Глава 9: Свет в кругу семи

Команда вернулась в Альмлунд. Город всё ещё носил на себе следы разрушений — немые шрамы, оставшиеся после нападения Аргуса более полугода назад. Каменные кварталы выглядели словно ожившие руины, улицы пустовали, а за каждым окном таилась чья-то тень.Их встретил Герард. Он не стал тратить время на приветствия. Взгляд — внимательный, усталый, сосредоточенный — и короткое:— Рассказывайте.Они доложили обо всём. Когда закончили, Герард лишь тяжело выдохнул и молча провёл ладонью по щетинистой щеке.— Совещание так и не состоялось, — произнёс он наконец. — Марна завязла в делах Сейнхольта. Освобождение Парзифаля вызвало цепную реакцию — голод, бунты, призраки прошлого. Хелейне тоже не до альянса — Эксилары, Ветрскъёлль, тысячи погибших. Сигвальди мёртв. Йорунд один ничего не решит. Он... слишком осторожен, чтобы брать на себя ответственность.Равель молча кивнул.— Ситуация... откровенно скверная, — сказал он глухо.Следующим шагом был госпиталь. Севирию, всё ещё без сознания, передали в руки Эрсель. Та встретила их с кислым лицом — работа и без того валом, но отказа не последовало. Она сразу принялась за диагностику.Пока лекарка осматривала девушку, остальные собрались в соседней комнате: Каин, Удо, Лейнор, Артур, Ноэль, Танкред и сам Равель. Поверх стола раскинули карту, обвели пальцами знакомые метки — искали решение, которого, казалось, не существовало.— То есть, у них теперь в руках топор Каэлрона? — спросил Герард, голос его был низким и напряжённым.— Это худшее из возможного, — сказал Равель. — Каэлрон не просто Архай. Он был их вождём. Олицетворение грубой силы и власти. Он верил, что остальные народы — отбросы. И должен править только один вид. Их вид.— Сколько у нас есть времени? — спросил Танкред.— Не знаю, — честно признал Равель. — Но немного. Они уже начали двигаться.Наступила тишина. Её нарушил Удо:— Но... мы ведь что-то можем сделать? — он смотрел прямо на Равеля. — Каин сказал, мы избранные. Я пошёл с вами не ради славы. Я хочу, чтобы те, кто сжёг мой дом, ответили за это.— Я тоже хочу свести счёты, — мрачно добавил Лейнор.Равель покачал головой:— Сейчас вы слишком слабы. Даже с Севирией... нас слишком мало. Нам нужна подмога. Срочно.— А что насчёт твоей подруги? — спросил Артур. — Она сможет сражаться?— Думаю, да. Она сильная. Но одна она нас не спасёт, — ответил Равель.Каин сдвинул брови:— Ты знаешь, где могут быть другие апостолы? Хоть какие-нибудь следы?Равель покачал головой:— Нет. Я... не чувствую их. Ни искр, ни ауры. Будто они исчезли.— Это из-за печатей? Их сдерживали сильнее, чем Архаев? — предположила Ноэль.— Может быть. А может, дело в другом, — Равель на миг отвёл взгляд. — В последней битве мы разделились. И с тех пор я не знаю, кто выжил... и кто пал.— Тогда остаётся надеяться, что Севирия пришла в себя и помнит, что произошло, — сказал Танкред.В этот момент дверь госпитального крыла открылась, и появилась Эрсель. Та же усталость, что и полгода назад, отпечаталась на её лице — будто и не было передышки.— Ну? — спросил Равель.— Сильное истощение, но в целом — стабильна. Очнулась. Думаю, можете заходить, — ответила она, вытирая руки о фартук.Равель не стал терять времени — кивнул и пошёл в сторону палаты. За ним без лишних слов двинулся Танкред.— Думаю, нам лучше подождать здесь, — сказал Каин. Остальные кивнули. Никто не хотел нависать над человеком, только что вернувшимся с той стороны тьмы.Равель и Танкред сидели в тишине. Воздух был густ от лекарственных запахов, от напряжения и от ожидания. Палата была слишком тихой. Только равномерное дыхание Севирии напоминало, что она ещё жива.И вот — шевеление. Лёгкое дрожание век. Потом — дыхание стало резче, и она, морщась, открыла глаза.— Где они... — прошептала Севирия, глядя в потолок, будто всё ещё сражалась где-то далеко. — Я должна... защитить...Резким движением она приподнялась на локтях. Равель тут же наклонился и мягко, но решительно, прижал её обратно к подушке.— Тише. Ты в безопасности.Она смотрела на него. Сначала растерянно. Потом — будто сквозь слёзы.— ...Равель? — голос её дрожал.— Я здесь, — ответил он тихо. В его улыбке было больше боли, чем радости.