2.5. КАРТИНА ПЯТАЯ

Кватрира Ростислава и Саши. Саша вяжет на спицах свитер. Никита и Виктор играют в шахматы. Входит Марина Степановна.

МАРИНА СТЕПАНОВНА. (Вносит на блюде эклеры.) Мальчики, попробуйте, каких я напекла Вам эклерчиков!

НИКИТА. (Берет эклер и пробует.) Высокий класс, бабушка!

ВИКТОР. (Тоже пробует.) Супер-экстра! У нашей бабушки золотые руки. (Дожевывает остатки эклера и целует Марину Степановну.) Спасибо, бабушка!

НИКИТА. Опередил меня! Бабушка, дай и я тебя поцелую! (Целует.)

ВИКТОР. Бабушка, а как ты наполняешь эклеры кремом, что оболочка остается неповрежденной?

МАРИНА СТЕПАНОВНА. Вот! Видишь, не только папа твой научный работник. Тут тоже целая наука. Ты-то сам как думаешь?

ВИКТОР. Ума не приложу. Вроде бы вся оболочка целая, хрупкая, а внутри полно крема. Я в прошлый раз искал отверстие, через которое ты наполняла. Тщетно — все целехонько. Бабушка, ну пожалуйста, удовлетвори мое любопытство — открой секрет! Я никому не скажу, честное слово!

МАРИНА СТЕПАНОВНА. Много будешь знать — скоро состаришься.

ВИКТОР. Ну и пусть состарюсь. Все равно открой. (Обнимает Марину Степановну и целует.)

МАРИНА СТЕПАНОВНА. Ишь, хитрец какой. Знаешь, что я не могу устоять перед твоими поцелуями и пользуешься этим. Ты так все мои секреты выведаешь. Все просто. Набираю крем в специальный шприц — ты его видел — и продырявливаю им оболочку. Запускаю внутрь крем. А потом — в этом главный секрет — заклеиваю отверстие кусочком другого эклера, который я предварительно разламываю, чтобы делать эти латки. Вот и все.

ВИКТОР. А чем ты заклеиваешь?

МАРИНА СТЕПАНОВНА. Глазурью, которой потом поливаю сверху все эклерчики. И склейки не видно. Понял?

ВИКТОР. Теперь-то понял! Но попробуй догадаться! (Виктор и Никита продолжают играть в шахматы.)

МАРИНА СТЕПАНОВНА. То-то! Знай наших! (Подходит к Саше.) Сашенька, оцени и ты мое искусство!

САША. (не прекращая вязания) Спасибо. Я его уже давно оценила и считаю себя Вашей ученицей. За ужином попробую — с чаем.

МАРИНА СТЕПАНОВНА. Сними хотя бы пробу.

САША. (Кладет на колени вязание, пробует и остаток кладет назад на блюдо.) Как всегда великолепно. Это пусть Ростик доест. Он в спальне к лекции готовится.

ВИКТОР. Все, сдаюсь. (Кладет короля на доску. Никита смеется и складывает фигуры. Виктор встает. Подходит к Марине Степановне.) Бабушка, давай я доем. (Доедает. Садится в кресло и листает книгу.)

МАРИНА СТЕПАНОВНА. (Ставит блюдо на стол.) Сашенька, ты назвала себя моей ученицей?

САША. Да, а что в этом не так?

МАРИНА СТЕПАНОВНА. Все так. Ученик всегда должен превзойти учителя.

САША. Не обязательно. Только способный ученик хорошего учителя. Но у меня такие эклеры пока еще не получаются.

МАРИНА СТЕПАНОВНА. Понятно. Значит, я плохая учительница.

САША. Совсем нет. Просто я плохая ученица.

(Сигналит телефон. Подходит Марина Степановна.)

МАРИНА СТЕПАНОВНА. Да! Никиту? (Смотрит на Никиту. Он вскакивает.) Можно. Пожалуйста, Никита.

САША. (Марине Степановне) Опять все та же?

МАРИНА СТЕПАНОВНА. (Саше) А какая же еще?

НИКИТА. (Берет трубку) Слушаю. Привет, Оксаночка! Да, конечно. Жди меня на прежнем месте. Выхожу. До встречи.

