Глава 8: Воскрешение теней

Танкред шагал по обломкам древнего моста, изредка поглядывая на мрачные очертания разрушенного леса. Рядом, чуть прихрамывая, двигался Равель. Оба были насторожены, хотя делали вид, будто просто идут.— А что, если её здесь нет? — нарушил тишину Танкред. Его голос прозвучал глухо, словно поглощённый угрюмой землёй Дункарна.Равель не ответил сразу. Он всмотрелся вперёд, в чёрные силуэты палаток, расставленных между руинами, и медленно вздохнул.— Значит, будем искать дальше, — наконец сказал он. — Мы и так слишком многое упустили. Перевес сейчас не на нашей стороне... и чем дольше мы медлим, тем хуже.— Но ты ведь даже не знаешь, кто именно из апостолов может быть запечатан здесь, — Танкред бросил на спутника быстрый взгляд. — Карла или Севирия, как ты говорил?— Да, кто-то из них, — подтвердил Равель с усталостью в голосе.— Есть между ними разница? — уточнил Танкред. — То есть... в смысле пользы. Кто нам поможет больше?Равель прищурился, как будто вспоминая нечто далёкое и болезненное.— Обе невероятно сильны, — сказал он. — Карла способна искажать вероятности и управлять исходами. Севирия... она мастер цепей и аурных печатей. Любая из них — весомое преимущество.Танкред кивнул, но не ответил. Их путь вёл к лагерю, раскинувшемуся посреди полуразрушенного городища. Палатки стояли криво, словно наспех возведённые бастионы. Повсюду сновали люди: одни таскали бинты и воду, другие — оружие. Страх витал в воздухе, как дым после битвы.— Танкред! — раздался голос.Женщина в поношенной кольчужной рубашке, с растрёпанными светлыми волосами, вышла из-за навеса и поспешила к ним. На её лице читалась усталость, но в глазах ещё тлел огонь.— Ого, она тебя знает, — с ухмылкой заметил Равель.— Пересекались, — коротко отозвался Танкред.Это была Тарани. Её слова подтвердили худшие опасения: после гибели Сигвальди чудовища, ранее сдерживаемые им, вышли из тени. Они разрывали деревни, оставляя за собой лишь пустоту и пепел. Люди теряли веру и покой.— Я делаю, что могу, — сказала она, сжав пальцы в кулак. — Но я не готовилась к роли лидера. Это... тянет вниз.— Хелейна уже отправила подкрепление, — тихо сказал Танкред. — Её люди в пути.Она едва заметно кивнула.— Мне жаль, что мы не пришли раньше, — добавил Равель, — но сейчас нам нужна твоя помощь. Есть ли поблизости святые места? Храмы с мощной аурой, древние святилища — всё, что могло бы служить сосудом для божественной энергии.Тарани смерила его насмешливым взглядом, словно он заговорил на языке духов.— В Дункарне? Храмы с "мощной аурой"? — фыркнула она.Танкред только закатил глаза.— Здесь полно таких мест, если ты не знал. Просто... дай нам зацепку, — пробурчал он.Равель вглядывался в землю, словно пытался вычитать ответ из узора трещин.— Чёрт... если бы не аурные помехи, я бы уже определил, где она. Но всё как будто... заглушено.Тарани внезапно прищурилась, как будто вспоминая что-то важное.— Может, вам стоит отправиться в Хельгихус? Это ведь центр нашего культа. Если где и искать древние храмы, то только там.Танкред вскинул брови.— Как я сам об этом не подумал.— А далеко? — спросил Равель.— Достаточно. Но... — Танкред уже собрался сказать, что Каин сможет их телепортировать, как вдруг Равель остановился, вскинув руку.— Что? — нахмурился Танкред.Равель начал медленно озираться. Он будто слушал не звуки, а вибрации самого воздуха.— Я чувствую... что-то. Очень знакомое. Аура, которую я не мог бы забыть.— Здесь же помехи, — недоверчиво сказал Танкред.— Я знаю. Но её я узнал бы даже сквозь хаос.Он сделал шаг вперёд, сжав кулаки.— Нам не нужно идти в Хельгихус, — произнёс он.Танкред переглянулся с ним.— Почему?Равель посмотрел ему прямо в глаза.— Потому что Севирия... здесь.Танкред бежал сквозь лес, едва успевая за Равелем. Ветки хлестали по лицу, воздух был густ от сырости и прелой листвы. Всё казалось каким-то ирреальным — будто сам лес дышал им в затылок.Равель мчался вперёд, не обращая внимания на подлесок, на корни, на усталость.