Эпилог

Домиано РиччиТы мое первое стихотворение и первая бессмертная любовь

Лола, сколько я её помню, всегда увлекалась историями о принцессах. Её волновали их судьбы, поступки, любовь, к которой они шли сквозь испытания.И однажды меня самого увлекла одна принцесса. Принцесса, что много лет провела в заточении — сказочном, но всё же заточении, оберегающем её хрупкую, нежную душу от жестокости и боли этого мира. Та, что по воле горькой судьбы вынуждена была познавать чуждый ей мир через кровь, страх и пот, по крупицам собирая своё представление о жизни.Меня пленила принцесса, которая одной своей безгрешной, но до боли упрямой душой подчинила себе самого дикого зверя. Мою Лолу бинт Асад.Она — нежный цветок, распустившийся в моих руках. Мудрая, но по-детски невинная. Добрая, но справедливая. Как же она бесподобна... Все, кто хоть раз видел её, чувствовали это, но насколько ослепительно ярка и невиданно прекрасна её душа — знал только я один.Она — та, что подарила мне не просто жизнь. Она подарила мне вкус к ней. Показала, как прекрасен каждый прожитый день. Она и есть моя жизнь.— Папа, скажи Рияду подчиняться моим приказам! — раздался звонкий, стальной голосок моей крошки.В свои годы она уже умела командовать так, что иногда даже мне становилось не по себе. Леонор... Мой зайчонок. Вопреки моим надеждам, она унаследовала от меня больше, чем я бы, быть может, хотел. Добра и сострадания в ней было куда меньше, чем силы и внутреннего огня. Эта мощь исходила от неё, будто в ней собрались все бури и грозы моего рода. И я боялся... Боялся, что она станет такой же бездушной, каким был я когда-то. Но мы с Лолой делаем всё, чтобы этот огонь не пожрал её целиком. Чтобы в её сердце нашлось место для любви, для поддержки, для счастья.И всё же я гордился. Гордился так, что не хватало воздуха в груди. Я знал: она станет сильной. Смелой. Мудрой. Она будет первым женским Доном в истории мафиозного мира. И пусть проблем будет больше, чем я могу себе представить, я уверен — она не отступит. Она добьётся своего. Потому что с трёх лет из её уст звучит одно:— Я стану Боссом.И станет. Моя дочь будет самой могущественной женщиной этого мира.— Зайчонок, он ещё сосунок маленький. Подрастёт — будет во всём тебя слушаться, — с тёплой улыбкой ответил я, глядя на своего двухлетнего сына.Рияд был похож на неё. На мою Лолу. Такие же кудри, такая же белоснежная кожа, такие же серые, чистые и пронзительные глаза. А Леонор... Она была нашей смесью.Её белоснежная прядь от челки, словно метка судьбы. Когда она впервые открыла глаза... Чёрт. Я помню этот момент до последней детали. Левый глаз — серый, как у Лолы. Правый — мой, тёмный, глубокий, будто бездонная пропасть. Это было нечто. Страшно красиво. Необычно. Загадочно.Все эти пять лет мы с Лолой каждый день говорили ей, как она прекрасна. Чтобы не позволить ей ни на секунду усомниться в своей уникальности. Леонор — особенная. И если хоть одна шавка в этом мире попробует обидеть мою дочь...Адриано души не чаял в Рияде. Он был добрым, светлым, улыбчивым ребёнком. Нечто странное для нас с Лолой — словно Всевышний после урагана по имени Леонор послал нам в дар эту солнечную душу.А Адриано влюбился. По уши. В девчонку из клана «Якудза». Она его отвергает, а он только больше заводится от этого. Уверен — ещё чуть-чуть, и он добьётся свидания.Маттео же преклонялся перед Леонор. Победил в битве за право обучать её боевым искусствам. Хотя она по секрету признаётся мне, что я дерусь лучше, но ей жаль дядю, который так старается ради любимой племянницы.Жизнь у Маттео стала куда ярче. Он подсел на мотогонки, крутится на закрытых байкерских вечеринках. С личной жизнью, правда, всё глухо... но надеюсь, что этот чертов блондин скоро кого-нибудь найдёт.— Что здесь делают мои маленькие крокодильчики? — раздался знакомый голос.