Когда Севирия окончательно пришла в себя, Равель рассказал ей о том, что произошло. О топоре Каэлрона. О гибели Сигвальди. О разбитом союзе. О надвигающейся тьме, которую они пытались остановить — и не смогли.Она слушала молча. Потом медленно покачала головой:— Мы хотели этого избежать. Мы поклялись, что всё будет иначе...— Поэтому нам нужно всё, что у нас осталось. Ты не знаешь, где могут быть Карла и Агнор? — спросил Равель, голос его стал чуть резче.Севирия отвела взгляд.— Моя память... ещё не до конца вернулась. Но одно я знаю точно. Они нам больше не помогут.— Что? — он привстал. — Как это понимать?Она не ответила сразу. Лишь выдохнула, как будто в ней умерло что-то старое, забытое.— Они погибли, Равель. В той битве. Агнора и Карлы больше нет.В голосе её звучала такая усталость, такая безысходность, что даже Танкред, привыкший к потерям, сжал кулаки.Равель опустился обратно на стул. Лоб — к ладоням. Плечи — тяжёлые, как камень.— Я... не помню этого, — прошептал он.— Тогда тебя уже затянула печать. Мы продолжали сражаться... и Каэлрон убил их. Я... я ничего не могла сделать.Танкред провёл рукой по волосам, словно желая выдрать собственные мысли. Всё стало ещё хуже. Их шансы — ничтожны. А союзники исчезали один за другим.— Что будем делать? — спросил он наконец, разрубив молчание.Севирия взглянула на Равеля. Их глаза встретились. Что-то в этом взгляде было — общее горе, память, которую делят на двоих.— Ты говорил, избранные почти собраны, — сказала она.— Почти, — отозвался Равель, глядя в пол. — Но они не готовы. Не чувствуют силы. Не подчинили артефакты. По сути, они — дети.— А в полном ли они составе? — спросила Севирия.— Что ты имеешь в виду? — нахмурился Танкред.— Он не в курсе, — сказал Равель тихо.Севирия кивнула.— Гримвальд говорил: в час испытания будет семеро. Только семеро смогут противостоять Архаям. Сколько у вас сейчас?Танкред зыркнул на Равеля с укором.— Об этом стоило упомянуть. Сейчас их пятеро.— Шестеро, — вздохнул Равель. — Если Каин был прав.Танкред приподнял бровь:— И снова я чего-то не знаю?— Он побывал в Сумеречной Зоне. Сказал, что встретил там ещё одну избранную. Ту, что защищает сердца Целестарисов.— Тогда остался один, — задумчиво проговорила Севирия.— Звучит обнадёживающе. Но что-то радости на лицах я не вижу, — заметил Танкред.— Потому что, как я сказал... они не обучены, — усмехнулся Равель. — Мы готовим детей к войне богов.Севирия вздохнула, медленно, устало.— У нас нет выбора. С каждой минутой их сила растёт. Нам нужно начинать подготовку. Сейчас.Танкред поднялся.— Я приведу их, — сказал он и направился к двери.Равель не двинулся. Его взгляд всё ещё был прикован к столу. В голосе — тихий надлом:— Нам бы... хоть немного больше времени.Танкред ввёл их в палату. Воздух внутри был тяжел, как перед бурей. У стены стояли Равель и Севирия — напряжённые, молчаливые, как воины, пережившие слишком многое. Их взгляды сразу упали на вошедших.Ребят не пришлось долго готовить. Новость была прямой и беспощадной: апостолы погибли. Подмоги не будет.Первым заговорил Удо. Без улыбки, без шутки. Просто:— И какие у нас вообще шансы?Лейнор вздохнул, словно это был вопрос, на который он давно знал ответ, но не хотел его произносить.— Если то, что произошло в Сейнхольте и Эйрсвельде — это ещё не вся их мощь... то боюсь, мы и половины не выдержим.— Пессимизм тебе не к лицу, — бросил Артур.— Это не пессимизм, — отрезал Лейнор. — Это здравый смысл. Парзифаль один едва не уничтожил нас. Теперь представь ещё одиннадцать таких.Удо опустил глаза.— То есть всё, что случилось в Дункарне — это только начало?Где-то внутри, в мыслях Каина, ожил голос:— Двое на вашей стороне. Пока что.Каин вздрогнул. Уголок его губ дёрнулся в кривой усмешке.— Ну, с таким подкреплением мы точно непобедимы, — ответил он про себя.Севирия всё это время молчала. Смотрела на них — не как на солдат, а как на детей. И в этом взгляде было больше печали, чем укора.— Равель был прав, — наконец произнесла она. — Вы не готовы.— Я и говорил, что нам нужно больше времени, — хрипло произнёс Равель.Но взгляд Севирии уже остановился на одном из них. На Каине. Она не сводила с него глаз — холодных, испытующих, слишком внимательных. Ему стало не по себе.— Что? — пробормотал он. — Я что-то не так сделал?