Глава 51

Пэйтон пришел на танцы с синяками и ссадинами на лице. Я с удовлетворением смотрела на него. Наконец-то ему смогли дать отпор!В этот день Пэй не сделал мне ничего плохого, он вообще даже не разговаривал со мной, что было странно. Мы танцевали вместе, но меня будто не было рядом. Он смотрел куда-то сквозь меня, словно в пустоту. Было видно, что он о чем-то думает и его мысли в этот момент совсем не обо мне.Его спокойствие обрадовало меня. Но, как оказалось, это было затишье перед бурей.На следующий день я увидела в школе Егора и с горечью отметила, что синяков на лице у него было больше, чем у Пэйтона.Начались дни сущего кошмара. За то, что Егор пытался нас защитить и как-то противостоять ему, Пэй бесился, и все его бешенство обрушивалось на нас.Каждую ночь я вскакивала от кошмаров, а утром, взглянув на свое отражение, я видела, как дергается веко. То левое, то правое. А иногда сразу оба.Выходя за калитку, я попадала на войну. Одно неосторожное движение – ты убит.Я шла в школу, настраивая себя на то, что мне снова придется испытывать боль. Моральную и физическую. Я пыталась подготовить себя к боли, но к этому невозможно быть готовым. В школе я передвигалась вдоль стен, как пациент психбольницы. Так было легче. Идя по коридорам, я старалась вжимать голову в плечи, а плечи в туловище, чтобы казаться незаметней. Из-за этого я стала сутулиться.Когда пересекалась с Пэйтоном(а это в последнее время случалось довольно часто, он будто специально поджидал меня на каждом углу), начиналась охота.В школе мне негде было спрятаться. Я чувствовала себя маленьким грызуном, вдруг оказавшимся в открытом поле. А над полем кружат хищные птицы. Зверек виден как на ладони. Ему не убежать.Пэй поджидал меня на выходе из кабинетов. Я пыталась убегать от него, но это получалось не всегда. Когда рядом были учителя, он прижимал меня к стене, и с виду мы напоминали двух влюбленных. Но на самом деле его целью было причинить мне боль. Он брал меня за руку, стискивал ее так, что трещали кости. Иногда он хватал меня рукой за шею и душил. Либо одаривал меня щипками, от которых оставались лиловые синяки. Когда рядом никого не было, он действовал открыто. Он толкал меня об углы и дверные косяки, кидал на пол.Мальчишкам тоже доставалось неслабо: жесткие удары ногами под колено, в живот, по лицу стали обыденностью.Когда он не причинял боли, то просто одаривал меня своей улыбкой и говорил пару обидных шуток или оскорблений. Но этого хватало, чтобы выбить меня из колеи. В очередной раз растоптать меня.Он не оставлял меня в покое. Постоянно напоминал о себе, чтобы я не расслаблялась и ни на секунду не забывала, что идет война. Он медленно изводил меня. Сводил с ума. Насмешки. Оскорбления. Издевательства. Запугивания. Все это прогрессировало с каждым днем.Не было спасения и после школы. Они поджидали нас у наших домов. Как-то после школы мы собрались к Нику, у его дома мы увидели стаю. Мы дали деру. Они гнали нас по всему городу.Охоты в городе, на удивление, я боялась меньше, чем в школе. Школа – замкнутое. Там негде спрятаться. Они всюду находили нас. Город большой, и в нем столько неизведанных мест…И я вдруг поняла, что вся моя жизнь окончательно и бесповоротно изменилась.Самое ужасное, что мне приходилось посещать танцы. Мой партнер, который пару часов гналменя, как скотину на убой, теперь нежно обнимал меня и держал мою ладонь в своей руке. И под романтическую музыку кружился со мной в медленном вальсе. Во время танцев он смотрел на меня с такой нежностью, как будто мы – влюбленные-молодожены, которые исполняют свой первый свадебный танец.Танцы выматывали меня сильнее, чем его охота, щипки и толчки об углы.В школе я все-таки нашла одно убежище. Пряталась в женском туалете. Запиралась в кабинке, ложилась на пол и сворачивалась клубочком. Пол был холодный и грязный, но мне было хорошо. Здесь я могла чувствовать себя в безопасности хотя бы на несколько минут. Здесь он не мог добраться до меня. Я ненадолго закрывала глаза и думала о чем-то приятном. О белках, одуванчиках в поле, о маленьких разноцветных птичках, о сладостях, которые падают с неба. Думала о моей бабушке, от которой всегда пахнет чем-то сладким и вкусным, о моих друзьях и всех счастливых моментах, которые у нас были.