Глава 7

Утро 31 октября пахло жареным беконом, сладким сиропом и чем-то неуловимо праздничным. Солнечные лучи пробивались через занавески на кухне, отражаясь в стекляшках на уже наряженной гирляндами стене. За столом сидели мама, Джулия и Дастин, который, вопреки всякой логике, был облачен в свой костюм Охотника за привидениями с самого утра. На его спине красовалась игрушечная протонная установка. Мяус, свернувшись калачиком на свободном стуле, брезгливо наблюдал за происходящим одним глазом.

Джулия, уткнувшись в кружку с кофе, скептически окинула брата взглядом.— Ты серьезно собираешься идти в школу в костюме? — спросила она, делая очередной глоток.

— А что такого? — парировал Дастин, с энтузиазмом разрезая блин. — Сегодня же Хэллоуин! Все должны быть в образе!

— Все — это дети лет семи, которые идут на школьный парад, — хмыкнула Джулия. — А не восьмиклассники на урок алгебры. Ну как знаешь, просто обычно так никто не делает.

Дастин нахмурился и хмуро посмотрел на сестру. Ее замечание, казалось, слегка пошатнуло его уверенность, но он не сдавался.— Я — пионер. Прокладываю путь.

Воспользовавшись паузой, Джулия поставила кружку на стол с легким стуком. Ее лицо стало серьезным.— Кстати, пока мы за завтраком, вопрос на засыпку. Кто такой Кит и почему мне нельзя идти с ним на свидание?

Дастин поперхнулся куском блина.— Я... я не в курсе, о чем ты, — пробормотал он, уткнувшись в тарелку.

— Не ври. Врываешься домой, как торнадо, орешь про какого-то Кита и заводишь истерику. Не то чтобы я горела желанием, но это моя личная жизнь, и я сама разберусь, — строго сказала Джулия, не отводя от него взгляда.

Клаудия вздохнула, отодвигая тарелку.— Дети, давайте без ссор за завтраком. Дастин, если у тебя есть какие-то проблемы, можно было поговорить спокойно.

— У меня нет проблем! — взвился Дастин. — Просто... этот тип... он чмошник! И все!

— И что? Пол-Хоукинса состоит из чмошников, — парировала Джулия. — Ты что, теперь будешь бегать и каждого предупреждать? Расслабься. Если этот твой Кит ко мне хотя бы подойдет, я сама с ним разберусь. Без твоей помощи.

Дастин что-то пробормотал себе под нос и с удвоенной силой принялся за еду, явно не желая продолжать разговор. Мяус, почуяв напряженность, зевнул, встал и грациозно спрыгнул со стула, демонстративно удаляясь в гостиную.

Завтрак продолжался в натянутом молчании. Джулия допила кофе, все еще смотря на брата с легким недоумением и раздражением.

***

Позавтракав, все переместились в гостиную, где царил предпраздничный хаос из гирлянд и бумажных привидений. Клаудия с сияющими глазами схватила свой старенький фотоаппарат.

— Ооо, мой охотник за привидениями! — радостно воскликнула она, наводя объектив на Дастина. — Покажи-ка мне этот жемчуг, дааа! Сделай серьезное лицо!

Дастин, мгновенно забыв про утренние обиды, с готовностью вскинул игрушечный бластер и нахмурил брови, изображая сурового профессионала. Мяус, свернувшийся на спинке дивана, прянул ухом, а затем издал громкое, полное презрения «Мррряяяу!», глядя на них так, словно наблюдал за сборищем недоумков.

Мама не могла сдержать хихиканья, пока Дастин ухмылялся в объектив и демонстрировал свою «ловушку для призраков» — пластиковую коробочку с мигающим светодиодом.

— А теперь запечатли мое фирменное движение по установке ловушки! — командовал он, с комичной грацией приседая и делая вид, что запускает устройство.

Джулия, наблюдая за этим представлением, не выдержала и фыркнула, прислонившись к дверному косяку.— Какой же ты идиот, зубастик, — просмеялась она, но в ее голосе не было злобы, лишь снисходительное развлечение.

Поймав на себе внезапный взгляд матери, которая явно собиралась сказать что-то вроде «Джулия, не порть момент!», девушка ловко развернулась.— Я в школу! — бросила она через плечо и быстрым шагом ретировалась через парадную дверь, оставив Дастина и Клаудию продолжать их фотосессию под осуждающим взглядом рыжего кота.

Дверь машины захлопнулась, отсекая домашнюю суету. В салоне пахло старым винилом и осенней прохладой. Джулия вставила ключ в замок зажигания, повернула его, и двигатель отозвался ровным урчанием.

Ее пальцы сами нашли нужную кассету. Она вставила ее в магнитолу и нажала play. После секундного шипения мощный, драйвовый рифф гитары заполнил салон. Заиграла «Heaven's on Fire» Kiss.

Уголки губ Джулии дрогнули. Она выехала с подъездной дорожки, мягко прибавив газу. Песня гремела из динамиков — бодрая, энергичная, идеально подходящая для утра. Она постукивала пальцами по рулю в такт барабанной дроби, взгляд сосредоточен на дороге.

Она приоткрыла окно, впуская свежий воздух, и позволила себе просто слушать, позволив гитарным проигрышам и хриплому вокалу вытеснить из головы остатки утреннего раздражения. Проезжая мимо украшенных гирляндами домов, она лишь слегка покачивала головой в такт музыке.

Подъехав к школе, Джулия припарковалась, взяла сумку и вышла из машины. Школьный двор был полон суеты, но ее взгляд сразу нашел знакомую сутулую фигуру у входа. Джонатан стоял один, нервно переминаясь с ноги на ногу.

— Привет, — сказала Джулия, подходя к нему. В ее голосе слышалась неловкость, отголосок вчерашнего унизительного приступа.

Джонатан повернулся, его темные глаза сразу же выразили беспокойство.— Привет. Ты как? — Он сделал паузу, явно подбирая слова. — Что это вчера было?

Джулия почувствовала, как по ее спине пробежали мурашки. Она заставила себя держать лицо.— Джон, все нормально, — она махнула рукой, делая вид, что это пустяк. — Просто очень сильно голова заболела. Резко. Знаешь, бывает же.

Она попыталась пройти мимо, но он не отступал.— Это было не похоже на обычную головную боль, Джул. Ты... Ты выглядела так, будто... — он замолчал, не решаясь договорить, но в его глазах она прочитала невысказанное сравнение: "как Уилл".

— Я сказала, все в порядке, — ее голос прозвучал резче, чем она хотела. Она смягчила интонацию, натянув легкую улыбку. — Спасибо за беспокойство, правда. Но не надо делать из мухи слона. Давай уже зайдем, а то опоздаем.

Не дожидаясь его ответа, она двинулась к дверям, чувствуя его тревожный взгляд у себя в спине. Она знала, что не убедила его.

Она сделала всего несколько шагов по коридору, когда его голос, настойчивый и тихий, догнал ее.

— Нет, Джул, давай поговорим. Я знаю, что все не в порядке.

Она замерла, сжимая ремень своей сумки так, что костяшки пальцев побелели. Внутри все сжалось в тугой, болезненный комок. Она медленно обернулась, и в ее глазах, обычно таких насмешливых, плескалась голая, незащищенная боль.

— Джон! — ее голос прозвучал резко, почти отчаянно. — Что тебе сказать? А? Что я не могу спать? Что я не могу вести себя нормально не после того как... — она замялась, сглотнув ком в горле, — не после того, что я видела и что ощущала!

Она шагнула к нему, понизив голос до страстного шепота, чтобы их не услышали проходящие мимо ученики.

— Так что да, я не в порядке! Как и Уилл! Мы там были и мы не в порядке! Но мы пытаемся, понимаешь? Пытаемся делать вид, что все в порядке! Потому что другого выхода у нас просто нет!

Сказав это, она резко развернулась, оставив Джонатана стоять одного в шумном школьном коридоре с этим горьким признанием. Она почти побежала к своему шкафчику, чувствуя, как дрожь подкашивает ноги. Но теперь это была дрожь не от страха, а от гнева — гнева на ситуацию, на свою уязвимость и на то, что кто-то посмел эту уязвимость увидеть и назвать по имени.

Взяв учебники, Джулия молча пошла в кабинет. Уроки прошли словно в вакууме - она не слышала объяснений учителей, не участвовала в обсуждениях, механически записывая материал в тетрадь. После звонка так же молча собрала вещи и направилась на парковку.

