Глава XXIX: Чего Ты Хочешь, Анастасия?

Пустующие квартиры всегда имеют жутковатую атмосферу одиночества, однако если они ещё и пустые, то легко могут вызвать жуткий страх. Особенно если знаешь, что тут жили люди, которые уже давным-давно лежат в могиле. Сразу становится тревожно использовать вещи, садиться на стулья и диваны, на которых сидели когда-то живые люди. И даже боишься больше не из-за того, что бывшие хозяева вещей гниют в земле, а из-за мыслей.

Мыслей о скоротечности жизни и холодной неизвестности смерти. От мыслей о том, что и о тебе будут думать так же, как ты думаешь о мёртвых.

Однако Землякова, казалось, подобные мысли не посещали. Когда они с Настей с величайшей осторожностью пробрались в квартиру, Евгений расслабился, а девушка только больше напряглась.

В квартире был мерзкий спёртый сухой воздух и куча пыли и паутины. Настя сперва даже закашлялась, отчего Евгению пришлось приоткрыть одно из окон.

– Это же ужас, – прохрипела оборотень, чувствуя выступившие слёзы на глазах. – Тут противогаз нужен, как в бункере.

– Да ладно тебе, ты просто проглотила пылинку. Тут всего лишь не убирались пару десятков лет…

– Сотни пылинок, точнее сказать! – проворчала Настя. – Как вообще эта квартира ещё может пустовать?! Почему её ещё не продали?

– Скажи спасибо Штиль, они позаботились о том, чтобы квартира осталась пустой на всякий пожарный случай. Который возник сегодня, – Земляков плюхнулся на диван, подняв клубы пыли. – Мне не только противно здесь находиться, но и опасно. Демоны, прочесав весь город, снова вернутся сюда. А это будет, скорее всего, уже завтра. Поэтому завтра я и уберусь из этого города и из этого края. Надеюсь, что навсегда.

Настя встала возле Евгения и оглядела вместе с ним комнату, в которую они зашли первым делом после небольшой прихожей: на стенах и полу толстые ковры, на которых полным-полно пыли, несколько больших сервантов со стеклянными дверцами, за которыми были и книги, и сервизы, и даже какая-то одежда, которая, видимо, не вместилась в простые шкафы. Рядом с окном стоит стол в углу, на котором стоит старый квадратный телевизор, над которым висят остановившиеся часы с кукушкой. А на стеклянной люстре пауки устроили себе целый мегаполис, попутно оккупировав ещё и все верхи шкафов, соединяя их толстенными паутинками. Однако диван-раскладушку они предпочли не трогать, видимо из-за сороконожек, что поселились там.

Настя отвлеклась от созерцания подобного беспорядка и повернулась к Евгению:

– А что со мной?

– С собой я тебя взять не могу. А учитывая, что происходит, пока бы даже не советовал как-то противостоять Реммису. То, что ты мне помогаешь, хорошо, конечно, но тебе сейчас стоит бежать как можно дальше от меня, – Евгений кивнул головой, словно сам же соглашаясь со своими словами. – Если поймают нас обоих, то мы не выживем точно. Меня казнят как старого преступника и предателя, а тебя как мою сообщницу. Поэтому тебе надо срочно уходить, прямо сейчас. И не пытайся меня искать. Я залечу свои раны, а с рассветом убегу куда глаза глядят, главное подальше отсюда.

На лице мужчины появилась горькая ухмылка. Он прыснул от безнадёжности ситуации и встал, чтобы найти аптечку. Напряжённость ситуации потихоньку спадала, забирая с собой адреналин, и теперь боль вновь появлялась.

– И когда же я смогу убить Реммиса?– Настя вопрошающе склонила голову.

– Ты поймёшь. Ты найдёшь нужный момент. Но не торопись. Если тебя убьют первее – то смерть твоя будет просто героически глупой. Ты поймёшь, когда стоит ударить и куда именно. А дальше уж применишь все знания, которые я тебе дал.

– А как же Лида? Не лучше ли им уйти из города вместе с тобой?

– Нет. Мне теперь следует держаться как можно дальше от них, иначе и им не избежать беды.

