Глава 13

— Дани, — позвал Минхо, продолжая идти следом. Дани оглянулась через плечо и тут же ускорила шаг: она была похожа на зверька, который проверял, насколько близко охотник. — Дани, подожди!

— Не подходи ко мне! — голос у неё дрожал, и этот факт дал Минхо отрезвляющую пощёчину. Чем ближе ему удавалось подойти к Дани, тем отчётливее он ощущал её эмоции: стыд, паника, сопротивление и притяжение, переплетённые так тесно, что одно невозможно было отделить от другого.

Он видел её напряжение, слышал, как она сглатывала на ходу, будто в горле стоял ком, и как тяжело дышала. И, чёрт возьми, разве он должен был чувствовать это всё так отчётливо? Минхо казалось, что дыхание Дани проходило через его лёгкие, а её ноги словно вязли в липкой грязи, хотя под подошвами был всего лишь гравий. Дани бежала, но не могла убежать. Её тело, будто привязанное невидимой верёвкой, тянуло обратно, к нему, и это было странным проявлением связи, потому что верёвка казалась настоящей: она сдавливала грудь и мешала нормально дышать. Почему-то Минхо думал, что другие в стае не испытывали подобное, да ещё настолько ярко.

Минхо, глядя Дани вслед, устало закатил глаза. Его терпение уже было на исходе, а её попытка отдалиться злила его сильнее, чем следовало бы. Очевидно, Дани ещё не до конца осознала то, что он пытался донести до неё, и поскольку он видел в этом реальный риск, нужно было как можно скорее прояснить всё до конца. О таланте Дани попадать в опасные ситуации Минхо уже знал, но как её, такую упрямую, можно остановить?

Волк рвался наружу, требуя закончить этот абсурд. Для него всё было проще простого: схватил, заставил слушать. Волк не понимал мысленных доводов Минхо, что Дани нужно дать немного времени, волк чувствовал, что его пара в опасности, и Минхо приходилось прикладывать усилие, чтобы держать себя в руках.

Он ускорился и перешёл на бег. Гравий под ботинками заскрипел, воздух обжёг лёгкие, и через пару секунд он был рядом и схватил Дани за руку. Едва его пальцы сомкнулись вокруг её запястья, Дани дёрнулась, словно её ударило током, и Минхо почувствовал это же сам: короткую вспышку, разряд по коже, который устремился по нервным окончаниям куда-то вверх и взорвался между ключицами. В эту секунду та самая верёвка, которую Минхо отчётливо ощущал, натянулась до треска.

— Не трогай меня! — выкрикнула Дани, вырываясь. Её глаза были широко раскрыты, она попятилась назад, хватая воздух ртом, когда Минхо послушно отпустил её.

Он медленно поднял руки, показывая, что не собирается нападать, и что Дани нечего бояться.

— Я не договорил, — повторил Минхо хрипло.

Дани упрямо качнула головой и отступила ещё дальше.

— Оставь свои волчьи фокусы, — произнесла она сквозь стиснутые зубы, избегая взгляда Минхо, будто боялась снова утонуть в нём и почувствовать то, что заставило ранее её покраснеть и задохнуться. Сердце у неё колотилось так, что Минхо слышал это даже с такого расстояния.

«Фокусы».

Не то чтобы его задело это определение, но фокусы в понимании Минхо были чем-то безобидным, а то, что происходило между ним и Дани явно выходило за эти рамки. Это притяжение буквально ломало их.

Минхо сжал пальцы в кулаки, тут же заставив себя разжать их, чтобы не выглядеть опасно, и выдохнул.

— Я же сказал, что не буду тебя ни к чему принуждать, — произнёс он чуть спокойнее.

Наверное, они сейчас выглядели нелепо со стороны: Дани пятилась от него, как от врага, а он стоял с поднятыми руками, будто совершил преступление, хотя всё, что Минхо пытался сделать — это объяснить.

Но правда была в том, что никакие объяснения в данной ситуации не работали.