Подойдя к своей машине, она заметила припаркованный рядом темно-синий автомобиль. Рядом стоял Билли, прислонившись к капоту и куря сигарету, а перед ним - рыжеволосая девочка, выглядевшая на возраст ее брата.

— Снова опоздала, — недовольно бросил парень, выпуская дым.

— Надо было доделать домашку, — оправдалась девочка, глядя в пол.

— Пофиг, плевать, — Билли отшвырнул окурок. — В другой раз если опаздываешь, сама поедешь.

Джулия нахмурилась и решительно подошла к ним.— Эй, — ее голос прозвучал резко. — Нормально разговаривай со своей сестрой. Опоздала и опоздала, хватит ныть.

Билли медленно повернулся к ней, оценивающе оглядел с ног до головы. На его лице появилась наглая усмешка.— А тебе-то что? Не твое дело, как я разговариваю с семьей.

Рыжеволосая девочка смотрела на Джулию с смесью удивления и страха. Джулия встретила его взгляд без колебаний.— Мое дело, когда при мне кто-то ведет себя как последний грубиян. Особенно с младшими.

Она повернулась к девочке.— Тебя как зовут?

— Макс, — тихо ответила та.

— Макс, а я Джулия — кивнула Джулия, все еще глядя на Билли. — В следующий раз, если задерживаешься, можешь подойти ко мне. Я тебя подброшу.

Не дожидаясь ответа, она развернулась, открыла свою машину и села за руль, громко захлопнув дверь. В зеркале заднего вида она видела, как Билли смотрит ей вслед с нахальной ухмылкой, а Макс быстро забирается в машину. Джулия завела двигатель и выехала с парковки, оставляя их позади. Ей было плевать, что он о ней думает. Некоторые вещи она просто не могла терпеть.

***

Добравшись до дома, Джулия промчалась мимо кухни, где Клаудия что-то готовила, бросив на ходу: «Все в порядке, мам, просто спешу!» — и захлопнула за собой дверь спальни. Она прислонилась к дереву, закрыв глаза, и прошептала единственную мысль, что пульсировала в висках: «Напиться. Напиться и просто забыться».

Она скинула школьную одежду и подошла к шкафу. Черное бархатное платье, чулки с причудливыми паутинками и изящные туфли на каблуке — ее костюм ведьмы. Она натянула чулки, застегнула платье. Ткань была приятно прохладной и тяжелой. Это не было весельем. Это был ритуал. Превращение. Сегодня вечером она не будет Джулией Хендерсон, которая вздрагивает от теней. Она будет кем-то другим. Кем-то сильным.

Она села за туалетный столик и принялась за макияж. Руки, к ее удивлению, не дрожали. Она провела стрелки — черные, резкие, идеальные. Тени с мерцанием, словно пепел. И, наконец, бордовая помада, темная, почти как запекшаяся кровь. Она вживилась в этот образ, как в доспехи.

Встав и окинув себя взглядом в зеркале, она увидела не девчонку, пережившую кошмар, а уверенную, острую, опасную девушку.

«Хорошо, — подумала она, хватая сумочку. — Теперь можно и забыться».

Дверь спальни открылась, и Джулия почти столкнулась с матерью в коридоре. Клаудия замерла, взгляд ее смягчился, на глаза навернулись слезы.

— Милая, — прошептала она, — ты такая красивая у меня...

— Мам, не плачь, — Джулия мягко улыбнулась, поправляя бретельку платья. — Дастин уже ушел?

— Да он и не приходил, — ответила Клаудия, вытирая уголок глаза. — Ребята решили поехать к Уилерам сразу после школы. И уже наверное калядуют где-то.

— Ясно, — Джулия кивнула, скрывая легкое разочарование. Ей хотелось еще раз увидеть его в дурацком костюме перед выходом. — Ну, я пойду. Буду поздно.

Она потянулась обнять маму, чувствуя знакомый запах ее духов и домашнего уюта.

— Люблю тебя! — бросила она уже из прихожей, открывая входную дверь.

— И я тебя, милая, — донесся сзади голос матери. — Осторожнее за рулем!

Джулия обернулась на секунду, чтобы помахать рукой. В последний момент она заметила Мяуса, которого мама держала на руках. Кот смотрел на Джулию своим невозмутимым взглядом, будто говоря: "И куда это ты собралась такая нарядная?"

Она вышла в прохладный вечер, и дверь закрылась, оставив за спиной тепло домашнего очага.

***

Подъехав к дому, где назначена вечеринка, Джулия еще раз посмотрела в зеркало заднего вида и поправила подводку. Вышла из машины и, пробормотав что-то под нос о количестве машин, минут пять шла до нужного дома. Во дворе какой-то парень уже пил пиво прямо из бочки, встав на нее коленями. Джулия прошла мимо, сдержанно улыбнувшись.

В доме было душно и громко. Пробираясь через толпу, она нашла Нэнси и Стива у стола с напитками.

— Привет, хорошо выглядите, — улыбнулась Джулия.

— И ты! Боже, тебе так идет это платье, — восхищенно ответила Нэнси, осматривая ее наряд.

— Согласен, — поддержал Стив, приподнимая солнцезащитные очки.

К ним сразу же подошли Билли и Томми.— У нас новый король пива, Харрингтон, — усмехнулся Томми, грубо хлопая Стива по плечу.

Билли же не сводил глаз с Джулии, медленно осматривая ее с ног до головы и прикусывая губу.— А ты уверен, что правильно считал? — усмехнулась Джулия, обращаясь к Томми. — Не уверена, что умеешь.

Нэнси тут же отошла в сторону, явно чувствуя дискомфорт от присутствия этих парней.— Чего сказала? — Томми нахмурился и сделал шаг к Джулии, сократив дистанцию.

Джулия не отступила. Ее темная помада придавала улыбке опасный оттенок.— Кажется, ты расслышал. Или помимо арифметики у тебя еще и со слухом проблемы?

Томми наклонился ближе, его дыхание с запахом пива окутало ее лицо.— Ты хочешь проблем, рыжая?

— Я брюнетка, кретин, — выплюнула девушка.

В этот момент Стив шагнул между ними.— Расслабься, Томми. Вечеринка же. Иди лучше к своей бочке.

Билли медленно ухмыльнулся, проводя взглядом по фигуре Джулии, прежде чем оттащить Томми прочь. Джулия с облегчением выдохнула и вместе со Стивом подошла к Нэнси, которая у стола с напитками залпом опустошала стакан с алкогольным пуншем.

— Случилось что-то? — тихо спросила Джулия у Стива, наклоняясь к его уху.

— Она волнуется по поводу родителей Барбары и хочет им все рассказать, — так же тихо ответил Стив.

— Но нельзя, мы подписали бумаги о неразглашении, — шепнула Джулия, с тревогой глядя на подругу.

— Вот поэтому она такая, — кивнул Стив и мягко коснулся плеча Нэнси. — Нэнси, эй, полегче давай.

Нэнси резко обернулась, ее глаза блестели.— Мы же тупые подростки на один вечер, так мы решили? — она развела руки в стороны и снова налила пунш в стакан.

Джулия переглянулась со Стивом, не зная, что делать. Нэнси никогда себя так не вела. Она выпила залпом еще один стакан и, оттолкнув Стива, растворилась в толпе.

— Что за черт? — чисто риторически спросила Джулия, глядя вслед подруге, чувствуя, как праздничное настроение окончательно сменяется тревогой.

Девушка тяжело вздохнула и положила голову на плечо Стива, глядя в ту сторону, где исчезла Нэнси.

— Что делать будем? — тихо спросила Джулия, и в ее голосе впервые за вечер не было и тени привычного сарказма.

Стив провел рукой по лицу, его пальцы нервно провели по волосам.

— Черт, не знаю, — он тоже смотрел в пустоту, куда ушла Нэнси. — Она... она никогда так не напивается. Особенно залпом.

Он повернул голову, его щека коснулась ее волос.

— Мы не можем позволить ей рассказать все ее родителям, Джул. Это... это уничтожит их. Окончательно. И нас тоже, правительство узнает если она все расскажет.

Джулия закрыла глаза на мгновение, чувствуя тяжесть в груди. Она пришла сюда, чтобы забыться, а вместо этого оказалась в эпицентре нового кризиса.

