Глава 2. Подогретая смерть

Она слышала, как в темноте над нею суетятся насекомые, обоняла горелую плоть и чувствовала, как на спину ей давит что-то очень тяжелое. Боже мой, он меня живьем похоронил.Лицом Джоди вжималась в нечто жесткое и холодное — камень, думала она, пока не унюхала мазут асфальта. Ее обуяла паника, и она забилась, втягивая под себя руки. Оттолкнулась от асфальта — и левая рука вспыхнула болью. Поднималась она с грохотом и оглушительным лязгом. То опрокинулся мусорный контейнер, лежавший у нее на спине, и всякая дрянь из него рассыпалась по всему переулку. Она недоверчиво оглядела громадину. Весит тонну, не меньше.«Страх и адреналин», — подумала она.А потом глянула на свою левую руку и завизжала. Та была кошмарно обожжена, вся кожа на ней почернела и потрескалась. Джоди выскочила из переулка, чтобы ей кто-нибудь помог, но улица была пустынна. «Мне надо в больницу, полицию вызвать».Она заметила телефон-автомат; от фонаря над ним подымалась красная труба жара. Она оглядела всю безлюдную улицу. Над каждым фонарем красными волнами поднимался жар. Над головой Джоди слышала жужжание троллейбусных проводов, под мостовой — неумолчный плеск канализации. В тумане воняло дохлой рыбой и дизельным топливом, несло гнилью с Оклендских отмелей по ту сторону залива, старой картошкой фри, сигаретными бычками, хлебными корками и плесневелой пастрами смердело из ближайшей урны, а из-под дверей маклерских контор и банков тянуло остаточным ароматом «Арамиса». Клочья тумана шелестели о здания влажным бархатом. Адреналин будто подстегнул в ней не только силу, но и все чувства до единого.Джоди стряхнула это многообразие звуков и запахов и побежала к телефону, бережно придерживая обгорелую руку. А на бегу почувствовала, что под блузкой о кожу что-то трется. Правой рукой дернула шелк, блузка выпросталась из юбки. На тротуар вывалились пачки денег. Она остановилась и вперилась взглядом в банковские упаковки стодолларовых купюр у ног.И подумала: «Да тут тысяч сто. На меня кто-то напал, подушил, покусал в шею, обжег мне всю руку, а потом набил блузку деньгами и завалил меня мусорным контейнером, и я теперь вижу тепло и слышу туман. Я выиграла в лотерею Сатаны».Она вбежала обратно в переулок, оставив деньги на тротуаре. Здоровой рукой порылась в мусоре из контейнера, нащупала бумажный пакет. Затем опять выскочила на улицу и сгребла в него все деньги.У автомата пришлось пожонглировать: снять трубку и набрать номер, при этом не выпуская из хватки денег и не задействуя больную руку. Джоди набрала 911 и, дожидаясь ответа, посмотрела на ожог. Выглядел он гораздо жутче, нежели ощущался. Она поработала кистью, и черная кожа потрескалась. «Ух, ну и болеть же должно. Да и противно было бы, — подумала она, — а мне отчего-то не противно. Не так уж мне и плохо вообще-то, с учетом всего. После ракетбола с Куртом болело сильнее. Странно».В трубке щелкнуло, раздался женский голос:— Здравствуйте, вы позвонили по номеру экстренных служб Сан-Франциско. Если в настоящее время вам грозит опасность, нажмите один; если опасность миновала, а вам по-прежнему нужна помощь, нажмите два.Джоди нажала два.— Если вас ограбили, нажмите один. Если вы попали в аварию, нажмите два. Если на вас напали, нажмите три. Если вы звоните сообщить о пожаре, нажмите четыре. Если вы...Джоди быстро перебрала в уме варианты и нажала три.— Если в вас стреляли, нажмите один. Резали, нажмите два. Насиловали, нажмите три. Все прочие виды нападений, нажмите четыре. Если вам необходимо повторить опции, нажмите пять.Джоди намеревалась нажать четыре, но попала по пятерке. В трубке несколько раз щелкнуло, и вновь зазвучал магнитофонный голос:— Здравствуйте, вы позвонили по номеру экстренных служб Сан-Франциско. Если в настоящее время вам грозит опасность...Джоди грохнула трубкой о рычаг так, что та раскололась у нее в руке, а телефон чуть не оторвался от столба. Она отскочила и оглядела ущерб. Адреналин, не иначе.«Позвоню Курту. Он приедет, подберет меня и отвезет в больницу», — Джоди огляделась, нет ли поблизости другого телефона. Был — у автобусной остановки. Но только дойдя до него, Джоди вспомнила, что у нее нет мелочи. Кошелек был в «дипломате», а «дипломата» у нее больше нет. Она попробовала вспомнить номер своей телефонной карточки, но с Куртом они съехались всего месяц назад, номер она еще не выучила. Джоди сняла трубку и набрала оператора.— Звонок за счет абонента от Джоди. — Она продиктовала телефонистке номер и стала слушать звонки. Трубку снял автоответчик.— Похоже, никого нет дома, — сказала телефонистка.— Он фильтрует звонки, — упорствовала Джоди. — Просто скажите ему...— Простите, нам не разрешается оставлять сообщения.Вешая трубку, Джоди уничтожила и этот аппарат, на сей раз — намеренно.И подумала: «Целые фунты стодолларовых бумажек, а позвонить ни фига не могу. И Курт еще звонки фильтрует — я же наверняка припозднилась, мог бы и снимать уже трубку. Не злись я так, точно бы заплакала».