Акт 2. Глава 6

Октябрь 1984 года накрыл Хоукинс кислотно-ярким покрывалом. Рыжие клены, аляповатые тыквы на каждом пороге, спутанная мишура из искусственной паутины на кустах. Город старался изо всех сил, и Джулия Хендерсон старалась вместе с ним.

Она стояла на стремянке, прикрепляя к карнизу черного бархатного кота — последний штрих к их хэллоуинскому декору. Движения ее были уверенными, привычными. Почти год сеансов у психолога и регулярных проверок в лаборатории министерства энергии дали результат. Она могла спать по ночам. Почти всегда. Если не считать тех случаев, когда во сне скрипели половицы, пахло озоном, а с потолка свисала знакомая липкая слизь. Но это были всего лишь сны. Доктор Харпер называл это посттравматическими эпизодами и учил ее дышать, когда просыпалась в холодном поту.

— Равномернее, Джулс, левая сторона провисает! — крикнула снизу Дастин, размахивая связкой гирлянд. Его беззубая ухмылка сияла в предвкушении бесплатных конфет.

— Сам бы ты попробовал вешать это дерьмо с твоим ростом, — парировала она, но поправила гирлянду. Жизнь продолжалась. Учеба, домашние задания, вождение Дастина на встречи с друзьями.

Спустившись, она окинула взглядом свой труд. Дом выглядел как должно — немного китчево, по-праздничному. Никакой дрожи в руках, никакого желания сбежать и спрятаться. Она научилась с этим жить. Тень Изнанки осталась с ней, как шрам, который не болит, но напоминает о себе при смене погоды.

Вечером, за ужином, Клаудия с гордостью смотрела на них.

— Завтра поедем за костюмами? — предложила она.

— Мне нужен костюм охотника за привидениями — тут же выпалил Дастин.

— Тебе хватит и простой накидки, зубастик, — усмехнулась Джулия.

Позже, разбирая почту, она нашла официальный белый конверт с логотипом лаборатории. Ежемесячные результаты анализов. «В пределах нормы. Контрольный визит через 30 дней». Она отложила его в стопку с учебниками. Это тоже стало частью нормы.

Перед сном она подошла к окну. На улице горели тыквы, смеялись дети. Она положила ладонь на холодное стекло. Год назад за ним был багровый туман и шепот монстра. Сейчас — тихий пригородный вечер.

Она глубоко вдохнула, как учил доктор Оуэнс, и выдохнула.«Просто сон, — напомнила она себе. — Всего лишь сон».

Но когда она легла и закрыла глаза, подсознание, неумолимое, уже рисовало знакомые очертания — изогнутые деревья, струящуюся слизь и далекий, похожий на скрежет, вой. Она повернулась на другой бок. Это было нормой. Новой, хрупкой, выстраданной нормой. И пока тыквы на пороге хранили свои ухмылки, она спала. Иногда даже без кошмаров.

***

Тематический магазин встретил их оглушительной какофонией поп-музыки, хрустом искусственной паутины и сладковатым запахом нового пластика. Дастин, как торпеда, ринулся в отдел с костюмами, его крики «Мама, смотри!» и «Джулс, это же просто космос!» терялись в общем гуле.

Джулия с гораздо меньшим энтузиазмом пробиралась между стеллажами. Взгляд ее скользнул по рядам вампиров, зомби и мумий — всё это казалось теперь до смешного бутафорским. Но стараниями доктора Оуэнса она подавила волну цинизма и направилась к женскому отделу.

— Ну что, нашла что-то? — крикнула Клаудия, пытаясь удержать на поводке Дастина, примерявшего маску призрака.

— В процессе, — бросила в ответ Джулия.

Ее взгляд упал на костюм ведьмочки. Не уродливой старухи с бородавкой, а стилизованный, даже элегантный: черное бархатное платье с короткой юбкой и кружевными манжетами, корсаж, и главное — без дурацкой остроконечной шляпы. К нему шли чулки с паутинками и, что самое подходящее, изящные черные туфли на небольшом, но уверенном каблуке.

«Почему бы и нет?» — подумала она, снимая костюм с вешалки. Это было достаточно далеко от ее повседневного стиля, чтобы чувствовать себя празднично, и достаточно красиво, чтобы не вызывать отторжения.

— Ого! — Дастин, наконец оторвавшись от призраков, присвистнул, увидев ее выбор. — Тебе идет!

— Молчи, зубастик, а то на тебя тыкву натянем, — огрызнулась она, но уголки губ дрогнули в улыбке.

Пока Дастин с триумфом выбрал костюм охотника за привидениями с настоящей (игрушечной) протонной установкой на спине, Джулия повела маму к стойке с аксессуарами для питомцев.

— А какой костюм возьмем Мяусу? — спросила она, перебирая крошечные наряды. Были костюмы летучих мышей, пауков и даже пиратские шляпы. — Может, тыкву? Смотри, какая маленькая и дурацкая.

Она показала на оранжевый комбинезон с зеленым хвостиком-стебельком на капюшоне.

Клаудия рассмеялась.— Бедный Мяус. Он нас возненавидит.

— Но он будет самым стильным котом в городе, — парировала Джулия, уже представляя, как рыжий кот с негодующим видом тащит за собой тыквенный хвостик.

