Глава 63. Тени внутри

В комнате стало душно, хотя на окне едва шевелился ночной ветер. Даня сидел, прижавшись к холодной стене, и чувствовал, как тревога сжимает ему грудь, делая дыхание прерывистым и тяжёлым. Сердце билось в бешеном ритме, будто хотело вырваться наружу.

Он снова пытался успокоиться, но мысли плели безумный узор: Если Лёша узнает... если он увидит, какой я на самом деле — он уйдёт. Он бросит меня. Он меня не вытерпит. Он отвернётся и забудет.

Руки судорожно сжимали края старой футболки, будто пытаясь удержаться за что-то крепкое и надёжное. Но крепкого ничего не было — только страх, холод и боль, спрятанные внутри.

Я не могу ему сказать, — думал Даня, — я не могу показать ему всё это.

Память безжалостно прокручивала перед глазами все моменты, когда он прятал порезы под длинными рукавами, когда выпивал димедрол, чтобы забыться, когда заставлял себя улыбаться и говорить, что всё хорошо. Всё ради того, чтобы Лёша не ушёл.

Но теперь страх казался сильнее. Он становился клеткой, в которой сжималась душа, а каждая попытка вырваться из неё приводила к новым истериям внутри.

Даня резко поднялся, не осознавая, куда идёт. Его ноги несли его к зеркалу в коридоре — тому старому, разбитому зеркалу, которое давно трещало по краям.

Он смотрел на своё отражение — худое, измождённое лицо с бледной кожей, с глазами, в которых пряталась вся эта боль. Голос в голове срывался в крик: Это ты! Это настоящий ты! Не маска! Не улыбка! Ты больше не можешь притворяться!

Он задрожал, и в груди снова забилась паника.

Дверь в комнату мягко приоткрылась, и в неё заглянул Лёша.

— Даня? Всё в порядке?

Голос был тихим, осторожным.

Даня быстро отодвинулся от зеркала, словно от огня, и резко улыбнулся, стараясь скрыть дрожь.

— Всё нормально, — выдавил он, — просто устал немного.

Но Лёша знал, что это не так. Он подошёл ближе и с тревогой в глазах протянул руку, коснувшись плеча Дани.

— Ты можешь со мной поговорить, — сказал он мягко. — Я здесь.

Но Даня почувствовал, как внутри растёт новый прилив страха — боязнь показать Лёше свои настоящие раны, не только на теле, но и в душе. Он боялся, что если позволит себе открыть эту дверь, то больше не сможет остановить поток разрушения.

Он отшатнулся и прошептал почти бессвязно:

— Нет... Я не хочу, чтобы ты видел меня таким.

— Я люблю тебя, — ответил Лёша. — Не за то, что ты идеален, а за то, кто ты есть.

Слова ударили по нервам, разрывая цепи тревоги, но вместе с тем обнажая ещё больше уязвимости. Даня закрыл глаза и почувствовал, как слёзы начинают подступать.

Он хотел кричать, хотеть, чтобы всё было иначе.

Он хотел верить.

Но страх — этот коварный зверь — всё равно прятался внутри, не давая ему покоя.