Глава 6

«Подарок от Волчонка.»

Луна стояла на кухне, задумчиво помешивая ложкой в чашке кофе. Лучи утреннего солнца проникали через окно, скользя по её лицу и плечам. Дом дышал тишиной и утром, в котором она постепенно начинала чувствовать себя своей.

Телефон на столешнице завибрировал. Она бросила взгляд на экран — сообщение от Николаса.

Николас 🐺: Ты видела, что я тебе оставил?

Она прикусила губу и чуть вздохнула, пальцами набирая ответ.

Луна 🌒: Да...

Николас 🐺: Уже открыла?

Она провела рукой по щеке, чувствуя, как в животе поселилось знакомое волнение.

Луна 🌒: Нет...

Пауза. Затем ещё одно сообщение.

Николас 🐺: Почему?

Она посмотрела в сторону прихожей, где на комоде, аккуратно упакованный, лежал чёрный футляр с золотой лентой. Она знала, что внутри — и знала, что не может это просто принять.

Луна 🌒: Это слишком дорогой подарок...

Ответ пришел мгновенно. Она почти слышала в голове его смешок.

Николас 🐺: Чёрт, я готов отдать тебе свою фамилию, а ты трепещешь перед обычным телефоном?

Луна усмехнулась. Её пальцы зависли над экраном, прежде чем набрать:

Луна 🌒: Но зачем?

Николас 🐺: Потому что хочу, чтобы у тебя было лучшее. Потому что ты — моё. Потому что я вижу, как ты смотришь на такие вещи, словно не имеешь на них права. А я хочу, чтобы ты чувствовала: имеешь право на всё. Особенно если это — от меня.

Сердце сжалось от нежности. Она подошла к футляру, провела пальцем по ленте.

Луна 🌒: Я не знаю, как на это реагировать.

Николас 🐺: Просто открой. Остальное — на мне.

Она долго смотрела на экран, а потом, вздохнув, аккуратно развязала бант...

Лента мягко соскользнула на пол. Под ней оказался аккуратный, дорогой футляр из чёрного матового бархата. Луна открыла крышку и на мгновение замерла.

Внутри лежал новенький смартфон в тонком корпусе цвета шампанского, а рядом — кулон на тонкой цепочке. Серебряная луна, в которую был инкрустирован оникс, та самая, которую она когда-то увидела в витрине, задержалась на ней взглядом, и забыла. А он — нет.

Грудь сжалась. Она не могла поверить, что он заметил. Запомнил. Что-то настолько незначительное, мимолетное, случайное для неё самой — стало для него символом. Её символом.

Рука сама потянулась к кулону. Холодный металл оказался таким лёгким, почти невесомым... но в нём было больше смысла, чем в сотнях слов. Луна осторожно прикоснулась к камешку, словно боялась разрушить этот момент.

Телефон снова завибрировал.

Николас 🐺: Открой.

Она не знала, имеет ли он в виду футляр или саму себя.

Луна 🌒: Ты всё это время помнил? Я просто посмотрела тогда...

Николас 🐺: Я помню каждую деталь на твоём лице, когда ты смотришь на то, чего хочешь, но боишься захотеть вслух. Теперь тебе не надо бояться.

Она прижала кулон к груди, чувствуя, как внутри всё мягко тает.

Луна 🌒: Ты слишком...

Николас 🐺: Молчи. Просто надень. Я еду.

Она не ответила. Она просто взяла цепочку и застегнула её на шее. Она ещё не знала, как ответить словами, но её сердце уже шептало: «Спасибо».

Она стояла в тишине кухни, в руках сжимая бархатную коробочку, а кулон на её груди казался почти живым — холодный, но близкий, как воспоминание, старшее реальностью. Её пальцы неосознанно скользнули по изящной луне, и в этот момент дверь с тихим щелчком открылась.

— Я сказал, что еду, — послушался знакомый голос, и в проеме появился Николас. Всё такой же: уверенный, немного дерзкий, но сейчас — с чем-то новым в глазах. Мягкостью. Застенчивостью, которую он тщательно прятал, но которую Луна умела читать между строк.

— Ты не дал мне даже переодеться, — пробормотала она, улыбаясь уголками губ.

— А зачем? Ты и так красивая, Принцесса, — он подошел ближе, взял коробочку с её рук и на секунду задержал взгляд на кулоне у неё на шее. — Так. Вот теперь всё правильно.

Она тихо рассмеялась, чуть склоняя голову, а он вдруг прижался губами к её шее, к самому основанию цепочки, где лежал кулон.

— Я знал, что тебе подойдет, — прошептал он. — И не только цвет, Луна. Это... ты.

Она не знала, что ответить. Все слова казались слишком слабыми. Вместо них она просто взяла его за руку.

— Спасибо.

Он кивнул, и на мгновение между ними снова повисла тишина. Та самая, не неловкая, а настоящая. Когда не нужны слова.

— Ладно, — он вдруг отступил на шаг и прищурился. — А теперь соберись. У меня планы.

— Какие ещё? — удивлённо спросила она.