Клаудия с улыбкой протянула кассиру наличные деньги, в то время как Дастин уже вертелся на месте, сжимая в руках пакет со своим заветным костюмом. Джулия стояла чуть поодаль, наблюдая за этой сценой с легкой, почти неуловимой улыбкой. Ее собственный пакет с бархатным платьем и туфлями висел на согнутом пальце.

— Все, погнали! — не дожидаясь сдачи, радостно выкрикнул Дастин и рванул к выходу, звеня своими «протонными ускорителями».

— Дастин, осторожно! — окликнула его мама, но он уже исчезал за стеклянной дверью.

Клаудия покачала головой, забрала чек и повернулась к дочери.— Ну что, поедем домой, наша маленькая ведьмочка?

— Ага, — кивнула Джулия, пропуская маму вперед. — Только чтобы он по дороге мне эту свою пушку в затылок не упер.

Они вышли на прохладный осенний воздух. Дастин уже ждал у семейного седана, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Он тут же вцепился в ручку задней двери.

— Садись сзади, — мягко, но твердо сказала Клаудия, открывая водительскую дверь. — И пристегнись.

Дастин, надувшись, забрался на заднее сиденье, но его недовольство мгновенно испарилось, как только он принялся распаковывать пакет, чтобы еще раз полюбоваться на добычу.

Джулия села на переднее пассажирское сиденье, положила пакет с костюмом к себе на колени и пристегнула ремень. Знакомый щелчок, привычная обстановка машины, запах автомобильного освежителя, смешанный с ароматом маминых духов. Простая, обыденная рутина, которая все еще иногда казалась ей хрупким подарком.

Клаудия завела двигатель, и мягкий гул заполнил салон.— Ну что, мои монстры, готовы к самому жуткому Хэллоуину в истории? — спросила она, с улыбкой глядя на дочь.

Машина тронулась с места, оставляя за собой яркий витринный мир праздника. В салоне пахло пластиком от новых костюмов и осенней сыростью, принесенной на подошвах.

— Он просто идеальный! — не унимался Дастин с заднего сиденья, размахивая деталью от своего протонного ускорителя. — Я смогу правильно прицеливаться! Майк будет просто...

— Дастин, — мягко, но твердо прервала его Клаудия, бросая взгляд в зеркало заднего вида. — Убери, пожалуйста, пушку. Ты сейчас Джулии в затылок попадешь.

Дастин фыркнул, но послушно отложил игрушку. Наступила короткая тишина, нарушаемая лишь мерным гулом мотора и шуршанием пакетов.

Джулия смотрела в окно на проплывающие дома. В одном из окон на втором этаже мелькнула знакомая синева — свет телевизора. Таким же синим и мерцающим был свет в их гостиной год назад, когда по телику передавали экстренные новости об исчезновении Уилла Байерса. Она отвела взгляд.

«Дыши, — мысленно повторила она заученную мантру. — Это просто дом. Просто окно».

— Ты в порядке, дорогая? — тихо спросила Клаудия, не глядя на дочь. Она всегда чувствовала смену ее настроения.

— Да, мам, — Джулия быстро улыбнулась. — Просто думаю, куда Мяус спрячет свой костюм. В мою обувь, наверное. В отместку.

Клаудия рассмеялась, и напряжение в салоне рассеялось.— Бьюсь об заклад, он попытается закопать его в цветочном горшке.

— Он попытается его съесть, — мрачно изрек Дастин с заднего сиденья. — А потом его вырвет оранжевым. Будет празднично.

— Дастин! — вздохнула мама, но Джулия фыркнула. Эта мрачная братская логика была странно утешительной в своей нормальности.

Дома, пока Дастин с восторженными криками распаковывал свой костюм в гостиной, Джулия отнесла свой пакет в спальню. Она повесилa бархатное платье на дверцу шкафа и села на кровать, разглядывая его. Ведьма. Хрупкая, но не беззащитная. С каблуками, на которых можно и бежать, и уверенно стоять на земле. Выбор был не случайным, и она это понимала.

Из гостиной донесся радостный визг Дастина и уставший, но добрый голос мамы: «Дасти, пожалуйста, не направляй это на кота!»

Джулия глубоко вдохнула, как учил доктор Харпер, и выдохнула. Запах нового бархата смешался с привычным запахом дома — паста, лак для волос, слабый аромат маминого пирога. Это были запахи жизни. Настоящей, а не той, что пахла озоном и гнилью.

Она встала и пошла на кухню, чтобы помочь маме с ужином. Сегодня ночью ей, возможно, снова приснится багровое небо и скрежет. Но сегодня днем она была здесь. Дома. И на ее плечах лежала не липкая слизь Изнанки, а мягкий, уютный вес свитера. И это был самый важный костюм из всех, что она носила — костюм обычной девушки, которая учится жить дальше. Даже если для этого приходится иногда надевать маску ведьмы, чтобы напомнить себе, что она может быть сильной.

***

— Гадство! — сказал Дастин, сгребая все подушки с дивана в комнате. — Вот гадство! — ворчал он, направляясь в совмещенную гостиную-кухню. Джулия сидела с их мамой Клаудией и смотрела телевизор. У мамы на руках покоился Мяус, и она его нежно поглаживала. Дастин подошел к дивану, на котором сидела Джулия, и начал дергать подушки.

