой страх, и о странном, новом чувстве ответственности и нежности, которое он к ней испытывал. Это было страшнее, чем любой Демогоргон, и в то же время это было единственным, что имело смысл в этом безумном мире. И пока она спала, он дал себе слово, что будет тем щитом, которым она сможет позволить себе быть слабой.

***

Первые лучи утра, пробивавшиеся сквозь щели в жалюзи, разбудили Джулию не резко, а постепенно, как прилив. Она медленно открыла глаза, и на секунду ее сознание было чистым листом, свободным от ужаса прошлого вечера. Потом память вернулась — комната Дастина, кровь, Мяус... Стив... Его рука на ее руке.

Она лежала неподвижно, осознавая, где находится. Она была на краю кровати Стива Харрингтона. И он был тут же, совсем рядом, спящий на спине, один его локоть закинут за голову, а другая рука все еще лежала рядом с ее подушкой, как будто даже во сне он стремился сохранить ту связь, что установилась между ними ночью.

Он выглядел моложе во сне, все морщины забот и боли разгладились. Джулия наблюдала, как его грудь равномерно поднимается и опускается, и чувствовала странное, щемящее чувство благодарности. Он не оттолкнул ее. Он не посмеялся. Он просто был рядом. В ее мире, который снова рухнул в хаос, он стал неподвижной, надежной точкой опоры.

Осторожно, стараясь не издать ни звука, она приподнялась на локте. Ее первым порывом было тихо улизнуть, избежать утренней неловкости. Но затем она посмотрела на его спокойное лицо и передумала. Он заслуживал большего, чем ее бегство. Он заслуживал благодарности. А она умела благодарить не словами, а делами.

Она бесшумно выскользнула из-под одеяла, на цыпочках вышла из комнаты и спустилась вниз, на его огромную, стерильно-чистую кухню. Холодильник был почти пуст, но основы для завтрака нашлись: яйца, мука, молоко, заветренная пачка разрыхлителя и немного кленового сиропа. Этого было достаточно.

Она принялась за работу, и этот простой, ритмичный процесс — просеивание муки, взбивание яиц, размешивание теста — действовал на нее успокаивающе. Это была нормальность. Рутина. То, чего ей так отчаянно не хватало. Пахло мукой и ванилью, а не смертью и страхом. Звук лопающегося на сковороде масла был громче, чем эхо того ужасного щелканья в ее голове.

Она поймала себя на мысли, что улыбается, переворачивая первый идеально круглый, золотистый панкейк. Она готовила завтрак Стиву Харрингтону. В его доме. После того, как они проспали всю ночь в одной кровати. Абсурдность ситуации была настолько оглушительной, что на секунду перекрыла собой горечь.

Она уже складывала стопку панкейков на тарелку и ставила кофеварку, когда услышала на лестнице неуверенные шаги. Она обернулась.

Стив стоял в дверях кухни, его волосы были еще более взлохмаченными, чем обычно, а на лице застыло выражение легкого недоумения, будто он не был до конца уверен, что происходившее прошлой ночью — не сон. Он был в тех же пижамных штанах и с голым торсом.

Его взгляд скользнул по ней, по стопке панкейков на столе, по дымящейся кофеварке, и его глаза постепенно прояснялись.

— Привет, — хрипло произнес он.

— Привет, — ответила Джулия, чувствуя, как по ее шее разливается легкий румянец. Она указала на сковороду. — Я... э-э... подумала, что ты, наверное, голоден. В качестве спасибо.

Он медленно вошел на кухню, словно боясь спугнуть идиллическую картину.— Ты готовишь, — констатировал он, как будто наблюдая за редким природным явлением.

— Удивительно, да? — она фыркнула, снимая еще один панкейк. — Не только сарказмом и страхом кормлюсь.

Он подошел ближе и сел на высокий табурет у кухонного острова, смотря на ее работу.— Пахнет... невероятно, — сказал он, и в его голосе прозвучала неподдельная искренность.

— Надеюсь, на вкус тоже, — она поставила перед ним тарелку с высокой стопкой панкейков, кусок сливочного масла и бутылочку сиропа. — Кофе почти готово.

Она налила две кружки и села напротив него. Неловкость все еще витала в воздухе, но она была приятной, теплой, как пар от кофе.

Стив взял вилку и отломил кусок панкейка. Он отправил его в рот, и его лицо озарилось.— Боже, Джул. Это... это действительно вкусно.

Удовольствие на его лице было таким очевидным, что она рассмеялась — впервые за последние сутки это был настоящий, легкий смех.— Ну, я же говорила, что не отравлю.

— Ты скромничаешь, — он с энтузиазмом принялся за еду. — Это лучше, чем в любом придорожном кафе. Честно.

Они ели в комфортном молчании, прерываемом лишь звоном приборов. Солнечный свет заливал кухню, окрашивая все в золотистые тона. В этом моменте была простая, чистая радость, которая казалась украденной у враждебной вселенной.

— Как ты? — наконец спросил Стив, отодвигая пустую тарелку. — Имею в виду... после вчерашнего.

Джулия вздохнула, обхватив руками теплую кружку.— Не знаю. Пусто. И все еще зла. Но... не так одиноко. Спасибо тебе за это.

— Не за что, — он потянулся через стол и накрыл ее руку своей, повторяя жест прошлой ночи. — Всегда.

Она посмотрела на их руки, затем на него.— Мы, наверное, самая странная команда на свете, — заметила она с улыбкой.

— Команда по выживанию, — поправил он. — И, знаешь, я бы ни на кого ее не променял.