— Куда мы, чёрт подери, бежим?! — крикнул Танкред, тяжело дыша.— Я иду по следу... по ауре, — бросил через плечо Равель. Голос его был срывен, будто он сдерживал что-то большее, чем усталость.— След? — Танкред с силой выругался. — Ты ведь до этого вообще ничего не ощущал. А теперь вдруг чувствуешь? Это может быть ловушка, знаешь ли.Равель замедлился, обернулся на ходу. В его взгляде не было уверенности — только решимость.— Возможно. Но у нас нет другого выхода. А если это она — мы не имеем права упустить шанс.Танкред фыркнул.— Только бы без приключений, — пробормотал он, будто молитву, и шагнул за ним в чащу.Лес сгущался, ветви опускались всё ниже, будто пытались не пустить их дальше. Воздух становился холоднее, и вскоре дорога вывела их к одинокой постройке, затерянной среди деревьев.Это не был храм — скорее, полузабытая святыня. Маленький, приземистый домик, сложенный из белёсого камня, с покатыми стенами и почти обрушившейся крышей. Он выглядел так, словно сама природа пыталась его скрыть.— Нам точно сюда? — скептически пробурчал Танкред.— Аура ведёт прямо к нему, — отозвался Равель, уже подходя ближе.Он скользнул пальцами по каменной кладке. Камень был холодным, но под кожей ощущалось еле уловимое дрожание — словно в глубине затаилось сердце.Старые руны покрывали арки и основание, исписанные незнакомым, забытым языком. В центре, под куполом, стояла плита. На ней — отпечаток руки, вокруг которого тянулись виться рун, будто корни, вплетённые в камень.— Похоже, это оно, — произнёс Равель тихо.— «Похоже» — не самый обнадёживающий выбор слов, — буркнул Танкред.Не отвечая, Равель вошёл внутрь. Пространства было достаточно лишь для одного — остальным пришлось стоять у входа.Он медленно приложил ладонь к отпечатку.— Сейчас узнаем, — сказал он.— Постой! Может, сначала стоило бы... — начал Танкред, но договорить не успел.Свет вспыхнул мгновенно, слепяще, болезненно. Лес вздохнул и отпрянул, когда волна аурной энергии хлынула наружу. Постройка содрогнулась. Каменные балки дали трещины, крыша рухнула, превращая святыню в груду пепла и света.Руны ожили. Они вспыхнули бледно-сиреневым светом, начали вращаться и сплетаться, как звёзды в танце. Из их плетения начал формироваться силуэт. Женский.Когда всё стихло, посреди разрушенного святилища стояла девушка.Среднего роста. В чёрных, простых, но странно элегантных одеждах, что напоминали наряд самого Равеля. Волосы — тёмные, чуть волнистые, едва касались шеи. Кожа — загорелая, но руки до локтей покрыты чёрной, зловещей пеленой, словно в чернила опущенные. Выше — татуировки рун, вплавленные в плоть. На груди — след ладони, точно такой же, как на плите.Лицо мягкое, почти юное. Глаза — тёмно-карие, большие, с лёгкой тенью боли. Круглый нос, полные губы. Она сделала шаг... и рухнула.Равель успел подхватить её.— Севирия... — прошептал он, крепко прижимая девушку к себе. — Ты жива...Она не ответила. Только тихо вздохнула, закрыв глаза, и безмолвно провалилась в забытьё.Танкред подошёл ближе, оглядывая их с тревогой.— Что с ней?— Слаба, — коротко ответил Равель. — Пробуждение истощило её. Нужно унести её отсюда. Срочно.— Тогда возвращаемся, — сказал Танкред. Он уже окинул взглядом тропу, по которой они пришли. — В лагерь. Пока всё не стало ещё хуже.Равель взял Севирию на руки, как что-то бесценное, хрупкое. И они пошли обратно — сквозь лес, наполненный шёпотом древних рун и эхом силы, что снова пробудилась.Пока Танкред и Равель освобождали Севирию, а Каин с товарищами распутывали собственные узлы в Дункарне, на другом краю континента, в чреве древней пещеры, Эксилары зализывали раны.Пахло кровью, сыростью и смертью. Камни были влажны от конденсата, а воздух густой, словно сам страх проник сюда и отказался уходить. Леона и Агнес работали молча — бинтов почти не осталось, а те, что были, давно пропитались кровью.— Абель... — впервые за долгое время подал голос Мейнхард. Он сидел, облокотившись на стену, глаза опущены.Леона, сжимая в руках окровавленную ткань, кивнула. Губы её дрожали.