— Эй! Я тут сижу вообще-то! — проворчала девушка, едва удержав равновесие.

— Ура, еще монетка! — с довольным видом сказал Дастин, подбрасывая найденную монету.

— Осторожнее, Дастин! Чуть не задел Мяуса, — мягко пожурила его Клаудия.

— Мам, можно под твоей подушкой посмотреть? — с надеждой в голосе обратился он к матери.

— Дасти... — в ее голосе слышалась усталость.

— Мам, пожалуйста, это очень срочно! — взмолился он, строя самую жалобную гримасу, на какую был способен.

Клаудия вздохнула и поднялась, бережно прижимая сонного кота к груди. Дастин тут же подскочил к креслу и засунул руку под подушку.

— А что вообще происходит? Зачем тебе так срочно понадобились деньги? — наконец не выдержала Джулия.

— Мы с пацанами идем играть в игровые автоматы! — бодро ответил брат, разглядывая новую находку.

— Сейчас? Вечером? Дастин... — начало Джулии прозвучало тревожно. В памяти всплыли недавние события в Хоукинсе.

— Не начинай читать нотации! — фыркнул он и пулей вылетел в коридор. — Люблю вас! — крикнул он уже из прихожей.

Дверь захлопнулась. Джулия перевела взгляд на маму. Клаудия молча пожала плечи, и они снова уткнулись в телевизор, хотя ни одна из них уже не следила за сюжетом. Тишину в комнате нарушало лишь довольное мурлыканье Мяуса.

***

Arcade встретил их оглушительным грохотом десятков автоматов, миганием неоновых огней и густым запахом пота, чипсов и перегретого пластика. Дастин, как торпеда, пролетел мимо кассы, кивнув Китсу, и направился прямиком к своему заклятому врагу — сияющему кубу «Dragon's Lair».

Через полчаса его боевой клич смешался с общим гулом:

— О боже, я до сюда не доходил никогда!

Он яростно дергал джойстик, его лицо исказилось в гримасе концентрации. Парни, столпившись сзади, кричали ему в такт: «Давай! Давай! Молодец!»

— Так, ти-и-хо! — прошипел Дастин, не отрывая глаз от экрана. — Молчать!

Последняя команда вышла слишком поздно. На экране пиксельный рыцарь Дирк Отважный с жалким писком сгорел в пламени дракона. Заиграла траурная мелодия.

— Нет, нет, нет! — Дастин в ярости треснул ладонью по корпусу автомата. — Мерзкая, дорогущая тупизна! Гадство! Отстой!

Лукас, скрестив руки на груди, с самодовольной ухмылкой изрек:

— Тебе не хватает ловкости. Или опыта. А до тех пор, принцесса Дафна моя, — он прохихикал, явно довольный собой.

— Да пофиг, зато я бог Сороконожки и Лопаты!— огрызнулся Дастин, отходя от позорного поражения.

— Ты в этом уверен? — с флегматичным видом спросил Кит, жуя чипсы.

— Уверен в чем? — не понял Дастин.

И тут его взгляд упал на два соседних автомата. Тот, где он был бессменным королем, сейчас погас. На соседнем, где он занимал почетное второе место, на первом месте ярко горел новый никнейм: MADMAX. А счет... Счет был невероятным.

— О нет, нет, нет, неет! — закричал Дастин с таким отчаянием, будто увидел, как Демогоргон похищает его пушку.

— Семьсот пятьдесят одна тысяча триста очков? — ошеломленно прошептал Уилл, с трудом разбирая цифры.

— Это невозможно, — пробормотал Майк, вглядываясь в таблицу рекордов.

— Кит! Кто такой MADMAX? — взвыл Дастин, поворачиваясь к парню за стойкой.

Тот нахмурился, словно размышляя.— Победитель.

Дастин в ответ показал ему фак.

— Это ты? — спросил Уилл, всегда старающийся быть справедливым.

— Я не терплю Лопату, — буркнул Кит, засовывая в рот новую чипсину.

— Тогда кто это!? — хором завопили Лукас и Дастин.

— Да, говори, Кит! — настаивал Дастин, тыча пальцем в злополучный никнейм.

Парень за стойкой медленно обвел взглядом их взволнованные лица, и на его губах расползлась хитрая ухмылка.— Такую информацию за просто так не дают, — он многозначительно посмотрел на Дастина, а затем на Майка, и снова отправил в рот чипсину.

Дастин и Майк, будто связанные невидимой нитью, в унисон закричали:— Нет, нет, нет и нет!

— Я не продам свою сестру! — возмущенно крикнул Дастин, понимая намек.

— Я тоже! — тут же поддакнул Майк.

— Да ладно, Дастин, устрой свидание! Или ты, Майк! — начал подначивать Лукас, всегда готовый к авантюре. — Это ради благого дела!

— Я своей сестрой не торгуюсь! — уперся Майк.

— Ради благого дела! — не унимался Лукас.

— Нет! Я не устрою свидание с ним! Моя сестра заразится сыпью! — заявил Дастин, с отвращением указывая на Кита.

— Именно! — поддержал его Майк.