Минхо всегда считал: чтобы человек понял, проще показать, чем рассказывать. Наверное, потому, что так была устроена стая. И он полагал, что демонстрация силы импринтинга поможет Дани осознать глубину того, что теперь могло быть между ними. Но он просчитался в тот момент, когда не подумал о самом очевидном: для того, кто всю жизнь жил по человеческим правилам, погружение в мир волчьих законов сродни попаданию в эпицентр землетрясения.

Видеть, как Дани напряжённо стояла перед ним, втянув шею в плечи и озираясь затравленным зверем в поисках путей отхода, было невыносимо настолько, что Минхо казалось: кто-то положил ему на грудь каменную плиту. Он не знал, как словами правильно выразить то, что мучило его с того самого момента, как он увидел её испуг. Слова казались бесполезными, а внутри всё разрывалось на части.

Волк в нём бесновался бурей под кожей. Он рвал сердце когтями и рычал без перерыва одно и то же: «моя-моя-моя». Это безумие накатывало волнами, будто океан бился о скалы, и Минхо в какой-то момент поймал себя на том, что соглашается с волком.

Да, Дани — часть его. Спорить с этим было так же бесполезно, как пытаться сдвинуть гору Сораксан: она не двинется с места ни на сантиметр, только руки раздерёшь в кровь. То же можно было сказать и про их связь с Дани.

— Ты не должна меня бояться, — ещё одна отчаянная попытка начать разговор разбилась о её колючий взгляд, которым Дани на мгновение наградила его. Но Минхо не сдавался. — Просто выслушай и ты многое поймёшь.

Он шагнул чуть в сторону, не сокращая расстояния, но меняя угол, чтобы Дани не чувствовала давления, и осторожно добавил то, ради чего он вообще бросился за ней:

— Наша связь... она как обоюдоострый меч. То, что я показал тебе, работает и в обратном направлении.

Слова повисли в воздухе между ними. Дани всё же перевела взгляд на него и несколько секунд просто смотрела. В её глазах было столько недоверия, что Минхо едва удержался, чтобы не сделать ещё один шаг вперёд, но заставил себя стоять на месте и заставил волка замолчать. Тот затаился, но всё равно продолжал показывать своё недовольство тем, что Дани находилась так далеко от него.

Наконец, Дани выдохнула и произнесла тихо, но резко:

— Я хочу поговорить с Соён.

Дани, не дожидаясь ответа, тряхнула головой и резко развернулась к Минхо спиной, спешно уходя вглубь леса. Её слова прозвучали логично, она ухватилась за существование Соён, как за спасательный круг и выбрала её как безопасного посредника между миром людей и оборотней. Всё же Соён была человеком.

Минхо смотрел Дани вслед, давая фору, прежде чем отправиться за ней, и каждый её шаг отдавался в его сознании раскатами грома. Его тянуло идти следом, и от этого Минхо горько усмехнулся: его жизнь круто изменилась, без предупреждения, и он, всегда привыкший держать себя в руках, планировать и контролировать, всё же подчинялся инстинкту.

Он уже сделал шаг вперёд, и волк внутри радостно толкнулся в грудь, предвкушая, что сейчас он получит желаемое, но в этот момент путь Минхо преградил Крис.

— Остановись.

Слово ударило Минхо в грудь, и в ту же секунду внутри него вспыхнул гнев, словно кто-то чиркнул спичкой возле сухостоя и уронил её. Гнев от того, что его остановили на пути к паре. Волк рванулся наружу так яростно, что Минхо на секунду ощутил, как под кожей перекатываются мышцы. В глазах на мгновение потемнело, а потом зрение стало резче. Зверь царапал изнутри, требуя свободы и действия. Он хотел следовать за Дани.

Минхо сжал кулаки, пытаясь удержать себя, но тело в этот момент словно перестало подчиняться: воля слабела, а инстинкты захлёстывали, как прилив, который невозможно остановить. Он сделал шаг, пытаясь обойти Криса, но тот спокойно положил ладонь на плечо Минхо, не давая двигаться дальше.

— Отойди, — Минхо предупреждающе глянул на вожака.

