Глава XXX: Мышеловка Захлопнулась

В подъезде воняло алкоголем и почему-то чьими-то терпкими мужскими духами, выбивающими из глаз слёзы. В подъезде было темно, однако Насте с  её кошачьим зрением это не мешало. Она глянула на место, где должна была висеть лампочка и заметила, что её кто-то уже открутил. Впрочем, это сейчас было на руку. Девушка больше всего боялась того, что камеры её заметят, она молилась, чтобы они оказались нерабочими. К счастью, Реммис негромким голосом подтвердил это:

– Там где мы находимся, камеры не работают. Знаешь, как в дешёвых хоррорах? Появляются помехи.

Настя напряглась, шёпотом спросив, чтобы никто лишний не услышал:

– Помехи?.. Погоди, это что, правда? То, что в кино снимают.

Реммис усмехнулся:

– Ты бы знала, откуда это пошло... На самом деле люди в хоррорах стали связывать помехи на изображениях со сверхъестественным только из-за нас, потому что однажды (как мне давным-давно рассказал ещё прежний судья) кое-кто из демонов не удержал себя в руках. Новоиспечённый демон решил навестить своих бывших друзей-предателей, из-за которых он и решился провести ритуал. Он думал записать на камеру обращение им, чтобы показать, что он имеет над ними власть, но вместо нормальной записи оказались одни помехи. Ему пришлось писать на стене кровью обращение к ним, бросив камеру. У него получилось произвести впечатление, не правда ли? – Реммис тихо рассмеялся. – Поэтому можешь особо не волноваться, камеры не работают.

Настя прерывисто вздохнула, однако всё ещё не могла расслабиться. С того момента, как Реммис появился вечером в её комнате и предложил ей выбор, с тех пор девушка не может расслабиться. Пускай она и приняла решение, но всё ещё терзалась сомнениями, правильно ли она поступает. Раньше у неё такого не было, что же произошло сейчас? И чем она думала. когда соглашалась? Хотя, с другой стороны, о чём она могла думать ещё? Что бы она ещё выбрала? Как будто другой вариант был гораздо выгоднее. Нет, у неё был только один выход. Хотя... Может, выход и был? Тогда, давным-давно? Не вести себя так глупо, не поддаваться ни на что.

Впрочем, теперь некогда размышлять.

Наконец в подъезде появились другие демоны. Видимо они подготавливались к чему-то. Настя не сильно удивилась, однако испугалась, когда на плечо ей легла чья-то тяжёлая рука, а позади раздался голос Галлморана:

– Я рад, что ты нам поможешь.

Однако Настя почувствовала притворное дружелюбие в голосе. Она не стала поворачиваться к нему и как-то выражать свои эмоции. Она старалась его вообще не замечать, учитывая то, что между ними происходило. Да, пускай они и встречались всего пару раз, но Настя уже успела его возненавидеть. Особенно когда он ворвался к ней в комнату и ударил её.

Радовало, конечно, что рука демона не задержалась на плече девушки, и Настя смогла ощутить себя более-менее комфортно, если вообще можно чувствовать комфорт среди непонятных существ, большинству из которых по нескольку сотен лет.

Однако Настя повернулась к Реммису:

– А зачем они здесь собрались?

– Земляков не заслуживает, чтобы мы судили его на священной поляне, которую многие почему-то называют проклятой. Поэтому мы устроим ему самое ужасное, что только может быть в его жизни: мы убьём его, и убьём прямо в его квартире, не удосужившись даже отправить его на поляну. Он не заслуживает даже лишних мгновений жизни. А ещё мы здесь, поскольку настроились на то, чтобы отыскать место, где находится защита, поставленная Штиль. Где они разместили источник силы. Несомненно, они наложили защиту на все углы квартиры, однако что-то концентрирует это и усиливает. Надо это найти и уничтожить. Хотя бы убрать из квартиры.

– Мы уже нашли, – ответил Эммануил, заслышав разговор Галлморана с Настей, тоже негромким голосом. – Этот источник где-то в прихожей, там самые сильные потоки.

– Вы можете узнать, где именно в прихожей?– спросил Реммис, оглядывая всех.

Алодий поднял голову и произнёс:

– Я смог узнать. Это зеркало. За зеркалом находится фотография, которая была взята из сгоревшего дома Землякова.