— Как тебя зовут? — спросила она.— Каин, — настороженно отозвался он.Она ничего не сказала. Только смотрела. Словно вспоминала что-то. Или кого-то. Или искала ответ, который он сам ещё не знал.Танкред заметил это первым.— Что с ней? — спросил он у Равеля, но тот, казалось, был погружён в собственные мысли.— Подготовка... и поиск седьмого, — пробормотал он.— Седьмого? — переспросила Ноэль.Танкред вскинул бровь.— Ах да, наш доблестный апостол как-то умудрился забыть упомянуть, что избранных должно быть семеро.Дэмиан на автомате пересчитал:— Нас пятеро.— Шестеро, — поправил Каин.Ноэль дёрнулась. Артур, конечно, заметил.— Не нравится, что он думает о той девчонке? — ехидно произнёс он.Ноэль молча пихнула его локтем. В ответ раздался сухой хруст.Равель перевёл взгляд на ребят. В нём было что-то ещё. Что-то несказанное. Танкред это понял сразу.— Говори, — произнёс он.Равель отвёл взгляд.— Не о чём говорить.— Меня не обманешь, — тихо, но твёрдо сказал Танкред. — Я вижу, когда ты что-то скрываешь.— Потом, — буркнул Равель.Каин посмотрел на всех.— Так что мы будем делать?Равель взглянул на Севирию. Та наконец отвела взгляд от Каина. Говорила тихо, но твёрдо:— Похоже, время пришло.Равель подошёл к ним ближе.— Прежде всего — нужно собрать всех избранных.Он посмотрел на Каина. Тот всё понял без слов.Каин отошёл к стене. Глубоко вдохнул. Он не знал, как, но помнил всё, что произошло в Сумеречной Зоне. Помнил её лицо, голос, движения, даже отблеск света в её глазах. Он сосредоточился. Аура всколыхнулась в нём — мягкая, холодная, синяя. Вспышка. Вихрь. Разлом пространства. Портал.— Он и это умеет? — удивлённо прошептал Удо.— Ты ещё не видел, на что он способен, — ухмыльнулся Артур.За дымкой портала медленно проступал лес — тёмный, первозданный. Из глубины шагнула фигура. Яркие сапфировые глаза вспыхнули в сумраке.Она вошла в комнату, спокойно, как будто знала, что её ждали. От неё исходила аура силы, которую чувствовал каждый.— Нужный час пробил? Или ты просто соскучился? — сказала Мира, склонив голову.Каин улыбнулся.— Одно другому не мешает.Каин представил Миру остальным. Теперь их было шестеро.— Значит, остался один, — тихо заметил Лейнор.— Как будто у нас и было время на поиски, — бросила Ноэль. В её голосе звенела усталость, сдобренная раздражением.Равель подошёл к ней. Его глаза, потемневшие от недосказанностей, встретились с её.— Ты права, девочка. Времени нет.Ноэль чуть отпрянула, нахмурилась.— Что ты несёшь? — спросил Каин.Равель вздохнул. В этом вздохе было слишком много прожитого — и слишком мало надежды.— Я заметил это давно. Но сомневался. Сейчас — нет.— Сомневался в чём? — спросил Танкред.— В том, что нам не нужен седьмой. Он с самого начала был с нами.Тишина пронзила комнату, как стрелы — без звука, но с болью.Артур склонил голову.— Вот это новость, — процедил он с сарказмом, как снотворное перед казнью.— Я не понимаю, — выдохнула Ноэль.Равель взял её за руку.— С самого детства ты горела, Ноэль. Ярко. Слишком ярко для этого мира. Люди пытались задушить эту искру, бросили тебя в темницу, чтобы не видеть. Но даже там ты не погасла.Он говорил спокойно, как судья, произносящий приговор.— В тебе есть сила. Искра. Ты одна из нас.— Это может быть опасно, — вмешалась Севирия, но её голос звучал неуверенно.— О чём они? — прошептал Дэмиан.— Ноэль. Она — последняя, — сказал Каин. И в этих словах не было ни торжества, ни сомнения. Лишь факт.Ноэль резко выдернула руку.— Что? Вы с ума сошли! Я — просто солдат. Не часть пророчеств, не избранная!— Ты одна из семи, — сказала Севирия. — Твоя искра ещё не разгорелась полностью. Но она есть.— Нет. Этого не может быть. Я не герой. Не та, кто должен спасать мир!Она обернулась, и взгляд её остановился на Каине. Он подошёл ближе. В его ладони лежал компас — тот самый, что указывал путь к избранным. Стрелка дрожала... и, наконец, застыла, указывая прямо на неё.Мир вокруг замер.— Это твоя судьба, Ноэль, — произнёс Каин. — Всё, через что ты прошла — было подготовкой. Твоя решимость, упрямство, боль — это не случайности. Это пламя, которым ты ведёшь нас вперёд.Он протянул ей компас. Ноэль медленно потянулась. Её пальцы коснулись стекла, и прибор вспыхнул. Яркий свет озарил комнату, стрелка задрожала, а потом замерла, указывая на север.