— Я сказал, остановись, — повторил Крис всё тем же спокойным тоном, как будто не чувствовал, как рядом с ним в воздухе сгущается опасность. — Не дави на неё. — Он говорил ровно, и Минхо видел в его взгляде понимание. Крис прекрасно ощущал, что сейчас происходит внутри Минхо, и, видимо, именно поэтому выбирал не повышать голос, чтобы не провоцировать. — Ты только хуже делаешь, понимаешь?

Минхо тяжело дышал от борьбы, которая шла внутри него. Злость, усталость и отчаяние смешались в нём. Он смотрел на Криса и одновременно сквозь него, туда, где между деревьями исчезла Дани, и это было похоже на пытку: знать, что она там, в нескольких десятках метров, и не иметь права сделать шаг.

— И что я должен делать? — с вызовом спросил Минхо, отступив на назад, поддаваясь давлению руки вожака. Минхо казалось, что земля уходит из-под ног, и это только сильнее его раздражало. — Просто смотреть, как она уходит?

— Да. Дай ей время, чтобы всё осмыслить. Дани пугает это чувство и его сила. Ты сам это видел. Ей пока не по себе. Пусть поговорит с Соён. Она сможет... — Крис запнулся на секунду, подбирая слово, — понятнее рассказать обо всём.

Минхо медленно опустил голову. Он с трудом подавлял желание броситься в лес, чтобы почувствовать это мучительное облегчение, которое наступило бы, если бы он оказался рядом с Дани. Её страх всё ещё давил на него. Он ощущался липким комом в грудной клетке, практически полностью заполнившим её. Недоверие же Дани казалось тонким, холодным лезвием ножа, которым кто-то снова и снова проводил по одному и тому же месту, не давая ране затянуться.

Минхо вдохнул глубже, прикрыл глаза и мысленно рявкнул на волка: «Лежать». Волк не починился, конечно, он только ворчал в ответ, но чуть отступил.

— Ладно, — глухо произнёс Минхо и кивнул. Окончательно сдавшись под натиском слов вожака, он провёл ладонью по груди, дотронувшись до солнечного сплетения. Там ощущалось самое сильное давление. — Надеюсь, ведьма объяснит ей всё.

Минхо не имел ничего против Соён, наоборот, он уважал её силу и её умение балансировать на грани между мирами, но сейчас он был на взводе, и слово "ведьма" прозвучало немного резче, чем того хотел Минхо.

Крис хмыкнул, но не стал цепляться к его тону.

— Уж точно получше тебя, — сказал он и хлопнул Минхо по плечу, развернув его в сторону дома. — И, честно говоря, я бы на твоём месте выбирал другие способы донести свои мысли. Ты ведь никогда не был силён в выражении сложных чувств словами.

Минхо сжал челюсть, потому что это было правдой.

***

Дани мчалась по узкой тропинке между деревьями так, будто за спиной действительно кто-то гнался. Она тревожно ждала, что в любой момент чужие пальцы сомкнутся на запястье, и даже мысль о том, что Минхо обещал не заставлять, не делала легче, а лишь усугубляла всё. Потому что Дани теперь не доверяла собственному телу.

Лес был влажным, густым, с запахом хвои и сырой земли, и ветки мелких кустарников хлестали по ногам и рукам, оставляя на коже тонкие царапины, как следы чьих-то когтей. Шершавые листья цеплялись за одежду, кололи запястья, но Дани не замечала эту боль, потому что она была понятна. А то, что творилось у неё внутри... Не поддавалось никакой логике.

Она просто бежала вперёд, не разбирая дороги. Мысли путались, и словно вязли в густом тумане, который не рассеивался ни от холодного воздуха, ни от скорости. Горло жгло, а сердце колотилось так сильно, что каждый удар отдавался в ушах, и Дани казалось, что ещё немного, и оно действительно вырвется из груди, оставив после себя пустоту и тишину.

Она даже не успела спросить у Криса, где искать Соён. Но это уже было не особо важно, потому что Дани знала только два места: селение и кемпинг. И в первом Соён не было, значит, оставался кемпинг.

