ГЛАВА: 29 Любовная Записка

Три дня до выпускного.

Перемена после первого урока плела свой узор из обрывков смеха и шепота, пока одни беспечно предавались веселью, другие – своим заботам. Минхо томился в классе, взгляд его, исполненный неприкрытой тоски, был прикован к Джисону. Тот, словно в осажденной крепости, укрылся за толстым томом учебника, отчаянно пытаясь усвоить хоть что-то перед грядущим экзаменом, и отгородиться от присутствия своего парня. Минхо же, распластавшись на парте, словно выброшенный на берег моря, утопал в печали.

Время тянулось для него мучительно долго, каждая секунда – как удар колокола, отсчитывающий его одиночество. Джисон, поглощённый учебником, казалось, совершенно забыл о его существовании, сосредоточив всё своё внимание на строчках и формулах. Ярость и обида начали закипать в Минхо, он уже собирался вырвать из рук возлюбленного ненавистную книгу, как в класс ворвались Сынмин и Чонин. Их появление, подобно взрыву хлопушки, нарушило гнетущую тишину.

– Неужели он всё ещё здесь, погруженный в этот учебник и ни разу не взглянул на тебя? – обеспокоенно спросил Чонин.

В ответ Минхо издал громкий стон, полный отчаяния. Подняв взгляд на друзей, он с горечью проговорил:

– Представляете, из-за этого проклятого экзамена Джисон снова меня игнорирует! Ни разу не взглянул в мою сторону, всецело поглощён этой книгой, – проворчал он с обидой в голосе.

– Что ж, ничего не попишешь, если из-за прошлой командной игры он не смог толком подготовиться к экзамену. Вот и приходится зубрить сейчас, – проговорил Сынмин, опускаясь за свою парту.

Чонин ободряюще похлопал Минхо по плечу, а затем, подойдя к их с Сынмином парте, устроился на краешке стола и увлёк Сынмина в тихую беседу. Минхо, наблюдая за ними, тяжело вздохнул, мысленно молясь, чтобы этот злосчастный экзамен Джисона поскорее остался позади. Тогда его любимый сможет безраздельно посвятить ему всё своё внимание.

***

Как только пробило время обеда, Джисон, словно стрела, вылетел из столовой, едва успев проглотить несколько кусков, и снова умчался в класс, поглощённый грядущим экзаменом. Минхо лишь с грустью проводил его взглядом. Он надеялся, что обеденный перерыв станет для Джисона минутой передышки, возможностью хоть немного подкрепиться и отвлечься от учебы. Но у Джисона, похоже, были свои планы. Он, толком не поев, вновь погрузился в учебник. Вернувшись в класс, Минхо увидел ту же удручающую картину: Джисон, склонившись над книгой, казалось, совсем не замечал ничего вокруг.

От этого зрелища у Минхо сердце сжималось от тоски. За время их отношений он привык к радостному вниманию Джисона, к совместным минутам, наполненным теплом и смехом. Теперь же, когда этот ненавистный экзамен встал между ними непробиваемой стеной, Минхо не был уверен, что сможет дождаться его окончания, не сорвавшись. Собрав остатки самообладания, он вернулся за свою парту, пытаясь расслабиться, но безуспешно. Внутри него боролись досада, ревность и беспокойство за возлюбленного, измученного учебой.

***

Пока Джисон корпел над учебником, а Минхо томился в мучительном ожидании окончания его экзамена, Хёнджин и Феликс украдкой наслаждались обществом друг друга. Их роман, подобно робкому ростку, пробивался сквозь асфальт школьных будней, требуя укрытия от посторонних глаз. За время, что они были вместе, они отточили мастерство конспирации, умело используя каждую свободную минуту. Приближающийся выпускной вечер, маячивший на горизонте, заставлял друзей закрывать глаза на воркование голубков. В преддверии решающих экзаменов вся школа, казалось, поселилась в библиотеке, и друзья дуэта не были исключением.

Поэтому, когда Хёнджину и Феликсу выпадала редкая возможность побыть наедине, они хватались за нее обеими руками. В укромном уголке школы, ставшем их личным убежищем, они забывали обо всём на свете, утопая в объятиях и нежных поцелуях. Звонок, грубо вторгшийся в их идиллию, заставил их неохотно отстраниться. Обменявшись взглядами, полными обещаний, юноши покинули своё тайное место, стараясь не привлекать внимания.