Таким образом я хотя бы как-то пыталась восстановить свое психическое здоровье. Но время моего умиротворения заканчивалось, я с тоской поднималась с пола и шла на войну.Конечно, моя жизнь состояла и из других, более радостных моментов.Мы с Райли выступили на реферативных чтениях, наш реферат занял первое место. Мы могли вздохнуть свободней – одним экзаменом сдавать меньше.Мы стали активней готовиться к другим экзаменам, а также занимались подготовкой к последнему звонку.С Райли ходили по магазинам, выбирали подходящие наряды – белые блузки и черные юбки – и искали красивые ленты для волос. Но мне было грустно. Конечно, последний звонок девятых классов отличается от выпуска одиннадцатых, но все же…Половина нашего класса уходит из школы после девятого, и наши параллели объединят в один класс. Я была одной из тех, кто останется в школе на последние два года, Мне было страшно, потому что Пэй, по слухам, тоже собирался остаться, а это означало, что мы будем учиться в одном классе…Все кругом говорили только про выпускной. Райли прожужжала мне все уши разговорами о платьях. Мама не отставала от подруги – мама обожает подобные мероприятия, где можно и самой покрасоваться, и полюбоваться на дочь в красивом наряде. Мама еще не знала, что на выпускной я идти не собиралась, и я не знала, как ей об этом сказать.Но классная руководительница опять разрушила все мои планы. Она пришла к нам на урок в один из дней.– Кто еще не сдал деньги на выпускной? Хосслер, Д'Амелио, Стоун? Когда деньги будут?– Я не пойду на выпускной, – сказала Чарли.– Я тоже, – повторил Хосслер.– И я, – повторила за ними я.Первые два ответа учительница выслушала с равнодушным видом. А когда я сказала, что неиду, она нахмурилась и сурово посмотрела на меня.– А причина?– Уезжаю, – соврала я.– Стоун, после уроков зайди ко мне, – ее тон не предвещал ничего хорошего.Я пришла после уроков в наш кабинет.Она говорила много всего. Что я подвожу всю школу, так как на выпускной линейке будет городская пресса и разные уважаемые люди, а также спонсоры, у которых школа долго выпрашивала – оборудование, полы, зеркала – для организации в школе танцевального класса. И на выпускном появится уникальная возможность показать, какие таланты есть в школе и что школе просто необходим танцевальный класс. А главные таланты – ведущая пара. Стоун и Мурмаер. А я собираюсь так подвести всю школу! Мне казалось, что слова «школа» и «подведу» прозвучали уже раз сто.Также она попыталась шантажировать меня рефератом. Говорила, что результаты легко можно аннулировать и что мне все равно придется сдавать экзамен вместе со всеми. Когда учительница поняла, что угрозы не помогают, она поменяла тактику. Пыталась уговорить меня, обещая какие-то поблажки и поощрения. Она давила, давила на меня. Пыталась сломить мою и так сломленную психику. Я не выдержала. Сдалась. Лишь бы больше не испытывать этого давления. Угрозы и поощрения мне были безразличны. Главное – чтобы меня оставили в покое.И я согласилась идти на выпускной. «Это всего лишь еще один танец, не более», – уговаривала я себя.Тысячу раз я пожалею о том, что согласилась. Ведь выпускной – это тот самый день, когда я перестала существовать. Но пока я не думала об этом. Не подозревала о том, что выпускной сможет изменить меня, мое отношение ко всему и перевернет все с ног на голову. После  разговора с учительницей мы с Райли вечером сидели у нее дома и выбирали себе платья на каком-то сайте. Райли выбрала красное, а я зеленое. На следующий день мы оформили заказ, и нам оставалось только ждать посылки на почту.День сменялся один за другим. Дни шли, как череда ночных кошмаров. Я всегда находилась в вечном страхе, настороже, в ежесекундном ожидании команды «беги».В один из таких кошмарных дней после выхода из школы нас в очередной раз поймали и затащили в гаражи.– В красном углу ринга крадущийся тяжеловес, в синем углу ринга наш чемпион многократных поединков, наш обожаемый неподражаемый Дэн-гора! Поприветствуем наших борцов! – Пэйтон свистнул и захлопал в ладоши.