— Нам нужно найти ее, — сказала она, поднимая голову. Глаза ее были серьезны. — Нельзя оставлять ее одну в таком состоянии. Она может... сказать что-то не тому человеку. Или сделать что-то глупое.

Стив кивнул, его лицо стало сосредоточенным.— Ты права. Ладно, команда спасателей снова в сборе. Только на этот раз мы спасаем Нэнси от нее самой.

Он взял ее за руку, и они начали пробираться через толпу, их праздничное настроение окончательно испорченное.

Они нашли Нэнси у стола с напитками, где она снова тянулась к пуншу.

— Нет, нет, нет, — Стив мягко, но настойчиво оттянул ее руку.

— Отвянь, — пробормотала Нэнси, ее слова уже сливались в единую кашу.

— Правда, Нэнс, тебе уже хватит, — тихо, но твердо сказала Джулия, стараясь поймать ее взгляд.

— Идите вы! — резко дернулась Нэнси, все же наливая пунш в стакан.

— Все, нет, я серьезно. Эй! — Стив попытался забрать у нее стакан.

— Нет! — выкрикнула Нэнси, дергая рукой,— Стив! Хватит! — крикнула она, и в этой борьбе стакан выскользнул, выплеснув липкий красный пунш ей на белую кофту. Ткань мгновенно пропиталась, став багровой.

Джулия с отчаянием приложила ладонь ко лбу.— Нэнси, поехали домой? — снова предложила она, уже почти умоляюще.

— Отстаньте, вы! Оба! — яростно бросила Нэнси и, развернувшись, побежала в сторону туалета.

Стив бросился за ней, а Джулия побежала за ними, но останавливаясь у двери, нервно постукивая носком туфли об пол, слыша из-за двери приглушенные голоса.

— Ты врешь! — донесся дрожащий голос Нэнси.

— Что? — растерянно спросил Стив.

— Ты ведешь себя, будто все хорошо, типо мы не... типо мы не убили Барб, — голос Нэнси прерывался от слез. — Будто все зашибись, типо мы влюблены и тусуем. Ну давай тусить, а классно, мы тусуемся, все это вранье.

— Типо мы влюблены? — прозвучал тихий, раненый вопрос Стива.

— Все вранье.

— Ты не любишь меня?

— Вранье.

За дверью воцарилась тишина, а Джулия стояла в полном шоке, не в силах пошевелиться. Через мгновение дверь резко распахнулась, и Стив вышел, бледный, с пустым взглядом. Он прошел мимо, не видя ничего вокруг.

— Стив! — позвала его Джулия, догоняя и замечая на выходе встревоженного Джонатана, который наблюдал за этой сценой.

Она догнала Стива на улице, в прохладном ночном воздухе.— Стив... — тихо сказала она и, не найдя слов, просто крепко обняла его, чувствуя, как его тело напряжено, как камень. Он не ответил на объятия, просто стоял, глядя в темноту, в своем разрушающемся мире.

Они стояли так несколько минут — Джулия держала его, а он, наконец, обнял ее в ответ, уткнувшись лицом в ее плечо. Она почувствовала, как его пальцы впиваются в ткань ее платья на талии, прижимая ее крепче, а затем тепло слез, проступающих сквозь бархат и пропитывающих кожу.

— Хочешь, я отвезу тебя домой? — тихо спросила она, когда его плечи наконец перестали вздрагивать.

Он медленно отпустил ее, отступив на шаг и проводя рукой по лицу.— Нет, я сам. Спасибо... за все это, — его голос был глухим и уставшим.

— Стив... ты всегда можешь обратиться ко мне, знаешь же? — она посмотрела на него, стараясь поймать его взгляд.

Стив лишь кивнул, не в силах говорить, развернулся и побрел к своей BMW. Он сел за руль, и через мгновение машина тронулась с места, скрывшись в ночи. Джулия с тяжелым сердцем пошла к своей машине.

«Вечеринка — дерьмо. Дерьмовый день», — промелькнуло у нее в голове, когда она заводила двигатель.

Она ехала по темным улицам Хоукинса, пытаясь не думать ни о разбитом сердце Стива, ни о пьяном отчаянии Нэнси. Вдруг ее фары выхватили из темноты три знакомые фигуры — Лукас, Дастин и та самая рыжая девочка, Макс. Они брели по обочине, явно задержавшись дольше положенного.

Джулия притормозила и опустила окно.— Эй, малышня, давайте закругляйтесь. Дастин, чтобы к десяти был дома, понял меня? — ее голос прозвучал устало, но твердо.

— Понял, я понял, — буркнул Дастин, не глядя на нее.

Не добавляя больше ни слова, она подняла стекло и тронулась с места. В зеркале заднего вида она увидела, как Макс смотрит ей вслед, а потом поворачивается к Дастину.

— Это что, твоя сестра? Джулия — твоя сестра? — спросила рыжая, ее голос звучал искренне удивленно.

— Ну да, — хмыкнул Дастин, пытаясь сохранить остатки достоинства.

Макс покачала головой, глядя на удаляющиеся огни машины, и пробормотала себе под нос, но так, что все услышали:— Как у такой крутой девушки может быть такой брат?

***

Дверь в прихожей тихо щелкнула. Джулия, уже переодетая в пижаму, сидела на диване в гостиной, уставившись в пустой экран телевизора. В доме пахло тишиной и остатками маминых духов.

Дастин, все еще в своем помятом костюме Охотника за привидениями, молча снял рюкзак и потупил взгляд.

— Эй, зубастик, как все прошло? — спросила Джулия, ее голос прозвучал хрипло от усталости.

Дастин пожал плечами, не глядя на нее.— Странно, — хмыкнул он. — Вроде все было неплохо поначалу. Конфет набрали кучу. Но затем... — он замялся, — но затем Уиллу стало плохо.

В его голосе прозвучала неподдельная тревога. Джулия почувствовала, как в животе все сжалось. Не снова...

— Что ж, ясно, — тихо сказала она, не требуя подробностей. Некоторые вещи они понимали без слов. — Вечеринка тоже прошла дерьмово. Ладно, спокойной ночи, зубастик.

Она встала и, проходя мимо, легонько ткнула его в плечо. Он в ответ что-то неразборчиво буркнул и поплелся в свою комнату, его протонная установка постукивала по дверному косяку. Две провальные вечеринки в одну ночь.

***

Спустя полчаса, пробираясь на кухню за водой, Джулия замерла у двери в комнату брата. Из-за нее доносился негромкий, утробный щелкающий звук, перемежающийся с приглушенными утешительными фразами Дастина: «...ничего, малыш, скоро подрастешь...»

— Что ты делаешь? — распахнув дверь без стука, спросила Джулия.

Дастин резко вздрогнул и отпрыгнул от комода, на котором стоял его террариум, заслоняя его собой. Его лицо залилось краской.— Ничего! Ничего! — выдавил он, и его голос сорвался на фальцет.

Джулия скептически подняла бровь, ее взгляд скользнул мимо него к стеклянному ящику, но он ловко переместился, снова перекрыв обзор.— Надеюсь, ты не какого-нибудь монстра притащил, — сухо произнесла она, уже разворачиваясь, чтобы уйти. У нее не было ни сил, ни желания вникать в очередную странную авантюру брата сегодня.

— Конечно нет! — слишком быстро и громко буркнул Дастин в ее спину.

Джулия лишь покачала головой и закрыла дверь, оставив его наедине с его тайной. У нее и своих забот хватало. А этот щелкающий звук... он на мгновение показался до жути знакомым, но она решительно отогнала от себя эту мысль. Просто усталость. Должна же быть просто усталость.

Дверь в ее спальню закрылась с тихим, но окончательным щелчком, отсекая внешний мир — тревоги брата, его подозрительную тайну, призраки неудачного вечера. Джулия, не включая свет, пересекла комнату и тяжело рухнула на кровать. Пружины жалобно скрипнули. Она лежала на спине, уставившись в потолок, в котором угадывались лишь смутные очертания люстры, тонувшие в предрассветной тьме.

Тишина в доме была густой, почти звенящей. И в этой тишине, как на прокручиваемой пленке, в ее сознании снова и снова всплывала сцена в туалете на вечеринке. Слова Нэнси, острые, как осколки стекла, резали ее изнутри.

«Все вранье».

Она закрыла глаза, но это не помогало. Перед ней стоял образ Стива — его спина, напряженная, когда он выходил из туалета, его пустой взгляд, его молчаливые слезы, которые пропитали ее платье. Она до сих пор чувствовала их влажный след на коже, холодный и липкий, как кровь. И этот холод, казалось, проникал все глубже, добираясь до самых потаенных уголков ее души.

