Глава 44

– О, круто! Парни, гасконец снова с нами! Катюх, жди, мы за тобой приедем.– Только давайте останавливайтесь не у дома, а подальше, – испугалась я. Бабушкины нервы не выдержат, если она увидит такую толпу да и еще, по ходу дела, на машине.Я осторожно умылась, еле дотрагиваясь до кожи – малейшее прикосновение вызывало жгучую боль.– Ба, я к Райли с ночевкой! – крикнула я, нацепила куртку и выбежала из дома. Я шла по дороге, надеясь, что перехвачу ребят по пути.Сугробы начали таять. Они уже больше походили на кучки замерзшей грязи. Я с отвращением подумала, что сегодня прислонялась лицом к такой вот кучке. У меня наверняка повыскакивают прыщи!На обочину прямо передо мной свернула черная машина. Задняя дверь открылась. Показалась мордашка Дилана.– Катюх, запрыгивай!Я протиснулась к Дилану. Машина рванула с места.– Катюх – это Джейкоб,  тот, который за рулем. Джейкоб – это  брат Вилла.  Гэвин, это Катюха. Ты ее не стесняйся, она – свой пацан!Я посмотрела на водителя. Братья были очень похожи. То же узкое лицо, та же лошадиная челюсть. Только Джейкобу на вид было лет восемнадцать-двадцать. Выглядел он немного странно – все время подергивал головой и плечами, как будто отмахивался от невидимых комаров без помощи рук.– Катюх, держи! – закричал Дилан мне на ухо.– Я не глухая, – отодвинулась я от него. Он протягивал мне открытую бутылку пива. Я жадно присосалась к ней и быстро осушила половину – гулять так гулять!– Эй, что у тебя с лицом? – задумчивый голос Ника  заставил меня оторваться от бутылки.Три пары глаз уставились на меня. Джейкоб тоже бегло глянул в мою сторону. Я криво усмехнулась. Потом улыбнулась, посмотрела на парней и подняла вверх бутылку. И снова приложилась к ней.– А почему, вы думаете, я изменила решение? Я же не хотела ехать с вами.– Что-то случилось? – догадался Дилан.–Пэйтон! – подал голос Ник. – Он что-то тебе сделал?– Ага, – засмеялась я, но смех вышел чересчур нервным. – Он устроил мне сегодня турецкую баню!Дилан ткнул пальцем мне в щеку.– Не трогай! – взвизгнула я от боли.– Ого! Это же ожог!– Да, – кивнула я, – баня была жаркой. Я отвернулась к окну и сделала глоток. Машина свернула с дороги и остановилась.– Так, сейчас закупимся – и на дачу, – объявил водитель. Мы вышли из машины и оказались у палатки.Накупили пива и чипсов. Сели в машину, машина тронулась с места.– Кто додумался взять чипсы с крабом? – возмущался Джейкоб, роясь в пакетах. – Один краб!– Жри что есть! – Дилан протянул руку и щелкнул его по уху. – Эй, а может, ну эту дачу? Там соседи, даже шуметь нельзя… Погнали покатаемся? И куда-нибудь, где можно пошуметь?– На поле! Поехали на поле!Джейкоб резко вывернул руль, я повалилась на Дилана. Ник закряхтел.– Спокойно, пупсики, – подал голос водитель. – Аварийный разворот.Тачка  запрыгала по кочкам. В салоне мы болтались как мешки с картошкой. Я открыла окно. Поток ветра хлынул на лицо, приятно охлаждая кожу. Андрей сделал музыку громче. Музыка разрывала барабанные перепонки.Я вытянула руку в открытое окно, чувствуя, как холодные волны ветра плавно огибают ее.Дилан обнял меня за плечи, стал раскачиваться в такт музыке.Мы неслись по кривым проселочным дорогам, вдоль домов, оврагов и деревьев, машинагромыхала, как ящик с инструментами, спущенный с лестницы.