ГЛАВА: 27 Поездка С Друзьями

На следующее утро Джисон так безмятежно покоился в объятиях Минхо, утопая в неге сна, что пробуждение казалось кощунством. Вероятно, он и вовсе провёл бы весь день в царстве Морфея, если бы внезапный, оглушительный трезвон телефона не разорвал тишину комнаты. Джисон недовольно заворчал, не открывая глаз, тогда как Минхо, мгновенно пробудившись от назойливого звонка, вскочил с кровати, пытаясь определить источник звука.

Виновник переполоха безмятежно валялся на столе, неистово требуя к себе внимания. Осознав, что именно потревожило его сон, Минхо поднялся и направился к столу. Взяв телефон в руки, он понял, что это аппарат Джисона. А затем, увидев имя звонившего, тяжело вздохнул. Поднеся телефон к уху, он принял вызов.

– Слушаю, Чан, – сонно пробормотал Минхо, зевнув в конце фразы.

Чан, услышав не тот голос, сначала засомневался, не ошибся ли он номером. Но, перепроверив имя контакта, он понял, что Минхо просто ответил за Джисона. Закатив глаза, Чан произнёс:

– Понятно, Джисон ещё спит. Надеюсь, вы оба не забыли о нашей поездке? – на последних словах голос Чана стал чуть громче.

Минхо тут же сбросил с себя остатки сна, услышав слова Чана. Он взглянул на своего парня, блаженно нежащегося в постели, и ответил:

– Не волнуйся об этом. Мы уже собирались вставать. Ты просто опередил будильник, который должен был вот-вот зазвонить.

Произнеся это, Минхо с затаенной надеждой вглядывался в экран телефона, словно от реакции Чана зависела судьба их злополучного дня. Вчера, в объятиях лени и неги, они с Джисоном напрочь забыли о звенящем вторжении будильника в их сонный мир. Теперь же, перспектива пропустить долгожданную поездку с друзьями нависла над ними дамокловым мечом. Чан, услышав сбивчивые оправдания Минхо, лишь сухо обронил совет поторопиться и тут же сбросил вызов, не оставив времени на дальнейшие препирательства.

Минхо, опустив телефон на стол, словно груз вины, подошёл к кровати, где Джисон всё ещё безмятежно покоился в плену Морфея.

– Солнышко, просыпайся, пора собираться, – в голосе Минхо звучали одновременно нежность и легкий намек на приказ. – Иначе Чан снова начнет названивать и выносить мозг.

– Ну ещё пять минуточек, – пробормотал Джисон, пытаясь ускользнуть обратно в царство грез.

– Джисон, у нас нет этих пяти минуточек. Чан специально позвонил тебе, иначе мы бы и вовсе проспали. И пропустили бы сегодняшнюю поездку.

От слов Минхо Джисон недовольно заворчал, словно потревоженный медвежонок, и, наконец, с трудом разомкнул сонные веки. Минхо, увидев, что любимый пробуждается, одарил его нежной улыбкой и легонько коснулся щеки поцелуем. Джисон, всё ещё погружённый в полусонное состояние, сонно взглянул на него и снова недовольно промычал, выражая своё нежелание расставаться с объятиями сна.

– Солнце, я понимаю, как тебя манит царство Морфея, но пора просыпаться. Плещись в ванной, взбодрись, а я тем временем разведаю продовольственные запасы на предмет завтрака, – проворковал Минхо, нежно касаясь щеки Джисона.

В ответ Джисон что-то невнятно пробурчал, утягивая за собой в ванную непокорное одеяло. Минхо лишь покачал головой с улыбкой, и, покинув спальню, растворился в утренней тишине кухни. Он принялся за поиски чего-нибудь съестного, терзаясь муками выбора. Когда же решение почти созрело, на кухню, словно утренний луч, ворвался Джисон, освежённый душем. Скрестив руки на груди, он с любопытством наблюдал за метаниями своего парня у распахнутой дверцы холодильника.

– Что, нашёл сокровище? – нарушил тишину Джисон, заметив нерешительность Минхо.

От неожиданного голоса Минхо неловко стукнулся головой о полку, поморщился и, потирая ушибленное место, обернулся к любимому:

– Почти. Просто боюсь, что моя кулинарная фантазия тебе не придётся по вкусу. Мучаюсь с выбором, как художник перед чистым холстом.

– Тогда хватай первое, что под руку попадётся. Сам же торопил, говорил, что времени в обрез, – Джисон, будто сама невозмутимость, уселся за стол.

