Глава 31

Дни после распада группы «Пилигрим»​Я и не подозревал, что уход Сашки и Артура из состава группы, сильно задели Кристину. Она не хотела издавать сольный проект, потому что думала обо всей  команде. Она была не только голосом команды. Она была ее сердцем, фронтменом и заботящейся сестрой. То небольшое время, которое мы проводили вместе в моем съемном доме, на выступлениях в столичных клубах — было временем подъема, ощущения полноты жизни, радости, смеха, постоянных переживаний, достижение новых результатов, движение против собственного страха и социальных шаблонов, что у тебя ничего не получится.​Теперь они с Максом снимали двухкомнатную квартиру с дизайнерским ремонтом, в том же районе, где мы все жили, в Бирюлево.​Макс приглашал новых друзей в гости. Заставлял стол изобильной едой и дорогим алкоголем. Кристина нехотя наряжалась, и с натянутой улыбкой выходила встречать гостей. Вроде шел разговор, поднимался спор, велась оживленная беседа, но взгляд Кристины пустовал. Она томилась, как птица в клетке. Ее манила музыка. А Макс все больше не хотел говорить на эту тему. ​Он искал инвесторов, по три раза на дню встречался с отцом, обговаривая детали нового проекта. Макс горел создать музыкальную школу, посреди живой природы. Эта идея казалась ему мега востребованной. Он рассчитывал, что зажиточные москвичи захотят отдавать своих детей на обучение в учебный период. И потом отправят еще в музыкальный лагерь, на летние каникулы. Взрослые ведь понимают, что свежий воздух и уединенность с природой — залог гармонии. А музыка в головах умных людей воспринимается, как правильное воспитание. А любой москвич считает себя определенно, если ни нацией, так расой.​Макс горел делом, а Кристина выгорала от скуки. Она старалась возиться на кухне, придумывала новые блюда, пока Макс носился по Москве, изучая финансовые предложения. Ходила развеяться на разные семинары. Занялась бегом по утрам. Но тоска мучила ее. Она не хотела быть реалисткой, она хотела быть мечтателем, как и я. И она ждала, когда ей наберет на телефон мечтатель и позовет репетировать, но я не звонил. Я стал реалистом.— Денис, — однажды после дождя, ночью, она позвонила мне. — Денис.​Я сидел на пороге дома, с горячей чашкой травяного чая. Пение птиц после ливня и голос Кристины. Наверное, я в раю.— Прости, что не звонил. Мне показалось, что ты решила со мной порвать.— Что? Не говори таких громких слов.​Я почувствовал, как сердце забилось сильнее.— Денис, почему мы не встречаемся? Мы все как-то глупо исчезли, будто нас никогда и не существовало.— Я долго думал об этом.— Почему не позвонил и не спросил это у меня?— Кристин, почему мы все как-то глупо исчезли?​В ответ я услышал смех. Тот смех, от которого я всегда сходил с ума.— Потому, что мы глупые. Я думала, что ты рассорился с Максом. И на все мои просьбы поговорить о группе «Пилигрим», он ссылался, что у него много дел. А когда я пыталась заговорить о тебе, его лицо искажалось в нервной улыбке. Он нашел каких-то новых друзей. Крутится целый день в офисе своего отца. Подбирает персонал для нового музыкального проекта.— Ясно.​Максу, наконец, стало стыдно смотреть мне в глаза? Неужели его животный инстинкт заменила совесть. И он не готов  видеть в моих глазах правду? Но готов ли он дальше издеваться над Кристиной?— Почему ты с ним?— С Максимом? — она поняла вопрос с первого раза, но переспросив, хотела выгадать пару лишних секунд, чтобы найти объяснение.— Так ты ответишь?​После долгого молчания, она ответила банально:— Потому что я привыкла.​Я громко вздохнул.— Мне очень жаль тебя.— Денис, все хорошо, правда. Макс как то другим занят, даже мне уже бывает обидно, что он больше смотрит в финансовые бумаги, а не на меня.​Она резко умолкла. А потом начала говорить дальше.— Спасибо, что ты поддерживал меня. Последний наш разговор никак у меня не выходит из головы. Похоже, ты прав, мне не нужно было беспокоиться о команде. Сашка и Артур уже снимают ролики в Ютубе. Похоже, многим не важно, что делать, главное быть известным. А я хочу петь.— Мое предложение в силе. Я могу писать тебе песни. Тем более у меня недавно распалась группа.​Я почувствовал, что Кристина улыбнулась.— Денис, ты неисправимый мечтатель.