Воцарилось недолгое молчание, которое нарушали лишь скрипы старых дверец шкафов.

– Я не могу тебя оставить, – серьёзно сказала Настя. – Я иду с тобой.

– Исключено! – отрезал Земляков, наконец найдя аптечку. Он проглотил обезболивающие и достал бинты, а после уселся обратно на диван и начал снимать рубашку. – Ты должна остаться здесь. Ты не можешь оставить мать и Лиду.

Настя замолчала, с трудом сдерживая злость, но потом твёрдо начала:

– Слушай, я не справлюсь одна с этими демонами. Одна я ничего не решусь сделать, даже если ты будешь на другом конце страны болеть за меня и мою победу. Нет. Я не справлюсь.

– Я должен отсюда уехать, – мрачно проговорил Земляков, недружелюбно смотря на Настю. – Или ты хочешь моей смерти?

– Нет, – быстро ответила девушка.–Просто я устала прятаться и бегать от подозрений демонов. Надо дать им бой. Надо убить Реммиса и Галлморана, показать им, что мы ещё можем противостоять им. Надо показать оборотням, что можно не жить под гнётом демонов…

– …И в итоге глупо погибнуть. Прекрасный план, Анастасия, продуманный до мелочей, я смотрю, – насмешливо ответил на эту речь Евгений, а потом полюбопытствовал. – Кстати, чего тебя так тянет умереть в последнее время?

Настя притихла, наблюдая, как учитель перевязывает себе бок, порой шипя и ругаясь.

– Анастасия, лучше говори, не тяни как в дешёвых мелодрамах, – наконец не выдержал мужчина.

Настя присела на пол, взлохматила волосы обеими руками и вцепилась в них, словно стараясь себя держать в руках.

– Демоны… Они каким-то образом узнали, что я езжу в Бесовской к тебе. Они и отправили туда оборотней.

– Что? – глухо спросил Евгений, уткнувшись взглядом в Настю и опуская руку с остатками бинта, которые тут же упали на пол. По лицу было видно, что мужчина совсем не ожидал подобного ответа. – Как это?

Настя молчала, не зная, что сказать. Ей было стыдно. Стыдно за то, что она позволила выследить себя, что всё испортила.

– Ты выкидывала билеты?– внезапно спросил Евгений, догадываясь, как демоны могли узнать о Бесовском.

– Не всегда, – со вздохом призналась Настя.

Земляков молчал и смотрел на лежащий на полу бинт, сжимая и разжимая ладони и глубоко дыша. Однако это длилось недолго. Спустя полминуты Евгений вскочил и зарычал, выпуская и втягивая когти:

– Я же просил тебя быть осторожнее! Я тебе ёбанные десятки раз говорил выкидывать эти билеты, рвать их на куски, чтобы никто не смог вычислить тебя! Но нет, ты, блять, посчитала себя умнее!

– Но я же не думала..! – Настя тоже вскочила, наконец отцепившись от волос.

– Вот именно что не думала! Ты вообще ни о чём не думала! Ты же прекрасно, сука, знала, что меня эти ёбанные демоны только и жаждут найти, а ты, в свою очередь, ебать, решила вообще не осторожничать!

– Но я-то откуда могла знать, что они их заметят?!

– Блять, а сама додуматься не могла?! У тебя мозги есть?! Они же за тобой наблюдают! Не говори, что не могла знать об этом! Ты позволила им загнать себя в ловушку! Ты позволила им вырезать весь посёлок! Ты подставила мою жизнь под угрозу! Если бы я вовремя не спохватился, то от меня бы ничего не осталось, ты это понимаешь?! Ты виновата в том, что сейчас наши жизни находятся под угрозой!

Евгений в порыве чувств схватил Настю за ворот футболки и замахнулся рукой с когтями, но девушка первее цапнула его за руку и вырвалась. Лицо её выражало гнев и боль:

– Ты не смеешь так со мной разговаривать! Ни таким тоном, ни такими словами! Даже если я и позволила демонам узнать о твоём местонахождении, то в уничтожении посёлка виноваты они! А в том, что ты ранен виноваты они и ты сам!

Евгений опешил от такой наглости.

– Я, значит, блять, ещё и виноват в том, что ранен?!