Минхо, вняв совету,  повернулся к холодильнику и выудил оттуда тарелку с лепёшками. Микроволновка, словно вздохнув, принялась разогревать их, а чайник уже вовсю закипал, предвкушая утреннее чаепитие. Вскоре, усевшись друг напротив друга, они наслаждались простым завтраком. После, отправив грязную посуду в утробу посудомоечной машины, вернулись в комнату Джисона, где принялись укладывать в сумки вещи, необходимые для поездки. Когда последний предмет занял своё место, они покинули уютную комнату Джисона и поспешили к дому Минхо. Добравшись до места, быстро собрали его вещи и, подгоняемые нетерпением, помчались к дому Чана.

***

Запыхавшись, они добежали до дома Чана, где их уже нетерпеливо ждали друзья. Веселой гурьбой они расселись по двум машинам и отправились за город. Джисон, утомленный дорогой, незаметно для себя погрузился в сон, пропустив момент прибытия. Минхо, заметив спящего парня, нежно улыбнулся, любуясь его безмятежным лицом, и легонько потряс его за плечо, чтобы разбудить свою "спящую красавицу". Джисон во сне недовольно заворчал от прикосновений. Минхо, усмехнувшись на реакцию любимого, загадочно прищурился. Пока остальные выгружали вещи, Минхо, поддавшись внезапному порыву, наклонился и коснулся губ Джисона нежным поцелуем.

Джисон, ещё не пробудившись, сразу же ответил на поцелуй, углубляя его. Они так увлеклись друг другом, что Минхо не услышал, как Чан зовет его. Обеспокоенный молчанием друга, Чан отправил Хёнджина на разведку. Хёнджин, не возражая, направился к машине, где находились Минхо и Джисон. Открыв дверцу, он заглянул внутрь и, увидев причину задержки, закатил глаза. Затем он нарочито громко позвал Минхо по имени. От неожиданного крика Хёнджина, Минхо вздрогнул и, отстранившись от Джисона, вопросительно посмотрел на друга.

– И долго вы собираетесь там прохлаждаться? Чан уже охрип, выкрикивая твоё имя, – произнёс Хёнджин с укоризной, дождавшись внимания Минхо.

Услышав это, Минхо понял: они непозволительно долго проторчали в машине. Коротким взглядом, исполненным обещания скорого воссоединения, он дал понять Хёнджину, что они скоро присоединятся. В ответ Хёнджин лишь молча кивнул, захлопнул дверцу и направился к дому, погруженному в янтарное сияние заката. Минхо же вновь обратил всё своё внимание на Джисона, настойчиво, но нежно выводя его из плена сна. Спустя какое-то время усилия принесли плоды – веки Джисона дрогнули, и он, наконец, открыл глаза. Удивление расцвело на его лице при виде Минхо, склонившегося над ним.

– Наконец-то, ты проснулся, соня. Я уж и не знал, что делать. Даже пришлось применить один коварный приём, но он, кажется, не слишком-то и подействовал. Хотя… в кое-каких местах он всё же сработал, – с усмешкой произнёс Минхо, нежно глядя на своего любимого.

– А мы что, уже приехали? – озадаченно пробормотал Джисон, переводя взгляд на улицу за окном.

– Давно уже. Просто ты спал так крепко, что пропустил всё на свете.

– Ладно, пошли к остальным. И вещи ещё нужно разобрать, – сказал Джисон, выбираясь из машины. Взяв свои сумки, они закрыли дверцу и направились к дому, где друзья уже томились в ожидании.

***

Едва Хёнджин переступил порог дома, как нос к носу столкнулся с Чаном, застывшим в дверях с руками, скрещенными на груди, словно страж, поджидающий нарушителя.

– Ну что, достучался до Минхо? Или он и твои вопли проигнорировал? – с любопытством в голосе спросил Чан.

– Достучался, – бросил Хёнджин, направляясь на кухню. – Скоро явятся.

Чан проводил его взглядом, предвкушая скорую встречу с Минхо и Джисоном. А Хёнджин, войдя в кухню, застал Феликса, погружённого в экран телефона. Феликс сидел за столом, увлечённый чем-то в своём гаджете. Заметив любимого, Хёнджин бесшумно подкрался сзади и ладонями закрыл ему глаза. Феликс вздрогнул от неожиданности, напрягшись всем телом. В голове промелькнула мысль о том, кто посмел нарушить его уединение, но внезапно до него донёсся знакомый аромат духов Хёнджина. Мгновенно узнав этот запах, Феликс расслабился, и на его губах появилась лукавая ухмылка.

– И долго ты планируешь, Джинни, держать меня в неведении?

Услышав голос Феликса, Хёнджин поспешно убрал руки, словно сдёрнул завесу с его лица. Затем опустился рядом, чувствуя, как волнение теплом разливается по венам.