***

Когда последний звонок растаял в школьных коридорах, выпуская учеников на волю, Джисон остался наедине с судьбоносным экзаменом, к которому готовился с маниакальным усердием. Пока он корпел над заданиями в тишине кабинета, Минхо, словно тигр в клетке, метался в коридоре, снедаемый тревогой. Страх, что Джисон споткнётся и вся их подготовка пойдёт прахом, терзал его душу. Друзья, словно тени, маячили рядом, пытаясь своим присутствием унять бурю в его сердце. Другие же, пленники долга, томились в библиотеке, склонившись над учебниками.

Время тянулось мучительно медленно, капля за каплей выцеживая из Минхо остатки спокойствия. Он уже не знал, куда себя деть, представляя худшие сценарии. В водовороте этих мрачных дум он не заметил, как Джисон, наконец освободившись от бремени экзамена, вышел из класса. С улыбкой, озарявшей лицо, он приблизился к любимому, поглощённому своими переживаниями. Возможно, Минхо так и не заметил бы его, если бы Джисон не коснулся его руки. От неожиданного прикосновения Минхо вздрогнул и, вынырнув из пучины тревог, увидел перед собой Джисона.

Не в силах сдержать порыв, Минхо заключил его в крепкие объятия, словно боялся, что кто-то вырвет Джисона из его рук. Джисон, удивлённый такой бурной встречей, не стал отстраняться, а лишь обнял его в ответ. Свидетели этой трогательной сцены, их друзья, благоразумно отошли в сторону, предоставив влюблённым возможность насладиться моментом. Лишь когда Минхо наконец ослабил объятия, он выпалил с дрожью в голосе:

– Надеюсь, ты сдал этот экзамен! Ещё одной такой подготовки я просто не переживу!

Услышав это, Джисон одарил Минхо лучезарной улыбкой, и, глядя ему прямо в глаза, произнёс успокаивающе:

– Выдохни спокойно, любимый. Экзамен позади, больше никакой быстрой зубрежки.

Минхо облегченно вздохнул, и едва не рухнул на пол от нахлынувшей радости, но вовремя взял себя в руки. Друзья, узнав о успехе Джисона, тут же принялись поздравлять его, предлагая отметить это событие. Джисон с готовностью согласился на предложение. Прежде чем покинуть школу в компании друзей, он решил ненадолго отлучиться в туалет, доверив свою сумку Минхо. Тот с удовольствием принял ношу, бережно прижимая её к себе.

Джисона ещё не было, когда в сумке завибрировал телефон. Минхо принялся торопливо искать его, и в спешке не заметил, как из сумки выпал сложенный листок бумаги. Телефон, наконец, был найден, но звонок уже прекратился. В этот момент Хёнджин, заметив бумажку у ног Минхо, поднял её и, с недоумением глядя на него, произнес:

– Минхо, кажется, это из сумки Джисона? – Хёнджин протянул ему записку, на которой отчетливо виднелось имя Джисона.

Увидев записку в руках Хёнджина, Минхо насторожился, словно зверь, почуявший опасность. С подозрением выхватив клочок бумаги, он жадно впился взглядом в начертанные строки. С каждой секундой, с каждым промелькнувшим словом, лицо его мрачнело. То, что скрывалось за неровными буквами, оказалось ядовитым уколом – любовное послание, адресованное его Джисону. Ревность, словно обжигающее пламя, охватила Минхо, порождая дикое желание вырвать с корнем дерзкого поклонника, осмелившегося посягнуть на его территорию. Джисон был его, давно и безраздельно, и у этого невежды не было ни единого шанса.

С трудом обуздав клокочущую ревность, Минхо напомнил себе, что Джисон никогда не предал бы его доверие, не променял бы их любовь на мимолетное увлечение. Он спрятал записку в свой карман, а телефон вернул в сумку надеясь, что этот мерзкий клочок бумаги канет в Лету. Когда Джисон вернулся, Минхо протянул ему сумку с натянутой улыбкой, стараясь скрыть бурю, бушующую внутри. Вместе с друзьями они покинули школьные стены, направляясь в любимое кафе, чтобы отпраздновать успешную сдачу экзамена Джисона, словно ничего и не произошло.