— Даже не верится, — прошептала она.— Этот ублюдок... Каин... — пробормотал Томас, глядя в пол, будто пытаясь понять, где допустили ошибку.— А ещё Исаак. За каких-то два месяца — трое, — добавил Венделл. Голос у него был сдавленным, почти мёртвым.— Нам нужно пересмотреть стратегию, — начала Агнес. — Пока мы живы.— А лучше подлечиться, вернуться и добить их, к чертям, — фыркнул Нико. В его голосе не было шутки. Только злость.— Сдурел? — вскинулся Мейнхард. — Нам повезло, что ушли вообще живыми. Мы чуть не сдохли. И только чудом унесли молот.— А пока мы прячемся здесь, они становятся сильнее! — рявкнул Нико, стиснув кулаки.— А если пойдём сейчас — сдохнем. Все. — Голос Мейнхарда был стальным.— Хватит! — рявкнула Агнес, её голос срезал спор как ножом по глотке.— А тебя кто спрашивал, мать твою? — Нико развернулся к ней, лицо перекошено яростью.Спор готов был перерасти в драку. Но всё оборвалось. В мгновение.Посреди зала, шатаясь, появился Аргус.Он едва волок ноги. Тело его разлагалось на глазах. Вены — чёрные, вздувшиеся, будто в них текла не кровь, а смола. Изо рта он выплёвывал слизь — густую, чёрную, с зловонием тлена.— Замолкните... все... — прохрипел он. Голос рвался наружу, как из проржавевшей трубы.— Ты нам больше не указ, — усмехнулся Нико, но в его тоне сквозила неуверенность.Аргус посмотрел на него. И в этом взгляде было желание убить. Без колебаний. Без пощады.— Думаешь, раз я полумёртв — у тебя появился шанс вылить всё, что прятал? — прохрипел он.Нико встал. Молот оказался у него в руках.— Можем проверить, — сказал он. Спокойно. Уверенно.Аргус рассмеялся. Смех — низкий, сиплый. В его руке вспыхнул алый клинок, сотканный из ауры. Свет от него отбрасывал кровавые отблески на стены.— Давай, Нико. Только предупреди, кому передать твои кости.Но прежде чем удар был нанесён, голос, как раскат грома, прокатился по пещере:— Хватит.Из воздуха возник силуэт — высокий, окутанный лазурной аурой. Она дрожала, мерцала, как лёд на солнце. Парзифаль.Нико отступил, и в его взгляде мелькнул страх.— Я думал, ты всё держишь под контролем, — сказал Парзифаль, голос сухой, как обрывок холста.— Так и было! Но Талион... и Дариус... — Аргус закашлялся, согнулся пополам, выдавливая новую порцию тёмной слизи. — Они всё испортили!— Думаешь, он примет такие оправдания? — спросил Парзифаль.Аргус замер. Глаза его дрогнули.— Я всё исправлю.— Печати истончаются, я это чувствую. Каэлрон скоро пробудится. И он не простит промедлений, — холодно сказал Парзифаль.Аргус изогнулся в новой волне боли. Слизь капала на камень.— Мирена поможет... скоро. Я чувствую её приближение.— Мирена? — Парзифаль усмехнулся. — Сначала бы о себе подумал. Твоё тело разваливается, а я и вовсе без сосуда. Что нам теперь делать, а?Аргус молчал. Не знал ответа. Не хотел его знать.И тут — смех. Протяжный, надменный, как звон старого серебра.— Вижу, выходцы из Альмлунда не слабо вас потрепали, — раздался женский голос.— Она снова здесь, — пробормотал Мейнхард. Тяжело, будто услышал смерть.Из тени вышла Нора. В чёрном, с серебряными ожерельями и насмешкой на губах. Она оглядела зал, как мать — провинившихся детей.— Сейчас не время для твоих игрищ, ведьма, — прорычал Аргус. — Ты обещала помощь. Нам она нужна сейчас.Нора улыбнулась.— Я помню свои обещания, гниющий мой друг. Я здесь не просто так.Она сделала шаг вперёд. И всё стихло.— Я нашла его.— Что? — Аргус не сразу понял. Потом вцепился в её взгляд, будто в соломинку.— Нашла?! — рявкнул он.Нора кивнула, медленно, с торжеством.— Топор Каэлрона находится в Ветрскъёлле.Парзифаль наклонился ближе, в упор глядя в глаза Норе. Его голос был тих, но холоден, как лезвие клинка:— Ты в этом уверена?— Абсолютно, — ответила Нора с ледяным спокойствием.Аргус попытался подняться, опираясь на стену, словно бы сама тяжесть его ауры давила на тело.— Смотри, старая ведьма... Ошибок мы не прощаем.— Я ошибок не допускаю, в отличие от тебя. И, если хочешь, чтобы я помогла тебе с ядом — постарайся быть вежливее, — сказала Нора с язвительной усмешкой.