– Ну и как ты догадался, что это я? – с любопытством спросил Хёнджин.

– Твои духи, – улыбнулся Феликс, кладя телефон на стол. – Они выдают тебя всегда.

– Соскучился? – Хёнджин переплёл их пальцы, устремляя взгляд в бездонные омуты глаз Феликса.

– Безумно, – прошептал Феликс, прикоснувшись ладонью к щеке Хёнджина. Его взгляд был полон нежности, когда он подался вперёд, и их губы встретились в робком поцелуе.

Хёнджин ответил сразу же, с жаром обвивая талию Феликса свободной рукой. Время растворилось в этом поцелуе, и лишь спустя долгие, блаженные минуты он оторвался от таких желанных губ.

– Пойдём лучше в нашу комнату, – прошептал Хёнджин, обжигая кожу Феликса своим дыханием. – Там мы сможем утонуть друг в друге, не отвлекаясь ни на что.

Феликс, в ответ на слова возлюбленного, лишь кивнул, и они, словно единое целое, поспешили покинуть кухню, направившись в их комнату.

***

Как только Хёнджин и Феликс скрылись в своей комнате, дверь дома распахнулась, впуская Минхо и Джисона. Прямо у порога они столкнулись с Чаном. Который убедившись, что его друзья действительно зашли в дом, Чан едва заметно кивнул им, и исчез за дверью своей комнаты. Джисон и Минхо проследовали на кухню.

Голод властно заявил о себе, и они, не мешкая, принялись опустошать холодильник, выбирая то, что манило их больше всего. Спустя время, утолив голод, они убрали остатки снеди обратно в прохладу холодильника и отправились на поиски своей комнаты.

Добравшись до нужной двери, они сразу же занялись разбором вещей. Когда последний предмет одежды занял своё место, в голове возник вопрос: чем занять себя дальше? Решение пришло мгновенно – просмотр фильма в компании друзей. С этой мыслью они направились к остальным, чтобы поделиться своим предложением. Идея была встречена с восторгом, и вскоре вся компания уже спешила в комнату с телевизором. Заняв удобные места, они включили телевизор, выбрали фильм и погрузились в мир кино, объединенные общей страстью.

***

Миновали часы, увенчанные двумя просмотренными фильмами, и третий уже завладел вниманием компании. В полумраке гостиной, поглощённые мерцающим экраном, они не заметили, как сон неумолимо подкрался к их уставшим друзьям. Минхо, оторвавшись от завораживающего сюжета, бросил взгляд на своего парня, примостившегося рядом, и сердце его дрогнуло. Джисон снова уснул, склонив голову на его плечо. Неподалеку, Феликс и Чонин, словно два утомленных ангела, покоились на плечах Хёнджина, один справа, другой слева, разделяя ношу дрёмы.

Окинув взглядом остальных, Минхо понял, что лишь он заметил тихий плен сна. Беспокойство за Джисона, устроившегося так неудобно, заставило его действовать осторожно. Не нарушая тишины, он неслышно позвал Хёнджина по имени. Тот, не сразу откликаясь, наконец, машинально повернул голову. Минхо, избегая слов, жестами указал на спящих.

Хёнджин, поняв без лишних слов, кивнул в ответ и легонько коснулся плеча Сынмина, расположившегося у ног Чонина и поглощённого фильмом. Вздрогнув от неожиданного прикосновения, Сынмин вопросительно посмотрел на Хёнджина, который кивком указал на Чонина. Понимание вспыхнуло в глазах Сынмина, и он бесшумно поднялся, бережно подхватил Чонина на руки и понёс его в комнату, укладывая в теплую постель.

Хёнджин последовал его примеру, неся на руках спящего Феликса. Убедившись, что друзья теперь спят безмятежным сном, Минхо осторожно поднял Джисона и, словно хрупкое сокровище, понёс в их комнату, оставив Чана и Чанбина наедине с догорающим третьим фильмом.

***

Как только троица умиротворённых ангелочков погрузилась в объятия своих кроваток, их возлюбленные, не сговариваясь, последовали за ними, не возвращаясь в гостиную. Каждый проскользнул в постель к своему избраннику, словно ведомый незримой нитью. Тем временем Чан и Чанбин, увлечённые третьим фильмом, не сразу заметили исчезновение друзей. Лишь когда экран погас, они осознали, что остались одни. Смеясь над своей рассеянностью, они выключили телевизор и, потянувшись, направились в свою комнату. Достигнув её, они сбросили с себя дневную усталость вместе с одеждой и, скользнув под одеяло, предались сладкому забвению.