И в этот момент, сидя на его кухне с липкими от сиропа пальцами, под теплым утренним солнцем, Джулия поняла, что это была правда. Их дружба, рожденная в огне общих потерь и страхов, была прочнее и реальнее, чем любая другая связь в ее жизни. И, глядя в его уставшие, но добрые глаза, она позволила себе надеяться, что, возможно, из всего этого кошмара может родиться что-то хорошее. Что-то, ради чего стоит просыпаться по утрам и готовить панкейки. Даже если в твоей прошлой жизни остался растерзанный кот и брат, который, возможно, навсегда разрушил ваше доверие. Пока у нее был Стив, у нее был якорь. И сегодня утром этого было достаточно.

***

Тихий уют завтрака на кухне Стива растаял, как дымка. Последний глоток кофе оставил во рту горький привкус, и Джулия отставила кружку, ее лицо снова стало жестким и собранным. Благодарность и минутная слабость остались в прошлом. Теперь впереди была только необходимость действовать.

— Мы не можем просто сидеть и ждать, пока эта тварь вырастет или натворит еще чего похуже, — заявила она, вставая и унося свою тарелку к раковине. Ее голос был ровным, но в нем слышалась сталь. — Я пережила Изнанку не для того, чтобы быть съеденной в собственном доме.

Стив, доедая последний кусок панкейка, понимающе кивнул. Он видел эту перемену в ней — переход от уязвимости к решимости. Он сам прошел через это.

— Согласен, — сказал он, отодвигая тарелку. — Что предлагаешь?

— Конфронтацию, — коротко бросила она. — Сейчас же.

Они переоделись — Джулия в свои вчерашние джинсы и свитер, Стив в чистую футболку и куртку. Никаких лишних слов. Они были солдатами, готовящимися к вылазке. Выходя из дома, Джулия на мгновение остановилась на пороге, глядя на его BMW. Всего несколько часов назад она сидела в этой машине разбитая и плачущая. Теперь она чувствовала лишь холодную ярость.

Они ехали к дому Хендерсонов в гнетущем молчании. Каждый поворот, знакомый дом, дерево — все напоминало Джулии о том, что она возвращается на место преступления. Ее пальцы нервно барабанили по колену.

Когда они подъехали, дом выглядел мирно и пусто. Мама должно быть ищет Мяуса. Джулия вышла из машины и, не замедляя шага, направилась к входной двери. Стив шел следом, его осанка выдавала готовность к бою.

Дверь была не заперта. Они вошли внутрь. В гостиной царил порядок, пахло кофе и чистящим средством. И ни единого намека на то, что всего в нескольких метрах творился ад.

— Дастин! — голос Джулии громко прозвучал в тишине, не оставляя места для вопросов или предисловий.

Через мгновение из кухни показался ее брат. Он был бледен, под глазами залегли темные круги, словно он не спал всю ночь. Он смотрел на сестру с выражением вины и страха.

— Где эта тварь? — спросила Джулия прямо, без эмоций, как следователь на допросе.

Дастин сглотнул, его взгляд метнулся к Стиву, который стоял позади Джулии с каменным лицом.— В... в погребе, — прошептал он. — Я загнал его туда вчера, после того как... — он не договорил, посмотрев на сестру. — Запер на ключ.

Стив, не дожидаясь команд, уже стоял со своей старой, верной битой, утыканную гвоздями. Вид оружия, которое уже однажды помогало им выжить, придал ситуации мрачную, но знакомую реальность.

Джулия не стала искать какое-то импровизированное оружие. Она резко развернулась и прошла в спальню матери. Стив и Дастин слышали, как она открывает и закрывает ящики. Через минуту она вышла обратно, и в ее руке был тяжелый, холодный предмет, заставляющий сжаться сердце. Glock 17. Пистолет, который их отец оставил в тумбочке после развода, «на всякий случай». Клаудия ненавидела его и никогда к нему не прикасалась, но и выбросить не решалась.

Джулия проверила обойму, привычным движением дослала патрон в патронник. Звук был оглушительно громким в тишине дома. Она подошла к Дастину, и ее глаза были ледяными.

— Тащи ключ, — приказала она.

Дастин, не в силах выдержать ее взгляд, молча бросил Стиву ключ от уличного погреба.

Они вышли во двор. Железная двойная дверь погреба, встроенная в покатый склон земли, казалась безобидной. Но из-под нее выползал тот самый сладковато-гнилостный запах.

Стив вставил ключ, щелчок замка прозвучал громко в утреннем воздухе. Он потянул на себя тяжелую дверь, откинув ее с скрипом. Перед ними открылась крутая, темная лестница. Пахло сыростью, плесенью и чем-то еще — тем самым сладковатым, химическим запахом, что исходил от твари.

Джулия первая ступила на ступеньки, держа пистолет наготове в обеих руках, как учил когда-то отец, заставивший ее один раз сходить в тир «для собственной безопасности». Стив шел следом с битой, освещая путь фонариком. Дастин замыкал шествие, его дыхание было частым и прерывистым.

Спустившись, они замерли. Свет от фонаря выхватывал из тьмы знакомые очертания: старую мебель, ящики с елочными игрушками, велосипед Дастина. И... слизь. Длинные, блестящие полосы желтоватой слизи тянулись по бетонному полу, стекая по стенам.

— Где же ты, гадина? — прошептала Джулия, медленно поводя стволом из стороны в сторону.

Стив направил луч фонаря в угол. Там, среди паутины, лежал сброшенный кожистый покров, похожий на большой, полупрозрачный стручок. Он ткнул его битой. Кожица хрустнула.

— Линял, — мрачно констатировал Стив. — Значит, растет.

— Сука, где он? — уже громче, с отчаянием в голосе, повторила Джулия.