Её ноги начали подкашиваться от стремительной пробежки. Бёдра налились свинцом, колени стали чужими, будто суставы кто-то заменил на плохо смазанные шарниры. Дани замедлила шаг, и осмотрелась. Тропа впереди терялась в густой тени деревьев. Там, где солнце не пробивалось сквозь густые ветки, лес становился темнее и плотнее, словно стены дикого лабиринта, и Дани резко остановилась, чуть не споткнувшись о корень, выступающий из земли. Она пошатнулась, ловя равновесие, и оглянулась

Грудь будто стянуло тисками. Воздух обжигал лёгкие, как огонь, и каждый вдох давался с трудом. Дани согнулась, уперевшись руками в колени, и жадно хватала воздух ртом, пытаясь понять, что делать дальше. Но мысли в голове были в полном хаосе, словно кто-то уронил коробку с пазлами и рассыпал их по полу, а потом ещё и выключил свет, и теперь Дани стояла на коленях в темноте, пытаясь на ощупь собрать картинку, не зная даже, что на ней изображено. Вспышки воспоминаний накатывали одна за другой: медовый свет в глазах Минхо. Её ладонь на его груди, и этот жар и искры, будто её пальцы коснулись не кожи, а открытого огня.

Дани подняла голову, прислушалась. Тишина. Такая тишина, что Дани слышала, как где-то далеко капает вода с веток, как шелестит листва на верхушках деревьев, как под её ногами тихо шуршит хвоя, когда она переносит вес с одной ноги на другую. Но самое главное, за Дани никто не гнался. Она не слышала шагов или тяжёлого дыхания. Ощущение, что Минхо где-то рядом, исчезло. Та напряжённая нить, которая тянулась между ними, от которой у неё дрожали пальцы и пересыхало во рту, словно разорвалась.

И вместо облегчения Дани вдруг накрыла тревога. Словно Дани хотелось, чтобы Минхо был рядом, чтобы нить не исчезала, и от этих мыслей ей стало тошно. Дани очень не понравилось то, что сделал с ней Минхо. Его волчья магия, его присутствие, его взгляд, который будто подчинил её тело и мысли. Этот незримый контроль и притяжение, против которого она не могла бороться, — всё это пугало.

Но что было страшнее: то, что Минхо мог на неё так воздействовать или то, как отреагировало её тело?

Дани выпрямилась чуть-чуть, всё ещё стараясь выровнять дыхание, и приложила ладонь к груди. Казалось, сердце пыталось выломать рёбра, а этим простым жестом Дани будто пыталась заставить его биться спокойнее.

— Какого чёрта... — прошептала она хрипло.

Как же всё это было запутанно. Импринтинг, инстинкты, то, что для оборотня было нормой, для неё, обычного человека, стало катастрофой. Внутри Дани бушевал шторм. Вся привычная жизнь была сметена, унесена в самое сердце водоворота, вызванного ветром перемен.

Как теперь жить дальше?

Дани сейчас будто стояла на краю нового мира, а за спиной уже не было дороги назад, потому что мост сожгли. Как справиться с тем, что она не могла логически объяснить своих чувств к Минхо? К человеку, которого она знала меньше месяца. С которым нормально и без колкостей, говорила всего пару раз. Который раздражал её буквально всем, но при этом стоило ему оказаться ближе, стоило его взгляду скользнуть по ней, и у Дани срывало крышу.

И самое пугающее заключалось даже не в том, что это происходило, а в том, что ей это понравилось.

Минхо сказал, что их связь — обоюдоострый меч.

Но Дани не верила ему, потому что пока порезалась только она об это лезвие, пытаясь разобраться в себе. Минхо же ни разу не показывал, что испытывает такую же боль. А может, он и вовсе что-то замышлял, чтобы продолжать сопротивляться тому факту, что они — истинные друг для друга.

Но Соён... Соён точно не будет врать и юлить. Дани держалась за эту мысль, как за спасательный круг. Соён расскажет всё как есть, без уловок и лжи. Дани надеелась на ведьму — на её ясность и прямоту. Потому что только тогда она сможет хотя бы попытаться понять этот новый, пугающий мир оборотней и, возможно, принять, что она — его неотъемлемая часть. Но для этого ей было нужно, чтобы кто-то объяснил всё по-честному, без тайн и недомолвок, чтобы наконец разобраться в том, что такое быть истинной парой оборотня.