Кит нахмурился уже по-настоящему.— Прыщи — это не сыпь, и они не заразны. Малолетний дебил.

— Ооо, я дебил? — возмутился Дастин, надув щеки. — Вот и не видать тебе моей сестры! Она слишком хороша!

— Именно! Наши сестры слишком клевые, чтобы продавать их тебе! — с пафосом провозгласил Майк.

— Да, они с тобой не пойдут, потому что ты чмошник! — заключил Дастин, тыча пальцем прямо в грудь ошеломленному Киту.

— Да ладно? — тот лишь поднял брови.

Спор разгорелся с новой силой, перерастая в хаотичный хор взаимных оскорблений, обвинений и детских аргументов. В конце концов, перекрывая всеобщий гвалт, прозвучал истошный, полный праведного гнева голос Дастина Хендерсона:

— ДА ПОШЕЛ ТЫ!

***

Грохот входной двери, врезавшейся в косяк, прокатился по всему дому, заставив вздрогнуть даже Мяуса, дремавшего на коленях у Клаудии. Джулия, перелистывавшая книгу на диване, подняла глаза как раз в тот момент, когда ее брат, красный и запыхавшийся, с лицом, искаженным яростью, промчался по коридору.

Он почти столкнулся с ней нос к носу, резко затормозив.— Не смей общаться с Китом и не соглашайся идти с ним на свидание! — выпалил он единым духом, тыча в ее сторону пальцем.

Не дав ей и рта раскрыть, он развернулся и исчез в глубине коридора. Следом оглушительно хлопнула вторая дверь — дверь в его комнату.

Джулия медленно опустила журнал, ее брови поползли к волосам. Она обернулась в сторону коридора.— Че-го? — крикнула она, заставляя голос прорваться через две преграды. — Кто такой Кит?!

Из-за двери донесся приглушенный, но не менее яростный крик:— Один чмошник!

— Зубастик! — огрызнулась Джулия, вставая с дивана.

В дверном проеме гостиной появилась Клаудия с Мяусом на руках. Кот смотрел на Джулию с немым укором.— Ну хватит кричать на весь дом, Джулия, — мягко, но устало попросила мама.

Джулия развела руками, ее лицо выражало чистейшее недоумение и легкое раздражение.— Ну, мам, я знать не знаю никакого Кита! Он ворвался сюда, как ураган, наорал какую-то чушь и смылся. С какого перепуга я вообще должна с кем-то идти или не идти на свидание по его указке?

Клаудия вздохнула, почесала Мяуса за ухом.— Наверное, опять что-то случилось в той его аркаде. Не обращай внимания, остынет — приползет извиняться.

— Да мне не извинения нужны, а чтобы он не приходил в дом, как стадо слонов, — проворчала Джулия, плюхнулась обратно на диван и с силой перелистнула страницу книги.

Но читать она уже не могла. В голове вертелся один вопрос: «Какой еще Кит?» И, что более важно, почему ее брат вдруг решил, что имеет право голоса в ее личной жизни? Эта мысль была настолько абсурдной, что она снова фыркнула, ловя на себе понимающий взгляд матери.

***

На следующее утро в школе Джулия направилась к шкафчикам, предвкушая разговор с Нэнси. Вчерашняя истерика Дастина и его панический запрет общаться с неким Китом были слишком забавны, чтобы не поделиться. Да и поддержать Нэнси после выходки Майка с монетами тоже хотелось.

Но у ряда серых металлических шкафчиков никого не было. Легкое недоумение сменилось понимающей улыбкой, когда ее взгляд упал на парковку и знакомый BMW Стива. Нэнси, прислонившись к дверце машины, о чем-то оживленно разговаривала с ним, и ее лицо светилось.

Джулия с улыбкой подошла к ним.— Я понимаю, что вы голубки и у вас там любовь-морковь, — сказала она, и в ее голосе звучала теплая, товарищеская насмешка. — Но, Нэнс, мы же договаривались встретиться пять минут назад у шкафчиков.

Нэнси обернулась, и на ее лице расцвела смущенная, но счастливая улыбка.— О, Господи, Джул, прости! Я совсем забыла! Мы просто... — она застенчиво посмотрела на Стива.

— ...обсуждали очень важные планы на Хэллоуин, — с обаятельной ухмылкой закончил Стив, подмигивая Джулии. — Привет, Хендерсон.

— Привет, Харрингтон, — фыркнула она в ответ, но добродушно. Затем снова посмотрела на подругу. — Ладно, прощаю. Но только потому, что у меня для тебя есть история про Дастина, которая объяснит, почему твой брат — мелкий вор.

— Эй, — Стив сделал шутливо-серьезное лицо. — О моем будущем шурине только хорошее.

Все трое рассмеялись.— Идете? — кивнула Джулия в сторону школы. — Расскажу по дороге. Пока этот влюбленный парень не придумал новый «очень важный» план.

— Идем, — улыбнулась Нэнси, оттолкнувшись от машины и взяв Джулию под руку.

Стив покачал головой с притворным вздохом, закрывая дверцу, и они втроем направились к зданию.

