ГЛАВА: 30 Выпускной

В преддверии выпускного, когда девичьи сердца трепетали в предвкушении волшебного вечера, а взгляды лихорадочно выискивали блистательные наряды, Чонин, томимый ожиданием, просиживал перемену в опустевшем классе. Его душа замирала в предчувствии момента, когда он сможет открыто назвать Сынмина своим, развеяв последние надежды назойливой поклонницы, упорно не желавшей признавать очевидное. Лёгкое бремя последних уроков тяготило учеников, чьи мысли уже витали в торжественной атмосфере предстоящего бала. Девичьи голоса, словно перезвон колокольчиков, обсуждали платья и аксессуары, рождая вихрь советов и споров.

Пока Чонин предавался своим грезам в одиночестве, тишину класса дерзко нарушила незваная гостья – та самая поклонница Сынмина, его непримиримая соперница. Услышав её шаги, Чонин постарался не выдать своего волнения, делая вид, что её присутствие – лишь плод его воображения. Но девушка, явно настроенная на решительный разговор, надменно приблизилась и, скрестив руки на груди, окинула юношу презрительным взглядом.

– Что, дрожишь от предчувствия поражения? Или забился в этот угол, осознав, что сегодня тебе нечего ловить? – с ядовитой насмешкой прошипела она.

Чонин, оторвавшись от своих мыслей, наградил её холодной усмешкой. В его глазах плескалось презрение, когда он произнёс:

– Неужели до тебя до сих пор не дошло, что Сынмин уже сделал свой выбор? И этот выбор – не ты. Можешь сколько угодно тешить себя иллюзиями, но Сынмин никогда не будет твоим. И сегодня ты в этом убедишься окончательно. – С этими словами Чонин поднялся и, встав лицом к лицу с соперницей, пронзил её торжествующим взглядом.

– Это мы ещё посмотрим. Сегодняшний день расставит все точки над "i", и станет известно, кого он выберет. Но я точно знаю одно: он не сможет мне отказать, – произнесла она с таким сладостно-зловещим оттенком в голосе, словно уже плела коварные сети и планировала воплотить свой замысел в жизнь прямо на выпускном.

Чонин насторожился, услышав эти слова. Он не сомневался в чувствах Сынмина, зная, что тот любит только его. Но самоуверенность соперницы отравляла душу тревогой. Казалось, она замышляет нечто темное, способное разрушить их счастье и разлучить их навеки. Осознание этого заставило Чонина понять, что он должен немедленно предупредить Сынмина. Сделав вид, что слова соперницы не задели его, он холодно произнёс:

– Не знаю, что у тебя на уме, но Сынмин не клюнет на твою наживку. Он тебя не любит и не доверяет тебе. Любой твой подозрительный шаг будет им замечен.

– Думаешь, сможешь меня напугать своими догадками?

– Я лишь пытаюсь донести до тебя, что Сынмин непроницаем для твоих интриг. Если ты задумала что-то на выпускном, то знай: твои чувства никогда не найдут ответа. Тебе давно пора это понять. Его сердце принадлежит другому, и этот другой – не ты. Можешь сколько угодно игнорировать мои слова, но это чистая правда. Ты тратишь время впустую.

– Слишком громкие слова для проигравшего, – промурлыкала она, словно приговорённый уже лежал у её ног.

– Если ты глуха к моей правде, то зачем сотрясать воздух? Твоё неверие – стена, сквозь которую не пробиться, – с этими словами Чонин отвернулся, его силуэт растворился за дверью класса, оставив её одну наедине с эхом его последних слов.

***

После бегства из удушающей атмосферы класса, Чонин, ведомый безошибочным чутьём, направился к Сынмину. И не ошибся – возлюбленный, как всегда, искал утешение и мудрость в тихом святилище библиотеки. Погружённый в лабиринт книжных страниц, Сынмин казался отстраненным от мирской суеты. Чонин, словно тень, подкрался к нему и невесомо коснулся его плеча, оставляя на щеке нежный, как дыхание бабочки, поцелуй.