«Правда ли она никогда его не любила?»

Этот вопрос висел в воздухе, тяжелый и безответный. Джулия перебрала в памяти все их общие моменты. Стив и Нэнси. Идеальная пара из школьной жизни. Король и отличница. Она видела, как Нэнси смотрела на него — с обожанием, с легким трепетом. Но была ли это любовь? Или это было то, чего от нее ждали? То, что полагается делать таким девочкам, как Нэнси Уилер, — найти популярного парня, вписаться в нужную социальную группу, играть по правилам?

Джулия вспомнила, как Нэнси изменилась после всего, что случилось с Барб. Она стала тише, острее, в ее глазах появилась тень, которой раньше не было. Стив пытался ее вернуть — в тот старый, безопасный мир вечеринок, баскетбольных матчей и беспечных свиданий. Он приносил ей попкорн, пытался шутить, заступался за нее. Но Джулия видела, как иногда взгляд Нэнси становился отстраненным, будто она физически присутствовала рядом со Стивом, а мыслями была где-то далеко.

Может, в этом и был корень проблемы? Стив, сам того не желая, стал олицетворением того «старого» мира, мира до Изнанки, мира, который для Нэнси больше не существовал. Он был напоминанием о том, кем она была, и о том, кем она больше не могла быть. А его попытки вернуть все назад, его настойчивое «все хорошо», его желание просто «тусить» — все это было той самой ложью, о которой она кричала в пьяном отчаянии. Ложью, которую она, возможно, заставляла говорить и саму себя.

Джулия повернулась на бок, сжавшись калачиком. Ей стало жалко их обоих. Стива, который искренне пытался, который любил ее той простой, прямой любовью, на какую был способен, и который оказался сломлен этим жестоким признанием. И Нэнси, которая была заложницей правды, слишком ужасной для этого мира, и которая, похоже, уже не могла дышать воздухом той старой жизни.

А что, если это не ложь? — вдруг мелькнула другая мысль. Что если Нэнси, в своем опьяненном горе, просто пыталась разрубить тот узел вины, боли и ответственности, что душил ее? И Стив, как самый близкий человек, стал самой очевидной мишенью. Может, она не хотела говорить, что не любит его. Может, она пыталась сказать, что не может любить вообще — потому что любовь казалась ей чем-то хрупким, незначительным и предательским на фоне той тьмы, с которой они столкнулись.

Джулия снова перевернулась на спину, ее руки беспомощно упали по швам. Она чувствовала себя истощенной. Эта внутренняя буря выматывала сильнее, чем любой физический труд. Она сама боялась близости. Боялась позволить кому-то подойти слишком близко, увидеть эти шрамы, эту дрожь, эти ночные кошмары. И видя, как рушатся, казалось бы, самые крепкие отношения из всех, что она знала, этот страх внутри нее только рос, становясь почти осязаемым.

Если Нэнси и Стив не смогли, то у кого вообще есть шанс? Если любовь не может пережить тень Изнанки, то что вообще может?

Она провела ладонью по лицу, смазывая остатки туши, которую не стала смывать. За окном начал светать. Серые полосы зари заглядывали в комнату, окрашивая ее в пепельные тона. День, который должен был быть веселым и беззаботным, заканчивался, так и не начавшись, оставляя после себя лишь горькое послевкусие и груду неприятных вопросов.

Джулия знала, что заснуть ей не удастся. Она будет лежать и слушать, как в доме скрипят половицы, и принюхиваться к воздуху, и ждать, пока ее собственные демоны не напомнят о себе. А еще она будет думать о Стиве, который, наверное, сейчас один едет по пустынным дорогам, и о Нэнси, которая, возможно, плачет в своей комнате, отравленная алкоголем и чувством вины.

Они все были связаны этой тайной, этим ужасом. И эта связь была прочнее любой дружбы или любви. Она была связью заложников, выживших после катастрофы. И сейчас, в тишине своей комнаты, Джулия поняла, что, возможно, это — их единственная настоящая правда. Все остальное, включая любовь, действительно могло оказаться просто красивой, но хрупкой ложью, которую рано или поздно разбивает о скалы суровой реальности. Она натянула одеяло на голову, пытаясь спрятаться от наступающего утра, но от своих мыслей спрятаться было невозможно.

***

Рассвет застал Джулию все на том же месте — распластанной на кровати, с горящими от бессонницы глазами. Мысли о Стиве, о его разбитом лице, не давали ей покоя. Обычная ее тактика — отшутиться, сделать вид, что все ерунда, — здесь не работала. Она видела его настоящую, неприкрытую боль, и это задевало что-то глубоко внутри, заставляя действовать вопреки собственным привычкам.

Не думая о последствиях, не строя планов, она поднялась с постели, на ходу натянув первые попавшиеся джинсы и свитер поверх пижамы. Волосы были в беспорядке, следы вчерашнего макияжа размазаны по лицу. Она не смотрела на себя в зеркало. Ей было все равно.

Машина завелась с первого раза. Хоукинс медленно просыпался, улицы были пустынны и безжизненны, как и ее внутреннее состояние. Она ехала на автопилоте, точно зная дорогу к дому Стива Харрингтона — тому самому большому, пустующему особняку, который всегда казался ей не жилищем, а красивой декорацией.

Она припарковалась напротив, заглушила двигатель и вышла. Утро было холодным, и она, не найдя в себе сил просто стоять, прислонилась к капоту своей машины, скрестив руки на груди. Холодный металл проникал сквозь тонкую ткань свитера. Она не звонила, не стучала. Она просто ждала, смотря на зашторенные окна его спальни, сжимая в кармане кулаки. Прошло десять минут, двадцать. Солнце поднялось выше, окрашивая фасад дома в золотистые тона, которые казались насмешкой.

И вот дверь открылась. Стив вышел на порог. Он был бледен, его обычно безупречные волосы были взъерошены, а на нем была та же одежда, что и вчера, только смятая и в пятнах. Он собирался сесть в свою BMW, но его взгляд упал на нее. Он замер, и в его глазах Джулия прочла усталое недоумение, но не удивление. Казалось, в его нынешнем состоянии он был готов ко всему.

Он медленно, почти нехотя, пересек лужайку и остановился в паре шагов от нее. От него пахло перегаром и несвежим потом.

— Стив, — произнесла она его имя, и оно прозвучало хрипло и тихо, сорвавшись с губ почти беззвучно.

Он ничего не ответил, просто смотрел на нее, и в его молчании была целая бездна страдания.

— Я не могла не приехать, — начала она, с трудом подбирая слова. — Я... я не знаю, что сказать. Не знаю, как это... исправить. Но я не могу просто сделать вид, что ничего не произошло.

Он молча кивнул, опустив голову. Его плечи были ссутулены, будто на них давила невыносимая тяжесть.

— Она не это имела в виду, — выдохнула Джулия, чувствуя, как это прозвучало слабо и неубедительно. — Она была пьяна, она... она раздавлена горем. Из-за Барб. Из-за всего.

— Она сказала, что все это было ложью, Джул, — его голос был глухим и разбитым. Он наконец поднял на нее взгляд, и в его глазах стояла такая боль, что у нее перехватило дыхание. — Все. Каждое слово. Каждое «люблю». Ты хочешь сказать, что это не ложь? Ты можешь в это поверить?

Джулия замолчала. Она не могла. Она сама только что провела пол ночи, разбирая по косточкам их отношения и приходя к самым мрачным выводам.

— Я не знаю, — честно призналась она. — Но я знаю, что ты для нее значил. Знаю, как она на тебя смотрела. Даже сейчас... даже после всего... я не верю, что это можно просто вычеркнуть, как ошибку.

Он горько усмехнулся, потерев ладонью лицо.— А что, если это была именно ошибка? Огромная, дурацкая, годовая ошибка. А я... я просто удобный парень с хорошей машиной и подходящей социальной позицией.

— Перестань, — резко сказала Джулия, делая шаг вперед. — Ты не веришь в это сам. Ты был с ней, когда никто не был. Ты защищал ее. Ты пытался ее понять, даже когда сам не до конца понимал, что происходит. Ты — настоящая причина, а не какая-то там социальная позиция.

Она видела, как его лицо исказилось от этих слов, будто они причиняли ему физическую боль.