Луч фонаря Стива метнулся по подвалу, и вдруг остановился на дальней стене. Там, где раньше был сложен старый кирпич и стояли банки с краской, теперь зияла дыра. Несколько кирпичей были выворочены из стены, другие валялись на полу в груде пыли и щебня. За проломом угадывался узкий, темный туннель, уходивший вглубь, под дом. Земляные стены туннеля были испещрены глубокими царапинами и покрыты той же самой слизью.

В подвале царил полный погром. Казалось, здесь пронесся ураган.

Джулия медленно опустила пистолет и обернулась к брату. Ее лицо было бледным от ярости.— Сам будешь делать ремонт, понял? — прошипела она, и в ее голосе звучала такая ненависть, что Дастин невольно отступил на шаг. — Сам будешь закладывать каждый кирпич. И объяснять маме, что тут случилось.

Но Дастин, казалось, не слышал ее. Он с ужасом смотрел на зияющий пролом в стене, на туннель, уходящий в неизвестность.

— О нет... — простонал он, и в его голосе прозвучало не детское огорчение, а настоящий, леденящий душу ужас. — О нет, нет, нет...

Он отступил еще на шаг, натыкаясь на ящик, его глаза были прикованы к темноте туннеля.— Он не просто сбежал... — прошептал Дастин. — Он роет.

Слова повисли в сыром, холодном воздухе подвала, наполняя его новым, еще более страшным смыслом. Это был не просто побег. Это было вторжение. И на этот момент враг был не снаружи. Он был у них под ногами. И он рос.

***

Воздух в гараже Хендерсонов был густым и напряженным. Три ведра, доверху наполненные сырым, кровавым мясом, стояли в ряд на верстаке. Джулия, в ярко-желтых резиновых перчатках, с холодным, отстраненным выражением лица, методично нарезала последний большой кусок говядины и швырнула его в ведро. Запах крови смешивался с запахом бензина из канистры, которую Стив поставил у двери. Это был запах решимости и отчаяния.

— Поехали, — коротко бросила Джулия, снимая перчатки и вытирая руки о старую тряпку.

Они погрузили ведра, канистру и остальное снаряжение в багажник BMW Стива и молча уселись в машину. Дастин пристроился сзади, сжимая в руках свою рацию. Джулия села на пассажирское сиденье, положив руку на рюкзак, где среди прочего лежал тяжелый, холодный Глок. Ее лицо в свете проезжающих фонарей было похоже на маску.

Машина выехала за город, свернула на грунтовую дорогу и вскоре они достигли старой железнодорожной ветки, что уходила вглубь леса. Здесь они остановились и начали разгружаться.

Внезапно тишину разорвал треск и шипение рации Дастина.— Дастин! Это Лукас, прием!

Джулия с раздражением посмотрела на брата.— Ты ответишь или как?

Дастин, покраснев, нажал кнопку.— Так, так, кто звонит?

— Прости, дура сестра, рацию отключила, — донесся голос Лукаса.

— Пока ты с сестрой возишься, Дарт снова вырос, — мрачно сообщил Дастин в микрофон.

— И кто в этом виноват? — холодно вставила Джулия, вынимая из багажника первое ведро с мясом. Запах был омерзительным.

— Он сбежал, и я думаю, что это мелкий Демогоргон, — продолжил Дастин, игнорируя ее ремарку.

На том конце провода повисло короткое, ошеломленное молчание.— Стой, что? — выдавил Лукас.

— Потом объясню. Жди нас со Стивом и Джулией на свалке.

— Со Стивом? И Джулией? — в голосе Лукаса слышалось неподдельное изумление.

— Возьми бинокль и рогатку, — скомандовал Дастин, уже входя в роль лидера операции.

— Хватит болтать, идем, — твердо сказал Стив, закидывая себе на плечо биту с гвоздями.

Джулия надела свой рюкзак, поправила желтые перчатки и подняла ведро. Под курткой, в кармане, уютно и страшно лежала рукоятка пистолета.

— Не тяжело? — спросил Стив, глядя на нее с беспокойством.

— Нормально, — буркнула она, уже направляясь к железнодорожным путям.

— Иди срочно! Конец связи! — крикнул Дастин в рацию и бросился догонять их.

Они шли по ржавым рельсам, углубляясь в лес. Джулия и Стив по очереди кидали куски мяса на шпалы и в придорожные кусты, создавая кровавый след.

— Дай как разобраться, — начал Стив, обращаясь к Дастину. — Ты оставил эту тварь, чтобы впечатлить девчонку? С которой ты едва знаком?

— В самом деле? — фыркнула Джулия, перебрасывая очередной окровавленный кусок. — Ты дурак, Дастин. Нормальная девочка никогда на это не клюнет. Особенно Макс. Не думаю, что ей понравилась эта мерзость.

— Так вы всё до противного упрощаете! — огрызнулся Дастин, шагая впереди них. — Вы просто не понимаете!

— Девчонке понравится слизень? — не отставал Стив, скептически подняв бровь.

— Межпространственный слизень! Это же круто! — с жаром возразил Дастин, и на его лице появилась ухмылка.

— Нет, — заявил Стив. — Совсем не круто. Даже если бы она это оценила, мне кажется, ты слишком из кожи вон лезешь.

— Ну, так не у всех такая крутая прическа, как у тебя, — пробурчал Дастин, бросая взгляд на идеальную шевелюру Стива.

— Да все дело не в прическе! — воскликнула Джулия, останавливаясь и поворачиваясь к брату. — Речь не о внешности, а о том, чтобы быть собой, а не выставлять напоказ какого-то монстра!

— С девчонками главное — делать вид, что тебе пофиг, — с видом знатока вступил Стив, подбирая очередной кусок мяса.

— Даже если нет? — с внезапным интересом спросил Дастин.