Аргус нахмурился. В его взгляде мелькнуло замешательство.— Ты... можешь? — выдохнул он.Нора рассмеялась коротко, насмешливо.— Я могу многое. Вопрос только в том, готов ли ты попросить.Аргус зло фыркнул.— Мне? Просить у человека?! Да как ты смеешь...— Как хочешь. Только вот сосуд у тебя — на грани. Ты не Парзифаль, чтобы удерживать свою силу без последствий. Без подходящего носителя ты развалишься на части. Сигард — редкая удача. Удивительно, что он до сих пор не сгорел от тебя заживо, — сказала Нора, её голос был не насмешлив, а мрачно констатирующий.Аргус смотрел на неё с ненавистью и страхом. Наконец, скрипнув зубами, выдавил:— Ладно... Помоги.Нора довольно прищурилась.— Видишь? Ничего сложного.Она щёлкнула пальцами. Из тени, словно явившись из иного мира, вышла женщина. Среднего роста, с короткими, выкрашенными в светлый цвет волосами, уложенными с безупречной точностью. На ней была фиолетовая броня — изящная, но явно боевого назначения. В её взгляде читалась стальная решимость — та же, что и у Норы, только без налёта иронии. Моложе, но не менее опасна.— Это ещё кто? — буркнул Венделл.— Мы теперь пускаем в логово всех подряд? — проворчал Мейнхард.— Расслабьтесь. Она — союзник, — сказала Нора. — Моя дочь. Старшая. Зовут Сольрун.Женщина подошла к Аргусу, чьё тело теперь выглядело хуже, чем труп. Кожа слазила с конечностей, будто старая скорлупа, внутри которой что-то ломалось с каждым вздохом.— Я слышала о ней, — тихо прошептала Леона. Остальные переглянулись и придвинулись ближе.— Марсель, Зигрид — да. А вот про Сольрун я не знал, — сказал Мейнхард.— И не удивительно. Нора тщательно скрывала её. У них один и тот же Спектр, но с нюансом. Сольрун должна коснуться человека, чтобы отдать приказ, — пояснила Леона.— И приказы работают так же, как у Норы? — нахмурился Томас.— По всей видимости, не слабее.— А что она сделает? Прикажет яду покинуть тело? Это вообще возможно? — пробормотал Венделл.— Я не уверена... Но сила у неё — нешуточная, — ответила Леона.— Какая бы у неё ни была сила, тело Аргуса уже наполовину мёртвое. Она не бог, — сказал Нико.— А ты, я смотрю, эксперт по детям Норы, да? — фыркнула Агнес. Нико нахмурился и отвернулся.Сольрун молча опустилась на колени рядом с Аргусом. Положила ладонь ему на грудь и произнесла одним словом:— Исцелись.Яркий свет вспыхнул в её руке, проникая в плоть. Изо рта Аргуса вырвалась густая струя чернильной смолы — яд рвался наружу, покидая его организм в бешеном темпе.— Мать твою... — прошептал Венделл.Когда всё было кончено, тело Аргуса обмякло, чернота исчезла, следы гниения испарились, как будто их никогда не было. Он был жив, но без сознания.— Этого должно хватить. Но ему всё ещё нужно время, — тихо сказала Сольрун, поднимаясь.Все молча смотрели на неё. Такого они ещё не видели.Пока Аргус оставался без сознания, его тело медленно восстанавливалось, словно зашивалось невидимыми нитями. В комнате стояла гнетущая тишина, нарушаемая лишь неровным дыханием. Нора обернулась к Парзифалю:— Тебе бы найти новый сосуд.— Знаю, — прорычал он в ответ, не скрывая раздражения.Его взгляд скользнул по собравшимся, как клинок, оценивая, выбирая. Затем он шагнул вперёд, в сторону ребят.— Что ж... — пробурчал он и тяжело вздохнул. — Придётся.Все напряглись. Никто не ожидал, что он решится так быстро.И прежде чем кто-либо успел отреагировать, Парзифаль разом вспыхнул и вселился в тело Венделла. Молодой парень отшатнулся, издав предсмертный вскрик:— Нет! Прочь!Он пытался бороться. Его тело выгнулось, словно под ударами невидимого кнута. Но сопротивление быстро слабело.— Бесполезно, юноша, — донёсся насмешливый голос Парзифаля, звучащий изнутри. — Твой дух — лишь тень от силы. Ты себе льстишь.Венделл рухнул на пол, сотрясаясь в конвульсиях. Те, кто стояли рядом, узнали это сразу — именно так погибал Абель. Тогда, перед Эйрсвельдом, Парзифаль просто выбрал его и подчинил, без предупреждения. Без выбора. Абель сражался до последнего... но был сломлен. Как и сейчас — Венделл.