Алкоголь ударил в голову. А там – бешеная карусель мыслей: о Пэйтоне,  о детстве, о том, что произошло сегодня. Я пыталась разобраться со всем этим, остановить эту дьявольскую карусель, но это было выше моих сил. Я опустила стекло полностью.– Подержи, – я всунула в руки Дилана бутылку, вылезла в окно, перевернулась на спину, ногами оттолкнулась от Дилана, а руками подтянулась за крышу – и села в оконный проем.– Эй, сумасшедшая! – закричали мне из салона.Я держалась одной рукой и ногами, а вторую вытянула как можно дальше. Ветер бил по ушам.Лицо замерзло и будто покрылось ледяной коркой. Мы неслись вдоль поля. Вдалеке мелькали дома и деревья. Под нами и вокруг нас – мерзлая черная земля. Я чувствовала запах ветра.Закрыла глаза и представила, что лечу.Я держалась одной рукой и ногами, а вторую вытянула как можно дальше. Ветер бил по ушам.Я закричала – это был пронзительный крик души.В салоне почувствовалось какое-то шевеление. Из окна напротив высунулся Ник. Он сел так же, как и я. Мы улыбнулись друг другу.Я протянула руку в салон, Дилан понял без слов и дал мне бутылку. Мы с Ником смотрели друг на друга через крышу. Я протянула к нему руку с бутылкой. Он достал свою, повторил мой жест, и мы через крышу и чокнулись.– Держитесь там, – крикнули нам из салона.Я крепче уцепилась рукой за верх оконного проема. Машина съехала с дороги и понеслась по кочкам. Остановилась в самом центре поля. Все вышли из машины. Ник выбрался наружу. Ко мне сзади кто-то подошел.– Слезай, самоубийца! – раздался насмешливый голос брата Вилла.Он потянул меня назад и с легкостью стащил, как кота с дерева. Мы встали возле машины. Джейкоб не стал выключать музыку и фары.– Ну вы и психи! – заворчал Джейкоб, открывая бутылку. Я задумалась: почему пьет водитель? Но не стала спрашивать – наверное, здесь так принято.Все уже были поддатые. Что-то кричали друг другу, танцевали возле машины.  Вилл кричал на Джейкоба:– Выруби это!Тот в ответ ему пропел:– Ах, мальчик-красавчик, сколько девушек вздыхает, сколько слез проливают они, глядя на тебя…Я поставила бутылку на крышу машины, схватила Вилла и Дилана за руки, мы обступили Джейкоба, стали кружиться вокруг него и орать:– Мальчик-красавчик на папиной машине быстро едет по проспекту городов счастливых, одежда в обтяжку, глаза скрывает кепка, зажата между пальцами с ментолом сигаретка…Джейкоб втянулся в игру, поднял вверх руки и стал танцевать в центре круга.

– Блестящие сапожки, бляшка и ремень из кожи, татуировки в цвете, он не смотрит на прохожих…Ник смотрел на нас со стороны и умирал от смеха. Песня кончилась, мы остановились отдышаться. Я взяла бутылку и отпила.– Выруби музыку! – крикнул Вилл брату. – Неохота потом с толкача заводить!Джейкоб выключил музыку. Стало тихо и как-то неуютно. Но вскоре все стали орать и петь песни уже без музыки, и снова стало весело.Я взяла новую бутылку – кажется, четвертую.Два брата что-то обсуждали. Дилан где-то шлялся. Мы с Ником сели на землю и стали наблюдать за братьями.– А ты знала, что Джейкоб в школе тоже всегда считался уепком?– Нет, не знала, – покачала головой я.– Но у него причина уважительная. Он головой тю-тю. Вон, видишь, дерганый какой? Это от головы. С рождения у него так. Вилл говорил, в школе на его куртку всегда кто-то сцал. А он запахов не чувствует, придет домой в обосцанной куртке, Вилл орет, что от него воняет, а он так удивленно: «Да? Ничего не чувствую!»