МАРИНА СТЕПАНОВНА. (Никите) Ты опять к ней на свидание?

НИКИТА. Да, бабушка.

МАРИНА СТЕПАНОВНА. А сессия?

НИКИТА. Я же занимаюсь — ты знаешь.

МАРИНА СТЕПАНОВНА. Ты можешь выйти из колеи — слишком много гуляешь! А твоя эта — Оксаночка, она что, не понимает, что тебе надо две последние сессии тоже на пятерки сдать, чтобы не утратить права идти после защиты диплома в аспирантуру?

НИКИТА. Понимает. Не волнуйся, бабушка. Все будет в порядке.

МАРИНА СТЕПАНОВНА. Ох, чует мое сердце, добром это не кончится!

НИКИТА. (Подходит к Марине Степановне. Обнимает ее, целует.) Бабушка, ты же всегда меня понимала. Все будет в порядке — вот увидишь! (Уходит.)

САША. Узнает Ростик — опять скандал будет. Он эту Оксану уже не раз по телефону отчитывал. Никита так обижается! А он свое — защити диплом, тогда с кем хочешь гуляй!

МАРИНА СТЕПАНОВНА. Как он узнает, если ты сама ему не скажешь?

САША. Я? Только Вы ему это можете сказать.

МАРИНА СТЕПАНОВНА. Или ты. Одна из нас — больше никто. Не будем пререкаться. Все, что нужно, я уже Никитке сказала. Ты, как всегда, держишь нейтралитет. У отца своя точка зрения на это. На которую он, кстати, тоже имеет право. Но мальчику лучше лишний раз не досаждать, чтобы не возбуждать дух противоречия. Поэтому я ничего не буду говорить Ростику.

САША. Вот и хорошо. Никита тоже имеет право сам собой распоряжаться. Двадцать один год человеку.

МАРИНА СТЕПАНОВНА. Так-то оно так, да опыта своего у Никитки пока еще, с позволения сказать, маловато. Пусти его на самотек — обязательно дров наломает.

САША. Но и удерживать на коротком поводке в этом возрасте тоже нельзя.

МАРИНА СТЕПАНОВНА. Везде нужно меру знать.

САША. Вот и я об этом.

МАРИНА СТЕПАНОВНА. Тогда о чем мы толкуем?

САША. Так, просто к слову пришлось. Скоро Ростику на лекцию. Пойду обед разогревать. А Вы отдохните. Телевизор посмотрите, почитайте что-нибудь или еще что.

МАРИНА СТЕПАНОВНА. Отдыхать буду на том свете. А сейчас я лучше помою в ванной раковину. Я новое моющее средство купила. Пойду испытывать.

(Входит Ростик.)

РОСТИК. Саша, что там покушать? Мне идти пора.

САША. Мой руки — иди в кухню. Сейчас покормлю.

РОСТИК. А Никита где?

САША. Ушел куда-то. Ты идешь руки мыть?

РОСТИК. Что, уже умотал к своей красотке? Ведь только с занятий пришел. Ей-Богу, он завалит сессию! Или преподнесет нам подарочек вместе с этой, красавицей своей — как ее?!

САША. Да ты идешь, наконец, руки мыть?

РОСТИК. Что ты мне зубы заговариваешь? Они у меня, слава Богу, не болят пока. Ты вот ему потакаешь, а он себе будущее портит. Потом мы себе этого не простим. Тебе что, не понятно?

САША. Да что ты за человек! Только что просил обедать, а теперь разборку затеваешь!

РОСТИК. У меня аппетит пропал. Как можно сознательно потворствовать падению собственного сына? Ему весна разум затуманила — это понятно! А тебе?

(Входит Марина Степановна.)

МАРИНА СТЕПАНОВНА. Ростик! Прекрати немедленно! Слышишь?

РОСТИК. Вы что тут, все сговорились изводить меня? Я с Вами скоро в психушку попаду!

ВИКТОР. (Вскакивает с кресла и швыряет книгу на стол.) Да прекратите Вы тубон, наконец! Не то я сбегу отсюда! Итальянская семья!

Занавес.