— И что с того? — прошептал он. — Это не помогло. Ничего не помогло. В конце концов, она все равно... — он не договорил, сжав кулаки.

— Потому что некоторые раны слишком глубоки, Стив, — тихо сказала Джулия. — И никакая любовь не может их исцелить. Иногда... иногда они просто остаются с тобой. И ты учишься с этим жить. Может, она просто не смогла... не смогла больше притворяться, что все в порядке. И ты стал той частью ее жизни, которая напоминала ей о том, что все не в порядке.

Он слушал ее, и в его глазах медленно проступало некое понимание, смешанное с новой волной отчаяния.

— Так что же мне теперь делать? — спросил он, и в его голосе прозвучала детская растерянность. — Ждать, пока она «справится»? А если не справится? Или просто... уйти?

— Я не знаю, — снова повторила Джулия, чувствуя свое полное бессилие. — Но я знаю, что ты не один. Что бы ты ни решил. Мы... мы все в этой дыре вместе. Я здесь.

Она протянула руку и коснулась его плеча. Он вздрогнул от прикосновения, но не отстранился. Он просто стоял, глядя на нее, и постепенно напряжение начало покидать его тело. Он не плакал, просто тихо стоял, принимая ее молчаливую поддержку.

Они простояли так еще несколько минут, пока солнце не начало припекать спину Джулии. Наконец Стив глубоко вздохнул.

— Спасибо, что приехала, — сказал он тихо. — Правда.

— Всегда, — просто ответила она.

Он кивнул, развернулся и медленно пошел обратно к своему дому, к своей пустоте. Джулия смотрела ему вслед, все так же прислонившись к капоту, и понимала, что не решила ничего. Но, возможно, ему просто нужно было знать, что кто-то видел его боль и не отвернулся. А ей — что она может быть тем, кто не отворачивается. В их изломанном мире это, наверное, и было самой большой правдой, на которую они были способны.

***

Вернувшись домой, Джулия почувствовала себя совершенно разбитой. Бессонная ночь, эмоциональное истощение и утренний визит к Стиву оставили ее опустошенной. Она стояла под струями горячего душа, пытаясь смыть с себя остатки туши, липкий пунш и ощущение всеобщего развала. Вода была почти обжигающей, но она не могла избавиться от внутреннего холода.

Она механически надела чистую одежду — темные джинсы и простой серый свитер, не глядя в зеркало. Мысль о школе вызывала тошноту. Мысль о том, чтобы сидеть на уроках, притворяться, что все в порядке, и, возможно, столкнуться с Нэнси или увидеть пустой стул Стива, была невыносимой. Она посмотрела на часы. Первые два урока уже прошли.

«Пофиг», — подумала она с редким для себя равнодушием. Ей было все равно на выговор, на прогулы. Весь мир с его правилами и расписаниями казался сейчас жалкой пародией.

Она провела утро, бесцельно бродя по дому, пытаясь читать, но не в силах сконцентрироваться. Ее мысли постоянно возвращались к Стиву. К его потерянному виду. К тому, как он стоял у своего дома, словно не зная, куда ему теперь идти.

И тогда ей в голову пришла идея. Глупая, навязчивая, но она засела прочно. Она знала, что у Стива после обеда была баскетбольная тренировка. Спорт для него всегда был отдушиной, способом выпустить пар. И она знала, что ему, возможно, снова понадобится друг, когда адреналин спадет и останется лишь пустота.

Она пришла в школу как раз к концу занятий, проигнорировала любопытные взгляды и направилась прямиком в спортзал. Воздух там был густым и знакомым — запах пота, лака для пола и разгоряченных тел. Она поднялась на пустые трибуны, устроилась на самом верху, в тени, откуда могла все видеть, оставаясь незамеченной.

Команда отрабатывала комбинации. Стив двигался на площадке с привычной грацией, но его игра была лишена привычного огня. Он был сосредоточен, почти мрачен, его броски были точными, но безрадостными. И именно в этот момент ее внимание привлек Билли Харгроув.

Он был динамитом. Его движения были резкими, агрессивными, он доминировал на площадке, и на его лице играла вызывающая усмешка. Джулия видела, как он несколько раз намеренно оказывался рядом со Стивом, толкался локтями чуть сильнее, чем того требовала игра, и что-то говорил ему прямо в ухо. Стив сначала игнорировал его, но с каждым разом его плечи напрягались все больше, а лицо становилось все суровее.

Наконец, во время очередного перерыва, Билли подошел к Стиву вплотную, схватив его за предплечье. Джулия не слышала слов, но видела, как губы Билли изогнулись в ядовитой ухмылке, а его глаза с наслаждением впивались в Стива, будто он расковыривал свежую рану. Стив отшатнулся, его кулаки сжались. Напряжение нарастало, вот-вот готовое вылиться в открытый конфликт. Но тренер что-то крикнул, и момент был упущен. Билли отошел, бросив через плечо последнюю колкость, а Стив остался стоять, тяжело дыша, с таким взглядом, будто готов был провалиться сквозь землю.

Джулия сжала перила трибуны. Ненависть к Билли, острая и ясная, вспыхнула в ней с новой силой. Он наслаждался чужой болью. Чувствовал ее, как акула кровь в воде.

Тренировка закончилась. Игроки потянулись в раздевалки, и зал начал пустеть. Стив медленно подобрал мяч и направился к скамейке, его голова была низко опущена. И в этот момент в дверях спортзала появилась Нэнси.

Она стояла нерешительно, ее руки были сцеплены в замок. Она выглядела бледной, почти прозрачной, но ее глаза горели решимостью.

— Стив, — ее голос, тихий, но четкий, прозвучал в почти пустом зале.

Он замер, словно получив удар током. Медленно, очень медленно, он повернулся к ней. Он не сказал ни слова, просто смотрел, и в его взгляде была вся буря прошедшей ночи — боль, гнев, растерянность.

— Нам нужно поговорить, — сказала Нэнси, ее голос дрогнул. — Пожалуйста.

Стив молча кивнул. Он бросил мяч в корзину для инвентаря, и громкий стук отскочил эхом от стен. Затем он направился к ней. Они вышли в коридор, не касаясь друг друга, оставив за собой тяжелую завесу невысказанного.

Джулия наблюдала за ними, сердце ее колотилось где-то в горле. Она надеялась, что они смогут все обсудить, но боялась, что этот разговор принесет лишь новую боль. Возможно даже лично ей.

Именно в этот момент тень упала на нее. Она почувствовала чье-то присутствие, прежде чем услышала голос.

— Ну и зрелище, да?

Она резко обернулась. Билли Харгроув стоял на несколько ступеней ниже, прислонившись к поручню. Он уже переоделся в свою привычную кожаную куртку, и на его лице играла та же самодовольная, хищная ухмылка.

— Чего тебе, Харгроув? — ее голос прозвучал холодно и ровно, хотя внутри все сжалось в тугой комок.

Он медленно поднялся по ступенькам, пока не оказался на одном уровне с ней. От него пахло сигаретным дымом, дешевым одеколоном и потом.

— Просто наблюдаю, — он протяжно произнес, его взгляд скользнул по ее лицу, затем в сторону двери, где только что исчезли Стив и Нэнси. — Наша местная королевская чета переживает не лучшие времена. Разрыв — это всегда так... драматично. Особенно на публике.

— Это не твое дело, — отрезала Джулия, поворачиваясь, чтобы уйти.

— А, ну вот как, — он легко шагнул вперед, преграждая ей путь. Его глаза, холодные и насмешливые, впились в нее. — А я думал, ты сделала это своим делом. Утешала бедного Стивена. Очень трогательно.

Джулия похолодела. Он видел их. Или просто догадался? Неважно. Сам факт того, что он знал, заставлял ее кожу покрыться мурашками.

— Ты следишь за мной? — она попыталась вложить в голос презрение, но получилось лишь взволнованно.

— Расслабься, принцесса, — он усмехнулся. — Я просто хорошо ориентируюсь в этом городишке. И в людях. Вижу, когда кто-то пытается играть в героя. Или в психотерапевта.

— Уйди с моей дороги, Билли.

— А что, если я не хочу? — он наклонился чуть ближе, и она почувствовала его дыхание на своей коже. — Мне с тобой интересно. Ты не такая, как эти... — он мотнул головой в сторону несуществующей толпы, — эти пластиковые куклы. Ты злишься. В тебе есть огонь. Я это вижу. И мне интересно, на что ты способна.