– Да! – вскинула голову девушка. – Ты виноват! Сам учил меня расторопности, а в итоге позволил себя ранить!

Девушка поздно осознала, что наговорила лишнего. Мало того, что лишнего, так ещё и того, во что она сама с трудом верила! Однако останавливаться было поздно. Если уж гнуть своё, то гнуть до конца.

Теперь плохое настроение, катастрофически сложившиеся обстоятельства и желание отыграться за все свои унижения смогли захватить разум Насти. Та с вызовом смотрела на учителя, не убирая когти, и всё больше понимала, что ей незачем себя обвинять. В конце концов, это демоны и их верные оборотни во всём виноваты, а не она!

Земляков застыл с открытым от возмущения ртом. Тяжело и хрипло дыша, он медленно произнёс, стараясь донести до Насти смысл своих слов:

– Ты не хочешь убить Реммиса, Анастасия. Ты его не убьёшь. А знаешь, почему? Потому что ты не можешь принять на себя тяжесть вины. У тебя виноваты все, кроме тебя, как бы ты не пыталась говорить обратное. Ольга виновата в том, что ты стала оборотнем. Реммис виноват в том, что ты убиваешь. Я виноват в том, что ты забыла о внимательности демонов к мелочам. У тебя виноваты все, кроме тебя, – Земляков грустно улыбнулся. – А знаешь почему ты решила убить Реммиса? Не потому что тебе тяжело лишать кого-то жизни, а потому что ты не можешь делать это по чьему-то приказу. Ты просто ненавидишь подчиняться. Из-за этого у тебя столько проблем.

Настя замерла на месте, правая рука, занесённая назад для удара, дрогнула. Оборотень почувствовала, как слёзы выступили на глазах от обиды. Настя уже думала наброситься на Евгения и заставить его навсегда замолчать, как вдруг, сама того не ожидая, опустила руки. Земляков тоже подобного не ожидал, но решил встать в более спокойную позу, чтобы не спровоцировать девушку.

Та же смотрела ему в глаза, обдумывая слова.

– Ненавижу подчиняться… – смакуя слова повторила Настя, и губы девушки медленно расползлись в улыбке.

Евгений насторожённо посмотрел в глаза девушки и по его телу пробежался холодок.

В глазах её стоял восторг от осознания правоты Евгения. Наконец-то! Наконец-то ей помогли понять, что же она чувствует на самом деле! Всё, что она раньше чувствовала и пыталась списать на тяжесть от убийств, от несправедливости судьбы к ней, всё это на самом деле происходило от её ненависти к подчинению кому-либо.

Настя выпрямилась и издевательски усмехнулась, со злобным торжеством смотря на Землякова.

– О да, ты прав. Я ненавижу кому-то подчиняться.

Секундное молчание, после которого девушка продолжила:

– Я ненавижу Реммиса, потому что подчиняюсь ему. Ты ненавидишь Реммиса, потому что он демон, а демонов надо убивать. У нас общая цель: уничтожить его и остаться в живых. И у меня есть план, как нам этого добиться. Но…

– С чего ты решила, что я тебе помогу?

– А с чего ты будешь отказываться? Тебе терять нечего, ты можешь ещё побороться за правое дело. А мне есть ещё что терять, поэтому сдаваться я не намерена, – улыбнулась девушка. – Соглашайся.

Земляков убрал когти и выпрямился, сцепив руки за спиной.

***

Усталая, но успокоившаяся Настя прибыла домой. Она продолжала анализировать прошлое, опираясь на свои, теперь осознанные, мотивы. Подумать только, как она раньше не догадалась? Она ведь ненавидит что-то делать по чьему-то приказу, она начинает вести себя как упрямый осёл, порой специально всё портя этим.

Теперь ясно, откуда же у неё столько проблем. Будь она послушнее, их бы не было. Но только Настя не может быть загнана в чьи-то специально созданные для неё рамки, это слишком тяжело для неё.

Наконец девушка зашла в дом, где сразу встретила мать. Та почему-то собиралась куда-то, хотя рабочий день её закончился пару часов назад.

– Мам, привет, ты куда? – непонимающе спросила девушка.