​Кристина решила выступить. Но ничего об этом Максу она не сказала. Она видела усердное лицо Макса за ноутбуком, деловой взгляд, когда Макс разговаривал по телефону, набирая персонал, или обговаривал с инвесторами свой бизнес план. Ровную до тошноты осанку.Заметила изменения в гардеробе. Теперь бунтарская одежда: рваные джинсы, рубашки без рукавов, кожаные штаны вызывали у Макса либо смех, либо отвращение.​Кристина понимала, он так чувствует, он вырос. У него поменялся круг интересов. И все больше замыкалась в себе. Макс возвращался домой поздно и на предложение Кристины отведать ее новую пасту, Макс говорил, что наелся до отвала с новыми коллегами в ресторане, обсуждая бизнес. Целовал ее в щеку и шел спать. Кристина грустила и радовалась одновременно. Теперь занятой Макс не вымаливал извинения наутро, после близости в постели. Кристина не прятала под длинным свитером синяки на руках от наручников. Она перестала ненавидеть Макса. Она снова его полюбила. Но казалось, что Макс ее разлюбил.​И Кристина боялась сказать Максу о своей мечте. О своем записанном сольном альбоме, который пылится на книжной полке. И каждую ночь не дает ей покоя. Он просится выпорхнуть, как птица. Музыку должны слушать. Музыка не умеет молчать. Музыка — это сапсан, или сокол, которого в англоязычных странах называют пилигрим, — скитальцем, паломником, путешественником по разным городам.​За день до выступления, Кристина позвонила мне.— Отлично, — сказал я.​Я как обычно сидел на ступенях, у дома,  в окружении качающихся от ветра сосен и пил травяной чай. На мне была затасканная одежда, которую я уже не стирал больше двух недель. Голова покрыта шапкой из волос и длинная борода. Если бы меня кто-то увидел из друзей, они бы не узнали, приняв меня за старого лесника.— Слушай, я не верю своим ушам, — с воодушевлением говорил я. Это же круто. У тебя обязательно получится.​Я ждал в телефонном разговоре, что Кристина пригласит меня, чтобы я поддержал ее. Но она так и не попросила меня об этом. Мне стало ужасно обидно, но я мигом поспешил в ванну. Привел себя в порядок. Поменял одежду, побрился и вызвал такси в парикмахерскую.На следующий день я пришел за двадцать минут до начала выступления Кристины и сел у бара. Заказал пиво.​Но как оказалось, я что-то напутал со временем и Кристина уже выступила.— Это снос башки, — я обернулся, и увидел, за моей спиной, за столом сидела Кристина. Напротив нее сидел мужчина лет сорока и с подобострастием смотрел на нее.— Кто написал все эти песни.— Я, — отвечала Кристина, но «Сон» сочинил мой близкий друг.— Она прекраснее всех.— А как вам «Мир для грусти»?— Тоже ничего, но «Сон» — это мощно. Я планирую сделать клип на эту песню. Мы запишем альбом.​Я не верил своим ушам. Неизвестный продюсер говорил слишком уверенно. У него были серьезные планы на Кристину.— Мне кажется, я не готова.— Почему? — удивился продюсер. Я не какой-нибудь там мошенник. Вот моя визитка. Он достал из темно-синего пиджака белую пластиковую карточку. — Сначала подписываем договор. И только потом начинаем сотрудничать.— Я должна посоветоваться. Это не моя песня.— Не переживай. Я отблагодарю твоего друга так, что он останется доволен.​Я чувствовал, что Кристина начала колебаться. А потом вдруг, сказала, так тихо, что я еле разобрал.— Уверены? — спросила Кристина.— Дорогуша, я в этом деле давно. Поверь, всем нужны деньги. Любая толковая песня без хорошего продюсера — мертвая песня. Так что не волнуйся. Твой друг будет ездить на новой машинке и ни о чем не думать.​Услышав разговор, я вышел из себя, ударив кулаком по стойки бара, зацепил бутылку. Пиво разлилось по стойке бара. Кто-то тут же оглянулся. Официант махнул охраннику, мол, тут намечается драка. Опять этот драчун из распавшейся группы. И в один миг на меня уставилось все заведение. И я увидел, как Кристина посмотрела на меня. Я нагнулся и поднял бутылку с пола. И не переводя взгляда с Кристины, затерялся в толпе, и вышел на улицу.​Лил дождь. Машины собирали в реку лужи к бордюрам. Вода переливалась на пешеходные тротуары. Но меня это не волновало. Я шел один. Замечая косые взгляды людей, прячущихся у входа в магазин, учреждения, и автобусные остановки. Наверное, на меня смотрели неспроста, что-то было в моем взгляде такое, что потом после смерти Макса, еще больше укрепится на лице, застынет, как воск.