Его слова были не комплиментом, а вызовом. Он изучал ее, как диковинное животное, пытаясь спровоцировать.

— Тебе нужно найти себе другое развлечение, — сказала она, пытаясь обойти его.

Он снова преградил ей путь.— А может, мне нужно, чтобы кто-то охладил мой пыл? — его голос стал тише, но от этого лишь более опасным. — Ты же любишь спасать несчастных, да? Стив, его сестренку... Может, займешься и мной?

В его тоне была смесь издевки и чего-то еще, чего Джулия не могла распознать — как будто за всей этой бравадой скрывалась искренняя, искаженная просьба.

— Ты не несчастный, Билли, — холодно ответила она, глядя ему прямо в глаза. — Ты просто мудак. И я не собираюсь тебя «спасать». Просто отстань от меня. И от Стива. Ему и так сейчас несладко.

Его ухмылка на мгновение сползла, и в его глазах мелькнуло что-то жесткое, почти яростное.— А кому сейчас сладко, а? Жизнь — это не дерьмо? Все притворяются, что все в порядке, а на деле все гниет изнутри. По крайней мере, я не притворяюсь.

— Поздравляю с честностью, — язвительно бросила она. — А теперь отойди.

На этот раз она оттолкнула его плечо и прошла мимо, спускаясь по ступенькам. Она ждала, что он схватит ее за руку, что-то крикнет вдогонку. Но он просто стоял и смотрел ей вслед. Она чувствовала его взгляд на своей спине, тяжелый и обжигающий.

— Увидимся, Хендерсон! — крикнул он ей, и в его голосе снова зазвучала привычная наглая уверенность. — Скоро ты сама захочешь со мной поговорить. Поверь мне.

Она не обернулась, выйдя из спортзала в прохладный школьный коридор.

***

Подойдя к своему шкафчику, Джулия не сразу смогла заставить себя его открыть. Она просто стояла, прислонившись лбом к прохладному металлу, и пыталась перевести дух. Весь этот день был одним сплошным напряженным узлом в груди. После сцены в спортзале с Билли ее нервы были натянуты, как струны. Она ждала. Ждала каких-то вестей, какого-то разрешения этой невыносимой ситуации, хотя рационально понимала, что чуда не произойдет.

Шум в коридоре начал стихать — уроки заканчивались, большинство учеников спешило на выход. Именно в этой наступающей тишине она услышала знакомые шаги. Она подняла голову и увидела Стива. Он был уже переодет в свою обычную одежду — джинсы и футболку, но на нем все еще лежала тень утреннего разговора. Его лицо было серьезным, усталым, но в глазах уже не было той паники и растерянности, что были у его дома. Был скорее тяжелый, но принятый покой.

Он подошел и прислонился к соседнему шкафчику, скрестив руки на груди. Несколько секунд они просто молчали.

— Мы поговорили с Нэнси, — наконец произнес он, глядя куда-то в пол. Его голос был ровным, но Джулия уловила в нем хрупкость, будто он с трудом подбирал слова. — Она... она ничего не помнит. С прошлой ночи. Про пунш, про туалет... про то, что говорила.

Джулия медленно выдохнула. Часть ее — та, что жаждала справедливости для него, — возмутилась. Другая — та, что понимала всю глубину отчаяния Нэнси, — с облегчением.

— Я... я спросил у нее, — Стив сглотнул, и его взгляд встретился с ее. В его глазах стояла незаживающая рана. — Прямо так и спросил. «Ты любишь меня?» Она... она ничего не ответила. Не смогла. Просто смотрела на меня, и в ее глазах был такой ужас и такая растерянность, что... что я все понял.

— Черт, — тихо выдохнула Джулия. Это было хуже, чем гнев, хуже, чем крик. Это было молчаливое признание в крахе. Невозможность даже произнести слово «люблю» говорила громче любой истерики.

— Она сказала, что ей нужно время, — продолжил Стив, с горькой усмешкой. — Время. Как будто его может быть достаточно.

— А ты? — осторожно спросила Джулия. — Что ты теперь будешь делать?

Он пожал плечами, беспомощно и устало.— Ждать? Не знаю. Не могу думать об этом сейчас. Просто... не могу. Мне нужно куда-то деться. Не домой.

— Тогда поехали, — предложила Джулия без колебаний. — Давай просто уедем. Куда-нибудь. Просто ехать.

Он кивнул, и в его глазах мелькнула слабая искорка благодарности. Они вышли из школы через боковой выход, избегая главного потока. Осенний воздух был холодным и свежим, он обжигал легкие, но был лучше, чем спертая атмосфера школьных коридоров.

Они направились к ее машине, но, проходя через парковку, замерли. У старого «Понтиака» Джонатана Байерса стояли двое — он сам и Нэнси. Они о чем-то тихо разговаривали. Нэнси жестикулировала, ее лицо было печальным и серьезным. Джонатан слушал, склонив голову, его обычная замкнутость куда-то исчезла, уступив место сосредоточенному вниманию.

Джулия и Стив наблюдали, не в силах отвести взгляд. Было что-то невероятно интимное и естественное в этой сцене. В том, как они стояли, в том, как Джонатан выслушивал ее, не перебивая, не давая советов, просто будучи рядом.

Затем Джонатан кивнул, открыл пассажирскую дверь, и Нэнси села в машину. Он обошел вокруг, сел за руль, и через мгновение «Понтиак» тронулся с места и выехал с парковки, скрывшись из виду.

Стив стоял, не двигаясь. Его лицо было каменным.— Ну что ж, — тихо произнес он. — Ясно.

— Стив... — начала Джулия, но он ее перебил.

— Не надо, Джул. Все в порядке. Или... не в порядке. Но это факт.

Они дошли до ее машины и молча сели внутрь. Джулия завела двигатель, но не сразу тронулась. Она смотрела на Стива. Он уставился в лобовое стекло, его пальцы нервно барабанили по колену.

— И что думаешь делать? — наконец спросила она, нарушая тягостное молчание.

— А что я могу делать? — он горько усмехнулся. — Устроить сцену? Потребовать объяснений? Она не помнит главной сцены, Джулия. А та, что только что... она все объяснила и без слов. Она поехала к нему. К парню, который... который понимает. Который был там, в самом центре этого ада. А я... я был снаружи. Я пытался залатать дыры в стене, пока все рушилось. Я был... не на той стороне.

В его голосе звучало не столько ревность, сколько горькое осознание собственной неадекватности. Он понял, что есть пропасть в опыте, которую он не в силах преодолеть.

— Ты был рядом, Стив, — мягко сказала Джулия. — Ты защищал ее. Ты рисковал ради нее. Это чего-то да стоит.

— Но этого оказалось недостаточно, — он покачал головой. — Иногда... иногда просто «быть рядом» — это как пытаться заклеить пластырем пулевое ранение. Не помогает.

Он замолчал, и в салоне повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь урчанием мотора. В этот момент мимо машины медленно проехал темно-синий автомобиль Билли Харгроува. Окно было опущено, и Билли, намеренно сбавив ход, поймал взгляд Джулии. Его губы растянулись в наглой ухмылке, и он подмигнул ей — медленно, вызывающе, полный самоуверенности. Затем он нажал на газ, и его машина с ревом умчалась.

— Козел, — сквозь зубы пробормотала Джулия, сжимая руль так, что костяшки пальцев побелели.

— Что случилось? — Стив оторвался от своих мыслей, уловив ее реакцию.

Джулия на секунду замялась. Она не хотела грузить его своими проблемами, но скрывать тоже не было смысла.— Харгроув. Только что. Завуалированно предложил мне переспать.

Стив резко повернулся к ней, его усталость мгновенно сменилась настороженностью и гневом.— Что? Ты серьезно? Когда? Что он тебе сказал?

— В спортзале, после тренировки. Подошел, начал нести какую-то чушь про то, что я «не такая, как все», и что ему «интересно, на что я способна». А сегодня, видимо, решил, что можно перейти к делу, — она постаралась сказать это как можно более безразлично, но внутри все кипело от ярости и отвращения.

Стив смотрел на нее, и в его глазах загорелся знакомый огонь — тот самый, что появлялся, когда он кого-то защищал.— Этот кусок дерьма... Джул, если он еще раз к тебе подойдет, ты сразу говори мне. Поняла? Я ему лично...