В дом зашла Долорес. Она похорошела. Отношения с Дэреком сделали из неё хрупкую, нежную женщину. Она помолодела лет на десять, глаза светились. Совсем недавно призналась, что приняла его предложение руки и сердца.— Долорес! А ты принесла пончики? — визгнула от радости Леонор.— Конечно же, принесла, моя смелая девочка! — Долорес достала из сумки любимые шоколадные пончики моей дочери, и та с восторгом начала их уплетать.— Братик, покушай тоже, — малышка подбежала к Рияду, протянув ему кусочек лакомства.Пусть она была не самым эмоциональным ребёнком, но брата любила до дрожи. Всегда старалась отдать ему лучшее. И я чертовски гордился этим.— Домиано, что-нибудь слышно о сестре Лолы? — с любопытством спросила Долорес, целуя Рияда в макушку.— Сегодня Аиду забрали в больницу, — коротко ответил я. Аида вышла замуж за Латифа, который возглавил Ливан. Совсем скоро они станут родителями. Они были безмерно счастливы вместе, и мне приятно было осознавать это.Наида, вопреки всему, смогла построить достойную жизнь. Она стала профессором в сфере науки и медицины, а параллельно основала благотворительную организацию, защищающую права детей. Лола простила её — а значит, и я тоже.Отец Лолы ушёл из жизни вскоре после рождения Леонор. Моя жена тяжело перенесла эту утрату. Каким бы человеком он ни был, она хранила в сердце любовь к нему, как к отцу. Если после смерти всё-таки существует суд, пусть Асад предстанет там за всё, что натворил.— А как Лаки? Ты звонил ему? — обеспокоилась Долорес после упоминания брата.— Он вроде самый умный из нашей семьи, но так глупо поступает, — недовольно проговорил я, вставая с кресла. — Его перевели в палату. Врачи говорят, что вскоре снова сможет ходить, — добавил я, больше для того, чтобы успокоить и Долорес, и самого себя.Лаки окончательно потерял голову от этой Элеоноры. Я бы давно избавил его от этой муки, но знаю — брат не переживёт её гибели. Мне остаётся только терпеливо ждать: либо его чувства угаснут, либо она, наконец, ответит ему взаимностью.— Слава Богу. Надеюсь, он образумится... А где Лола?— Посиди с ними, я скоро вернусь, — сказал я, целуя свою драгоценную Леонор в лоб.Лолу искать долго не пришлось. Она могла пропадать лишь в одном месте.Я неспешно прошёл по дому и вышел на задний двор. В воздухе стоял лёгкий аромат жасмина, в ветвях шептался ветер. Там, в нескольких десятках метров от меня, стояла Она. Та, что прекрасна не только лицом, но и душой. Её лёгкие чёрные кудри трепал тёплый ветер, заставляя моё сердце биться сильнее. Как же она была прекрасна в этот момент — словно не принадлежала этой земле. Маленькая, хрупкая, но при этом — сильная и справедливая.Я медленно приблизился, стараясь не спугнуть её уединения. Слышал её ангельский голос, тонкий, почти шёпот.— Керасим, мой любимый друг... Я так счастлива с тем, о ком ты когда-то думал плохо. Домиано — замечательный муж и отец. Моя маленькая Леонор — его точная копия, и это меня нисколько не пугает. Напротив... я рада, что она унаследовала его властолюбие, справедливость и холодную рассудительность. Этот мир не прощает слабости. А мой Рияд... он слишком добрый, но я верю — именно эта доброта однажды сделает его самым счастливым, как сейчас меня.Я чувствовал, как перехватывает дыхание, наблюдая, как Лола склонилась к могиле нашего старого друга. Керасим... Он отдал жизнь, чтобы спасти её. И я до сих пор восхищаюсь этим человеком. Самый стойкий и преданный мужчина, которого я знал. Он заслуживает того, чтобы память о нём жила вечно.— Мой любимый друг... Надеюсь, ты счастлив там... Я каждый день молюсь Всевышнему, чтобы Он простил Адэлину и воссоединил вас в лучшем мире. Ты же смотришь на меня откуда-то сверху, сидя на облаке, правда? — её голос дрогнул. — Когда-нибудь я снова увижу тебя, Керасим... Мы будем вместе в раю, будем жить по соседству. Ты же построишь мне там дом рядом с собой, друг? Построишь ведь... — плечи её дрожали, выдавая слёзы.Я подошёл ближе, нежно обнял её за плечи, проводя ладонями по её хрупкому телу, словно стараясь забрать её боль.