Сынмин вздрогнул от неожиданной ласки, отрываясь от зачарованных строк. В его глазах вспыхнул свет, когда он увидел Чонина. Без лишних слов Чонин устроился у него на коленях, обвивая его шею рукой в нежном объятии. Сынмин ответил тем жестом, прижимая его к себе за талию. Их губы встретились в поцелуе, обжигающем и сладостном, словно запретный нектар. Языки сплелись в танце страсти, в безмолвном разговоре двух душ, жаждущих друг друга. Когда воздух в легких иссяк, они разорвали поцелуй, и Чонин, ища защиты и утешения, прижался лицом к груди Сынмина.

– Что-то случилось? – обеспокоенно спросил Сынмин, чувствуя дрожь в теле возлюбленного.

– Твоя поклонница все еще плетет сети надежды, – тихо ответил Чонин, – Уверена, что на выпускном у нее появится шанс завоевать твое сердце. Боюсь, она что-то задумала.

– Сынмин нежно провёл рукой по его волосам. – Ты же знаешь, моё сердце принадлежит только тебе. Но если тебя терзают сомнения, позволь мне развеять их. Если эта девушка осмелится подойти ко мне на выпускном и попросит об уединении, ты можешь пойти со мной. Просто будь рядом. Твоё присутствие – моя защита, моя крепость.

Чонин внимал каждому слову, и сердце его ликовало. От признаний любимого на лице расцвела улыбка, словно первый весенний цветок. Он обвился руками вокруг талии Сынмина, утопая в его объятиях, и блаженно прикрыл глаза. Сынмин нежно коснулся губами его волос, словно благословляя их тихим поцелуем.

***

Когда последние аккорды школьных будней отгремели, девочки, словно стайка встревоженных птиц, вспорхнули из здания, торопясь преобразиться для главного события вечера. Мальчики, ощущая сладкую свободу, не спешили за ними вприпрыжку, но в душе так же трепетно предвкушали торжество.

И вот, выпускной бал распахнул свои двери. Девичьи взгляды, полные восторга и лукавства, скользили по платьям подруг, погружая всех в волшебную атмосферу праздника. Когда воспоминания о школьных годах захлестнули танцующих и смеющихся, Сынмин, окруженный друзьями, увлеченно беседовал. Вдруг к нему подлетела надоедливая поклонница, настойчиво приглашая на приватную беседу. Чонин, стоявший неподалеку, болезненно сжал кулаки, ревность обожгла его сердце.

Сынмин, сдержав внутренний вздох, решил одним махом положить конец назойливому вниманию. Согласившись на уединение, он, под предлогом неотложного дела, ускользнул от друзей, а Чонин, притворившись, что направляется в туалет, последовал за ним. В пустом классе, куда девушка увела Сынмина, тот, стоя у окна, быстро отправил сообщение Чонину с указанием своего местоположения. Девушка, не замечая ничего вокруг, собралась с духом и, глядя Сынмину в глаза, начала говорить то, что так долго копила в своём сердце.

– Сынмин, я давно хотела сказать тебе кое-что очень важное… то, что ты мне безумно нравишься. И вот, наконец, я решилась. Понимаю, что это, возможно, мой единственный шанс открыть тебе своё сердце, – прошептала она, и волнение дрожало в каждом слове.

Сынмин, слушая её признание, с тяжестью предчувствовал, что его ответ станет для неё ударом. И всё же, он старался сохранять спокойствие, дать ей возможность выплеснуть всё, что накопилось. В самый разгар её признания в класс вошёл Чонин. Спрятав руки в карманы, он застыл у двери, наблюдая за разворачивающейся перед ним сценой. Сынмин, заметив появление любимого, не подал и виду, словно в комнате по-прежнему были только они вдвоём.

– Возможно, ты не поверишь моим словам, решишь, что я ещё не осознаю глубину своих чувств. Но я давно всё поняла и приняла. И сейчас, со всей искренностью, могу сказать лишь одно – Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! – выпалила она, и в каждом её слове звучала неподдельная влюблённость.