— Именно, — уверенно кивнул Стив. — Это их с ума сводит. Они начинают думать: «О, а почему он на меня не вешается? Может, я ему не нравлюсь?» И вот тогда они уже сами начинают обращать на тебя внимание.

Джулия громко хмыкнула, качая головой. Какой бред они несут, пока мир, возможно, стоит на пороге нового вторжения из Изнанки.

— И что тогда? — не унимался Дастин, полностью поглощенный теперь темой соблазнения.

— Ты ждешь, пока... не наступит момент, — загадочно изрек Стив.

— Какой момент? — глаза Дастина расширились от любопытства.

— Словно перед грозой. Её не видно, но можно почувствовать искру... понимаешь? — Стив сделал паузу для драматизма.

— О, я кажется понял! — воскликнул Дастин. — Как в электромагнитном поле, когда...

— Нет, нет, нет, — быстро прервал его Стив. — Как сексуальное напряжение.

— Стив Харрингтон! — Джулия резко обернулась, сверкая глазами. — Ты что за похабщину моему тринадцатилетнему брату рассказываешь? Узнаю, что ты в тринадцать лет таким занимаешься, — маме расскажу!

Стив смущенно откашлялся, а Дастин покраснел.

— А почувствовал это — действуй, — продолжил Стив, стараясь сохранить наставнический тон, но уже без прежней уверенности.

— Тогда нужно её целовать? — спросил Дастин с видом первооткрывателя, стоящего на пороге великой тайны.

Джулия скривилась, с отвращением представив эту картину.

— О нет, о-о-о, полегче, Ромео, — засмеялся Стив, кладя руку ему на плечо. — Конечно, некоторые девчонки хотят, чтобы ты был агрессивным, сильным, напористым. Словно... например, лев.

Дастин смотрел на него, широко раскрыв глаза, впитывая каждое слово.

— Но тебе, — Стив понизил голос до конспиративного шепота, — Нужно быть тихим. Скрытным. Как... как ниндзя.

— А Нэнси какая? — вдруг спросил Дастин, глядя на Стива.

— Дастин! — строго предупредила Джулия, бросая на брата предостерегающий взгляд.

На лице Стива на мгновение промелькнула тень былой боли, но он быстро взял себя в руки.— Нэнси... другая. Она не такая, как все.

— Да, — кивнул Дастин, — она особенная, наверное.

— Да, — тихо согласился Стив, глядя куда-то вдаль. — Это так.

— Ну, эта девочка... Макс... она тоже особенная, — с надеждой в голосе сказал Дастин.

Стив резко остановился и повернулся к нему.— Стой, стой, стой. Ты же в неё не влюбился?

— Нет! Нет! — слишком быстро и слишком громко ответил Дастин, выдавая себя с головой.

— Ну и хорошо, — Стив снова тронулся в путь. — Она разобьет тебе сердце. А ты для этого слишком молод. Фаберже.

— Что? — не понял Дастин.

— Фаберже органикс. — Стив обернулся и ткнул пальцем в его куртку. — Используй шампунь, а затем бальзам. И на влажные волосы, слышишь? Не мокрые. Влажные.

— Влажные... — с серьезным видом повторил Дастин, как будто заучивая боевой устав.

— Четыре пшика Фаре и фосерт, — с важным видом продолжил Стив.

— Фаре и фосерт? — Дастин фыркнул, не в силах сдержать усмешку.

— Да! — Стив пригрозил ему пальцем. — Скажешь кому-нибудь, Хендерсон, и тебе крышка. Усек?

Дастин закивал с преувеличенной серьезностью.— Да.

Джулия, слушая этот абсурдный диалог, не знала, плакать ей или смеяться. Они шли по лесу, расставляя приманку для плотоядного монстра из другого измерения, а эти двое обсуждали средства для укладки волос и тактику соблазнения. В этом был какой-то сюрреалистичный ужас и в то же время — странное утешение. Жизнь, со всей ее глупостью и обыденностью, упрямо пробивалась сквозь трещины в реальности.

Она посмотрела на Стива, который сейчас что-то оживленно объяснял Дастину, жестикулируя. Он был ранен, одинок, но он все еще пытался быть старшим братом для этого несуразного ребенка. И в этот момент она почувствовала не просто благодарность, а что-то более теплое и сложное, что заставило ее сердце биться чуть быстрее. Она быстро отогнала эту мысять, сосредоточившись на тяжелом ведре в руке и на тени, что таилась впереди, среди деревьев.

***

Свалка предстала перед ними мрачным и величественным кладбищем техники. Горы ржавого металла, искореженные каркасы машин и полуразобранные автобусы высились на фоне грозового неба, словно скульптуры апокалипсиса. Воздух был пропитан запахом окисленного железа, машинного масла и влажной земли.

— О да, — Стив снял свои солнцезащитные очки и с одобрением окинул взглядом открывшуюся панораму. — Это сойдет.

Они продолжили свое мрачное шествие, раскидывая последние куски мяса, чтобы вымостить окончательный путь к ловушке. Джулия, преодолевая отвращение, швыряла скользкие, окровавленные куски на ржавые бамперы и под разваливающиеся кузова. Каждый бросок сопровождался тихим всплеском, который казался неестественно громким в зловещей тишине этого места.

Наконец, они достигли старого школьного автобуса, который, судя по всему, и должен был стать сердцем их западни. Он стоял поодаль, его желтая краска облезла, обнажив ржавчину, а стекла были давно выбиты. Именно здесь они вывалили оставшееся мясо, создав у его дверей зловонную, кровавую гору.

— Я просил полной прожарки! — раздался крик позади них.