Она расслабилась в моих объятиях, подняла глаза. Её лицо... всё такое же светлое, как и прежде. Казалось, ни годы, ни печали не смогли погасить тот внутренний свет, что всегда жил в ней. И от одного её взгляда моё сердце готово было разорваться от радости.— Дорогой... помнишь, я рассказывала тебе о старике, который торговал сладостями в центре Сицилии? — нежная улыбка озарила её лицо, превращая его в совершенное воплощение света и тепла.Я вытер слёзы с её щёк, обвивая ладонями её тонкую талию.— Тот, кому ты помогла, танцуя перед толпой? — нахмурился я, сжав её ещё крепче. Она игриво ухмыльнулась, ловя мою ревнивую нотку.— Он открывает огромный ресторан и назвал его в мою честь. Пойдём на открытие? — счастливо спросила она, и я почувствовал, как всё моё тело пробежала тёплая дрожь. Я жил ради этих мгновений — её искренней радости.— Конечно, душа моя, — мои губы коснулись её бархатистой щеки, которую она прижала к моей ладони.— Кстати... ты выйдешь за меня замуж?— Что? Мы же женаты... — удивилась она.— Я хочу жениться на тебе официально, ангел. Чтобы весь мир знал: у зверя появился свой укротитель, — Лола опустила глаза, её грудь высоко вздымалась от переполнявших чувств.— Домиано... ты с каждым днём делаешь меня самой счастливой женщиной. Спасибо, что вошёл в мою жизнь. Спасибо, что сделал её ярче, интереснее, добрее. Спасибо, что спас меня от той другой жизни... — горячо прошептала она, заливаясь слезами. — Я согласна! Тысячу раз — согласна!Её слова пробудили в моей душе миллиарды фейерверков — ослепительных, ярких, беззвучных, но таких живых, что я едва удержался от того, чтобы не рассмеяться от счастья. В эти секунды я словно вновь стал мальчишкой, которому впервые подарили надежду.И вдруг, среди всего этого восторга, всплыла в памяти та самая фраза — короткая, но будто написанная специально для нас. Фраза из старого мультфильма, который Лола заставила меня посмотреть в первые годы нашей истории. Тогда я ещё не понимал, почему она так трепетно относилась к этим нарисованным героям, а теперь... теперь я всё понял.— Я всегда думал, что это я спас тебя из логова дракона, но нет... это ты меня спасла, — прошептал я.Её глаза расширились от неожиданности. Я увидел в них отражение тёплого неба, бездонного и живого. Спустя пару мгновений взгляд Лолы наполнился нежностью, потемнел от влажного блеска слёз, и они медленно скатились по её щекам.Её голова легла мне на плечо. Я почувствовал, как её нежные руки обвились вокруг моей талии, словно она боялась хоть на секунду меня отпустить. И в этот момент я понял — ради этого стоит прожить тысячу жизней.— Ты не забыл... — тихо прошептала Лола, — Мы будем такими же счастливыми, как Фиона и Шрек. И такими же счастливыми, как все другие принцессы со своими мужьями.Я провёл ладонью по её шелковистым волосам и прижал к себе сильнее, чтобы она чувствовала: я здесь, с ней, навсегда.— Ты тоже одна из них, ангел, — ответил я, заглянув ей в глаза, где уже отражались отблески заходящего солнца. — Моя принцесса. Историю которой когда-нибудь будут перечитывать маленькие девочки перед сном. И узнавать из неё, что такое настоящая гармония в душе, и как к ней прийти. Они будут гордиться тобой, душа моя... как горжусь я... и он.Я кивнул в сторону могилы Керасима. Лёгкий ветер тронул листву над ним, и я почти поверил, что это его молчаливое одобрение.И знаете... в конечном итоге каждому человеку на этой земле предначертан свой человек. Тот, ради которого сдвигаются звёзды и стихают бури. Каждый из нас рано или поздно найдёт нечто большее, чем просто счастье.Кто-то — смысл жизни. Кто-то — дом. А кто-то... любовь.Просто нужно верить в хорошее. Даже тогда, когда мир кажется холодным, жестоким и безнадёжным. Потому что именно среди этого мрака однажды появляется она —

самая чистая, самая искренняя и самая сильная из всех.Любовь.

Конец