Он расплылся в хитрой ухмылке и протянул ей её чёрную кожаную куртку — ту самую, которую она вчера оставила в прихожей после вечерней прогулки.

— Надень это, Принцесса, — произнёс он с лёгкой усмешкой. — Сегодня я снова ворую тебя у мира.

Она надела куртку и шагнула к нему. Потому что где бы он ни был — ей хотелось быть рядом.

— Ты не даешь мне переодеть домашнюю одежду и сразу меня забираешь? — она надула губы, чуть насмешливо глядя на него.

— А мне нравится, как ты выглядишь именно сейчас, — он скользнул по ней взглядом: свободная футболка, которую она явно одолжила из его гардероба, лёгкие шорты, и теперь — кожаная куртка поверх всего. — Моя домашняя бунтарка. Самая опасная комбинация.

— Ты неисправим, — фыркнула Луна, хотя в голосе уже звучала улыбка.

— Именно поэтому ты со мной, Принцесса, — хмыкнул он и взял её за руку. — Поехали. У меня для тебя есть план.

— И что же за план?

— Сюрприз, — коротко бросил он, заводя мотоцикл. — Просто доверься мне.

Она вздохнула, усаживаясь за ним, и крепко обняла его за талию.

Пока ветер трепал её волосы, а скорость размывала город в акварель, она понимала: именно здесь ей и нужно быть — рядом с ним, в этом полете, между сердец и дорогой.

«Предложение руки и сердца.»

Мотоцикл мягко замер, свернув с главной дороги на укромную лесную тропу. Николас помог Луне сойти, придерживая за талию. Перед ними раскинулось место, будто сошедшее с открытки: небольшой утес, с которого открывался захватывающий вид на долину, залитую золотым светом заката. Вдалеке мерцали огоньки города, а где-то внизу тихо журчал ручей.

— Здесь тихо, — прошептала Луна, сжимая его руку. — И красиво...

— Я искал это место давно, — ответил он, ведя её за собой по гладким плоским камням к самой кромке утеса. — Хотел показать тебе, когда... когда буду готов.

— Готов к чему?

Он остановился. Развернулся к ней. Ветер трепал его волосы, глаза сияли чем-то одновременно пугающим и обжигающе теплым.

— Знаешь, я долго пытался понять, что со мной происходит. С того дня, как ты вошла в мою жизнь. Ты... меняешь меня, Луна. С тобой мне не нужно играть, притворяться, защищаться. Мне просто... хочется быть. Быть рядом.

Он опустился на одно колено.

У Луны перехватило дыхание.

Николас достал из кармана крохотную бархатную коробочку. Открыл. Внутри — кольцо. Простое, элегантное, тонкое серебро, внутри которого, если присмотреться, была выгравирована крошечная фраза: «Моя Принцесса, Мой Ад».

— Я не прошу сказки. Не прошу идеала. Только тебя. Всю. С твоими страхами, взрывами, слезами, смехом, твоими "не знаю" и "может быть"... просто тебя. Хочешь быть моей женой, Лучик?

На мгновение повисла тишина. Только ветер и биение её сердца, которое она ощущала в каждой клетке.

Луна медленно присела перед ним, взглянув в его глаза, как будто искала в них подтверждение: не сон ли это.

— Да, — прошептала она. — Да, Николас... хочу.

Он не стал говорить больше ничего. Просто встал, обнял её крепко-крепко, прижимая к себе. Над ними шумел ветер, где-то далеко щебетали птицы, а где-то здесь — двое впервые выдохнули вместе: будущее началось.

Они стояли долго. В тишине, которую никто не осмеливался нарушить. Луна прижималась к его груди, чувствуя, как быстро бьется его сердце, как будто эхо её собственного. Николас гладил её по спине, по волосам, как будто пытался убедиться, что она реальна. Что этот момент не ускользнет, не растворится, как тени заката.

— Мне кажется, я сейчас проснусь, — прошептала она, не отрываясь от его рубашки. — И всё окажется сном.

Он усмехнулся, отстранился чуть-чуть и поцеловал её в лоб.

— Тогда я просто раз за разом буду делать этот сон явью. Пока ты не поверишь.

Он надел кольцо на её палец. Оно скользнуло легко, будто всегда было её частью.

Луна взглянула на свою руку, потом — на Николаса. Его лицо было каким-то другим: спокойным, зрелым, и в то же время — до боли влюбленным. Впервые она видела в нем не только огонь, но и дом.

— А теперь... — он взял её за руку и повел обратно к мотоциклу. — Я хочу отвезти тебя туда, где начнётся всё новое.

— Куда?

— Домой. В наш дом. Где теперь ты — моя невеста.

Она рассмеялась тихо, склонив голову к его плечу.

— Это звучит чертовски правильно.

— Потому что так и есть, Принцесса. Всё остальное — шум. А ты — моя суть.

Он накинул на неё куртку, сел на мотоцикл, и она, не раздумывая, устроилась позади, обвив его руками. И в этот вечер, под тяжелым небом, где уже зажигались первые звезды, Луна впервые почувствовала не просто любовь. А принадлежность. К нему. К их общему «навсегда».

