Глава 50. Маска улыбки

Дом был окутан полумраком, только слабый свет уличных фонарей проникал через занавешенные шторы. Внутри стояла тишина — такая, что казалось, можно услышать, как бьётся собственное сердце.

Даня сидел на краю кровати, обхватив голову руками, а в груди бурлила тревога, отчаяние и бессилие. Его руки дрожали так сильно, что казалось — вот-вот всё вывалится из пальцев. В голове — крик, который невозможно было выпустить наружу.

Он сорвался. Крик вырвался из груди, эхом разлетелся по комнатам, срываясь на стенах в жёсткий отзвук. Он бросал в стену подушку, разрывал что-то невидимое, бился об одиночество, сжимая кулаки так, что ногти врезались в кожу, оставляя болезненные борозды.

На миг казалось, что всё вот-вот разрушится. Его мир, привычка сдерживаться, надежда на лучшее — всё это рушилось в пыль под тяжестью собственной боли.

Но вдруг в дверь кто-то постучал. Это был Лёша.

Слыша шаги, Даня резко остановился, как будто невидимая сила застыла внутри него. Руки перестали дрожать, кулаки разжались. Он сделал глубокий вдох, выпрямился и, глядя в зеркало, ловил своё отражение — бледное лицо, глаза, которые пытались притвориться спокойными.

Когда дверь открылась, и в комнату вошёл Лёша, Даня сразу улыбнулся — лёгкую, тусклую, почти фарсовую улыбку, будто бы наигранную, как роль в спектакле.

— Привет, — тихо сказал он, стараясь звучать непринуждённо, хотя внутри всё было на грани.

Лёша вошёл, бросил взгляд на разбросанные вещи, на подушку, на стол, где стояла недопитая чашка чая. Но не стал задавать лишних вопросов. Он просто подошёл и сел рядом, взял Даньину руку в свою — сильную, тёплую, надёжную.

— Всё хорошо? — спросил он мягко.

Даня кивнул, скрывая дрожь в голосе. Он не хотел, чтобы Лёша видел эту внутреннюю бурю, этот шторм, что ломал его изнутри. Он боялся, что если Лёша узнает правду, то уйдёт.

— Всё отлично, — повторил он, стараясь смотреть в глаза, но взгляд всё время ускользал.

Лёша нежно погладил ладонь, будто хотел передать всю свою поддержку без слов.

— Если что-то не так — скажи мне, — сказал он, но в голосе звучала не только просьба, а обещание — что он останется, что не отвернётся.

Даня улыбнулся сильнее, будто стараясь убедить в этом прежде всего себя. Он прижал руку Лёши к своему сердцу, словно ища опору.

Внутри шторм продолжал бушевать, но на поверхности была лишь тихая, едва заметная волна. Маска улыбки надёжно скрывала разбитое сердце.

Лёша обнял его сзади, крепко и тепло, словно говоря без слов: «Я здесь. Я не уйду».

И на миг, в этом объятии, в этом дыхании, в этом взгляде — Даня почувствовал, что, может быть, не всё потеряно.