— Теперь он просто компас, — сказал Равель.— Он сделал своё дело, — ответил Каин с усталой улыбкой.Ноэль опустила взгляд. И в глазах её засияли слёзы.В воспоминаниях — дом, пропахший сыростью и потом. Мать, вечно уставшая, вечно старающаяся. Леона, подруга с самого детства, капризная, высокомерная, с блеском в глазах и родовой печатью на кольце.Был день, когда Леона перешла грань. Когда наглость её столкнулась с мужским упрямством, и мальчики решили проучить её. Ноэль вмешалась. Она всегда вмешивалась.Огонь вспыхнул не в кулаках — в ней самой. Она не просто дралась. Она горела. И сожгла. Последствия были ужасны.Суд. Осуждение. Предательство. Леона молчала, а потом — солгала. Сбросила вину. Возможно, её заставили. А может, это был её выбор.Так Ноэль оказалась в тюрьме.И всё же... она выжила. Она не сдалась. И теперь, стоя среди тех, кто называл себя избранными, вдруг поняла: всё это было не концом. Это было началом.Судьба вела её сюда — в самый центр шторма.Равель оглядел всех. Взгляд его был нетороплив, тяжел, как шаг палача перед эшафотом.— Теперь, когда все избранные в сборе... пора перейти к главному.— И к чему же? — спросил Удо, лениво покручивая копьё в пальцах.— К артефактам, — ответил Равель, и воздух будто стал гуще.Удо с усмешкой вскинул оружие.— У меня уже есть один. Работает исправно.— То, что ты нашёл копьё, ещё не значит, что оно выбрало тебя, — произнёс Равель, словно вынося приговор. — Артефакт обладает волей. Он сам решает, кому принадлежать.Артур фыркнул.— Надеюсь, мой будет вменяемым. Хотя бы в разговоре.— Если вообще что-то достанется, — проворчал Лейнор, лениво крутя в руке меч Аргуса. Лезвие поблёскивало, словно смеялось над остальными.Между юношами завязался быстрый, колкий спор — орудие отточенного сарказма и юношеской бравады. Но Равель пресёк всё одним словом:— Хватит. Пора. Герард покажет вам хранилище.Один за другим они двинулись к выходу. Все, кроме одного.Танкред остался. Он стоял молча, пристально глядя на Севирию.Каин обернулся.— Ты не идешь?— Догоню позже. Есть разговор.Каин задержался на миг — взгляд его был насторожен, но он промолчал и ушёл.Дверь за остальными закрылась.Танкред остался наедине с женщиной, которую никто по-настоящему не знал.— Почему у меня ощущение, что ты враждебен? — спросила она спокойно, но голос её дрогнул. Едва заметно.Танкред подошёл к двери и тихо запер её. Щёлкнул засов.— Зависит от того, что ты скажешь мне сейчас, — произнёс он.Севирия не двинулась с места. Лишь слегка приподняла подбородок.— Что ты хочешь знать?Он подошёл ближе. Медленно. В глазах — тень не доверия, а ярости, затоптанной разумом.— Я видел, как ты смотришь на Каина. И давай сразу. Меня не интересует весь этот ваш балаган со «спасением мира». Я не доверяю ни тебе, ни Равелю. И не собираюсь. Но Каин... — он замолчал, сжав челюсти.— Ты очень за него переживаешь, — произнесла Севирия, склонив голову. Улыбка её была странной — не насмешка, не доброта. Что-то третье, непонятное.— Рад, что ты это поняла, — ответил Танкред сухо. — А теперь говори.Небольшая пауза.Она посмотрела на него пристально.— В любом случае, я собиралась обсудить это с тобой. Прошлое и тайна рождения этого мальчика.Танкред не ответил. Он просто стоял. Как глыба, как грозовое небо перед бурей.Равель с остальными направился к Герарду. Каин остался немного позади. Его шаги были неслышны — он подошёл к Мире так, будто боялся нарушить её тишину.Она стояла чуть в стороне, задумчиво глядя на небо, на землю, на всё вокруг. Словно пыталась вновь научиться видеть.— Тяжело привыкнуть... после Сумеречной зоны? — тихо спросил он.Она не сразу ответила. В её взгляде было что-то неуловимое, будто она всё ещё не до конца вернулась.— Не знаю... — прошептала Мира. — Как я говорила, там всё иначе. Время — не время. Мысли — не свои. Я не уверена, сколько я там провела... может, годы. Может, дни.Каин кивнул. В его лице мелькнула тень.— Жаль, что не могу показать тебе больше. Альмлунд сейчас... не в лучшей форме, мягко говоря, — попытался он улыбнуться, но улыбка вышла неловкой.Мира обернулась, и её губы чуть тронула усмешка.— Тебя это правда заботит?— Меня заботит многое. И это — тоже.Она засмеялась. Тихо, будто давно не смеялась всерьёз.