Когда всё стихло, он медленно поднялся. Лицо было тем же, но глаза... пустые, чужие. Он отряхнул с плеч пыль, двинул шеей, будто проверяя новые суставы.Мейнхард бросился к нему.— Венделл! Ты как?Тот лишь усмехнулся, и его голос был хриплым, обволакивающим, чужим:— Не совсем то, что нужно... но сойдёт на первое время.Мейнхард застыл. Он понял. Его друг больше не в себе.— Ублюдок! — выкрикнул он и, не думая, замахнулся.Парзифаль лениво ударил его тыльной стороной ладони — и Мейнхард, словно тряпичная кукла, отлетел в стену. Без звука осел на пол, отключившись.— Хотя... — протянул Парзифаль, оглядывая себя, — вроде бы и неплохо.Нора кивнула с оттенком уважения.— Твой контроль впечатляет. Тебе даже не нужен подготовленный носитель.— Я не какой-то подмастерье, — холодно усмехнулся он. — Я один из старших Архаев. Моя сила за пределами вашего понимания. То, что вы называете "разумом", для нас — лишь зыбкий туман.— Не сомневаюсь, — хмыкнула Нора, не отводя взгляда.Ребята переглянулись. Их сердца сжимались от гнева и страха, но никто не осмелился вмешаться.Парзифаль посмотрел на них с нескрываемым презрением.— Такие, как вы, только обуза. Если я возьму вас с собой — это будет скорее бремя, чем помощь.Слова впились, как иглы, но никто не ответил. Молчание было красноречивей проклятий.И тогда Нора сделала шаг вперёд, голос её был мягким, почти ласковым:— Думаю, я могу помочь тебе.— И каким же образом? — спросил он, прищурившись.На губах Норы появилась тонкая, зловещая улыбка.— У меня есть те, кто составят тебе куда более... подходящую компанию.Белоснежные пики поднимались к небу, словно осколки древних богов, застывших в вечной муке. Между ними ютились дома — крошечные, усыпанные инеем, будто кристаллы льда, врастшие в скалы. Этот город не просто жил — он дышал зимой. Ветрскъёлль. Сердце холода посреди самого горячего континента, окружённого огненными горами и ревущими вулканами.Здесь зима не отступала. Ни на день. Ни на час. В то время как в соседних землях снег считался чудом, здесь он был проклятием и благословением. А его жители — дети вечной зимы — словно были высечены из самого снега.Их кожа — бледная, с голубизной, полупрозрачная в лунном свете. На губах — налёт льда, на ресницах — иней, будто сама стихия осеняет их дыханием. Глаза — серебряные, ледяные, с тонкими, почти невидимыми радужками. Они различали белое на белом и могли видеть сквозь снежную бурю. В холод зрачки сужались, как у хищников.Волосы — от чисто белых до пепельно-серых, как след кометы на зимнем небе. Иногда рождались дети с тёмными волосами. Их называли «метками бури». И никто не говорил это без страха.Высокие, худощавые, с гибкими телами, будто созданными для выживания в ледяной пустоте. Их кровь, говорили, текла медленно, почти лениво. И была холоднее, чем у людей.В самом центре Ветрскъёлля возвышался замок, вырезанный из белого камня и утрамбованного льда. Тихий, величественный, как погребённая гробница древнего короля. Его герб был рассечён надвое: с одной стороны — белый щит с инеем, с другой — чёрный, испещрённый огненными трещинами. В центре — волк. С глазами, как у смерти.Город спал в своей вечной стуже. Жители, закутанные в меха, занимались привычным: никто не знал, что приближается буря.Она явилась не громом, а тенью. Размытое пятно пересекло горизонт. Через миг — ветер, кровь, клинок. Парзифаль, в теле Венделла, влетел сквозь улицы города, мимо стражи, мимо кричащих, ничего не понимающих горожан — и уже стоял на вершине горы, глядя вниз.Стражники только успели обнажить мечи, выкрикнув запрет, как их головы катились по снегу, оставляя тёмные кровавые полосы на белизне. Меч вспыхнул в солнечном свете, сталь с хрустом вошла в плоть.Марсель вытер лезвие о одежду павших. Спокойно. Как человек, убивавший уже тысячу раз.— Хоть бы одного мне оставил, — фыркнула Зигрид, появляясь сбоку.— А ты шевелись, — пробурчал Марсель, закатывая глаза.