— Стив, нет, — она перебила его, кладя руку ему на предплечье. — Не надо. Он этого и хочет. Провоцирует. Он видит, что ты не в себе, и пытается добить. Не давай ему этого удовольствия.

— Но он не имеет права так с тобой разговаривать! — взорвался Стив. — Ни с тобой, ни с кем бы то ни было!

— Я знаю, — ее голос стал тверже. — И я сама с ним разберусь. Если понадобится, я ему не зубы, а всю челюсть выбью. Но не твоими руками. Ты и так почти что разобрался с Томми в прошлом году, хватит с нас драк.

Он смотрел на нее, и гнев в его глазах постепенно сменился на что-то другое — на уважение и понимание.— Ты уверена?

— Абсолютно, — она кивнула. — Он просто... мусор. И я не собираюсь опускаться до его уровня. И тебе не советую.

Стив глубоко вздохнул и откинулся на спинку сиденья.— Ладно. Но мое предложение в силе. Если что...

— Знаю, — она улыбнулась ему, и впервые за этот день улыбка получилась почти настоящей. — Спасибо.

Она наконец тронулась с места и выехала со школьной парковки. Они ехали куда-то за город, без цели, просто чтобы двигаться. Молчание в салоне уже не было таким тягостным. Оно было общим, разделенным. Они оба переживали свое горе, свою боль и свою злость, но делали это вместе — не мешая друг другу, но и не оставляя в одиночестве.

Джулия смотрела на дорогу и думала о Билли. О его наглом подмигивании. Он был проблемой. Проблемой, которая, она чувствовала, еще не раз напомнит о себе. Но сейчас, в этой машине, с раненым, но все еще сильным Стивом Харрингтоном рядом, она чувствовала, что справится. С Билли, с призраками Изнанки, с разбитыми сердцами. Потому что они, вопреки всему, все еще были вместе. И в этом был их главный, и, возможно, единственный, шанс.

Машина медленно катила по знакомым улицам, и Джулия внезапно осознала, что они едут без цели. Стив сидел, уставившись в окно, и его молчание было почти физически тяжелым.

— Пошли ко мне, — предложила она, свернув на свою улицу. — Дома никого не должно быть, кроме мамы и Мяуса. Тихо. Можно просто... посидеть.

Он кивнул, не глядя на нее. — Да. Ладно.

Когда они вошли в дом, из гостиной донесся голос Клаудии:— Джулия, это ты?

— Да, мам, я, — ответила Джулия, снимая куртку.

Клаудия вышла в прихожую, держа на руках Мяуса. Ее взгляд скользнул по дочери, затем перешел на Стива, который неловко стоял у порога, и ее брови удивленно поползли вверх. Мяус, почуяв незнакомца, издал настороженное «Мрр?».

— Джулия? — мама снова посмотрела на Стива, и в ее глазах вспыхнул неподдельный интерес, смешанный с материнской тревогой. — Это твой парень?

Джулия почувствовала, как по ее щекам разливается горячая волна. Она видела, как Стив замер, и его усталое лицо на мгновение исказилось от неловкости.

— Мам! — воскликнула она, и ее голос прозвучал резче, чем она планировала. — Стив мой друг! Просто друг!

Клаудия, внимательно посмотрев на них обоих — на смущенную дочь и на напряженного, грустного парня, — смягчилась. Она уловила что-то в атмосфере между ними, какой-то оттенок боли, а не романтики.

— Ладно, ладно, не буду вам мешать, — сказала она, уже более мягко, поглаживая Мяуса, который уставился на Стива с кошачьим подозрением. — Я как раз собиралась смотреть сериал в своей комнате. Веди себя прилично, — добавила она на прощание, исчезая в коридоре.

Джулия с облегчением выдохнула и повернулась к Стиву.— Прости. Она всегда все усложняет.

— Ничего, — он тихо фыркнул. — Забавно, на самом деле.

Он снял куртку и повесил ее на вешалку, оглядывая прихожую. Здесь было уютно, пахло пирогом и домашним уютом — полная противоположность его пустому, стерильному дому.

— Проходи, — Джулия повела его в гостиную. — Садись, где хочешь.

Стив опустился на диван, и его плечи, наконец, расслабились. Он выглядел изможденным. Джулия стояла посреди комнаты, чувствуя себя немного глупо. Что теперь? Молча сидеть и смотреть, как он страдает?

— Хочешь, чего-нибудь приготовлю? — наконец предложила она, ломая тишину. — Я вроде неплохо готовлю. Не смертельно, во всяком случае.

Он поднял на нее взгляд, и в его глазах мелькнула тень улыбки.— Ты уверена? Не надо ради меня напрягаться.

— Да не напрягаюсь я, — махнула она рукой. — Мне самой есть хочется. А готовить на одного скучно. Так что скажи, что хочешь. В пределах разумного, конечно. Не жди от меня утиного конфи.

На этот раз он улыбнулся по-настоящему, пусть и слабо.— Черт, а я как раз на конфи рассчитывал. Ладно, сойду на чем-нибудь простом. Яйца? Или сэндвичи? Неважно.

— Я сделаю пасту, — решительно заявила Джулия, вспомнив, что у них в холодильнике есть сливки и пармезан. Это было просто, сытно и хоть немного напоминало о нормальной жизни. — С курицей и сливочным соусом. Быстро и не отравлю.

— Звучит идеально, — сказал Стив, и в его голосе прозвучала искренняя благодарность.

Она кивнула и направилась на кухню. Приготовление пищи стало для нее неожиданным спасением — это было что-то простое, понятное и осязаемое, в отличие от хаоса эмоций, который царил вокруг. Она включила музыку — тихо, чтобы не мешать маме, — и принялась резать лук и чеснок. Механические движения успокаивали.

Стив не остался в гостиной. Он пришел на кухню и сел на высокий табурет у стойки, наблюдая за ее движениями.— Тебе помочь? — спросил он.

— Нет, сиди, — она бросила в его сторону луковую шелуху. — Ты мой гость. Расслабься.

Он послушно сложил руки на столешнице и смотрел, как она ловко орудует ножом, как ставит воду для пасты, как обжаривает курицу. В доме пахло чесноком и маслом, и этот простой, бытовой запах был невероятно утешительным.

— Знаешь, — тихо сказал он, глядя на ее спину, — я, кажется, понял кое-что сегодня.

Джулия перестала мешать соус и повернулась к нему, опершись о столешницу.

— Нэнси... она не злая. И не жестокая. Она просто... потерялась. И я был частью того мира, в котором она пыталась найтись, но не нашла. А Джонатан... — он тяжело сглотнул, — Джонатан просто был рядом, когда она поняла, что ищет не там. И я... я не могу ее за это винить. Это дерьмовое осознание, но оно... освобождает.

Джулия смотрела на него, и сердце ее сжалось от гордости и жалости. Он взрослел за один день, проходя через боль, которую многие не испытывают и за всю жизнь.

— Ты стал мудрее, Харрингтон, — сказала она мягко. — И сильнее.

— Чувствую себя скорее разбитым, — усмехнулся он.

— Это нормально, — она повернулась к плите и сняла пену с кипящей пасты. — Это часть процесса.

Через двадцать минут они сидели за кухонным столом перед тарелками с дымящейся пастой. Это было просто, но вкусно. Стив ел с аппетитом, которого, казалось, у него не было уже давно.

— Боже, это действительно хорошо, — пробормотал он с полным ртом. — Серьезно.

— А я что говорила? — улыбнулась Джулия.

Они ели в спокойном, почти домашнем молчании. Шум кипящей воды, тиканье часов, мурлыканье Мяуса, который, наконец, снизошел до того, чтобы свернуться калачиком на соседнем стуле, — все это создавало ощущение нормальности, которого им так отчаянно не хватало.

Когда тарелки опустели, Стив откинулся на спинку стула.— Спасибо, Джул. Правда. Не только за еду. За... за все. За то, что не дала мне сегодня сойти с ума.

— Всегда пожалуйста, — она дотронулась до его руки. — Друзья на то и нужны.

Он кивнул, и в его глазах стояла неподдельная теплота. Боль никуда не делась, она все еще была там, в глубине, но сейчас она была приручена, обуздана этой простой человеческой заботой и тарелкой горячей еды.

Джулия смотрела на него и понимала, что, возможно, это и есть самый главный навык выживания — не сражаться с монстрами из иных миров, а просто быть рядом и варить пасту для друга, у которого разбито сердце. И в этом простом действии было больше силы, чем она могла предположить.