Каин вдруг отвёл взгляд, его лицо помрачнело, будто где-то в глубине что-то кольнуло.— Что случилось? — спросила Мира.— Ничего... просто хотел сказать тебе одну вещь.— Скажи.Он сделал вдох, словно слова были грузом.— Пророчество. То, что ты сказала тогда... сбылось.Мира не спросила — какое. Она всё поняла. Лицо её посерело, в глазах отразилась вина, за которую она не несла вины.— Мне жаль, — только и сказала она.Каин кивнул. Без упрёка. Слова были не для неё, а для самого себя.— Кого ты потерял?— Двух друзей, — прошептал он. — Рейна... и Андара.Тишина повисла между ними.— Я просто хотел знать... — продолжил Каин, чуть слышно. — У тебя ведь бывают... другие варианты будущего. Ветви, возможности. Ты говорила...— Да, — кивнула Мира.Он опустил глаза. На мгновение показалось, что он снова вернулся туда — в тот миг, где всё пошло иначе.— А был ли вариант, где они выжили?Она молчала. Не из жалости — потому что молчание было единственным честным ответом.Каин кивнул. Одно слово:— Понятно.Мира ненавидела это. Не силу — а знание. Проклятую ясность, которая не лечит, а ранит. Видеть смерть прежде, чем она придёт. Чувствовать боль, которую не можешь предотвратить. Быть свидетелем и безмолвным соучастником трагедий.Каин понял. Он увидел это в её глазах. И именно потому ему стало легче. Она знала, как это — терять. Пусть и не знала самих Рейну и Андара, но разделила с ним их потерю.Он вспомнил Сумеречную зону. Ту странную тишину между мирами, где Мира помогла ему вырваться из вины, пожирающей душу. Андар и Рейна умерли, сражаясь. И горевать слишком долго было бы предательством их памяти.Он взял Миру за руку.— Но есть и хорошее, — сказал он.Она взглянула на него — усталая, упрямая, всё ещё сомневающаяся.— Правда? И что же?— Первая строчка пророчества, помнишь? Огонь во тьме союзника явит. Она тоже сбылась.Он кивнул в сторону — туда, где впереди шёл Удо, вприпрыжку, болтая с кем-то и размахивая руками.Мира удивлённо вскинула брови.— Это был он?— Он. Спас меня от лесных чудищ. А потом выяснилось, что он — один из избранных. Так что ты видишь не только мрак.Она медленно улыбнулась. Настоящею, тёплой улыбкой. Редкой.— Спасибо, — тихо сказала она.Каин прищурился.— Главное — не бей меня снова.Они оба рассмеялись. Не громко. Но искренне. И в этом смехе было больше исцеления, чем в любых пророчествах.Артур и Ноэль шли позади остальных. Дорога вилась между корней, словно пыталась сбить их с пути, но они шли уверенно — привычка. Ноэль молча смотрела вперёд, туда, где шагали Каин и Мира. Словно за каждым их движением скрывался ответ на вопрос, который она не успела задать.Артур шагал рядом, лениво, будто всё происходящее было спектаклем, давно прочитанным сценарием.— А ведь они неплохо смотрятся, да? — усмехнулся он, будто говорил о героях пьесы, а не о живых людях.Ноэль фыркнула и отвернулась, как будто слова его были соринкой, попавшей в глаз.— Ревнуешь? — с ядовитой мягкостью продолжил Артур.Ответом стал удар в плечо — резкий, внезапный. Он вскрикнул, больше от удивления, чем от боли.— Эй! Ты с ума сошла?— А ты не неси бред, — рявкнула Ноэль.Артур скосил на неё взгляд, потирая плечо.— Может, тебе стоит быть честнее... хотя бы с собой.— Хочешь, чтобы я ударила ещё раз?— Хочешь — бей. Только помни: я слышу твои мысли. Если забыла.Он сказал это почти беззлобно, но с тем самым оттенком, который всегда цепляет сильнее, чем грубость. Ноэль нахмурилась.— Ты невыносим.— А я всё знаю. Что вы чувствуете. Моя "проклятая способность", как ты её называла, даёт кое-что ценное — понимание. И знаешь, что я понял? Ты достойна.Она обернулась, настороженно.— Чего?— Всего этого. Когда Равель сказал, что ты одна из нас, ты подумала: «Это ошибка. Я не из таких. Я недостойна.» А я вот думаю иначе. Повторюсь — ты достойна.— Я не просила тебя читать мои мысли, — буркнула Ноэль, взглядом буравя дорогу.— Дуйся сколько влезет, но правды это не изменит. Ты из тех, кто идёт сквозь бурю, а не прячется от неё. У тебя в крови — сопротивляться, сражаться, не отступать. А это куда важнее пророчеств и знаков.Она на мгновение замолчала. Потом проговорила, уже тише:— Всё это... не кажется правильным.