— И он мне говорит: «Не смей общаться с Китом и не соглашайся идти с ним на свидание!» — Джулия, идя между Нэнси и Стивом, с драматическим пафосом раскинула руки. — А я никакого Кита и знать не знаю! Ворвался в дом, как ураган, наорал эту чушь и смылся в свою берлогу. Я даже рот открыть не успела!

Нэнси фыркнула, качая головой.— Майк вчера тоже был похож на разъяренного барсука, когда я спросила про монеты. Должно быть, в «Аркаде» что-то случилось. Что-то, связанное с этим... Китом.

— О, этот тип, — Стив покачал головой с видом знатока, поправляя воротник рубашки. — Он всегда торчит за стойкой, вечно жует чипсы и строит из себя загадку. Полное чмо, если честно.

Джулия остановилась и с комичным ужасом посмотрела на него.— Погоди-ка. Ты хочешь сказать, что этот Кит... реальный человек? Я думала, Дастин его выдумал.

— Ага, реальный, — подтвердил Стив. — И, видимо, твой брат-зубастик считает, что он представляет для тебя какую-то страшную угрозу.

— Ну, если он друг Стива, то, наверное, так и есть, — с едва заметной ухмылкой бросила Нэнси, подмигивая Джулии.

— Эй! — Стив сделал вид, что обиделся, но тут же рассмеялся. — Ладно, возможно, ты права. Но все равно, этот Кит — не твой уровень, Хендерсон. Доверься инстинктам своего брата в этом вопросе.

— Доверять инстинктам Дастина — верный путь в психушку, — закатила глаза Джулия, но улыбка не сходила с ее лица. — Ладно, если этот «великий соблазнитель» Кит вдруг появится на горизонте, я буду знать, что делать. Спрячусь за спину к моему личному охраннику, Харрингтону.

— Всегда к твоим услугам, — с пафосом поклонился Стив, когда они подошли к входной двери школы.

— А я тем временем попробую выведать у Майка, что же там такого случилось, — сказала Нэнси, придерживая дверь. — Потому что история с «не ходи на свидание» пахнет чем-то гораздо более интересным, чем просто вспышкой братской заботы.

— Держи меня в курсе, — попросила Джулия, и они, раздавшись на группы, пошли по коридору, унося с собой легкое ощущение загадки, которую так весело было разгадывать втроем.

Взгляд Джулии упал на высокую фигуру, непринужденно прислонившуюся к ее шкафчику. Чед. Симпатичный, улыбчивый и, что самое неудобное, непоколебимо настойчивый.

— Черт, — прошептала она, резко остановившись и схватив Нэнси и Стива за рукава. — Что делать? Помогайте, — зашипела она, пытаясь использовать их как живой щит.

Нэнси тут же поняла ситуацию и шагнула вперед, закрывая Джулию от прямого взгляда.— План «А» или план «Б»? — тихо спросила она, сохраняя деловой вид.

— Я не знаю ваших планов! — отчаянно прошептала Джулия, прижимаясь к стене шкафчиков.

Стив обернулся, оценил ситуацию и тут же включил свою королевскую ухмылку.— План «В», дамы. Смотри и учись.

Он выпрямился и широко улыбнулся, помахав рукой Чеду.— Эй, Мэнсон! Как дела?

Пока Чед, слегка озадаченный, но все так же улыбчивый, отвечал на приветствие, Стив быстро открыл свой шкафчик, стоящий как раз рядом с Джулиным, и сделал вид, что что-то ищет, полностью заслонив ее собой.

— Быстро, пролезай! — скомандовала Нэнси, отступая и создавая коридор между Стивом и собой.

Джулия, сгорбившись, юркнула в образовавшуюся щель. Она прижалась спиной к холодному металлу шкафчиков, затаив дыхание, пока широкая спина Стива и целенаправленно отвлекающая беседа Нэнси создавали ей прикрытие.

— Спасибо, — выдохнула она, когда они, наконец, оказались в безопасности за углом.

— Не за что, — Стив с довольным видом захлопнул свой шкафчик. — Всегда рад помочь даме избежать нежелательного внимания. Особенно когда это внимание — баскетболист из моей же команды.

— Он вроде неплохой парень, — заметила Нэнси, выглянув из-за угла. — Кажется, он уже ушел. Кризис миновал.

— Он неплохой, да, — вздохнула Джулия, поправляя сумку на плече. — Просто... он не тот. А сказать ему это, глядя в эти щенячьи глаза, все равно что пинать котенка.

— Знаешь, — Стив положил ей руку на плечо с напускной серьезностью. — Если бы все девушки думали, как ты, мой список достижений был бы куда скромнее. Цени его честность. Но мы все равно тебя прикроем. Команда «Анти-Чед» в сборе.

Кризис с Чедом миновал, и они уже почти дошли до аудитории, когда Джулия заметила нового человека в коридоре. Он выделялся не просто как новенький, а как инородное тело — закатанные рукава денимовой куртки, развязанные на груди узлом, вызывающая уверенность в походке.

— А это кто такой? — тихо спросила Джулия, кивком указывая на незнакомца.

Нэнси на секунду задумалась.— Не знаю, новенький какой-то. Довольно симпатичный, — констатировала она без особого интереса.

— Не понял, — пробормотал Стив, нахмурясь и следя за фигурой, которая, казалось, излучала ауру вызова.