– Откуда ты знаешь? – недоверчиво спросил Галлморан.

– Она сгоревшая наполовину, однако силы в ней в два раза больше положенного. Силы квартиры уходят в фотографию, а та взамен её удваивает, – тут же аргументировал Алодий.

– Я подтверждаю его слова, – кивнул Эммануил. – Мы чувствуем часть энергетики из сгоревшего дома.

– Хорошо, – произнёс Реммис, кивая головой.

Демон покосился на оборотня, а потом, натянув улыбку, спросил:

– Ты готова, Настя?

Девушка несколько раз задумчиво моргнула, а потом перевела взгляд на своего демона:

– Готова. Только не забудь, что ты мне обещал.

Судья шире улыбнулся:

– Я всегда держу слово, Анастасия. А теперь иди.

Демоны сразу телепортировались наружу. Настя немного подождала, не решаясь звонить в дверь, однако мысли о том, что сейчас камеры включатся, и о том, что чем дольше тянешь – тем меньше становится желание, отрезвили её. Настя нажала на кнопку звонка. Минуту всё было тихо, однако вскоре девушка услышала, как дверь открывается. В образовавшуюся щель оборотень увидела цепочку, что всё ещё закрывала проход, и Евгения. Тот был сонный, словно только что пробудился, и явно ещё не совсем трезво понимал, что сейчас происходит.

– Что такое? – спросил он. – Чего тебе надо?

Настя вздохнула:

– Евгений, я… Пожалуйста, простите меня.

Девушка легко изобразила на своём лице раскаяние. Настя с подросткового возраста научилась делать такое лицо, когда извинялась перед родными за свои проступки, потому что хотела, чтобы они не ругали её. Но в большинстве случаев девушка не раскаивалась, а считала себя правой.

– Пожалуйста, простите меня, я правда… Я не знаю, что на меня нашло, я просто перенервничала… Я не могла дать себе успокоиться дома, потому что понимала, что, возможно, у меня не остаётся времени, чтобы с вами попрощаться… Я… Пожалуйста, позвольте войти, я боюсь, что кто-то может подслушать. Хотя бы в прихожую дайте войти.

Земляков недолго смотрел на Настю, но потом всё же впустил её, одновременно оглядывая подъезд. Однако мужчина был ещё сонный и, к счастью, никакого подвоха пока почуять не мог. Евгений сразу закрыл за Настей дверь, а потом прошёл к дверному проёму, ведущему в комнату. Он скрестил руки и облокотился о дверной косяк, и серьёзно смотрел на гостью.

Девушка умела натурально играть извинение. Она скованно встала у двери и, заламывая руки, украдкой поглядывая на Евгения, постаралась полным отчаяния голосом сбивчиво говорить:

– Пожалуйста, простите меня! Я правда не знаю, что на меня нашло тогда. Я просто… Я так расстроилась из-за всего этого… Давление это, Реммис этот, этот Галлморан, и вы… – Настя замолчала, делая вид, что подбирает слова. – Послушайте, я правда этого всего не хотела говорить, я правда не хотела сделать вам больно. Мне просто очень тяжело. Я не могла сдержать себя, учитывая все события. И конец обучения, смерть отца, давление демонов… Это всё свалилось на меня… И несло только боль. Поэтому я тогда повела себя как последняя сволочь.

Последние слова были правдой, хотя кому-то вообще может показаться, что всю эту речь Настя произнесла от чистого сердца. Только это было не так. Она ещё чувствовала, что злится на Землякова, ведь все беды у неё из-за него. Из-за него Насте угрожает опасность, это он виноват в том, что она сейчас лжёт ему в глаза. И что бы между ними не было, он всё испортил и уничтожил.

Несмотря на злость и горящее внутри презрение к мужчине, девушка отчаяние в голосе подделать смогла. И после сказанных ею извинений, смотрела в глаза Евгению, но с чуть опущенной вниз головой. Земляков не знал, можно ли верить Насте, однако её актёрская игра была впечатляющей. Даже то, что девушка сбивалась, волновалась и запиналась, это мужчина списывал на то, что она очень сильно сожалеет о том, что сделала.