Рука уже совсем перестала болеть — вообще-то, когда Джоди опять на нее глянула, кожа вроде бы начала подживать. «Я сбрендила, — подумала Джоди. — Посттравматический сбрендеж. И есть хочется. Мне нужны медпомощь, много еды, полицейский с душой, бокал вина, горячая ванна, чтоб меня обняли, карточка к банкомату — положить всю эту наличку. Мне нужно...»Из-за угла вывернул 42-й автобус, и Джоди инстинктивно полезла в карман куртки проверить проездной. Никуда не делся. Автобус остановился, дверь открылась. Джоди на ходу засветила проездной водителю. Тот хрюкнул. Она уселась впереди, лицом к другим пассажирам.На автобусах Джоди ездила уже пять лет, и случалось — по ночам, из-за работы или позднего сеанса. Но сегодня — вся взъерошенная, перепачканная, в рваных колготках, мятом и грязном костюме, потрепанная, потерянная, в отчаянии — Джоди впервые почувствовала себя в ночном автобусе в своей тарелке. При виде ее психи оживились.— Свободное место! — выпалила тетка с заднего сиденья. Джоди подняла голову. — Свободное место! — Тетка была в цветастом домашнем халате и ушках Микки-Мауса. Она показывала в окно и кричала: — Свободное место!Джоди смущенно отвернулась, но все прекрасно поняла. У нее самой была машина — быстрая маленькая «Хонда» с задней дверью. Парковку для нее у своей квартиры Джоди нашла лишь месяц назад и освобождала ее теперь лишь ненадолго вечерами по вторникам, когда проезжала подметальная машина. Едва та скрывалась, Джоди возвращала «Хонду» на место. Самовольные захваты — традиция в Городе: свою парковку полагалось защищать не на живот, а на смерть. Джоди слышала, что в Чайна-тауне семейные стояночные места передаются из поколения в поколение, за ними ухаживают, как за могилами почитаемых предков, их оберегают немалым подмазыванием китайских уличных банд.— Свободное место! — заорала тетка.Джоди глянула через проход и совершила встречу взглядом с неопрятным бородачом в пальто. Тот робко осклабился, затем медленно сдвинул полу и показал внушительную эрекцию, выпроставшуюся из пристанища полувоенных штанов.Джоди в ответ тоже ухмыльнулась, вытащила из кармана куртки обожженную руку и предъявила ему. С таким тягаться он не мог — запахнул пальто, весь нахохлился и обиженно надулся. Джоди сама изумилась, что так поступила.Рядом с бородатым сидела молодая женщина — она яростно распускала свитер в мешок пряжи, словно, дойдя до конца нитки, собиралась вязать все заново. По другую сторону вязальщицы сидел старик в твидовом костюме и охотничьей войлочной шляпе; между ног он держал трость. Каждые несколько секунд он весь заходился в кашле, после чего старался отдышаться, а глаза вытирал шелковым платком. Он заметил, что Джоди на него посмотрела, и смущенно улыбнулся.— Простуда, только и всего, — сказал он.«Да нет, там все гораздо хуже, — подумала Джоди. — Вы умираете. Откуда я знаю? Откуда я знаю, откуда я знаю, но знаю, и всё». Она тоже улыбнулась старику, после чего стала смотреть в окно.Автобус уже ехал по Северному пляжу, и все улицы кишели моряками, хулиганьем и туристами. Вокруг каждого человека Джоди теперь видела слабый красный ореол, а в воздухе за ними тянулись хвосты жара. Она потрясла головой — прочистить зрение, — затем перевела взгляд на пассажиров автобуса. Да, ореол был у каждого — у кого ярче, у кого тусклее. Старика в твиде, помимо красной ауры жара, окружала темная кайма. Джоди протерла глаза и подумала: «Должно быть, я головой ударилась. Надо пройти томографию и снять энцефалограмму. Обойдется в целое состояние. Компания платить откажется. Хотя, может, заявку обработаю сама и удастся пропихнуть. В общем, точно беру больничный на весь остаток недели. К тому же предстоит серьезный забег по магазинам, как только разберусь в больнице и участке. Очень серьезная экспедиция. Кроме того, печатать некоторое время я все равно не смогу».Джоди посмотрела на обожженную руку, ей снова показалось, что та зажила еще немного. «Все равно на этой неделе на работу я ни ногой», — подумала она.Автобус остановился на Рыбацком причале и площади Гирарделли, и в него набились группы туристов в светящихся нейлоновых шортах и толстовках с Алкатраса — они трещали по-французски и по-немецки и возили пальцами по линиям на городской карте. Джоди чуяла на туристах пот и мыло, вареных крабов, шоколад и напитки, жареную рыбу, лук, хлеб из опары, гамбургеры, автомобильные выхлопы. Голод не тетка, но от запаха еды ее мутило.«При посещении Сан-Франциско не стесняйтесь принимать душ», — подумала она. Автобус двинулся вверх по Ван-Несс, и Джоди встала и протолкалась через туристов к двери выхода. Несколько кварталов погодя автобус остановился у Каштановой, и перед тем, как выйти, Джоди обернулась. Тетка с ушками Микки-Мауса мирно пялилась в окно.— Ух ты, — сказала Джоди. — Вы только поглядите, сколько свободных мест.Сходя со ступенек, она слышала, как тетка в автобусе завопила:— Свободное место! Свободное место!Джоди улыбнулась: «Ну и зачем я это сделала?»