Новенький проходил мимо них, и его взгляд, скользнув по Стиву и Нэнси, надолго задержался на Джулии. Не скрывая интереса, он с ног до головы оглядел ее, в его глазах читалось нагловатое одобрение.

— Чего он глаза выкатил на меня, — безразлично констатировала Джулия, не отводя взгляда и встречая его наглый взгляд холодным, оценивающим. Ей не понравилось ни его выражение лица, ни эта показная бравада.

Билли, казалось, поймал ее взгляд и усмехнулся уголком рта, будто говоря: «Признай, я тебе нравлюсь». Но вместо смущения или интереса Джулия лишь медленно подняла одну бровь, ее лицо выражало такую кристально чистую, не заинтересованную неприязнь, что даже он на секунду смутился и отвел взгляд.

— Наглец, — фыркнула она, поворачиваясь к друзьям спиной к удаляющемуся Билли.

— Кажется, ты ему приглянулась, — с легкой ухмылкой заметила Нэнси.

— Ну и пусть себе приглядывается. У меня аллергия на тех, кто слишком старается выглядеть круто, — отрезала Джулия, открывая дверь в класс. — Ладно, встретимся на перемене, Стив, — сказала Джулия, останавливаясь у поворота, который вел к классам старшей школы.

Нэнси поднялась на цыпочки и чмокнула его в щеку.— Не скучай без нас.

— Постараюсь выжить, — с ухмылкой ответил Стив, поправив сумку на плече, перед тем как пойти своей дорогой.

Джулия при этом закатила глаза с таким драматизмом, будто наблюдала за сценой из особенно приторной мыльной оперы.— Господи, вы невыносимы. Идем уже, а то я сейчас сблюю от этой слащавости.

Они вошли в класс химии, где уже витал знакомый запах спиртовок и старой меловой пыли. Джулия направилась к своему столику, соседнему с Нэнси, и с привычным движением сбросила сумку на пол.

— Ничего не имею против Стива, он классный, — начала она, доставая учебник и тетрадь с графиками, — но иногда от ваших глазок, в которых плавают сердечки, у меня развивается спонтанный диабет.

Нэнси только улыбнулась, раскладывая свои вещи.— Ты просто завидуешь, что у меня есть личный ковбой с идеальной шевелюрой.

— О да, я просто мечтаю, чтобы какой-нибудь павлин в джинсовой куртке пялился на меня, — язвительно парировала Джулия, имея в виду новенького. — Нет уж, спасибо. Мне хватает одного назойливого баскетболиста и одного истеричного брата-зубастика.

Она открыла учебник, но взгляд ее был рассеянным. Мысли возвращались к Дастину, его паническому запрету и загадочному Киту. И к тому факту, что, несмотря на все ее ворчание, именно такие мелкие, сумасшедшие детали и составляли ее новую, хрупкую, но настоящую жизнь. Жизнь, в которой у нее были друзья, которые терпели ее колкости, и семья, которую она защищала с тем же сарказмом, с каким и досаждала им.

— Ладно, — вздохнула она, переводя взгляд на Нэнси. — Давай уже разберемся с этими формулами. А после уроков будем выбивать правду о «великом и ужасном Ките» из наших младших братьев. Готова поспорить, там кроется какая-то совершенно идиотская история.

— Не сомневаюсь, — улыбнулась Нэнси, и они обе погрузились в учебники, оставив за дверью класса и странного новенького, и все другие загадки, ненадолго отложенные до звонка на перемену.

***

Дверь кабинета химии захлопнулась за их спинами, и они влились в шумный поток студентов, расходящихся по классам.

— Привет, Нэнси, Джулия, — сказала одноклассница, протягивая им по листовке.

— Привет, — ответили они почти в унисон, и Джулия с ироничной улыбкой приняла бумажку.

— О, можно еще одну? — попросила Нэнси, поворачиваясь к девушке.

— Да, конечно, — та вручила ей дополнительный флаер.

Нэнси, не глядя, сунула его в руку слегка ошарашенному Джонатану. Джулия наблюдала за этим с улыбкой.

— Ты сюда пойдешь, — заявила Нэнси, глядя на Джонатана не как на просьбу, а как на констатацию факта.

Джонатан пробежался глазами по тексту.— Приходи и наклюкайся, — прочитал он вслух скептическим тоном.

— Да брось! — Джулия толкнула его легонько в плечо. — И если ты не придешь, мне будет скучно. Стив и Нэнси будут зажиматься по углам, а я как дура буду стоять и пить в одиночестве.

— Да брось, за тобой столько парней бегает, — фыркнул Джонатан, отводя взгляд.

— Я все сказала, — Джулия скрестила руки на груди, и в ее голосе зазвучали стальные нотки. — Мы с Нэнс не позволим тебе сидеть в одиночестве в Хэллоуин. И все эти парни мне не интересны от слова совсем, — она фыркнула, махнув рукой, будто отмахиваясь от надоедливых мух.

Джонатан вздохнул.— Можете не волноваться, я не буду один.

— Что? — Джулия приостановилась, смотря на него с преувеличенным удивлением. — Ты мне не рассказывал, что у тебя кто-то есть!

Нэнси тоже протянула удивленно: «В самом деле?»