Они обернулись. Лукас стоял рядом со своим велосипедом, а рядом с ним — рыжеволосая девочка, Макс. Она с любопытством, смешанным со скепсисом, разглядывала происходящее.

— А это кто? — Стив с подозрением посмотрел на новую девочку, затем перевел взгляд на Дастина.

— Та самая девчонка, — с легкой усмешкой в голосе сказала Джулия, подходя к Макс. Она потрепала девочку по рыжим волосам, что вызвало у той легкую гримасу раздражения. — Тебя-то каким ветром сюда занесло?

Макс гордо подняла подбородок, встречая ее взгляд.— Лукас мне все рассказал. Я теперь в вашей группе.

— Ясно, — Джулия скрестила руки на груди, ее лицо выражало неодобрение. — Но я все это не одобряю. Ты вообще понимаешь, во что ввязалась? Это не игра.

Макс лишь пожала плечами, но в ее глазах читалась непоколебимая решимость. Она явно не собиралась отступать.

Тем временем Стив взял на себя роль прораба.— Так, народ, слушай сюда! — он хлопнул в ладоши, привлекая всеобщее внимание. — Нам нужно превратить этот автобус в крепость. Лукас, Макс, Джулия — начинайте расставлять эти железные листы вокруг, облокотите их на автобус. Создадим баррикаду.

Все принялись за работу, кроме Дастина и Лукаса, которые отошли за ржавый каркас машины и о чем-то оживленно шептались, поглядывая на Макс.

— Эй, олени! — крикнул им Стив, руки которого были заняты тяжелым листом рифленого металла. — Почему мне только какая-то девочка и твоя сестра помогают? Давайте, шевелитесь!

— Скоро стемнеет! — его голос прозвучал как уставший, но решительный командир. — За дело, говорю, за дело!

— Ла-а-адно! — нехотя потянули мальчики и, наконец, присоединились к работе.

Джулия, проходя мимо Стива с другим листом железа, усмехнулась.— Ты прям как мамочка, — заметила она, но в ее голосе слышалась не насмешка, а скорее странная нежность.

Стив фыркнул, поправляя волосы, испачканные ржавчиной.— Кто-то же должен быть тут взрослым.

Они работали сплоченной, хотя и странной командой. Стив и Джулия таскали самые тяжелые листы, их движения были слаженными, будто они делали это вместе всю жизнь. Лукас и Дастин катили пустые ржавые бочки, создавая дополнительное препятствие. Макс, оказавшись удивительно полезной, находила прочные прутья и куски арматуры, чтобы подпереть их импровизированную баррикаду.

Воздух наполнялся звуками скрежета металла, тяжелого дыхания и отрывистых команд Стива. Автобус постепенно обрастал стальным частоколом, превращаясь в уродливую, но надежную крепость. Окна нижнего уровня были полностью заблокированы, доступ оставался только через переднюю дверь и люк на крыше.

Когда баррикада была почти готова, Стив взял канистру с бензином.— Отойдите! — скомандовал он.

Он подошел к зловонной горе мяса и щедро облил ее бензином. Едкий запах горючего смешался со смрадом крови, создавая тошнотворную смесь. Затем он протянул струйку бензина по земле, создавая тонкую, но эффективную линию, ведущую прямо к автобусу. Это был примитивный, но надежный запал.

— Макс! Лестницу! — крикнула Джулия, указывая на старую алюминиевую стремянку, прислоненную к автобусу.

Макс ловко подтащила ее и установила под люком на крыше.— Готово!

— Так, все внутрь! — распорядился Стив. — Быстро и тихо!

Один за другим они вскарабкались по лестнице и через люк проникли в салон автобуса. Внутри было темно, пыльно и пахло плесенью и столетиями разлагавшегося пластика. Сиденья были сорваны, на полу валялся мусор и осколки стекла.

Джулия, спускаясь последней, захлопнула люк за собой. Металлический щелчок прозвучал как приговор. Они оказались в ловушке собственного изготовления. Теперь оставалось только ждать.

Салон погрузился в напряженное молчание, нарушаемое лишь тяжелым дыханием. Они расселись по углам — Стив у передней двери, сжимая в руках биту, Джулия у одного из заблокированных окон, ее рука лежала на рукоятке пистолета, спрятанного в кармане куртки. Дастин, Лукас и Макс устроились в дальнем конце автобуса, их глаза блестели в полумраке от страха и возбуждения.

Снаружи, за импровизированными стенами из ржавого железа, лежала гора мяса, политая бензином. Тишина в автобусе была густой, липкой и неестественной. Она давила на уши, заставляя прислушиваться к каждому шороху снаружи. Каждая тень, отбрасываемая грозовым небом на ржавые стены их убежища, казалась движущейся. Они сидели, затаив дыхание, в ожидании неизбежного.

И именно в этой напряженной, полной страха тишине, голос Макс прозвучал как выстрел.

— Так вы вместе? — спросила она, ее голос был обычным, разговорным, что делало вопрос еще более нелепым и оглушительным. Она указала пальцем туда, где сидели Джулия и Стив, по разные стороны от прохода. — Типа, парочка?

Вопрос повис в спертом воздухе автобуса, настолько неожиданный и неуместный, что на секунду все забыли о подстерегающей их опасности.

Джулия, которая как раз проверяла обойму пистолета, замерла. Она медленно подняла глаза и уставилась на Макс с выражением лица, которое можно было описать только как «полное ошеломленное недоверие, смешанное с желанием провалиться сквозь пол». Она почувствовала, как жаркая волна краски заливает ее щеки и шею.

Стив, прислонившийся к дверному проему с битой на коленях, поперхнулся собственным слюной и закашлялся. Он смотрел на Макс широко раскрытыми глазами, будто она только что объявила, что пришельцы высадились в центре Хоукинса.