***

Едва оказавшись в кафе, друзья галдящей стайкой уселись за столик. Сделав заказ, они погрузились в ожидание, попутно выпытывая у Джисона подробности экзамена. В этой суматохе Минхо отчаянно пытался отгородиться от навязчивых мыслей о смятой записке, покоящейся в кармане. Но предательские обрывки фраз то и дело просачивались в сознание, заставляя его терять нить разговора, тонуть в собственных переживаниях. Он даже не заметил, как подоспел официант с подносом, полным дымящихся напитков.

Джисон, увлечённый беседой, краем глаза уловил странное поведение Минхо – тот словно отсутствовал, не притрагиваясь к своему напитку. Интуиция кольнула, подсказывая, что с любимым что-то не так. Легким касанием он накрыл его руку своей, сжав её в ободряющем жесте. Минхо вздрогнул от прикосновения и встретился с обеспокоенным взглядом Джисона. В ответ он переплел их пальцы и, бережно поднеся их сплетенные ладони к губам, нежно поцеловал его руку.

Наблюдая за этим, лицо Джисона смягчилось в нежной улыбке. Он подался вперед и горячо прошептал Минхо на ухо:

– Пойдём со мной в уборную?

Услышав эту неожиданную просьбу, Минхо снова насторожился, но молча кивнул. Джисон, не дожидаясь ответа, сообщил друзьям, что должен отойти по срочному делу, и, поднявшись, направился в сторону туалета. Минхо последовал его примеру, сухо бросив, что ему тоже нужно отлучиться. Он встал и двинулся следом за Джисоном.

***

Как только Минхо переступил порог туалетной комнаты, Джисон захлопнул дверь на защелку, словно запирая их в тайной обители. Скрестив руки на груди, он вперил в Минхо взгляд, обжигающий, словно зимнее солнце. Этот взгляд, обычно такой любящий, сейчас был полон тревоги, и Минхо, почувствовав его тяжесть, невольно сглотнул.

– Джисон, зачем я тебе здесь понадобился? – тихо спросил он, стараясь не отводить глаз.

– Минхо, что с тобой происходит? Весь вечер ты какой-то не свой. Что-то случилось, пока меня не было? Ещё в школе… – Джисон говорил прямо, не скрывая беспокойства.

Минхо понял, что встревожило его любимого. Вздохнув, он сделал шаг навстречу, сокращая между ними расстояние. Взяв Джисона за руки, он заглянул в его глаза, стараясь передать всю искренность своих слов.

– Видишь ли, любимый… Пока тебя не было, тебе кто-то звонил. Я стал искать твой телефон в сумке, и… кое-что выпало. Я достал телефон, звонок уже сбросился, и я хотел вернуть его обратно. Но тут Хёнджин поднял это с пола и сказал, что оно из твоей сумки. Это оказалась записка… И я её прочитал. Мне не понравилось её содержание, потому что это было любовное послание, – признался Минхо, не в силах больше хранить тайну.

Услышав это, Джисон замер, словно пораженный молнией, и, высвободив свои руки из ладони Минхо, обвился вокруг его талии, утыкаясь влажным от волнения носом в изгиб шеи. В ответ Минхо тут же заключил Джисона в крепкие объятия, бережно прижимая к себе, будто боялся отпустить.

– А где сейчас эта записка? – прошелестел Джисон, его голос дрожал.

– Она в моем кармане, – вздохнул Минхо. – Конечно, я понимаю, ты не променяешь меня на того, кто осмелился тебе писать. Но все равно… осадок остается. Неприятно осознавать, что кто-то пытается ухаживать, когда ты уже давно и безраздельно принадлежишь мне.

В голосе Минхо звучала неприкрытая ревность, обжигающая, словно пламя. Джисон, услышав это, ещё сильнее прильнул к нему, и прошептал на ухо, обдавая горячим дыханием:

– Тогда выброси её. Сожги. Не хочу, чтобы этот клочок бумаги омрачал твоё настроение, заставлял тебя сомневаться в моей любви. Не хочу, чтобы ты даже на секунду допускал мысль, что кто-то может меня у тебя отбить.

И, закончив фразу, Джисон нежно коснулся его щеки поцелуем, словно ставя печать верности.