– Ох, твоя крёстная звонила, – при слове «крёстная» Настя недовольно выдохнула и мысленно проговорила часть приветствия великих богов Египта, чтобы не поддаться зову чуждого и ненавистного ей христианства. – У неё убили сына и племянника на водохранилище. Опять тот убийца активировался; сколько ж мы о нём не слышали…

– Да ну, – притворно удивлённым голосом ответила Настя, вскидывая брови.

Если бы только мать знала, что этот убийца и стоит перед ней… Интересно, как бы она отреагировала? Сразу бы отреклась от дочери и сдала её полиции? Или же попыталась принять её и спасти от «проклятия», вызывая священников?

За этими мыслями Настя не услышала, как женщина третий раз окликнула её.

– А, да? – спросила оборотень, опомнившись.

– А ты где была? Ты ушла, ничего не сказала, я тебе звонила кучу раз… Чего ты не отвечала? – строго спросила мать.

– Я у Лиды была.

Женщина недовольно поднялась и резко сказала:

– Не ври мне, я Лиде звонила. Где ты была?

Благо в это же время зазвонил телефон. Мать нажала на зелёную трубку, откуда раздался голос крёстной Насти:

– Я уже подъехала.

– Хорошо, бегу, Кристюш, – ответила мать и отключилась. – Поговорим вечером, понятно?

Девушка кивнула, стараясь скрыть своё недовольство.

Что ж, хотя бы время на придумывание отмазки есть…

Мать быстро вышла из дома и направилась на улицу. Настя смотрела ей вслед через окно и лихорадочно пыталась придумать оправдание.

***

К вечеру мать не вернулась. Она вернулась лишь к ночи, к десяти часам. И, судя по усталому голосу, каким она скомандовала зажечь котёл, Настя поняла, что обещанного разговора не состоится. Что, впрочем, совсем девушку не расстроило. Та, наоборот, с понимающей и кое-когда грустной улыбкой слушала рассказы матери, грея ей чай и намазывая хлеб маслом.

Однако, когда мать улеглась в кровать, а Настя выключила светильник, женщина после обмена «сладкими снами» произнесла:

– Я не забыла о разговоре. Я приду пораньше – и мы поговорим.

Девушка шёпотом согласилась, на цыпочках пошла в свою комнату через тьму остальных комнат и с радостью закрыла дверь. И тут оборотень наконец дала волю своему желанию – плюхнуться на кровать. Только опустившись на мягонький матрас и не менее мягкое постельное, Настя позволила себе хмыкнуть:

– Не забыла значит…

– Она и не забудет, – раздался позади насмешливый голос.

Оборотень вжалась лицом в матрас, сжимая руками покрывало. А потом с глубоким и излишне громким вздохом поднялась:

– Опять ты?

Реммис стоял перед ней и улыбался. Он выглядел слишком расслабленным и довольным, по сравнению со вчерашней ночью. От него так и веяло превосходством... И грозящей Насте опасностью.

– Что тебе нужно? – спокойно спросила девушка, вскинув голову. – Я давным-давно выполнила свою часть договора. Я могу спокойно прожить хотя бы до конца этого года?

Реммис грустно улыбнулся:

– Бедное дитя, жития-то мы ей не даём. Не переживай, мы отстанем от тебя. Но, видишь ли, возникли непредвиденные обстоятельства…

– У тебя не может быть непредвиденных обстоятельств. Ты больше не судья, что ещё может помешать твоим планам? – перебила демона Настя, решив присесть на край кровати и кивнув на кресло, чтобы и гость сел.

– «В ногах правды нет», хочешь сказать? Но на этот раз она есть, – продолжал улыбаться Реммис. – Я солгал тебе вчера.

Настя машинально поднялась, не в силах поверить в слова мужчины.

– Но ведь вы правда знали, где Земляков!

– Это оказалось наполовину правдой. Я не знал, однако Галлморан выяснил. Я же лишь хотел ускорить твой мыслительный процесс. Кто же знал, что Галлморан его подстегнёт ещё и огнём. Только это не всё.

– Ещё и не всё?..

– Да. Нам удалось обнаружить, где сейчас Земляков.