— Что? — выдавила наконец Джулия, и ее голос прозвучал на октаву выше обычного. — Нет! Конечно, нет!

— Нет! — тут же, почти в унисон, парировал Стив, откашлявшись. — Мы... мы просто друзья. Коллеги. По отлову монстров.

Он нервно провел рукой по волосам, отчего они стали лишь более взлохмаченными.

Наступила неловкая пауза. Дастин и Лукас, сидевшие рядом с Макс, переглянулись, и на их лицах появились глупые ухмылки. Весь их предыдущий страх будто испарился, сменившись внезапным интересом к этой новой, куда более земной драме.

— Ага, просто друзья, — скептически протянул Лукас, подмигивая Дастину.

— Да уж, «просто друзья», которые спят в одной кровати, — не удержался от колкости Дастин, тут же получив от сестры смертоносный взгляд, который заставил его съежиться.

— Мы не спали в одной кровати! — взвизгнула Джулия, чувствуя, как ее лицо полыхает огнем. — То есть... мы спали, но не в том смысле! Мы просто... я не могла... это было...

Она замолчала, понимая, что любое объяснение только ухудшит ситуацию. Она посмотрела на Стива с мольбой о помощи.

Тот, похоже, понял ее сигнал.— Джулия переночевала у меня, потому что у нее... дома были проблемы из-за Дастина, — сказал он, стараясь говорить максимально спокойно и разумно. — И мы спали в разных... частях кровати. Это было чисто платонически.

— Ага, платонически, — фыркнула Макс, скрестив руки на груди. — А почему тогда ты покраснел, как помидор, Стив?

Стив потрогал свое лицо, будто проверяя его температуру.— Я не краснел! Здесь просто душно!

— Да, невероятно душно, — саркастически поддержала его Джулия, отчаянно обмахиваясь рукой.

В этот момент снаружи донесся отдаленный, но отчетливый щелкающий звук. Все мгновенно замолкли, насторожившись. Неловкость и смущение были мгновенно вытеснены холодным, знакомым страхом.

Но Макс, казалось, была не из тех, кого легко сбить с толку.— Ладно, ладно, — сказала она, снова нарушая тишину, но на этот раз ее голос был тише. — Не хотите — не говорите. Но искры между вами летят так, что можно зажечь костер.

Джулия и Стив избегали смотреть друг на друга. «Искры». Слово Стива, которое он использовал всего час назад, объясняя Дастину «сексуальное напряжение», теперь прозвучало как обвинение.

— Просто заткнись, Макс, — тихо, но твердо сказала Джулия, глядя в заблокированное окно. — И сосредоточься на том, что происходит снаружи. А не на своих дурацких фантазиях.

Макс пожала плечами, но больше не настаивала. Однако семя сомнения было посеяно. Оно витало в воздухе автобуса, смешиваясь со страхом и запахом ржавчины, заставляя Джулию и Стива с еще большим усердием избегать зрительного контакта. Вопрос, заданный в самый неподходящий момент, заставил их обоих задуматься о том, о чем они старались не думать. О том, что, возможно, между ними было нечто большее, чем просто дружба и совместное выживание.

***

Напряжение в автобусе достигло точки кипения. Казалось, сам воздух трещал от статического электричества, порожденного смесью страха и ожидания. Лукас, забравшись на крышу через люк, следил за окружающей местностью через бинокль, его поза была напряженной, как у хищной птицы, готовящейся к атаке.

Джулия сидела на полу, прислонившись спиной к холодному металлическому корпусу автобуса. Ее пальцы нервно барабанили по прикладу пистолета, лежавшего на коленях. Напротив нее, у другого борта, сидел Стив. Он беспрестанно щелкал зажигалкой — раз, другой, третий. Маленькое пламя вспыхивало и гасло, отбрасывая на его серьезное лицо прыгающие тени. Этот ритмичный звук был единственным, что нарушало гнетущую тишину, кроме прерывистого дыхания Дастина.

Именно в этой атмосфере Макс, сидевшая рядом с Дастином, нарушила молчание. Ее голос прозвучал немного сдавленно, выдавая ее собственный, тщательно скрываемый страх.

— Вы... реально с этим уже сражались? — спросила она, глядя на Джулию, а затем на Стива. — И это точно был никакой не медведь? Я просто... не могу поверить.

Джулия медленно перевела на нее взгляд. В ее глазах не было гнева, лишь усталая, тяжелая уверенность, добытая дорогой ценой.

— Эта тварь утащила меня к себе в логово, в мир, где все выглядит как извращенное отражение нашего, но пахнет смертью и озоном, — ее голос был ровным и безэмоциональным, словно она читала доклад. — Так что да, Макс. Это был не медведь.

— Не будь дурой! — взорвался Дастин, вскакивая на ноги. Его лицо покраснело от возмущения. — Не медведь это был! Зачем ты вообще пришла, если не веришь? Иди домой!

— Дастин! — голос Джулии прозвучал резко и властно, заставляя брата вздрогнуть. — А ну перестань так разговаривать! Сейчас нам нужно держаться вместе, а не ссориться.

— Как ты завелся, — покачала головой Макс, поднимаясь. Ее лицо выражало скорее презрение, чем страх. — Тебе баиньки пора.

Она развернулась и ловко полезла по лестнице на крышу, к Лукасу, оставив Дастина одного в его кипящем негодовании.

— Ты идиот, — беззлобно, но с укором констатировала Джулия, глядя на брата.

— Правильно, — тихо сказал Стив, все так же щелкая зажигалкой. — Покажи, что тебе пофиг. Работает безотказно.