Парзифаль подошёл к ним, неторопливо, как к равным — редкое дело.— Вы и вправду неплохи, — бросил он, без тени улыбки.Сквозь пургу показалась новая группа стражи. Они мчались вперёд, верные присяге, глупые отваге. Парзифаль поднял было руку — но Марсель мягко опустил её.— Не стоит, — сказал он, ухмыльнувшись. Его меч снова блеснул.Секунда — и кровь. Крики оборвались на полуслове. Снег вновь стал красным.Зигрид достала карты. Перетасовала, будто играла с судьбой, и вытянула одну — «Сила». Мускулистый силуэт на бумаге вспыхнул. Из воздуха появилась рука из чистой ауры — и раздавила оставшихся воинов, как комаров.Парзифаль шёл вперёд, с ленивой грацией хищника. Он не вмешивался. Он наблюдал, смакуя, как его спутники разрывают врагов в клочья. Кровь на снегу. Смерть, замерзающая на губах.И вот он дошёл. Перед ним — глыба льда. Внутри, словно застывшая молния, — лабрис. Боевой топор Каэлрона.Металл — тёмный, как грозовое небо. Лезвия — двойные, изогнутые, изукрашенные рунами, острые, как пророчество. Рукоять венчал голубой камень, светящийся, как дыхание зимнего божества. Лёд, покрывающий оружие, был не мёртв — он жил. В его узорах читались молнии.Парзифаль коснулся его.— Вот он, — прошептал он. — Топор Каэлрона.И ухмыльнулся.Равель и Танкред вернулись к остальным, прорываясь сквозь клубы пыли и запах гарей, всё ещё витавший над развалинами. Команда продолжала оказывать помощь пострадавшим, когда Лейнор первым заметил фигуры на горизонте.— Это еще что за... — начал Артур, щурясь.— Похоже, они не с пустыми руками, — заметил Лейнор, кивнув на девушку, которую осторожно нёс Равель.Когда те подошли ближе, стало ясно, что она без сознания. Танкред молча рассказал о случившемся. Но Каина среди них всё ещё не было.— Он что, ещё не вернулся? — спросил Танкред, озираясь.— Нет, — коротко ответила Ноэль, вытирая ладони от крови и пепла.— Да и мыслей я его почти не ощущал, — хмуро добавил Артур.Танкред скривился.— Почему вы не пошли его искать?!— Да мы тут как бы не кофе пили, — фыркнул Артур. — У нас тут был ад на земле, если ты не заметил.— Хватит, — оборвал их голос, прозвучавший с холма. Все обернулись. Из пыльной мглы, хромая и весь покрытый сажей, шел Каин вместе с Дэмианом. Рядом с ними — незнакомец.— Кто это? — нахмурился Лейнор.— Я даже не буду пытаться понять, — пробурчал Артур, качнув головой.Каин подошёл ближе и остановился перед ними.— Знакомьтесь, это Удо, — сказал он, немного смущённо. Парень рядом едва заметно махнул рукой. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке.Каин не стал медлить и сразу рассказал всё, что произошло. Как компас, замеревший в его ладони, указал на Удо. Как бой внезапно остановился. Как, вопреки всякой логике, парень оказался избранным.— Признаться, я и сам не до конца верю, — признался Каин. — Но стрелка не лжёт.— Сомнительная логика, — буркнул Артур.Удо молчал, сцепив пальцы на древке копья, которое держал в руках. Его взгляд был напряжённым.Равель всмотрелся в оружие.— Это... копьё Фрейны? — спросил он, шагнув вперёд. — Откуда оно у тебя?— Мы как раз из-за него и подрались, — пожал плечами Каин.— Я думала, оно давно у Эксиларов, — тихо сказала Ноэль.— Так и было, — подтвердил Танкред.Удо нахмурился.— Знаю, прозвучит странно... но я нашёл его в лесу. Оно звало меня. Просто... звало.Молчание повисло между ними. Артур щурился.— Ты уверен, что он избранный?— Так показал компас, — отозвался Каин, достав устройство. Стрелка всё ещё была направлена на Удо.Ноэль молча подошла, взяла компас из его рук и поднесла Удо.— Коснись, — велела она.Тот замешкался, потом всё же протянул палец. В следующий миг компас вспыхнул. Стрелка завертелась, затем резко остановилась, указывая в сторону — уже не на Удо.Наступила тишина.— Похоже, правда, — выдохнул Артур.— Добро пожаловать в команду, — сказал Лейнор, протягивая руку.— Что? В какую команду? Я ничего не подписывал, — нахмурился Удо.Каин положил ему руку на плечо. Его голос стал спокойным, почти наставническим.