Ник жался к гаражу. Дэн был крупнее его и, более того, профессионально занимался боксом. У Ника не было шансов.Когда тебя зажимают в угол, ничего не спасет. Никакое владение боевым искусством не поможет тебе, когда тебя четверо зажали в угол и выкручивают яйца. Эту истину сказали мне мальчишки. Помогут только быстрые ноги. Они дадут тебе возможность убежать. Но, помимо быстрых ног, нужны еще и быстрые мозги, которые, почуяв опасность, мгновенно дадут ногам команду. Наши мозги, к сожалению, быстрой соображаловкой не обладали. Именно поэтому мы и стояли за гаражами, зажатые в угол.Ника и Дэна окружили в кольцо. Дэн весело подпрыгивал, то приближаясь, то отдаляясь от Ника, запугивая его. Я, Вилл и Дилан были частью этого кольца. Нас крепко держали. Сзади меня стоял Пэйтон.– Кто рискнет поставить на крадущегося тяжеловеса? – весело кричал Пэй. – А? Ставки высокие, если шляпа выиграет, победитель получит кучу бабок. Ну же? Никто не хочет? Ну, тогда я поставлю, – Пэй достал из кармана мятые деньги.Кто-то хмыкнул.– Ты нам и так до сих пор не отдал за нее, – один из его друзей кивнул на меня. – Спорил, что протянешь ее, а сам дал заднюю. Она небось еще целка, а? Вот пока мы тут бои смотрим, пошел бы с ней за гараж да дернул. Время только теряем.Я задрожала. Они говорили обо мне так, как будто я была неодушевленным предметом.Пэй опустил мне руки на плечи.– У меня еще есть время, – холодно ответил он.– Так не годится, Пэй! Это не по-пацански! Сказал – значит делай.Сердце забилось сильнее. Я молила о том, чтобы все забыли обо мне и вспомнили о боях. И пускай от этого будет хуже Нику. Мне все равно. Пускай. Только чтобы они забыли про меня.– Я сам решу, когда и что мне делать, – огрызнулся Пэйтон. – Разговор окончен.Полагая, что разногласия решены, все снова уставились в центр круга, где должно было начаться интересное кино. Но друг Пэйтона не унимался.– Но это не по-пацански, Пэй! Либо дело делай, либо деньги отдавай и признай, что ты проиграл.И снова внимание вернулось к спору. Мало кто рискует возразить Пэйтону, и развернувшаяся картина пробудила у всех любопытство. Они начисто забыли о Нике, и кольцо стало сжиматься вокруг Пэйтона и тем смельчаком, который рискнул с ним спорить.Я умирала от страха, потому что в эту минуту решалась моя судьба. Признать поражение в споре означало понизить свою репутацию. Девяносто девять процентов, что Пэй не пойдет на это. Но выиграть спор означало, что… лучше об этом не думать.Пэй мягко отстранил меня в сторону. Подошел к своему сопернику, вытащил из кармана мятые деньги и бросил ему в лицо.– Подавись.Пэй развернулся и просто ушел, оставив нас и свою стаю. Все смотрели ему вслед, пребывая в шоке и не зная, что сказать. Без Пэйтона запланированная забава уже никому не была интересна, поэтому нас просто отпустили.Я не думала о его поступке. Я просто устала думать о нем, искать во всех его действиях логику и какие-то причины. Как же я хотела больше никогда не думать об этом человеке, просто стереть его из памяти…После каждого кошмарного дня мы уходили к своему мосту. Здесь было наше убежище. Мы садились на самый край, свешивали ноги, смотрели на бурные потоки реки. Болтали о девчонках, ракетах, космических кораблях, книгах и фильмах.В этом месте действовало негласное правило: никогда не упоминать имя Пэйтона Мурмаера. Это место – одно из немногих, где он не мог нас достать. Оно принадлежало только нам. Здесь мы были свободными.В один из майских выходных вдруг приехали мама с Ричардом. Они не приезжали очень долго, и мне как никогда захотелось провести вечер с мамой, чтобы она сидела рядом, улыбалась и весело рассказывала всякие глупости.– Ой, Катюш, ты что-то плохо выглядишь, – озабоченно сказала мама, войдя в дом. – Не высыпаешься?– Да, – кивнула я. – Учеба, скоро экзамены…Мама обхватила мое лицо руками и стала пристально разглядывать его.– Кожа плохая и волосы… А с губами просто ужас… У меня с собой все есть, мы приведем тебя в порядок.Мы прошли в гостиную, мама стала рыться в своих многочисленных косметичках.