Последние слова сорвались с её губ, но лицо Сынмина осталось непроницаемым, словно высеченным из камня. Он давно понял, что её чувства — лишь тихий шепот, не способный поколебать твердыню его сердца. Набрав воздуха, он взглянул ей прямо в глаза и произнёс:

– Если ты надеялась, что в ответ на твоё признание я вспыхну ответным пламенем или хотя бы позволю тебе приблизиться к моему миру, ты глубоко заблуждаешься. Прости, но твои чувства не находят отклика во мне. И я не намерен давать тебе ложную надежду на сближение. Моё сердце давно принадлежит другому, и именно поэтому я избегал наших встреч, когда ты приглашала меня. Моя любовь взаимна, и я свяжу свою жизнь лишь с тем, кого люблю всем сердцем, – каждое слово Сынмина обрушивалось на её сердце, словно ледяной дождь.

– И ты уверен, что обретешь счастье с этим человеком? А что, если он недостоин твоей любви, что, если он предаст твоё доверие? – с трудом сдерживая рвущиеся наружу слёзы, прошептала она.

– Я абсолютно уверен в нём. Он никогда не предаст ни меня, ни наши чувства, – с этими словами Сынмин перевёл взгляд на Чонина.

Чонин, одарённый теплотой слов Сынмина, с лучезарной улыбкой приблизился к девушке и, оказавшись рядом, произнёс:

– Кажется, я уже говорил тебе, что твои чувства безответны и что ты тратишь своё время напрасно. Но ты не желала слушать меня, считая мои слова пустым звуком.

Произнеся эти слова, Чонин подался вперед, будто течением влекомый к Сынмину, и, оказавшись рядом, не обращая внимания на присутствие девушки, коснулся его губ поцелуем. Сынмин, словно ждал лишь этого знака, ответил немедленно, обвивая руками талию Чонина. Улыбка, как солнечный зайчик, промелькнула на лице Чонина сквозь поцелуй. Девушка, наблюдая за этой сценой, почувствовала, как мир вокруг неё сжимается. Боль, словно осколки стекла, вонзилась в самое сердце, и она, сорвавшись с места, выбежала из класса, не в силах больше сдерживать рыдания.

Когда дверь за ней захлопнулась, влюбленные оторвались друг от друга. Чонин, заглядывая в глаза Сынмину, прошептал:

– Ну что, готов быть моим парнем?

– Готов был им стать с самого начала.

– Тогда с этого момента ты официально мой. Как же долго я этого ждал, – промурлыкал Чонин и вновь утонул в поцелуе, уже не скрывая переполнявшей его нежности. Сынмин ответил с удовольствием, растворяясь в этом долгожданном моменте.

***

В то время как одна парочка предавалась украденным поцелуям в тишине опустевшего класса, Хёнджин отлучился, чтобы принести освежающий напиток для своего возлюбленного. Но когда он вернулся, Феликса и след простыл. Поставив напитки на стол, он бросился на поиски, обегая школьные коридоры в отчаянной надежде. Когда, казалось, все уголки были исследованы, и отчаяние начало подкрадываться, он замер в одном из коридоров, словно пригвожденный к месту. На подоконнике, словно одинокий ангел, сидел Феликс, устремив взгляд в бескрайнее небо за окном. Заметив его, Хёнджин тут же подошёл, и облегчение вырвалось из его груди:

– Ликс, вот ты где! Я обыскался тебя. Почему ты ушёл оттуда?

Феликс вздрогнул от неожиданного голоса Хёнджина, обернулся и взглянул на возлюбленного. В его глазах читалось удивление:

– Джинни, ну зачем же так пугать?

– Прости, любимый, я не хотел. Просто я сам испугался, когда не нашёл тебя там, где оставил.

– А ты вообще почему ушёл?

– А знаешь… Вдруг потянуло к тишине, к одиночеству. Вот я и ушёл. Прости, если испугал.

– Больше так не пугай, слышишь? Ты представить себе не можешь, что я пережил, когда не нашёл тебя там. Сердце в пятки ушло! Думал, всё, потерял… — проговорил Хёнджин, опускаясь рядом с Феликсом на подоконник.

Феликс прильнул щекой к его плечу, переводя взгляд с улицы на пол. Хёнджин обнял его одной рукой, бережно притягивая к себе. Тишина обволакивала их, даря утешение. И вот, Феликс снова нарушил молчание тихим вопросом:

– Джинни, а когда мы станем знаменитыми, мы будем жить вместе? Или слава разделит нас, заставит прятаться по разным домам, и мы будем видеться только на репетициях?

