Глава 62. Под кожей тишины

День был серым и вязким, как туман, который не спешил рассеиваться. В доме стояла та особенная тишина, когда часы на стене кажутся слишком громкими, а каждое движение — слишком заметным.

Даня сидел на подоконнике, завернувшись в свой старый бордовый худи. Он держал в руках чашку чая, но чай давно остыл. Лёша прошёл мимо в коридоре и бросил короткий взгляд — чашка всё ещё полная. Даня просто держал её, словно это не напиток, а что-то вроде щита.

— Ты ничего не ел с утра, — сказал Лёша, остановившись в дверях.

— Не хочу. — Даня даже не поднял глаз.

— Опять?

— Да просто... не голодный я, — мягко, почти беззвучно.

Он даже улыбнулся, будто пытаясь разрядить обстановку. Та же улыбка, что и всегда в последнее время — ровная, аккуратная, натянутая. Но Лёша уже видел в ней слишком много холода, чтобы верить.

Ему хотелось сказать «я знаю, что ты врёшь», но он знал — Даня замкнётся ещё сильнее. Вместо этого он просто подошёл и сел рядом на подоконник. Их плечи почти коснулись.

— Я... устал, — выдохнул Даня после долгой паузы, глядя куда-то в туман за окном.

— Устал от чего? — тихо спросил Лёша.

— От всего.

И снова улыбка. Та, за которой прячут слёзы.

Но внутри Дани в это время всё сжималось. Его сердце стучало быстрее, руки дрожали — он был уверен, что Лёша видит его насквозь. И эта мысль пугала до ужаса. А если он увидит, какой я на самом деле? А если поймёт, что я слишком... сломанный? Что я не идеальный, не такой, каким он меня хочет видеть? Он уйдёт.

И эта мысль застревала в голове, как ржавый гвоздь, всё глубже вбиваясь с каждым взглядом Лёши, с каждой его паузой.

— Солнце, — вдруг сказал Лёша, осторожно касаясь его щеки. — Ты уверен, что у тебя всё в порядке?

Это прозвучало слишком мягко, но для Дани — как удар. Не потому, что в словах было что-то плохое, а потому, что в них был намёк: Лёша начинает понимать.

Даня натянул самую широкую улыбку, на которую был способен:— Конечно. Всё просто... отлично.

— Ага, — Лёша кивнул, но его взгляд говорил совсем другое.

Когда Лёша ушёл на кухню, Даня остался один. Он поставил чашку на подоконник и обхватил голову руками. Внутри было чувство, будто стены дома медленно сжимаются, приближаясь всё ближе, лишая его воздуха.

Он чувствовал, что не может дать Лёше ту версию себя, которую, как ему казалось, Лёша любит. И чем сильнее он пытался играть роль «всё нормально», тем больше это его разрушало.

Если он узнает правду, он уйдёт. Он точно уйдёт.

Эта фраза билась в голове, как крылья пойманной в банку бабочки. И Даня всё сильнее убеждал себя, что единственное, что он может — держать маску до конца, даже если под ней всё разваливается.

А Лёша... Лёша уже не верил.