Глава 113. Голос в голове

День был серым, промозглым. Дождь за окном всё никак не заканчивался, будто сам мир решил намочить до костей и лишить тепла всё живое. Внутри дома пахло моющим средством и чем-то тушёным — Даня за полдня успел перемыть посуду, перестирать бельё, пропылесосить и приготовить ужин. Всё это — с головокружением, жгучей ломотой в мышцах и таким жаром, что казалось, кожа раскалена, как плита.

Голос в голове не утихал.Не смей падать. Не смей показывать, что тебе плохо. Он увидит — и всё. Он тебя изобьёт. И не просто — он уйдёт. И тогда ты останешься один. Ты же знаешь, как это — оставаться одному...

Этот внутренний шёпот был тише дождя за окном, но куда громче любого реального звука. Даня верил ему. Верил до дрожи. Верил настолько, что сам себя убедил: если Лёша заметит хоть один признак слабости — конец.

Он стоял у плиты, почти падая на руки, мешал ложкой суп, а взгляд то и дело уплывал куда-то в пустоту. Всё плыло перед глазами, но он вцепился в кастрюлю, будто от этого зависела его жизнь. В голове гудело, тело ныло, но он заставлял себя двигаться, дышать, улыбаться — даже если это было больше похоже на гримасу боли.

Когда стукнули ключи в замке, сердце Дани вздрогнуло. Руки тут же полезли поправлять волосы — они прилипли к вискам от пота. Он быстро вытер лоб тыльной стороной ладони, будто стирая предательский блеск жара, и попытался выпрямиться.

— Привет, — голос хрипел, но он сделал вид, что всё нормально.— Привет, — ответил Лёша.

Лёша вошёл в дом и первым делом оглядел пространство — чисто, порядок, ужин на столе. Он скинул куртку, подошёл ближе, но его взгляд задержался на Дане чуть дольше, чем обычно.

— Ты как? — тихо спросил он, и в этом вопросе было что-то внимательное.

Даня внутри сжался.Не показывай. Ни за что.

— Нормально, — выдавил он с натянутой улыбкой, избегая взгляда. — Устал просто.

Но руки его дрожали, а дыхание сбивалось, и он не заметил, как Лёша подошёл совсем близко.

— Солнце... — протянул он, и в этом тоне было что-то странное, не угрожающее, но от этого тревожное.

Даня почувствовал, как внутри всё путается. Голос в голове кричал, что это опасно, что сейчас что-то будет. Но Лёша просто протянул руку и коснулся его щёки.

Жар обжёг ладонь.

— Ты горишь, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Ты совсем не в порядке.

И в этот момент всё смешалось — шум дождя, жар, этот тихий, но будто всевидящий голос Лёши. Даня сглотнул, но отвести глаза так и не смог.