— Мне пофигу, — пробурчал Дастин, снова плюхаясь на пол и скрестив руки на груди. Он посмотрел на Стива. — Чего моргаешь? Перестань.

Стив лишь усмехнулся и перестал щелкать зажигалкой. Джулия мельком посмотрела на него, их взгляды встретились на долю секунды, и она быстро отвела глаза, чувствуя, как по щекам разливается знакомый жар. Внезапно снаружи, нарушая хрупкое перемирие, донесся низкий, рычащий звук. Он был похож на скрежет разрываемого металла, смешанный с горловым утробным ревом.

— Сука! — выкрикнула Джулия, подскакивая к зарешеченному окну и пытаясь что-то разглядеть в сгущающихся сумерках.

— Лукас, что там такое? — крикнул Дастин, прижимаясь к стене.

Сверху донесся взволнованный голос Лукаса:— Погодите! Вижу! На десять часов!

— Что он там делает? — с тревогой спросил Дастин, обращаясь ко всем сразу.

— Не знаю, — ответил Стив, тоже вставая и подходя к другому окну.

— Не ест приманку, — прошептал Стив, больше самому себе. — Почему он не ест приманку?

— Потому что мы вкуснее! — резко ответила Джулия, до нее вдруг дошло. — Он охотится. Чувствует нас.

Стив замер на секунду, его лицо стало сосредоточенным. Он отошел от окна, подобрал с пола свою зажигалку и бросил ее Дастину.

— Эй, что ты делаешь? — испуганно спросил мальчик.

— Стив, нет! — крикнула Джулия, понимая его намерение.

Но было поздно. Стив резко дернул ручку двери и выпрыгнул из автобуса, сжимая в руках свою верную биту с гвоздями. Дверь захлопнулась за ним.

У Джулии похолодело внутри, сердце замерло на мгновение, а затем забилось с бешеной скоростью. Не раздумывая, она выскочила за ним, держа пистолет наготове. Она встала в устойчивую стойку, ствол направлен в ту сторону, откуда донесся рык.

Стив сделал несколько шагов вперед, его поза была вызывающей.— Давай, дружок, — провоцирующе сказал он, постукивая битой по ладони. — Покажись.

Как будто в ответ на его вызов, из-за груды ржавых бочек показалась тварь. Она была крупнее, чем в подвале, ее розовато-серая кожа, казалось, пульсировала в такт ее дыханию. Безглазая голова с кожистыми лепестками повернулась в сторону Стива, пасть с рядами игольчатых зубов приоткрылась, издавая тот самый щелкающий звук.

— Стив! Беги! — закричала Джулия, ее голос сорвался от ужаса. Она заметила движение в тени. — Беги, он не один, черт возьми! Стив!

— Три часа! На три часа! — завопил Лукас с крыши.

— Стив! Отмена! Отмена! — кричал Дастин, распахивая дверь автобуса.

Но было уже поздно. Тварь, издав пронзительный визг, ринулась на Стива. Она двигалась с невероятной, пугающей скоростью. Джулия, не целясь, инстинктивно нажала на спуск. Грохот выстрела оглушительно прокатился по свалке. Пуля попала твари в плечо, она взвыла от боли и ярости, на мгновение сбившись с курса.

— Стив! Быстрее, беги! — Джулия продолжала кричать, отступая к двери автобуса.

Стив, воспользовавшись задержкой, рванулся назад. Он влетел в автобус, и Джулия, схватив его за руку, изо всех сил дернула его на себя. Они оба рухнули на пол, Стив сверху, прикрывая ее своим телом. Дверь с грохотом захлопнул Дастин.

— Ты чокнутый! — выдохнула Джулия, глядя на него снизу вверх. Ее грудь вздымалась, сердце бешено колотилось где-то в горле. — Чем, черт возьми, ты думал?

Но ответить ему не дали. Внезапно автобус содрогнулся, будто по нему ударили гигантским молотом. Затем еще и еще. Металлический корпус застонал под напором чего-то тяжелого и сильного.

— Черт, черт! — Джулия инстинктивно сжала руку Стива, все еще лежавшего на ней.

Автобус начало раскачивать. Снаружи доносились яростные рыки, скрежет когтей по металлу, удары. Твари, их было несколько, пытались пробиться внутрь. Забаррикадированные железные листы дрожали, но пока держались.

Джулия выбралась из-под Стива, вскочила на ноги и, подбежав к одному из окон, принялась стрелять через решетку в мелькающие тени.

— Сдохните! Сдохните, твари! — кричала она, выпуская одну пулю за другой.

Стив схватил свою биту и встал рядом с ней, готовясь к близкому бою. Дастин и Лукас, спустившийся с крыши, прижались к дальней стене, их лица были белыми от ужаса. Макс стояла рядом с ними, сжимая в руках рогатку, но понимая ее бесполезность.

Внезапно атака прекратилась. Наступила зловещая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием обитателей автобуса и шипящим звуком, который издавали твари.

— Что... что случилось? — прошептал Дастин.

И тогда они услышали это. Топот. Не снаружи, а сверху. Что-то тяжелое и неспешное прохаживалось по крыше их стального убежища. Шаги были размеренными, полными хищной уверенности.

— Мы умрем! Мы умрем! — закричал Дастин в свою рацию, его голос полный чистой паники.

Все взгляды устремились к люку на крыше. И в этот момент через его открытый проем показалась голова. Та самая тварь, которую Джулия ранила. Ее кожистые лепестки были полностью распахнуты, обнажая ужасающую, похожую на цветок пасть, усеянную рядами острых, как бритва, зубов. Она смотрела прямо на Макс, которая застыла на месте, не в силах пошевелиться.