— Да нет же, — Джонатан смущенно потупился. — Пойду за конфетами с Уиллом.

— Скажи мне, что ты шутишь, — простонала Джулия, хватая его за рукав. — Уилл, Дастин, Майк и Лукас будут вчетвером, и ты там будешь лишним! А еще ты слишком старый, чтобы колядовать!

— Именно, — тут же поддержала ее Нэнси, кивая.

Тем временем они подошли к шкафчикам. Нэнси открыла свой, а Джулия продолжала уговаривать Джонатана.— Джонатан, просто приходи. Кто знает, может, с кем-то познакомишься, — мягче сказала Нэнси, пока копалася в учебниках.

В этот момент на нее сзади налетел Стив, легко подхватил под руки и слегка приподнял в воздух.— Попалась!

Нэнси вскрикнула от неожиданности, но тут же рассмеялась. Джулия невольно улыбнулась, наблюдая за ними, и на секунду отвлеклась, не заметив, как Джонатан воспользовался моментом и растворился в толпе.

— Я соскучился, — сказал Стив, отпуская Нэнси, но притягивая ее к себе.

— Стив, всего час прошел, — запротестовала она, но ее руки сами обвили его шею.

— Еле вытерпел, — прошептал он, притягивая ее в поцелуй.

Джулия закатила глаза с такой силой, что, казалось, они вот-вот останутся на потолке.— Ладно, наслаждайтесь своим сахарным шоком, а я пойду, — бросила она в пространство и, развернувшись, пошла к своему шкафчику.

Она открыла его, грохнув дверцей чуть громче, чем было нужно. Она потянулась за учебником по литературе, ее пальцы уже обхватили корешок, как вдруг... мир ушел из-под ног.

Это было не похоже на сон. Сны приходили ночью, окутанные дымкой нереальности. Это было ударом — молотком по затылку, током по позвоночнику. Голова взорвалась белой, обжигающей болью, и за ней хлынули образы, не виденные наяву с прошлого года.

Вспышка. Не алый закат, а багровое, пульсирующее небо Изнанки, давящее на глазницы.

Вспышка. Липкая, холодная слизь на коже, противный запах гниющей органики и озона, заставляющий давиться.Вспышка. Далекий, леденящий душу скрежет, который она слышала лишь в самых глубоких кошмарах.

Ее тело перестало ее слушаться. Колени подкосились, и она с глухим стуком осела на холодный линолеум, судорожно хватая ртом воздух. Звон в ушах заглушал гул толпы, мир поплыл, закружился, угрожая сбросить ее обратно в тот, другой, проклятый.

— Джул! Джул, ты как? Что случилось?

Голос Джонатана пробивался сквозь вой сирены в ее голове. Он уже был на коленях рядом с ней, его лицо, обычно невозмутимое, было искажено испугом. Его руки крепко держали ее за плечи, не давая полностью сползти на пол.

— Все нормально, — выдохнула она, и ее собственный голос прозвучал чужим, тонким и дрожащим, как струна. — Просто... голова заболела.

Она пыталась отстраниться, но ее тело выло от ужаса. Каждая клетка помнила. Помнила холод, страх и этот скрежет.

— Ты сейчас ведешь себя как Уилл, когда у него появляется эпизод, — тихо, но настойчиво сказал Джонатан. В его глазах не было осуждения, только понимание и тревога. Глубокая, личная тревога тех, кто уже проходил через это.

— Со мной все хорошо, — попыталась она сказать тверже, отчаянно пытаясь вдохнуть полной грудью, но воздух будто стал густым, как в той багровой топи.

К ним подскочили Стив и Нэнси, оттолкнув любопытных одноклассников.— Боже, Джул, все хорошо? — взволнованно спросила Нэнси, опускаясь рядом на колени и кладя руку ей на спину.

Джулия метнула взгляд вокруг. Десятки глаз. Шепоты. Жалость, любопытство, страх. Ее снова выставили на показ, сделали уязвимой. Это чувство было почти таким же мучительным, как и сама боль.

— Нормально все, — прошипела она, отводя взгляд. Ей нужно было бежать. Прятаться. Сейчас. Прямо сейчас.

— Мне надо побыть одной, — выдавила она поникшим, сломленным голосом, которого сама себя возненавидела в этот момент.

Она оттолкнула их руки, не глядя, с силой захлопнула дверцу шкафчика, оглушительный лязг стал точкой, отрезавшей ее от всех. Низко наклонив голову, чтобы не видеть лиц, она, почти бегом, потащилась к женскому туалету, давясь рыданием, которое не могло вырваться наружу.

Это не сон. Это не сон. Это здесь. Оно здесь.

Паника, холодная и липкая, как та слизь, обволакивала ее изнутри, сжимая легкие. Оно нашло ее. Даже здесь, среди ярких огней и смеха, оно дотянулось до нее и ударило по самому больному — по памяти, вшитой в плоть. И теперь она боялась не только темноты, но и самой себя.

Дверь туалетной кабинки с грохотом захлопнулась, щелчок засова прозвучал как выстрел. За ним последовала оглушительная тишина, нарушаемая лишь прерывистыми, захлебывающимися всхлипами. Джулия не дошла до унитаза, ее ноги подкосились, и она осела на холодный кафельный пол, прислонившись спиной к стенке.