— Мы собираем избранных, чтобы остановить катастрофу. Эксилары, Архаи, искры — всё это больше, чем просто легенды. Мы боремся за выживание мира.Удо слушал с выражением человека, которому предлагают купить мир за пару монет. Но взгляд его становился всё серьёзнее.В этот момент подошла Тарани. Её шаги были твёрдыми, лицо усталым, но голос — уверенным.— Он говорит правду, — произнесла она. — Когда Сигвальди сражался с Эксиларами, он вырвал копьё у одного из них. Затем скрыл его в лесу, обернув магией, чтобы ослабить их влияние.Танкред громко рассмеялся.— Ах ты, старый лис! — воскликнул он. — Даже мёртвый, а всё ещё переигрывает всех.Удо молчал. Он смотрел в землю, потом перевёл взгляд на Каина.— Скажи мне одно, — тихо спросил он. — Мы будем сражаться с теми, кто разрушил наш город?Каин усмехнулся, в голосе его звучала сталь.— Именно.И тогда лицо Удо изменилось. В нём что-то замкнулось, в глазах вспыхнула решимость.— Я в деле, — сказал он твёрдо.И это было началом нового пути.Пока остальные ещё переваривали новость о присоединении Удо, Равель вдруг застыл. Его взгляд стал стеклянным, тело напряжённым, как струна. Он будто перестал слышать, что происходит вокруг. Мир в его ощущении пошатнулся — не метафорически, а буквально. Где-то в глубинах реальности, как швы на трескающемся стекле, затрещали древние печати. И он знал: они больше не держат.— Равель? — Танкред нахмурился. — Что с тобой?Равель медленно повернулся к нему. В его голосе прозвучало нечто ледяное.— Мы опоздали.Эти два слова, будто удар, раскололи тишину. Взгляды друзей метнулись к нему.— Что значит — опоздали? — выдохнул Каин.Равель опустил глаза на Севирию в своих руках — они чуть подрагивали, как и пальцы, сжимавшие её запястья. Его голос теперь дрожал от сдерживаемой ярости.— Последний артефакт... топор Каэлрона. Они его нашли. Эксилары уже добрались до него.— Откуда ты знаешь? — спросил Танкред.— Я чувствую это. Как треск по нервам, как звон в костях. Он больше не в защите. Они сломали печать. И скоро — остальное.— Что нам делать? — Ноэль говорила тихо, но в голосе звенело напряжение.— Возвращаться в Альмлунд, — сказал Равель, не сомневаясь.— Что? Мы разворачиваемся спиной к врагу? — в голосе Лейнора звучало возмущение.— Мы не готовы. Пока нет. Каждый из вас должен овладеть своим артефактом. Без этого — вы лишь жертвы, не бойцы.Удо поднял копьё, всё ещё неуверенно сжимая его.— А я?Равель взглянул на него без злобы, но и без утешения.— Копьё тебя выбрало, но не признало. Оно знает, кто достоин. Пока — не ты.Удо сжал челюсть. Его губы дрогнули от обиды, но он промолчал.— А эти люди? Мы просто уйдём? — взорвался Дэмиан. — Они только что потеряли всё!— Если мы сейчас не уйдём, — голос Равеля стал резким, как обух, — весь мир постигнет их судьба. Только хуже. В тысячу раз хуже.Танкред тяжело выдохнул, взгляд стал каменным.— Я понимаю. Мы делаем, как ты говоришь.— Ты серьёзно?! — Каин шагнул к нему. — Ты же знаешь, кто остался в лесах! Какие твари вылезут из их логовищ, если мы просто уйдём!— Каин! — голос Равеля зазвучал громче. — Пока ты бросаешься спасать сотни — миллионы умрут. Ты ведь сам знаешь, что это правда.Каин молчал, губы сжались в тонкую линию. Рядом стоял Дэмиан, бледный, с дрожащими руками. Он тоже не мог принять этого.Тогда вперёд выступила Ноэль. Её голос был тих, но в нём звучала твёрдость:— Мы готовились к этому. Всю дорогу. Если мы сейчас сорвёмся... погибнут все. Мы не просто мстим — мы спасаем.— Она права, — сказал Артур, сложив руки на груди. — Эксилары — не чудовища. Они хуже. Холодные. Целенаправленные. Помни, что один Архай сделал с Альмлундом. А теперь представь... всех сразу.Каин вскинул голову, чтобы ответить — но не успел.Мир вздрогнул. Словно воздух треснул от внутреннего давления.Из чащи за городом пополз густой туман. Нереальный, розовый, с отливом мертвенного свечения. Он застилал землю, вбирая в себя свет, как губка.— Это ещё что за... — начал Артур, но не договорил.Туман достиг первых людей. И началось.