Настя хохотнула, всем видом показывая, что шутка ей понравилась. Но когда Реммис назвал адрес квартиры Евгения, улыбка сползла с лица девушки. Теперь оборотень являла собой жалкое зрелище загнанной в тупик жертвы.

– И чего же вы не убьёте его?

– Штиль и их силы нам не дают этого сделать.

Реммис наконец сел в кресло, положив ногу на ногу. Он взмахнул рукой, и в ней материализовалась его трость, которую девушка не видела, казалось, целую вечность. Перед глазами тут же пронеслись первые дни после обращения и то, когда демон предлагал ей убить себя.

– И ты, между прочим, обязана нам помочь, хотя я и говорил, что мы убьём Землякова без тебя. Кстати, я надеюсь, что ты обойдёшься без этих сцен неведения происходящего. Мы всё знаем о ваших взаимоотношениях. Выхода у тебя нет, только нам подчиниться.

Настя почувствовала внезапную слабость в ногах и опустилась на краешек кровати, держась за деревянное изножье. Демон и его подопечная смотрели друг на друга. Оба молчали, однако один не хотел торопить девушку, поскольку был ещё в запасе целый час, а другая лихорадочно пыталась что-то сообразить. Но мысли путались, просто исчезая из головы на ходу. Ясно было одно: вновь безвыходное положение, несмотря на столько преимуществ перед врагами до этого. И ведь даже вызвать Реммиса на бой нельзя! Если мать это увидит, то даже страшно подумать, что с ней будет!

– А если я откажусь? – едва слышно спросила Настя, однако в стоящей тишине эти слова казались ей пушечными выстрелами.

– У меня не будет выхода, кроме как взять тебя в плен. Мы выманим Землякова, угрожая тебя убить самым мучительным образом. Он, конечно же, выйдет. Мы его казним, а после и тебя, но уже не в муках, – будничным голосом ответил судья. – А, да, чуть не забыл. Мы также убьём твою мать и всех Штиль в этом городе за укрывательство преступников.

Тут Реммис вскинул вверх руку и дружелюбно произнёс:

– Я не вижу смысла в лишних смертях. Тем более столь скучных. Мы не убьём ни тебя, ни твою мать, а также не будем мучить Штиль.

Заметив в глазах Насти надежду, демон тут же уточнил:

– Мы их не будем пытать, как они того заслуживают, но убьём. Так что соглашайся, они же спасибо тебе скажут, что так легко отделались.

Оборотень молчала, смотря в глаза судьи. Тот тоже смотрел ей прямо в глаза совсем не мигая, что довольно скоро ему наскучило.

– Решай же. Я бы согласился нам отдать Евгения на твоём месте.

Но девушка молчала, начиная этим потихоньку напрягать демона. Спустя десяток минут он глубоко вздохнул:

– Хорошо, хорошо. Если ты нам поможешь, то я обещаю сразу же вызвать всех демонов и склонить их к тому, чтобы тебя отпустить.

– В каком смысле? – в глазах Насти вновь зажёгся огонёк надежды.

– Ты больше не будешь убивать. Ты не будешь зависеть от нас, – пояснил Реммис.

– Но это невозможно, если только я не...

– ... Не убьёшь демона, да, – кивнул судья. – Поэтому я вынесу это предложение на обсуждение. У меня есть кое-кто на примете, за кого, я уверен, и остальные проголосуют. Ты его убьёшь, а мы обещаем тебя не искать, при условии, конечно, что ты не будешь учить других оборотней.

Настя ненадолго задумалась, вновь и вновь прокручивая в голове все «за» и «против». Глаза её бегали по комнате, руки сами лохматили волосы каждую минуту.

Сейчас оборотень решала уже не просто чьи-то чужие жизни, а жизни своих близких.

И как бы ей не хотелось, чтобы все аргументы «против» перевешивали, «за» всё же оказались большинством. Настя подняла взгляд на демона и отчеканила:

– Я готова помочь, если ты выполнишь всё, что обещал.

Реммис широко улыбнулся и поднялся, опираясь двумя руками на трость. В жёлтом свете светильника девушке показалось, что олень на трости тоже злобно улыбнулся, смотря прямо ей в глаза.