– Вот этот крем тебе подойдет… А вот это – маскирующий карандаш, он скроет недостатки… Вот эта помада лечебная, а еще сверху вот этой намажешь, она хоть цвет губам придаст, а то они у тебя какие-то бесцветные. Может, тебе еще румяна?Я молча кивала. А мама все говорила и говорила.На некоторое время я ушла к себе в комнату, заперла дверь и подошла к зеркалу. Сняла одежду. На руках – по нескольку мелких синяков. Два покрупнее – на животе и один самый большой – на бедре. Последний я получила, когда Пэйтон загнал меня в пустой кабинет и, бросив, ударил о парту.Я посмотрела на свое лицо. Бледная кожа, под глазами синяки. Глаза потухшие, пустые. Попыталась улыбнуться, чтобы хоть как-то скрасить свое отражение. Улыбка вышла жалкой и вымученной. Губы все в ранках – я часто кусала их до крови. Волосы стали совсем плохими – когда я нервничала, то запутывала концы в узлы и рвала их.Вечером мы с мамой наконец-то остались одни. Мама колдовала над моей кожей и волосами – мазала меня какими-то кремами и маслами.У меня вдруг возникло желание рассказать ей все, поделиться с ней всей болью, которую я испытала за этот год. Невозможно нести все в себе.– Мам, я хотела с тобой поговорить… – замялась я, собираясь с духом.– Конечно! О чем? О мальчиках? Давай посплетничаем с тобой о мальчиках.Я тяжело вздохнула, не зная, как объяснить.– Да, есть один мальчик… Но поговорить хочу не совсем о мальчиках, а о самой ситуации. Потому что я не знаю, как дальше…Тут у мамы позвонил телефон.– Прости, Катюш, это срочное по работе… Мама поднесла телефон к уху.– Да, что ты там говорила? Что-то про мальчика… – сказала мама, закончив телефонный разговор. – А он красивый? А я его знаю? А у вас с ним любовь?Я подумала некоторое время, чтобы ответить. Наверное, этот срочный телефонный разговор про работу был неспроста. Он дал мне пару минут на обдумывание. А стоит ли рассказывать? А поймет ли она меня? Как вообще можно коротко объяснить то, что со мной происходит? Я не могла найти ответы на эти вопросы, поэтому просто ответила:– Да нет, это неважно. Ерунда. Я уже и забыла, что хотела сказать.Мама подозрительно посмотрела на меня. Она не поверила.– Ну, знай, если захочешь обсудить мальчиков, ты знаешь, к кому идти.– Конечно! – пообещала я.Вечером мы смыли с меня всю эту липкую дрянь. На мой взгляд, ничего не изменилось, но мама была в полном восторге.– Какая кожа стала мягкая! Губы порозовели! А волосы как блестят!Я смотрела в зеркало и видела там только маленькую забитую девочку, замученную и затравленную. Но мама этого не видела, оно и к лучшему.Вечером мы с ней сидели в саду возле костра, завернувшись в пледы. Мама пила вино, я – горячий чай. Мама рассказывала о своей работе, о каких-то выставках, об одежде, разных местах и странах, где она хочет побывать.Я смотрела на то, как пляшут в костре желтые искорки. По телу разливалось приятное тепло. Вдыхала вкусный запах вечера – смесь ароматов молодой листвы, сырой земли и запаха дыма. Я хотела продлить этот момент, каким-то образом заморозить его, чтобы навсегда остаться в нем.Но выходные прошли, и снова началась война.Ничего не изменилось. Один кошмарный день сменялся другим. Я отсчитывала дни до конца учебного года. С нетерпением ждала, когда же кончится весь этот ужас. А кончится ли? Я смогу уйти от кошмара, только запершись в доме. Но я уверена, что Пэйтон и в этом случае найдет способ добраться до меня.В один из майских дней я возвращалась домой из школы. Моя голова была забита всякими мелочами, которые предстояло сделать для последнего звонка. Я шла домой обычным путем – через дыру в бетонном заборе с обратной стороны школы.Когда я перелезла через дыру, то на той стороне увидела Пэйтона...

___________________________________

Итак, ребята, я вернулась! Родители подключили мне интернет, так что теперь я снова с вами! И сразу же бегу к вам с новой главой. Скоро выложу продолжение)Зайки, люблю всех до единого ❤️❤️❤️ уже тысяча прочтений❤️❤️ спасибо всем вам, раньше я не решалась начать что-то писать, но вот, решилась, и удачно...Ребята, я вас всех очень люблю, спасибо всем за поддержку, обожаю вас❤️❤️❤️ ВЫ ЛУЧШИЕ❤️❤️💖