Глава 114. Голос, который не отпускает

Даня уже почти полностью выздоровел. Лихорадка ушла, тело больше не ломило, голова перестала кружиться так, что казалось, пол падает из-под ног. Казалось бы, теперь можно вздохнуть и позволить себе отдых, немного расслабиться. Но внутри всё осталось так же тяжело, так же неотступно. Голос в голове не умолкал ни на минуту.

Худей. Он не любит жирных. Если ты потолстеешь — он узнает. Он увидит и изобьёт. Не показывай, что тебе плохо. Делай вид, что всё в порядке.

Каждый раз, когда Даня подходил к столу, где стояли тарелки с нормальной едой, его рука останавливалась в воздухе. Он смотрел на ложку с супом или на кусок хлеба, и сердце начинало бешено биться, ладони покрывались холодным потом. Еда стала врагом, источником тревоги, а не радости.

Он продолжал есть лишь детское питание и жвачки, потому что это было «безопасно» — маленькие, контролируемые порции, ничего лишнего, ничего, что могло бы «выдать» его. Даже когда Лёша заходил на кухню и с любовью накладывал нормальный ужин, Даня делал вид, что насытился, отказывался, улыбался и говорил:

— Всё нормально, я уже поел.

Но внутри он чувствовал, как тело протестует, как голод и слабость начинают бороться с паникой. Он понимал, что эта борьба бессмысленна, что каждый день он теряет силы, но не мог переступить через голос в голове.

Лёша же наблюдал за ним, видя пустые баночки с «Фруто Няня», слышал, как Даня жует жвачку, а глаза его слегка блестят от слабости. Он не злился, не кричал. Он просто сидел рядом, иногда осторожно коснулся руки, плеча, словно проверяя, жив ли его маленький мир внутри.

— Солнце моё... — тихо шептал Лёша, глядя на него с заботой. — Почему ты не ешь нормально? Я хочу, чтобы ты был здоров.

Даня кивал, делал вид, что всё в порядке, а сердце билось так, что казалось, вот-вот сорвётся. Каждый взгляд Леши был одновременно утешением и испытанием. Он боялся довериться, боялся, что Лёша увидит слабость и разочаруется, и это страшило его сильнее, чем любое наказание.

Голос в голове шептал с новой силой: Худей. Делай вид, что тебе плохо, но не ешь. Он не любит жирных. Если ты поправишься, если Лёша увидит — конец.

И Даня подчинился. Он вновь и вновь повторял себе: «Всё нормально, я сильный, я могу справиться». Но сила эта была лишь оболочкой, за которой пряталась дрожь, голод и бесконечная тревога. Каждый день был подвигом, каждая ложка воды — победой над голосом, который никогда не молчал.

Даже когда Лёша пытался окружить его заботой, Даня чувствовал, как холодный страх пробирается в грудь. И чем сильнее Лёша пытался помочь, тем крепче Даня цеплялся за привычку не есть, за страх, что любовь может быть условием, наказанием, ловушкой.

В доме пахло ужином, но тарелка Даня оставалась почти нетронутой. Его маленький мир внутри был полон тревоги, а голос в голове продолжал свой бесконечный диалог: Не доверяй. Не расслабляйся. Он любит только худых. Если ты слабый — всё закончится.

И Даня кивнул себе, делая вид, что всё нормально. Он улыбнулся Леше, а внутри тело кричало от голода, а сердце сжималось от страха.