Крики. Смех. Шёпот. Сотни голосов, и ни один — настоящий. Кто-то падал на колени, воя. Кто-то бился в истерике. Иллюзии, сотканные из страха и боли, пронизывали разум, ломая волю. Люди с ума сходили прямо у них на глазах.— Началось... — прошептал Равель, побелев.— Мы можем что-то сделать?! — закричал Каин, сжимая кулаки.— Нет! Это всего лишь предвестие. И дальше будет хуже. Мы уходим — сейчас же!— Нет! Мы не можем бросить их! — выкрикнул Дэмиан, в его голосе звучал отчаянный вызов.— Или они, или мы! — отрезал Равель. — Мы не спасём мир, если погибнем здесь.Танкред подошёл к Каину. Его лицо было мрачным, глаза — полны сожаления.— Сынок. Я знаю, как это больно. Но если мы не уйдём... не будет ни нас, ни мира.Каин закрыл глаза. Внутри всё рвалось на части. Это решение — гнило в нём, как ржавчина на стали. Но выбора не было.Он кивнул.— Уходим.Команда собралась. Рядом с ним были те, кто мог стать спасением. Или — последней надеждой. Каин активировал прыжок. И в следующее мгновение их уже не было.А над руинами города продолжал разрастаться розовый туман, хохоча чужими голосами. Начиналась новая глава кошмара.Парзифаль вернулся с вылазки. Позади шли Марсель и Зигрид, уставшие, но живые. В правой руке он нёс топор — древний, окутанный тихим гулом силы, будто сам металл помнил битвы, которым не было числа. Его лезвие мерцало, отражая мрак, а воздух рядом с ним был на удивление тяжелым.На пороге их уже ждала Нора. На губах — знакомая ухмылка.— Говорила же. Проблем не будет, — бросила она, сложив руки на груди.Парзифаль фыркнул, бросив на неё косой взгляд.— На этот раз твои люди не облажались.Он опустил топор на стол. Дерево скрипнуло под его весом. В помещении воцарилась тишина — даже те, кто не знал, что это за оружие, чувствовали: с ним шутки плохи.Парзифаль перевёл взгляд на остальных. Раны, полученные в бою, почти исчезли — их ауры выровнялись, дыхание стало спокойнее. Всё шло по плану.— Осталось совсем немного, — произнёс он глухо. — Печати уже надломлены. Я слышу, как они скрежещут в темноте. Мои братья скоро будут свободны.Мейнхард, стоявший чуть в стороне, наклонился к Леоне.— Ты уверена, что Сигард всё предусмотрел? — прошептал он.Леона нахмурилась, её глаза неотрывно смотрели на карту.— Я... уже не уверена, — тихо ответила она.Парзифаль, словно услышав их шёпот, повернулся к лежащему неподалёку телу.— Аргус?— Что, волнуешься? — язвительно бросила Нора.Парзифаль не среагировал на её тон.— Он — один из сильнейших. Моему брату он понадобится живым.— Яд выведен, раны затянулись. Будет как новенький, — сказала она и, впервые за всё время, её голос прозвучал без насмешки.Парзифаль кивнул. Ему не нужно было благодарить — он лишь констатировал. Потом на секунду задержал на Норе взгляд:— До сих пор ты не давала мне поводов сомневаться. Надеюсь, так и останется.Нора медленно усмехнулась, но в этой усмешке уже не было прежнего веселья. Лишь тень чего-то холодного.— Главное, чтобы вы выполнили свою часть в нужный момент, — проговорила она, и в голосе её прозвучал металл.— Свержение царей. И ты хочешь встать во главе людей. Как благородно, — Парзифаль усмехнулся. — Или просто эгоистично?— От вас, сыновей пламени, это звучит почти как лицемерие, — ответила Нора. — Но ты ведь не станешь упрекать меня в этом?Он коротко рассмеялся, сухо и хрипло.— Нет. Не стану.Парзифаль склонился над картой, раскинутой на массивном столе. Пальцы двигались по меткам, маршрутам, знакам — всё сходилось. Они приближались к концу.Но в тени, за их спинами, тело Аргуса вздрогнуло.Марсель мгновенно повернулся, Зигрид последовала за ним. Они медленно подошли, настороженные.Аргус сделал глубокий вдох. Его грудь поднялась, а затем — глаза распахнулись.Алый. Яркий, насыщенный алый цвет залил зрачки. Они не мерцали — они горели. Аура вспыхнула, сильная, цельная. Он восстановился.И всё же...Марсель напрягся. Зигрид чуть нахмурилась. Что-то изменилось. Они не могли пока понять, что именно. Но это больше не был прежний Аргус. Не совсем.