Земляков вздохнул и расцепил руки. Он подошёл к ученице и потрепал ту по плечу, устало улыбнувшись:

– Хорошо, я тебя прощаю. Только и ты на меня зла не держи, ладно? Я тоже на нервах, тоже кое-где мог перегнуть палку. Не в обиде?

– Конечно!

Настя радостно улыбнулась, однако в голове перекручивала все его слова, сказанные днём, и чувствовала, как растёт её обида.

Евгений сказал:

– Ну раз уж ты здесь, то у меня к тебе задание.

– Какое? – спросила Настя.

– Не могла бы ты поискать ещё бинты? Понимаешь, те закончились, а у меня сил уже нет их искать. Да и лекарства нужны. Рёбра долго заживают, да и крови я много потерял, и даже с силы оборотня меня ещё пару дней исцелять будут. А здесь так много шкафов с кучей этих бесполезных полок, я даже не понимаю, зачем столько родители купили. До нижних полок мне вообще не дотянуться, – Евгений указал на рёбра.

Настя сразу же оживилась:

– Попробуй поискать на кухне! Моя мама некоторые лекарства держит там, на верхних полках. Может, там что найдётся?

Когда девушка была днём в квартире, она мимолётом успела заметить кухню, которая находилась в дальнем конце квартиры. Уйди Евгений туда, у неё появится время, чтобы выкинуть фотографию в окно!

Земляков кивнул и тут же пошёл на кухню:

– А ты тогда ищи на нижних полках!

– Хорошо!

И Настя начала изображать бурную деятельность, открывая полки, хлопая ими и фукая на кучу паутины. Однако когда оборотень услышала, что Евгений начал открывать дверцы, она поняла, что время идёт на секунды. Настя на цыпочках прокралась в прихожую, благо от ближайшего к этому помещению шкафа было всего лишь два шага, и сразу же начала искать зеркало.

Оно висело за горами старых курток, покрытых слоями пыли, которые Настя увидела сразу. Видимо поэтому мужчина и спрятал за ним фотографию, угол которой девушка заметила через секунду. Настя с лёгкостью вытащила её и отправилась обратно в зал. Быстро спрятав фотографию в джинсах, девушка вновь начала изображать деятельность, как раз успев к моменту, когда Евгений выглянул из кухни, не слыша бурчаний:

– Что такое?

Девушка показала на открытые полки и возмутилась:

– Тут куча паутины! Я за ней ничего не вижу, тут фонарик нужен! Там внутри ещё такой бардак!

– Так давай я тебе… А, ну да, я ж не могу… Ну ты всё равно поищи ещё. Где-то же должно быть, – Земляков снова пошёл к шкафам.

Настя же по пути к окну открывала остальные дверцы, постоянно ворча. Форточку удалось открыть бесшумно, но девушка на всякий случай продолжала ругаться на беспорядок. Москитная сетка тоже не мешала: это был самый дешёвый её вариант, и внизу оказалась щель, в которую легко могла пролезть фотография. Настя в последний раз хлопнула дверцей и выбросила «источник силы» в окно.

Внезапно все звуки из кухни стихли. Настя тоже затихла, не зная, чего ожидать и как скоро придут демоны на помощь. Евгений вышел в зал к девушке и, оглядев комнату, нахмурился. Взгляд его стал выражать такое бешенство, что девушка не задумываясь шагнула назад. Губы его расползлись в злобном оскале:

– Что ты сделала? Что ты сделала?!

Мужчина почти набросился на Настю, как тут же в квартире оказались демоны. Двое из них схватили Землякова под руки и с титаническим усилием свели их позади. Другие два демона практически молниеносно связали его руки верёвкой. Той самой, что может удержать любого оборотня.

Настя вздрогнула, видя, как Евгений извивается, не в силах освободиться. Но демоны быстро окружили мужчину, и тот тут же пропал из её поля зрения.

Позади толпы раздались хлопки. Все демоны разошлись, создавая идеальный круг, в центре которого на коленях стоял Земляков. В этот круг вошёл из прихожей Реммис, вальяжно идя с тростью по квартире и улыбаясь самой страшной улыбкой, которую Настя когда-либо видела. Она выражала злобное торжество, бушующее в демоне. Однако по его походке и ровным движениям этого сказать было нельзя. Реммис прошёл до Насти будто по идеально прямой линии, отчего он напомнил ей запрограммированного робота.