— Знаю. Никому из нас не кажется. Думаешь, я этого хотел? Лейнор? А Дэмиан? Парень думает только о своих сёстрах — ему бы в саду играть, а не в героев. Но он здесь. Как и ты. Как и Каин. Из нас всех только вы двое выглядите так, будто действительно рождены для этого.Ноэль усмехнулась, на этот раз без злобы.— И когда ты стал таким?— Каким?— Понимающим.— Может, я всегда был таким. Просто скрывался за словами.— А может, ты опять что-то пригубил в перерыве, — пробурчала она.Он фыркнул.— Знаешь что? Да ну тебя.Ноэль рассмеялась.— Да ладно тебе. Я же шучу.— Шути, но по делу. А ирония — это моя территория.Сзади шли Лейнор, Дэмиан и Удо. Шли молча — долго, пока молчание не стало тяготить сильнее шагов.— Вам не страшно? — наконец спросил Удо, будто выдохнул наболевшее.— Не особо, — ответил Лейнор. Просто, без позы.— Серьёзно?— Конечно, переживаю. Мы ведь на грани. Но бояться... не знаю. Оставить мир Архаям — вот это действительно страшно.— Согласен, — тихо вставил Дэмиан.Удо посмотрел на него с удивлением. Тот выглядел так, словно его занесло сюда случайно, как ребёнка в бурю.— Ты ведь совсем не похож на воина.— Потому что я им не являюсь, — неловко усмехнулся Дэмиан. — Я, если честно, главный трус в команде.Удо приподнял брови.— И ты не боишься?— Боюсь. Постоянно. Но, знаешь... — он посмотрел вперёд, на других. — Я привязался к ним. К Артуру, к Ноэль... к Каину. Они мои друзья. И я знаю — они не сдадутся. А если они не сдадутся, то и я не имею права. Я может и трус, но друзей не бросаю.Лейнор кивнул.— Звучит правильно.Удо вздохнул.— А у меня такого нет. Без обид, но я не привязан к вам.— Никто и не обижается, — ответил Лейнор спокойно.— Но у тебя ведь должно быть что-то? Кто-то, за кого бы ты сражался? Кто бы пришёл тебе в голову, если бы это был последний день мира?Удо прищурился.— Ты задаёшь странные вопросы, парень.— Значит, пора задуматься над ответами, — сказал Лейнор и подмигнул.— Это ты так мягко просишь меня заткнуться?— Ни в коем случае, — ответил Лейнор с насмешкой.Смех вырвался сам собой. Непринуждённый, живой. Даже Дэмиан улыбнулся — робко, но искренне.Впереди, на возвышенности, шагал Равель. Он слышал их. И хотя тревога грызла его изнутри, услышав смех, он едва заметно улыбнулся и прошептал самому себе:— Дети...Они прибыли к Герарду, который, молча кивнув, повёл их по узкому коридору. Стены были увешаны старыми знаменами, цвета которых давно потускнели. За массивной дверью — хранилище. Полукруглый зал, утопающий в полумраке. Потолок терялся в тенях, по стенам извивались древние руны, выжженные в камне — защитные знаки, скрывающие это место даже от богов.— Мы сделали всё, что могли, чтобы спрятать их. Поверьте, это было... непросто, — буркнул Герард, остановившись у алтаря. — Эти штуки испускают такую ауру, что их можно было бы засечь за сотню лиг.На каменных плитах лежали артефакты. Равель, не говоря ни слова, выложил их в один ряд. Среди них — копьё, что носил Удо. Тот с явным неудовольствием расстался с ним, но не спорил. Меч Лейнора Равель не тронул.— Как я уже говорил, артефакты выбирают нас, — голос его был низким и глухим, как будто он говорил из глубины. — Искры внутри вас будут ключом. Подойдите. Протяните руку. Пусть оружие решит.Повисла тишина. Ребята переглянулись. И вдруг весь пафос затих, уступив место простой тревоге. Всё это стало походить на экзамен, где не ты выбираешь — выбирают тебя.Артур шагнул первым. Без лишних слов. Сделал глубокий вдох, словно ныряя в ледяную воду, и вышел вперёд.Перед ним, как на алтаре, покоились пять артефактов: золотой лук Альвина, серебряный лук Селанны, посох Дариуса, копьё Фрейны и диадема Юни. Он закрыл глаза и поднял ладонь.В тот же миг — вспышка. Его аура засияла золотом. Тёплый, мягкий свет окружил его, будто мир выдохнул. Из пяти артефактов откликнулась диадема. Она приподнялась над камнем, словно не желая касаться его, и мягко легла в руку Артура.— Диадема Юни, — тихо сказал Равель. — Прими её.Артур нахмурился, уставившись на неё.— Все получат оружие, а я... корону? — буркнул он.— Подстать твоей самооценке», — скривился Лейнор.— Согласна, — бросила Ноэль, даже не удосужившись взглянуть в его сторону.Артур фыркнул.— Вообще-то, Юни — богиня притяжения и гравитации. Эта штука усиливает её дар во много раз. Это артефакт не для боя, а для влияния. На разум, на материю. На само пространство.