– Знаешь, уверен, что мы обязательно что-нибудь придумаем. И тогда нам не придется довольствоваться лишь редкими встречами на репетициях. К тому же, я безумно хочу делить с тобой кров, Феликс. Мечтаю о нашем укромном уголке, где мы сможем, не таясь, быть вместе, отдыхать от шума сцены и грядущих концертов.

– Надеюсь, ты прав. Мне бы не хотелось, чтобы у нас не было своего убежища, места, где мы смогли бы раствориться друг в друге. А на репетициях наши чувства скованы, они томятся в клетке.

– Феликс, отбрось тревоги! Верю, что в будущем мы непременно найдём выход. А сейчас… сейчас давай утонем в блаженстве этих редких мгновений, когда мы можем быть рядом, без посторонних глаз и назойливых помех. Давай просто будем.

– Давай, – прошептал Феликс, закрыл глаза и растворился в блаженстве, наслаждаясь обществом любимого.

***

В воздухе искрилось счастье, когда две пары утопали в объятиях момента. Только Минхо был всецело поглощён зрелищем, разворачивающимся на танцполе. Его Джисон, словно яркая комета, зажигал в вихре танца, растворяясь в музыке и движении. Сам Минхо, прислонившись к стене, был пленником одного-единственного образа. Его взгляд, словно прикованный магнитом, не отрывался от Джисона, из-за чего он совершенно не заметил, как к нему подкралась незнакомка. Ее легкое касание плеча вырвало его из транса. Минхо вздрогнул и, с неохотой оторвав взгляд от танцующего парня, вопросительно посмотрел на девушку.

– Тебе что-то нужно? – прозвучал его слегка раздражённый вопрос.

– Можно и так сказать.

– И чего же ты хочешь?

– Хотела узнать, свободен ли ты сегодня вечером? И если да, не составишь ли ты мне компанию? – промурлыкала она, лукаво улыбаясь.

Услышав это, Минхо закатил глаза, словно от зубной боли, и с неприкрытым раздражением процедил:

– Абсолютно не заинтересован. Ищи кого-нибудь другого, кто будет гореть от твоего предложения. Я занят. Сегодня, завтра – всегда.

– Может, передумаешь? Развлечёмся, – промурлыкала она, кокетливо прикусив нижнюю губу.

Минхо уже кипел от назойливого внимания. В голове роились планы, как доходчивее объяснить, что между ними не может быть ничего общего. И тут, словно спасение с небес, появился Джисон. Оказавшись рядом, он, не теряя ни секунды, заключил Минхо в объятия, а затем, игнорируя застывшую в немом изумлении девушку, впился в губы Минхо страстным поцелуем. Все мысли о назойливой поклоннице тут же испарились. Минхо ответил на поцелуй с той же жадностью, полностью отдаваясь моменту и присутствию любимого.

Девушка, застывшая в изумлении от столь неожиданного поворота, лишь беспомощно приоткрыла рот. Осознав, что ее надеждам не суждено сбыться, она отправилась на поиски мимолетного утешения в объятиях другого.

– Что с тобой, милый? – удивленно спросил Минхо, поражённый внезапной нежностью Джисона.

– Просто… я так тебя люблю, – прошептал Джисон, обвивая руками талию Минхо. – Давай после выпуска жить вместе. И неважно, что мы оба парни.

Он блаженно закрыл глаза, утопая в ощущении счастья.

Слова любимого на мгновение лишили Минхо дара речи. Наконец обретя голос, он склонился к уху Джисона и прошептал, обжигая кожу горячим дыханием:

– Я согласен жить с тобой после выпуска.

С этими словами Минхо нежно коснулся губами волос Джисона и крепко обнял его в ответ, даря тепло и уверенность.

Когда этот вечер подошёл к концу, ученики, словно стая перелётных птиц, потянулись прочь из школьных стен, в последний раз переступая порог, за которым их ждала новая глава жизни, полная неизведанных вершин и манящих целей.