– Ну что ж, Земляков, не такой уж ты и неуловимый. Как видишь, поймать тебя оказалось очень просто. Хах. Ты ведь знал, что нельзя привязываться к людям, все эти годы следовал этому правилу. Однако сейчас ты последовал за жалкими эмоциями, наплевав на разум, – и подписал себе приговор.

Евгений, до этого смотревший в пол и смирившийся со своим провалом, презрительно посмотрел на бывшую ученицу. От этого взгляда ей стало не по себе, поэтому быстро перевела взгляд на спину Эммануила, который стоял практически прямо перед ней.

– Ну что ж, теперь пришло время судить тебя.

Реммис обеими руками опирался о трость и являл собой такую власть, что Насте было тяжело стоять рядом с ним, ей казалось, что она не смеет быть возле него, что недостойна этого. Однако девушка, пускай и с трудом, но от этих мыслей отвлеклась. Реммис тем временем заговорил:

– Евгений Васильевич Земляков, оборотень. Ты обвиняешься в преступлениях против демонов. Ты посмел нарушить запрет на убийство демона, самолично уничтожив двоих. Ты настраивал оборотней против демонов, что также карается законом в нашем лице. Ты участвовал в уничтожении людей, в которых были оборотни. Ты понимаешь, в чём тебя обвиняют?

Земляков молчал. Эммануил кивнул демонам, стоящим позади преступника, которые тут же ударили его об пол с такой силой, что пространство квартиры дрогнуло вместе со всеми, кто в ней находился.

Евгения подняли. Половина лица у него была перепачкана кровью, которая текла с разбитого виска, сломанного носа и изо рта. Сплюнув, Земляков всё же соизволил ответить:

– Понимаю.

– Понимаешь ли ты, что все эти преступления караются смертной казнью? – вновь спросил Реммис.

– Понимаю.

– Понимаешь ли ты, что казнь будет осуществлена немедленно?

– Понимаю.

– Последние слова? – спокойно, даже дружелюбно, спросил судья.

Евгений перевёл взгляд на Настю, которая тоже решилась посмотреть на него. С лица её отхлынула кровь, чему мужчина почему-то оказался рад. Он горько усмехнулся и спросил:

– Ты довольна, Анастасия? Это всё твоя вина. Знаешь, что самое ужасное? Сюда придёт Лида. Ты обрекла на смерть и свою подругу. Лида придёт сюда к полуночи.

Настя вздрогнула. Когда они с Реммисом уходили, было почти одиннадцать... То есть, сосем скоро придёт Штиль.

Оборотень сжала руки в кулаки и вся напряглась. Реммис заметил это и мудро произнёс, обращаясь к преступнику, но слова его касались и Насти:

– Тебе бы всё равно не удалось её спасти, Евгений. Даже если бы Настя прибыла сюда раньше, мы бы всё равно убили Лидию со всеми остальными Штиль в этом городе. Ведь они нарушили договор. Однако, – отметил демон, стукнув тростью об пол. – Я готов отступиться от законов. Ты должен был умереть в муках сейчас же, но я понял, что доставит тебе сильнейшую боль на свете. Анастасия! – Реммис чуть повернул голову к девушке. – Не окажешь ли ты нам честь?

– Какую? – едва слышно спросила Настя.

– Мы предоставляем тебе возможность отыграться на нём за все обиды, нанесённые тебе. Даём возможность выплеснуть гнев, избив его. А как придёт Лида, тут же нанести ему смертельную рану, вспоров ему живот.

Настя сглотнула и посмотрела в холодные глаза Евгения. Ей тяжело было увидеть в нём жертву. Её жертву. Остатки разума и совесть ещё боролись внутри с хладнокровием и расчётливостью убийцы. Ладно ещё случайные люди... Но это же учитель, пускай и бывший!

Девушка робко посмотрела на Реммиса.

– Давай, – мягко подтолкнул Настю тот.

Оборотень закрыла глаза и выдохнула, собираясь с мыслями и отгоняя лишние сейчас чувства.

«Свобода, всё ради свободы», – напоминала себе девушка, вызывая когти и клыки. И как только кошачьи глаза открылись, эмоции исчезли.

Хладнокровная расчётливость победила.