Глава 102. Горячка

С утра в теле была странная тяжесть.Не та усталость, что накрывает после уборки, и не та вялость, когда не спал полночи, — это было что-то другое. Лоб жгло, глаза как будто налились раскалённым свинцом, а каждая кость отзывалась тупой ноющей болью.

Но Даня не позволил себе даже подумать о том, чтобы остаться в кровати.В голове крутилось одно: Если Лёша вернётся и увидит, что дома бардак... он подумает, что я ленивый... что я не нужен...

Он поднялся, шатаясь, и пошёл на кухню. Доски под ногами казались мягкими, как будто он идёт по воде. Взяв тряпку, он стал протирать стол, но рука дрожала, а ткань всё время соскальзывала.

Температура была такой высокой, что от каждого вдоха кружилась голова. Пот заливал глаза, футболка прилипала к спине, но он упорно двигался от комнаты к комнате: подметал, мыл посуду, стирал.

В какой-то момент он понял, что видит перед собой как будто дымку — всё размытое, как на старой плёнке. Он опёрся о стену, чтобы не упасть, но тут же оттолкнулся: Нельзя. Встань. Работай.

Он поставил кастрюлю на плиту, но, когда наклонился, чтобы проверить воду, колени предательски подогнулись. Даня чуть не ударился лицом об край, но вовремя ухватился за столешницу. Сердце колотилось, как после бега, а воздух был густым, липким.

Он попытался сдержать кашель, но приступ вырвался резко, резанул горло. Голова от этого закружилась ещё сильнее, и он присел прямо на пол, чтобы хоть немного стабилизироваться. Но даже сидя, он уже тянулся за тряпкой — протирать плиту, ведь на ней остались следы от воды.

В висках стучало, уши закладывало, а в груди был странный холод, не смотря на то, что тело горело. Даня чувствовал, что он на грани — что ещё чуть-чуть, и он потеряет сознание. Но мысль, что Лёша увидит его больным и подумает, что он «слабый»... эта мысль была страшнее самой горячки.

Он заставил себя встать и продолжил убираться, пока мир вокруг не стал окончательно двоиться.

Когда Лёша вечером вошёл в дом, Даня встретил его в дверях с привычной натянутой улыбкой. Щёки у него были ненормально красными, глаза блестели от температуры, но он успел вытереть пот рукавом и сделать вид, что всё в порядке.

— Ты что такой горячий? — нахмурился Лёша, коснувшись его лба.Даня дернулся, как от удара, но тихо засмеялся:— Просто убирался... тепло стало.

Лёша долго смотрел на него, но ничего не сказал.А Даня в этот момент уже ощущал, как подкашиваются ноги, и едва удержался, чтобы не упасть прямо перед ним.

Он думал только об одном: Главное — чтобы он не понял, насколько мне плохо.