И где-то между поворотами дороги, ветром в волосах и теплом его тела, она прошептала:

— Я твоя.

И услышала в ответ:

— Навсегда.

Ночь укрывала их, словно оберегая. Они вернулись домой — тот самый двухэтажный дом, ставший их тихой гаванью, наполненный светом, запахом кофе и едва заметными следами совместной жизни. Всё было по-прежнему, и всё — уже иначе.

Когда Луна вошла внутрь, она обернулась к Николасу, стоявшему в дверях с той самой своей полуулыбкой: хищной, уверенной, и в то же время — тронутой. Её взгляд скользнул по нему, остановился на кольце у себя на пальце — и сжимание сердца стало почти болезненным.

— Это правда? — спросила она, чуть слышно. — Мы... теперь обручены?

Николас не стал ничего говорить. Он просто подошел ближе, медленно, словно давая ей время уйти — если захочет. Но она не отступала. И когда он обвил её талию руками и прижал к себе, их дыхание снова слилось.

— Мы теперь связаны, Луна, — прошептал он ей в ухо. — И я не отпущу. Никогда.

Он поднял её на руки, как делал это столько раз, но теперь — с другой нежностью. Она не протестовала. Только прижалась крепче, обвивая руками его шею.

— Ты даже не дал мне привыкнуть к мысли, что я твоя девушка... а уже делаешь меня своей невестой, — шепнула она с улыбкой.

— Потому что я не хочу, чтобы ты оставалась чем-то временным в моей жизни, — ответил он. — Я не умею любить понемногу, Луна. Только— до конца.

Он поднялся с ней по лестнице в спальню. Там всё осталось так же, как они и оставили: лёгкий беспорядок, запах её духов, плед, сброшенный у подножья кровати.

Николас опустил её на пол, но не отстранился. Его ладони легли ей на щеки, и он снова поцеловал её — на этот раз медленно, глубоко, словно ставя печать на всём, что между ними.

— Сегодня ты моя невеста, — сказал он, глядя ей в глаза. — Завтра — станешь моей женой. А потом... я построю для тебя мир, в котором ты никогда не почувствуешь себя одинокой.

Луна улыбнулась сквозь лёгкие слёзы. Она чувствовала, как земля под ногами перестала шататься. Как впервые за долгое время — ей не нужно было искать смысл в чужих глазах, потому что весь смысл смотрел на неё изумрудными глазами Николаса.

— Я не знаю, чем я это заслужила, — шепнула она.

Он коснулся лбом её лба.

— Просто будь. Этого мне достаточно.

А за окнами — начался дождь. Тот самый, который когда-то свел их вместе. Только теперь, он не разделял — а благословлял.

Ночь растворялась в тихих звуках: дождь мягко стучал по стеклу, где-то вдали хрипло урчал мотор одинокого автомобиля, в доме же царила тишина. Тёплая, почти священная.

Они лежали на кровати, укрывшись одним пледом. Луна прижалась к груди Николаса, а он не выпускал её ни на секунду, будто опасался, что она может исчезнуть, раствориться во сне, как призрак. Но она была рядом — настоящая, любимая, его.

— Ты ведь не просто так выбрал то место? — тихо спросила она, проводя пальцем по его ключице. — Где сделал предложение.

Николас улыбнулся.

— Там было наше первое случайное прикосновение. Тогда, весной, помнишь? Я держал твой рюкзак, а ты резко обернулась и задела мою руку.

— Да, — Луна выдохнула. — И тогда я впервые почувствовала что-то странное.

— Это было не странное, — прошептал он, легко коснувшись её губ. — Это была ты.

Она улыбнулась, но в глазах — всё ещё стояла влага.

— Мне страшно, — призналась она. — Это слишком... сильно. Слишком много. Как будто если я сделаю лишнее движение — всё исчезнет.

— Не исчезнет, — отозвался он, поглаживая её по спине. — Потому что ты не одна, Луна. Даже если ты захочешь сбежать — я всё равно найду тебя. Потому что я помню каждый твой шаг. Каждое дыхание. Каждую дрожь.

Луна закрыла глаза, уткнувшись в его плечо.

— Ты действительно меня помнишь?

— С первого взгляда. С первого твоего смешка. С первого твоего взгляда, полного огня и страха одновременно. Я запомнил тебя везде, где ты когда-либо была.

Они замолчали, позволяя тишине заполнить пространство между словами. Но это уже не была тишина неловкости — это было доверие. Насыщенное, как горячее молоко с медом, сладкое, как её дыхание на его шее.

— Я люблю тебя, Николас, — сказала она почти шепотом. — Настояще. Безусловно. Навсегда.

Он замер. И, спустя секунду, тихо ответил:

— Я — уже давно твой, Принцесса. Просто ты ещё не до конца это поняла.

А потом он прижал её крепче, прижавшись лбом к её виску. И дождь за окном стал казаться музыкой. И ночь — вечностью. И любовь — реальностью.