​Я плелся по улице, и когда нужно было свернуть, я оглянулся. Кристина не бежала за мной.​По происшествию трех дней Кристина позвонила.​Я не хотел брать трубку. Но она настойчиво звонила.​И я ответил.— Денис, умоляю. Ради всего, что между нами было. Давай увидимся.Я согласился.​Через полтора часа мы сидели в кафе. В том самом кафе, где я раньше обсуждал с Кристиной ее сольный альбом.​Когда я вошел в заведение, Кристина уже была на месте. На столе стоял облепиховый чай, и четыре круассана с сыром.— Спасибо, что пришел.— Привет.​На Кристине был осенний тонкий плащ, а под ним белый просвечивающий сарафан. Похож на тот, в котором она была, когда я впервые увидел ее. Вся атмосфера заставляла мое сердце мучиться.​Мы, молча, начали пить чай.— Ну? — спросил я. — Голова не кружится?— От чего, Денис? — голос спокойный, мелодичный.— От будущей славы.— Извини, но я не могла отойти от продюсера.​Я кивнул.— Пойми, такой шанс бывает раз в жизни, — в ее глазах заполыхал огонь. Ты ведь сам говорил. Нужно бороться за мечту.— Не все мечты выживают.— Только настоящие. А моя настоящая.— И что планируешь дальше?— Продюсер сказал, что у него планы только на меня.— А как же моя песня? — сказав это, я тут же погорячился. Я хотел держаться достойно, но злость взяла вверх и я как ненавистный супруг, при разводе, готов делить каждый метр квартиры.— Вот, — она протянула конверт.— Я не возьму.— Это уже твое.— Нет.— Денис, здесь хорошая сумма. Ты хотел, чтоб я пела. Ты мне помогал. Ты всегда был рядом.​Она положила свою руку поверх моей.​В кафе открылась дверь, а с ней повеял сквозняк, донесся до меня цветочный аромат духов Кристины.​Я почувствовал, как заколотился пульс. Запах ее кожи сводил меня с ума. Взять деньги означало подарить ей свою мечту.Мечта — это такое абстрактное предприятие, которое вы организовываете у себя в голове. Нанимаете рабочий персонал, одеваете их, создаете им фигуры, лица, характер. Представляете в каких домах они могли бы жить, потом строите и, просыпаясь, каждый день: видите все перед глазами. Все эти невидимые люди — шум в голове. Голоса дергают вас постоянно. По сто раз на дню. Все выдуманные абстракции плотно сидят в мозговой коробке и кричат: иди вперед. Ты обязан достигнуть то, что уже есть в твоей голове. Начинай воздвигать фундамент из материала. Пора действовать. Ты мечтал, и мы были рядом. Теперь мы выросли и хотим жить по-настоящему.— Денис, ты моя единственная надежда.​Я посмотрел на конверт, а потом перевел взгляд на Кристину.— Ты покрасила в белый цвет волосы.— Денис, это, — она не смогла сдержать улыбку. — Да, я хочу быть, похожа на Бритни Спирс.— Но благодаря Бритни наша группа распалась.— «Пилигрим» не устоял перед маленькими трудностями. Ты был прав, когда сказал, что для многих важен сам факт известности. Это такая детская мечта, когда тебя все обожают. А что ты делаешь, чем занимаешься — не важно.— Я рад, что ты усвоила мой совет. Но, правда, не до конца.— Не пойму тебя?— Ты предлагаешь мне деньги за мой текст.— Прости. Но... Как только я получу первый гонорар за клип,  отдам все до копейки тебе. «Сон» так и останется твоей песней.​Я постарался улыбнуться. Мне было хорошо сидеть вот так вот с Кристиной. Чувствовать ее руку. Чувствовать, как утекает самые прекрасные секунды в моей жизни. Как только я возьму деньги, Кристина исчезнет. Потом появится снова. Расскажет об успехах. Даст деньги и снова пропадет. А потом все реже и реже будет мне звонить, пока совсем не забудет меня.— Я хочу, чтоб ты пришла на день рождения моей мамы. У нее совсем плохо со здоровьем. Я хотел бы, чтоб она порадовалась за меня. Ты можешь оказать мне такую услугу?— Конечно, Денис.​Она сжала мою руку.— Правда?— Ты для меня очень много сделал.​Кристина встала. И я ужасно захотел ее обнять.— Сейчас нам нужно ясное сердце, Денис, — она будто прочитала мои мысли. Я заметил, как она тоже потянулась ко мне, но что-то сдерживало ее. Возможно стыд? Ей было стыдно бросить меня на обочине жизни и взойти на сцену, без меня. Но ведь ее мечта заключалась в желании петь одной.​Конверт лежал на столе, рядом нетронутые круассаны.— Мне пора, у меня сегодня прослушивания.— Твой голос сделал мою песню интересной. Я не возьму деньги.— Я люблю тебя.​Она тут же исчезла, оставив конверт на столе.