Джулия, не раздумывая, вознесла пистолет. Она не целилась. Просто направила ствол в центр этого кошмарного «цветка» и нажала на спуск.

Выстрел прозвучал громоподобно в замкнутом пространстве. Тварь взвыла, на этот раз от явной боли, и отпрянула от люка.

И затем, как по команде, все твари разом отступили. Их рыки и шипение сменились низким, похожим на урчание звуком. Он был не случайным, а ритмичным, почти как зов. И затем, одна за другой, твари развернулись и исчезли в темноте леса, оставили разбитый автобус и его перепуганных обитателей в ошеломляющей, внезапно наступившей тишине.

Тишина, наступившая после бегства тварей, была оглушительной. Она давила на уши, заставляя кровь пульсировать в висках. Первой мыслью Джулии было проверить, все ли целы. Ее взгляд скользнул по бледным, испуганным лицам Дастина, Лукаса и Макс, а затем остановился на Стиве. Он стоял рядом, все еще сжимая свою биту, его грудь тяжело вздымалась.

Инстинктивно, повинуясь внезапной потребности в опоре, ее рука потянулась к его. Ее пальцы сомкнулись на его ладони, нащупывая твердые, покрытые мозолями участки кожи и ощущая под ними быстрый, неровный пульс. Его рука была теплой, живой, якорем в море адреналина и страха.

Он ответил на пожатие, его пальцы крепко обхватили ее. В этом жесте была вся невысказанная поддержка, все понимание того, через что они только что прошли. Они стояли так, спина к спине, словно отгораживаясь от ужаса внешнего мира своим соединенным присутствием.

И тут они оба осознали это одновременно. Осознали внезапную близость, интенсивность этого жеста, выходящего за рамки простого товарищества. Джулия почувствовала, как по ее щекам разливается жар, и резко отпустила его руку, словно обожглась. Стив, в свою очередь, отпрянул, словно делая шаг назад в более безопасное, привычное пространство.

— Э-э-э, — он прочистил горло, глядя куда-то в пол, на осколки стекла. — Так. Итак.

Джулия тоже откашлялась, поправляя куртку. Воздух снова наполнился неловкостью, но на этот раз она была другого рода — наэлектризованной, тревожной.

— Посмотрим, что там? — наконец выдохнула она, кивая в сторону двери, стараясь вернуть голосу былую твердость. Им нужно было действовать. Двигаться. Нельзя было позволить этому... чему-то... заставить их замереть.

Стив кивнул, его лицо снова стало сосредоточенным и серьезным. Он подошел к двери, медленно, осторожно приоткрыл ее на пару сантиметров и замер, прислушиваясь.

Снаружи царила мертвая тишина. Ни рыков, ни щелчков, ни скрежета когтей. Только холодный ночной воздух, пахнущий ржавчиной, бензином и слабым, но все еще ощутимым запахом крови.

— Что случилось? — тихо спросил Лукас, подходя поближе. Его голос дрожал. — Почему они ушли?

— Я не знаю, — так же тихо ответила Макс, пожимая плечи. Она выглядела ошеломленной, но не сломленной. — Они просто... исчезли.

— Стив и Джулия их спугнули, — с внезапной, наигранной уверенностью заявил Дастин, вытирая пот со лба. — Выстрел, Джул, и Стив с битой... они их напугали.

Джулия медленно покачала головой, ее взгляд был прикован к темному провалу двери.— Не думаю, что это так, — возразила она, и в ее голосе прозвучала тревожная нота. Она снова почувствовала тот холодный ужас, тот первобытный инстинкт, который возникал у нее при столкновении с чем-то поистине необъяснимым. — Их не спугнуть. Они не из тех, кто отступает из-за страха. Их будто... призвал хозяин. И они не смели ослушаться приказа.

Она посмотрела на Стива, ища подтверждения. Он встретил ее взгляд, и в его глазах она прочитала то же самое понимание.

— Они куда-то бегут, — согласился он, его голос был низким и серьезным. — Это был не беспорядок. Это был... отход. Организованный отход.

Он распахнул дверь пошире, и они осторожно вышли из автобуса. Картина, открывшаяся их глазам, была одновременно облегчающей и пугающей. Свалка была пуста. Ни одного движения, ни одного звука. Только разбросанные повсюду куски мяса, поломанные баррикады и глубокие царапины на земле и на корпусе автобуса, свидетельствующие о недавней ярости.

Луна, пробивающаяся сквозь рваные облака, отбрасывала длинные, искаженные тени от гор металлолома. Каждая из этих теней могла таить в себе новую угрозу.

— Значит... все кончено? — с надеждой спросил Дастин, выглядывая из-за спины Стива.

— Нет, — тихо, но твердо ответила Джулия. Она посмотрела в ту сторону леса, куда скрылись твари. — Ничего не кончено. Это только началось. Они ушли, потому что их позвали. И если у них есть хозяин... — она сглотнула, — ...то это значит, что все, что было до этого, все эти мелкие стычки... это были всего лишь разведка. Пристрелка.

Стив молча кивнул, сжимая рукоять биты. Его взгляд тоже был устремлен в темноту леса. Они стояли плечом к плечу, не касаясь друг друга, но снова связанные невидимой нитью общего понимания и общей цели.

Они выжили в этой битве. Но война, похоже, только что объявила о своем настоящем начале. И где-то там, в багровых глубинах Изнанки или в тенистых лесах Хоукинса, их ждал новый, куда более страшный противник. Тот, кто мог приказывать монстрам. И они оба знали, что их странный, непростой союз — их дружба, их доверие, а может, и нечто большее, что только начало прорастать сквозь трещины страха, — скоро подвергнется испытаниям, по сравнению с которыми сегодняшняя ночь покажется сущей безделицей.