Услышав это, Минхо озарился улыбкой, словно солнце выглянуло из-за туч. Подхватив Джисона на руки, он закружил его в вихре радости. Джисон, захлебываясь от восторга, залился смехом, видя, как отступила тень печали от лица любимого. Когда Минхо опустил его на пол, Джисон подарил ему нежный, трепетный поцелуй в губы. В ответ Минхо углубил поцелуй, и Джисон, не в силах сдержать нахлынувшие чувства, запустил пальцы в его шелковистые волосы. Мир вокруг перестал существовать, оставив лишь их двоих, объятых пламенем страсти, разгоравшимся с каждым мгновением. Когда воздух в легких иссяк, они неохотно отстранились друг от друга. Минхо, словно избавляясь от гнетущего бремени прошлого, выудил из кармана злополучную записку и, разорвав ее на мелкие клочки, отправил в урну. Взяв Джисона за руку, он повёл его к их друзьям, прочь от мрачных мыслей, в объятия светлого будущего.

***

После триумфального празднования сдачи экзамена Джисона друзья засобирались по домам. Кто-то, как обычно, ушел по знакомой дороге, лукаво оправдываясь желанием проводить "друга". Другой и вовсе сам напросился на сопровождение, якобы с важным посланием для того же "друга". Минхо и Джисон, опьяненные предвкушением уединения, не заметили странностей в поведении приятелей, доверчиво приняв их объяснения. Едва силуэты друзей растаяли вдали, они поспешили к дому Минхо.

Прокравшись в дом и избежав встречи с родителями Минхо, они благополучно достигли заветной комнаты. Хозяин, захлопнув дверь на защелку, метнулся к шкафу в поисках сменной одежды для любимого. Джисон же загадочно наблюдал за ним, словно плёл кружево коварного замысла. Когда Минхо, отыскав одежду, обернулся, Джисон, хитро улыбнувшись, поманил его к кровати. Одежда выпала из рук Минхо, устремившись на пол. Джисон увлёк его за собой, и, достигнув кровати, нежно толкнул его на мягкую поверхность.

А после, подавшись вперёд, он взобрался на бёдра Минхо и накрыл его губы жадным, страстным поцелуем. Минхо ответил мгновенно, сжимая талию Джисона в объятиях. Пальцы Минхо скользнули под футболку Джисона, исследуя каждый изгиб его спины. С каждой секундой поцелуй становился всё требовательнее, обжигая огнём, грозя свести с ума. Когда воздух закончился, они отстранились друг от друга, тяжело дыша, с затуманенными от желания глазами. Джисон сорвал с себя футболку и бросил её на пол. Минхо смотрел на него с безумной, обожающей улыбкой. В следующее мгновение Джисон так же ловко избавил от футболки и его, отправив ткань в небрежный полёт. Опустившись на руки, он повалил Минхо на спину и, нависнув над ним, начал осыпать его тело горячими, трепетными поцелуями.

Минхо замер, потрясенный нежностью Джисона. Спустя мгновение он перехватил инициативу, нависая над возлюбленным. Джисон простонал, захваченный волной горячих поцелуев, рассыпавшихся по его телу. Желание Минхо нарастало, подобно цунами, готовому обрушиться на берег. Он торопливо освободил Джисона от стесняющей одежды, ища его губы в страстном поцелуе. Джисон ответил немедленно, сплетая их языки в танце, одновременно сбрасывая с Минхо последние преграды. Обнаженные, они отдавались во власть страсти, тонули в безумных поцелуях, позабыв о реальности.

Когда водоворот страсти накрыл их с головой, Минхо быстро подготовил Джисона к близости. Медленно входя в него, он оставил на нежной коже любимого багряные отметины – клеймо их любви. Позволив Джисону привыкнуть к себе, Минхо начал двигаться, задавая ритм их страстному танцу. Звонкие стоны Джисона, словно песня, в ответ на каждое прикосновение, и руки, судорожно вцепившиеся в спину Минхо, лишь подстегивали его. Губы их сплелись в новом, жадном поцелуе, исследуя и дразня друг друга, увлекая в пучину безумного желания, стирая границы реальности.

С каждой секундой они приближались к огненному пику. Минхо, наращивая темп, довёл Джисона до ослепительного экстаза, а затем и сам излился в нём, обессиленный и счастливый. Прижав Джисона к кровати, Минхо положил голову ему на грудь, слушая ровное биение его сердца. Джисон нежно перебирал его волосы, успокаивая и убаюкивая. Вскоре уставший Минхо провалился в сон. Джисон, укрыв их одеялом, поцеловал любимого в волосы и, закрыв глаза, последовал за ним в царство грёз.