— Звучит логично. Ты же и так оружием не пользуешься, — заметил Дэмиан.— Да, с твоим телекинезом тебе мечи не нужны, — добавил Каин, не отрывая взгляда от артефактов.— Да это же женская!, — вдруг воскликнул Артур.Он держал её на вытянутой руке, как что-то заразное. Но в ту же секунду диадема, будто услышав его протест, вспыхнула. Металл потемнел, затвердел, вытянулся в острые изгибы. Теперь перед ним была уже не утончённая диадема, а широкая корона из мрачного тёмного металла, покрытая гравировкой. В центре мерцал камень, переливающийся золотом.— Артефакты живые. Они выкованы из костей Целестарисов — прародителей материи. И они знают, кто ты. Приспосабливаются», — пояснил Равель.Артур долго смотрел на корону, как будто видел в ней собственное отражение. Потом, усмехнувшись, надел её.Аура взметнулась вверх, как пламя. Воздух в помещении задрожал. Артефакт и носитель стали единым.Он шагнул назад, встал в ряд.Улыбка всё ещё не сходила с его лица.— Теперь она мне нравится, — сказал он.— Неудивительно. Это же ты её и придумал, — заметил Лейнор, скрестив руки.Равель жестом пригласил следующего.Следующей вышла Ноэль. Её шаги были твёрдыми, но глаза выдавали сомнение. Словно сама боролась с мыслью: достойна ли? Или всё это — ошибка?— Оружие избавит тебя от сомнений, — проговорил Равель, не поднимая взгляда.— Надеюсь на это, — выдохнула она и остановилась перед алтарем.Она вытянула руку, будто прикасалась к краю пропасти, ожидая, что за ним — пустота. Но вместо этого её накрыла вспышка. Яркая, насыщенная аура — пламя, живое, оранжево-золотое, как солнечный пожар, — вспыхнула вокруг неё.Один из артефактов отозвался мгновенно. Лук Альвина, будто выкованный из солнечного света, засиял сильнее — и в следующий миг исчез в воздухе. Он материализовался у неё в руках — уже не лук, а два коротких кинжала, сверкающих золотом, с лезвиями, сияющими как полуденное солнце.— Лук Альвина, бога света и истины. Он чувствует ярость, но ищет цель. Отличный выбор, — сказал Равель, впервые позволив себе мягкую улыбку.Ноэль смотрела на оружие, как будто боялась дотронуться. А потом сжала рукояти — с силой, как если бы этим жестом прогоняла собственные страхи.Каин кивнул ей, довольный.— Я в тебе не сомневался.Ноэль молча вернулась на своё место, глаза её блестели — не от гордости, от переполняющих чувств. Слов у неё не было.Следующим шагнул вперёд Удо.Он почти прыгал от нетерпения.— Прошу прощения, мне просто уже не в терпёж, — усмехнулся он.— Мы не против, — сказала Мира, слегка покачав головой.Удо вытянул руку. Его аура взметнулась вверх — густая, густо-зелёная, как свежая листва после грозы. Посох Дариуса дрогнул и легко скользнул в ладонь, словно сам прыгнул ему в руку.— Посох Дариуса, бога роста и траектории, — произнёс Равель.В ту же секунду в голове Каина раздался звонкий голос Дариус:— И веселья, не забудь!Он вздрогнул.Посох в руках Удо начал меняться. Темно-зелёный металл пророс узорами — виноградные лозы, спирали и корни. Оружие выглядело величественно, уверенно — как нечто, что живёт, дышит, пульсирует вместе с носителем.Удо повертел его в руках, опробовал баланс. Лицо светилось.— Твой посох почти не изменился, — заметил Лейнор.— А мне больше и не надо. Копья, посохи — моё всё, — ухмыльнулся Удо.Он вернулся в строй.Теперь вышла Мира.И шла она не как сомневающаяся — как готовая. Словно уже знала, что оружие не отвергнет её.Розовая, почти малиновая аура вспыхнула с её приближением. Копьё Фрейны, покоившееся в ожидании, словно почувствовало зов и метнулось в её ладонь.— Копьё Фрейны, богини Спектра и знания, — произнёс Равель.Удо насупился, нахмурившись.— Что, ревнуешь к копью? — не упустил шанса язвительно бросить Лейнор.— Да у меня и так посох. Пусть подавится, — пробормотал Удо, не глядя.Тем временем копьё начало менять форму. Оно рассыпалось в свете — и превратилось в нечто иное.На руках Миры появились перчатки. Боевые. Облегающие от запястий до локтей, сделанные будто из живого кристалла: багрово-фиолетовый металл, гладкий, с резкими гранями. Они казались органичными — как экзоскелет, как доспех, сросшийся с плотью. Каждый палец венчал коготь — изогнутый, раскалённый, пульсирующий внутренней энергией.