Дани медленно выпрямилась и, отдышавшись, прислушалась. Тишина леса уже не казалась абсолютной: где-то неподалёку звучали голоса людей, значит, она шла в правильном направлении. Это понимание чуть-чуть ослабило внутреннее напряжение: совсем немного, но достаточно, чтобы Дани снова почувствовала ноги и твёрдую землю под собой.

Она свернула с тропинки, продираясь через колючие кустарники. Ветки цепляли одежду, цепляли волосы, оставляли новые царапины на коже, будто лес пытался удержать её, но Дани не обращала внимания. Она упрямо шла на звук голосов, и в какой-то момент кусты резко закончились, и Дани практически вывалилась из леса на открытое пространство.

Первое, что она увидела — две пары ног.

Дани медленно подняла взгляд снизу вверх и испытала такое облегчение, потому что одним из парней оказался знакомый.

— Дани? — Сынмин удивлённо приподнял брови. Он посмотрел за спину Дани, будто ожидал увидеть ещё кого-то.

— Мне Соён нужна, — выпалила она на одном дыхании, не давая Сынмину шанса задать какие-то вопросы. Слова прозвучали резковато, но Дани сейчас по-другому не могла: делиться подробностями своей личной жизни с другими членами стаи она пока точно не была готова.

Сынмин моргнул и кивнул.

— Она там, — он мотнул головой в сторону дома, где сдавались комнаты с удобствами. — Спустишься немного — увидишь.

— Спасибо, — коротко кивнула Дани и отряхнула руками одежду от пыли. Она бросила быстрый взгляд на Сынмина и его собеседника — оба всё ещё выглядели удивлёнными, и пошла в указанном направлении.

Путь к дому занял всего несколько минут, но чем ближе Дани подходила, тем медленнее становился её шаг. Не потому, что усталость догнала наконец, хотя ноги действительно наливались тяжестью после бега, а потому что впереди была не просто девушка по имени Соён — впереди была правда. Та самая, которую Дани так отчаянно требовала у мира, но которая теперь пугала её почти так же сильно, как неизвестность.

Когда Дани увидела Соён, она замерла.

Ведьма сидела на крыльце и выглядела спокойной, как всегда. Будто для неё не существовало ни штормов, ни катастроф в этом мире. Соён наблюдала за детьми, которые играли неподалёку: смеялись, гонялись друг за другом и поднимали пыль. Белоснежные волосы Соён развевались на ветру, отражая свет, и вся её фигура излучала безмятежность.

Дани стало неловко тревожить её. Ей захотелось развернуться и уйти обратно в лес, но она не успела сделать ни шага.

— Я знаю, что ты там стоишь, — вдруг произнесла Соён, оглянувшись через плечо. Она улыбалась и, прищурив один глаз, она добавила: — Дани.

— Прости... я, наверное, не вовремя, — сказала Дани, и собственный голос показался ей слишком тихим и спокойным по сравнению с тем хаосом, который бушевал внутри.

Она заметила, как к Соён подбежал незнакомый мальчишка: худощавый, с растрёпанными волосами и коленками в ссадинах. Он протянул Соён маленький букетик полевых цветов, и она, приняв его, наклонилась к мальчишке и что-то шепнула ему на ухо. Дани не услышала слов, но увидела, как ребёнок заинтересованно перевёл взгляд на неё. Мальчик серьёзно кивнул, словно ему поручили важное дело, и убежал обратно к друзьям.

— Почему же, — произнесла Соён и похлопала ладонью по месту рядом с собой, приглашая Дани сесть. — Я ждала тебя.

— Ждала? — переспросила Дани и, немного помявшись, всё же села рядом. Доски крыльца были тёплыми от солнца, и это тепло неожиданно успокаивало.

Соён повернулась к ней всем корпусом.

— Ждала, — кивнула она. — Минхо?

Дани почувствовала, как в горле снова встал ком. Она опустила взгляд на свои руки, рассматривая ссадины и мелкие царапины от веток.

— Минхо, — тихо повторила она, словно пробуя имя на вкус, и не знала, с чего начать.