Они сидели на кухне, допивая чай, когда входная дверь скрипнула и захлопнулась с такой силой, что зазвенела посуда в буфете. В прихожей раздались тяжелые, неуклюжие шаги, и через мгновение в дверном проеме застыл Дастин. Его волосы стояли дыбом, как будто он только что сунул палец в розетку, на куртке виднелись следы грязи, а в глазах застыла смесь изумления и подозрительности.

Его взгляд скользнул по сестре, а затем прилип к Стиву, который спокойно сидел за столом с кружкой в руках. Дастин замер, его рот приоткрылся.

— Эм... Харрингтон? — произнес он, и его голос сорвался на писк. — Что ты тут делаешь?

Джулия вздохнула, поставив свою кружку со стуком. Ее брат обладал потрясающим талантом врываться в моменты затишья, словно человеческий ураган.

— Зубастик! — ее голос прозвучал резко, но в нем слышалась скорее усталость, чем настоящий гнев. — Как не гостеприимно! Стива видишь впервые, что ли?

— Ну, вообще-то, в своем-то доме — да, впервые! — парировал Дастин, не отводя от Стива подозрительного взгляда. Он медленно вошел на кухню, словно боялся спугнуть незваного гостя. — Вы... вы что, типа, тусуетесь?

Стив, к его чести, сохранял олимпийское спокойствие. Уголки его губ дрогнули в легкой улыбке.— Привет, Хендерсон. Да, тусуемся. Твоя сестра меня приютила. Накормила. Спасла от верной смерти от скуки и голода.

Дастин скрестил руки на груди, пытаясь придать себе вид серьезного дознавателя.— И почему это ты нуждаешься в спасении? У тебя же свой дворец. И своя... — он запнулся, осознав, куда может завести эта фраза.

Наступила тяжелая пауза. Джулия бросила брату предупреждающий взгляд, но было уже поздно. Тень снова пробежала по лицу Стива, хотя его улыбка и не дрогнула.

— Обстоятельства меняются, — ровно сказал Стив, отпивая глоток чая. — Иногда даже во дворцах бывает одиноко.

Дастин, казалось, наконец заметил что-то в атмосфере. Он посмотрел на Стива внимательнее — на его уставшие глаза, на чуть более расслабленную, чем обычно, позу. Затем он перевел взгляд на Джулию, которая смотрела на него с немым укором. До него начало доходить, что он ворвался в середину какой-то сложной, взрослой драмы, в которой не было места его обычным подначкам.

— А... — он почесал затылок, смущенно переминаясь с ноги на ногу. — Понятно. Ну... ладно. А паста осталась?

Джулия покачала головой, но в ее глазах появилось облегчение.— Кастрюля в раковине. Можешь разогреть. И помой за собой.

Дастин кивнул и направился к плите, но на полпути обернулся.— Эй, Стив. — Тот поднял на него взгляд. — Если что... Майк, наверное, будет рад, если ты заглянешь. Поиграть в Dungeons & Dragons или типа того.

Это была неуклюжая, но искренняя попытка загладить вину и предложить поддержку на том языке, который Дастин понимал лучше всего — языке дружбы и игр. Стив смотрел на него с нескрываемым удивлением, а затем его лицо озарила настоящая, теплая улыбка.

— Спасибо, человек. Возможно, я так и сделаю.

Довольный тем, что восстановил некое подобие мира, Дастин принялся громко греметь кастрюлями, заполняя кухню привычным хаосом. Тишина на кухне, нарушаемая лишь возней Дастина с кастрюлей, длилась недолго. Стоило ему разогреть пасту и устроиться за столом с тарелкой, как его мозг, судя по всему, переключился на следующую нерешенную проблему. Он сглотнул кусок, посмотрел на Стива, и его лицо озарилось хитрой ухмылкой, которую не скрывал даже недостаток зубов.

— Ой, Стив, — начал он, силясь придать своему шепелявому голосу невинность, но получалось лишь заговорщицки-просительно. — А можешь поговорить с Китом из «Аркады»? Он там просто замучил меня. Умоляет устроить свидание с Джулией. Говорит, я его последняя надежда.

Джулия, мывшая посуду, резко развернулась, сжимая в руке мокрую губку. Вода с нее капала на пол.— Дастин! — ее голос прозвучал, как хлыст. — О чем мы говорили вчера? Чтобы ты не лез в мою личную жизнь! Выключи эту свою жалкую попытку сводничества, сейчас же!

Дастин, ни капли не смутившись, развел руками, держа в одной вилку с намотанной пастой.— Да какая личная жизнь с этим чмошником? — искренне удивился он. — Я же тебя спасаю! Он же полное фуфло! Прыщи, чипсы и амбиции короля Сороконожки!

— Да какая разница? — вспыхнула Джулия, делая шаг к столу. — Я сама решаю, кто мне пара, а кто нет! Мне не нужен мой младший брат в роли свахи! И уж тем более не нужен этот Кит!

Стив наблюдал за этой перепалкой, скрыв улыбку за своей кружкой. Ему, похоже, даже нравилось это представление — нормальная, братско-сестринская склока, далекая от его собственных сложных драм.

— А Стив тебе пара? — с внезапным и неподдельным любопытством выпалил Дастин, тыча вилкой в сторону гостя.

Повисла гробовая тишина. Джулия застыла с открытым ртом, чувствуя, как жаркой краской заливает ее щеки. Стив поперхнулся чаем и закашлял.

— Что? — выдавила наконец Джулия, ее голос на октаву взлетел выше обычного. — Это тут причем? Мы друзья! Просто друзья! Ты что, не видишь?

— Ну, а что? — не унимался Дастин, пожимая плечами. — Он крутой. Ты крутая. Вы тут тусуетесь на кухне. Логично же.

— Нет, не логично! — почти взвизгнула Джулия, в отчаянии глядя на Стива, который, откашлявшись, смотрел на нее с забавным смущением в глазах. — Боже мой, Дастин, хватит! Иди лучше бегай за своей новой подругой, Макс, раз уж тебе так не терпится во все вмешиваться! А в мою личную жизнь не лезь! Понял?

Упоминание Макс сработало, как удар хлыста. Дастин мгновенно нахмурился, его щеки надулись.— Я не бегаю за ней! Мы просто... она просто...

— Ага, «просто», — язвительно парировала Джулия, наконец найдя его слабое место. — Так что давай, разберись со своими «просто», а мои отношения оставь в покое. Договорились?

Дастин что-то неразборчиво пробурчал в свою тарелку, яростно накручивая на вилку оставшуюся пасту. Атака была отбита, пусть и ценой перехода на личности.

Стив, наконец пришедший в себя, снова заговорил, и в его голосе звучала легкая, разряжающая обстановку насмешка.— Что ж, Хендерсон, для протокола: Джулия права. Мы друзья. И я, честно говоря, не думаю, что смогу повлиять на романтические порывы Кита. Кажется, он сам должен пройти через этот... огонь... и отвержение.

— Но он достал меня уже! — взмолился Дастин, поднимая на Стива умоляющий взгляд. — Он обещал мне бесплатные игры на неделю!

— А, вот оно что, — Джулия скрестила руки на груди. — Ты готов продать свою сестру за горсть жетонов? Мило. Очень по-семейному.

— Не за горсть! За неделю! — поправил он ее, но тут же сообразил, что это не лучший аргумент, и снова уткнулся в тарелку.

Стив покачал головой, с трудом сдерживая смех. Казалось, этот абсурдный разговор стал для него лучшим лекарством. Он посмотрел на Джулию, все еще стоявшую с пламенеющими щеками и сжатыми кулаками, и его взгляд стал теплым.

— Эй, — тихо сказал он ей, привлекая ее внимание. — Не обращай внимания. Он же просто ребенок. Пусть себе болтает.

— Он не ребенок, он стихийное бедствие в образе подростка, — проворчала она, но напряжение в ее плечах немного спало.

Она глубоко вздохнула, пытаясь вернуть себе самообладание. Этот вечер должен был быть тихим убежищем для Стива, а превратился в арену для выяснения отношений с ее братом. Однако, наблюдая, как Стив со спокойной улыбкой наблюдает за Дастином, она поняла, что, возможно, этот хаос был ему нужен не меньше, чем тишина. Это была жизнь — настоящая, громкая, иногда раздражающая, но невыносимо живая. И после всего, что они пережили, именно в этой жизни и заключалась их самая большая победа.