Волна паники, сдержанной в коридоре, накрыла ее с новой, сокрушительной силой. Она вцепилась пальцами в волосы у висков, запуталась в них и дернула — короткая, острая боль должна была вернуть ее в реальность, но не вернула. Вместо этого из горла вырвался сдавленный, животный стон, который тут же перешел в безудержные, громкие рыдания.

Она устала. Чертовски устала.

Устала просыпаться ночью в холодном поту, вцепляясь в простыни. Устала вздрагивать от каждого скрипа и принюхиваться к воздуху, боясь уловить сладковатый запах гнили. Устала притворяться на сеансах у доктора Оуэнса, что «прогресс есть» и «эпизоды стали реже». Устала видеть этот скрытый ужас в глазах матери и Дастина, когда им казалось, что она «не в порядке».

И самое страшное — она устала бояться самой себя. Своего разума, который превратился в дверь, и за этой дверью все еще плескалось то багровое море кошмаров.

Слезы текли по ее лицу ручьями, смешиваясь с косметикой и капая на школьную блузку. Она не пыталась их сдержать. Здесь, в этой убогой кабинке, пахнущей хлоркой и чужим горем, не нужно было держать лицо. Не нужно было быть сильной для Нэнси, невозмутимой для Джонатана или язвительной для Стива.

Здесь она была просто напуганной девчонкой, которую один раз выбрали жертвой, и тень этого ужаса не отпускала. Ее тело тряслось в крупной дрожи, зубы стучали. Она снова там. Она чувствует эту липкую влагу на коже, слышит этот шепот...

Она сгребла обе ладони и с силой прижала их ко рту, пытаясь заглушить собственные рыдания. Ее плечи судорожно вздрагивали.

«Уходи... уходи... уходи...» — это была не молитва, а отчаянный, беззвучный вопль ее измученной души.

Но видения не уходили. Они были здесь, в ее голове, под кожей. И она понимала, что никакое дыхание по методу Оуэнса не спасет ее от того, что жило внутри. Это была не просто память. Это была рана, которая снова открылась и кровоточила, заливая все вокруг багровым светом Изнанки.

***

Где-то вечером, в уютной, нарядной столовой дома Холландов, пахло запеченной курицей и дорогими свечами. Воздух был густым от невысказанного. Нэнси сидела напротив Стива, стараясь поддерживать легкую беседу с мистером и миссис Холланд. Они были вежливы, даже радушны, но в их глазах жила неизбывная тоска.

— Мы наняли частного детектива, — сказала миссис Холланд, поправляя салфетку. Ее голос дрогнул. — Из Индианаполиса. Он специализируется на... на сложных случаях. Он уверен, что найдет зацепки.

Нэнси почувствовала, как у нее заходится сердце. Она посмотдела на Стива, который под столом сжал ее руку. Он знал. Они оба знали.

— Это... это замечательно, — выдавил Стив.

— Мы продаем дом, — тихо добавил мистер Холланд. — Слишком много воспоминаний. Деньги пойдут на поиски. Мы не остановимся, пока не найдем нашу девочку.

Его взгляд был полон такой слепой, отчаянной надежды, что Нэнси почувствовала, как по ее спине побежали мурашки. Они тратили все, все свои сбережения и силы, на поиски призрака. На поиски тела, которое они никогда не смогут похоронить, которое навсегда осталось лежать в том багровом, холодном мире.

— Простите, — прошептала она, вставая. — Я... в дамскую комнату.

Она вышла из столовой, улыбаясь через силу, и, оказавшись в пустом коридоре, почти побежала. Она ворвалась в гостевой туалет, щелкнула замком и прислонилась спиной к двери, закрыв глаза.

Перед ней стояла Барб. Такая, какой она была в тот вечер — в своих нелепых очках, в простом платье. Она сидела на краю бассейна. Скучающая. Немного не в своей тарелке.

А потом... потом был щелчок света, крик, и красное, как рана, водоворот затянул ее в пучину.

«Мы найдем нашу девочку».

Сдавленный стон вырвался из груди Нэнси. Она оттолкнулась от двери и, как когда-то Джулия в школьном туалете, осела на холодный кафель. Она прижала ладони ко рту, пытаясь заглушить рыдания, которые рвали ее изнутри.

Слезы текли ручьями, горячие и беспомощные. Она плакала о Барб, о ее нелепой и ужасной судьбе. Плакала о ее родителях, обреченных на вечные, бессмысленные поиски. Плакала от усталости носить в себе эту чудовищную тайну. Она могла бы положить конец их мучениям одним словом. Но это слово погубило бы их окончательно. Какая правда ужаснее: не знать ничего или знать, что твой ребенок сгнил в другом измерении?

Она сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Ее тело сотрясали беззвучные, яростные рыдания. Она была не единственным человеком в этом мире, кто знал. И это знание было тяжелее любого камня на могиле.

Снаружи доносились приглушенные голоса, смех Стива, пытающегося спасти ситуацию. А здесь, в этой маленькой, идеально чистой комнате, сидела она — живой свидетель конца света, который так и не заметил никто, кроме них. И ее молчание было громче любого крика.