Равель наблюдал с нескрываемым интересом.— Хмм. Интересный выбор, — сказал он, сложив руки за спиной.Мира, едва улыбнувшись, сложила руки — и перчатки рассыпались в сиянии, исчезнув, оставив на запястьях тонкие браслеты, будто простое украшение.— Так проще в повседневности, — сказала она тихо.Вернулась в строй.Остался один. Дэмиан.Он стоял в нерешительности, как будто каждый шаг вперёд отнимал у него что-то важное.— А если... если я не подойду? — прошептал он. Голос его дрожал.— Ты подойдёшь, — твёрдо сказал Каин.Дэмиан взглянул на него.— Может, ты? Ты ведь сам без артефакта...Каин лишь покачал головой.— Во мне — два Архая. Я справлюсь. А ты — иди. Это твой путь. Не мой.Он мягко подтолкнул Дэмиана вперёд. Тот сделал шаг, словно шёл на заклание. Перед ним остался один артефакт — серебряный лук Селанны.Он вытянул руку. Закрыл глаза.Тишина. Лук — мёртв. Никакой реакции.Дэмиан выдохнул.— Я же говорил...— Ты не веришь. Но она — верит, — сказал Каин.Дэмиан снова сосредоточился. И в этот миг его аура — фиолетовая, почти чёрная — вспыхнула. Лук дрогнул, как будто проснулся, — и плавно опустился в его ладонь.Он едва поверил, что держит его. Но держал — и не отпускал.— Селанна признала тебя давно. Богиня ночи и луны. Ты — дитя её теней, — проговорил Равель.Лук дрогнул — и изменился. Металл вытянулся, изгибы сгустились. Из лука выросла коса: длинное, чёрное древко, от которого исходил ледяной блеск, а лезвие сияло лунным светом, с фиолетовыми отблесками. Оно будто разрезало саму тьму.— Коса? Серьёзно? — хмыкнул Артур.Дэмиан посмотрел на оружие, затем — на них. И впервые за долгое время улыбнулся.Тихо. Почти неуверенно. Но искренне.— Я всегда хотел такую, — прошептал он.Все избранные обрели своё оружие. Все — кроме Каина.Он не показал ни разочарования, ни зависти. В его глазах не было ни огня, ни льда — лишь спокойное принятие. Равель заметил это и тихо кивнул, словно соглашаясь с его выбором. Сила Талиона и Дариуса — двух Архаев, чьи искры горели в клинках Каина, — была не менее грозной, чем любой артефакт.— Что ж, раз уж все начали... — произнёс Лейнор с ухмылкой и шагнул вперёд.Он взмахнул мечом, оставшимся ему от Аргуса. Яркая алая аура вспыхнула вокруг него, словно ожившее пламя битвы. Оружие затрепетало, его очертания поплыли, как дым на ветру, — и в следующий миг меч трансформировался в копьё.Древко было тяжёлым, из металла цвета засохшей крови, а наконечник — насыщенно-алого оттенка, будто вырезанный из самого заката. Лейнор испытующе взмахнул копьём, и воздух перед ним дрогнул, как от удара хлыста.— А что, недурно, — прокомментировал Артур, приподняв бровь.— Ты просто не хотел остаться в стороне, да? — буркнул Удо, скрестив руки.— А то, — усмехнулся Лейнор, не скрывая довольства.Равель шагнул вперёд. Его голос прозвучал твёрдо, сдержанно, как у командира, привыкшего вести людей в сражение:— Избранные. Теперь у вас есть оружие, способное сокрушать даже тех, кто не ведает смерти. Но этого недостаточно. Вам предстоит научиться не просто владеть им... а стать единым с ним. И — что важнее — познать самих себя.Тишина. Только дыхание, только напряжённые взгляды.Каин выступил вперёд.— У нас мало времени. Но каждую минуту мы обязаны использовать до последнего вздоха.Команда кивнула почти синхронно, сжав рукояти новых орудий, в их глазах отражалась решимость. Впереди были тренировки. Испытания. Боль. Но и сила — сила, способная изменить ход судьбы.Тем временем, в другом крыле крепости, гул голосов утих. Остались только двое.Танкред сидел на простом деревянном стуле, будто сломленный весом слов, что только что прозвучали. В его глазах отражалась усталость, в лице — серая тень шока.— Это точно? — спросил он глухо, не поднимая взгляда на Севирию.— Да, — коротко ответила она. Голос её был спокоен, но в нём пряталось напряжение.— Ты в этом уверена? — повторил он, словно надеясь услышать иной ответ.— Да, — прозвучало в ответ вновь. Твёрже.Танкред молча поднялся. Его плечи поникли, но в жесте чувствовалась решимость. Он глубоко вздохнул — как человек, которому подтвердили самую страшную из всех возможных догадок.— Что ж... Я так и думал, — сказал он наконец. Его голос дрожал — смесь горечи, сожаления и принятия.