Я засмеялась. Сделала глоток. Все стало происходить какими-то отдельными вспышками: вот Дилан ходит вокруг машины, бьет ладонью по пустой бутылке и бубнит себе под нос: «Ах, мальчик-красавчик…» Он будто танцует какой-то ритуальный африканский танец с бубном, чтобы вызвать дождь или грозу.Вот два брата стоят рядом, шутливо пихают друг друга и кричат: «Ты че?» – «А ты че?»Вот мы находим где-то какую-то раздолбанную телегу, от которой остались только колеса и платформа. Привязываем тросом ее к машине…Следующий кадр – машина носится по полю, а на телеге с визгом мчится Дилан. После четвертого захода Дилана выбрасывает из телеги, а вся конструкция разваливается на части.Вот мы сидим с Ником на земле, смотрим в небо и чем-то грузимся. А потом бегаем с ним по полю и орем:– Они пытаются доказать, что они здесь хозяева, а мы докажем им, что ЭТО – НАША ЗЕМЛЯ!А вот мы все вместе бегаем по полю и толкаем заглохшую машину. Вот мы садимся в салон.– Врубай «мальчика!» – кричит Дилан.А  вот и дача. Мы вышли из машины. Голова кружилась – подъем по ступенькам дался мне с трудом. Вошли в дом. Разобрали диван и все улеглись на него. Дилан растянулся поперек, рядом завалился Гэвин. Я пристроилась у спинки. Голова кружилась, во рту было сухо. Дико хотелось есть. Я достала из пакета чипсы. На меня налетел целый рой рук – все полезли в пачку.– Кто-нибудь, поставьте будильник на восемь тридцать… – слабым голосом сказал Джейкоб,  – а то я не в состоянии.– Зачем так рано? – удивилась я.– Мне таблетки надо пить… – сказал Джейкоб и захрапел.– Таблетки? А почему именно в восемь?– Ему нужно пить по часам, – объяснил Вилл. – Задолбал уже своими таблетками! Сам ставь будильник. Каждый раз нас будит!– Что за таблетки-то? – спросила я.Вилл хмыкнул.– Чтобы не было приступов. Когда с головой тю-тю, их надо пить.– А что будет, если не выпить вовремя?– Мозги превратятся в кисель и вытекут через уши, – серьезно сказал Вилл и, видя мое испуганное лицо, засмеялся. – Да хрен знает, что будет. Очередной приступ, наверно. Он просто упадет и будет дрыгаться. А потом заглохнет. Это безопасно.Я поставила будильник, так как еще могла распознавать цифры. Джейкоб резко вскочил.– Я – царь. А царь спит один! – с этими словами он схватил подушку и направился на кухню.– Эй! – завозмущался Вилл. – Я хотел спать на кушетке! Но Джейкоб уже ушел.Мы сидели на разложенном диване и жрали чипсы.– Скажи – Пэйтон Мурмаер! – вдруг обратился ко мне Дилан.– Что? – не поняла я.– Ну скажи – Пэйтон Мурмаер!– Зачем?– Ну скажи!– Пэйтон Мурмаер!– Ух-х-х!Дилан задрожал и стал одной рукой чесать себе спину, второй – ногу. Я хмыкнула.– Я смотрю, тебе очень нравится чесаться! Он заулыбался.– От этого имени по всему телу будто ток проходит! Сразу нахлынули фантомные боли!Я приставила ко рту пачку и высыпала последние крошки от чипсов.Этот жуткий человек никому не давал покоя. Даже сейчас, когда мы вроде бы были в безопасности, все равно не могли полностью расслабиться.Пэйтон Мурмаер. Это имя прочно засело в голове каждого из нас.Мы легли. Я оказалась у самой стенки, с другой стороны от меня лег Дилан.Ник с Виллом сразу захрапели. У меня кружилась голова. Я закрыла глаза, но голова закружилась еще больше. Я открыла глаза и заметила, что Дилан наблюдает за мной.– Что ты видишь, когда закрываешь глаза? – спросил он.– Когда я закрываю глаза, за мной прилетают вертолеты, – усмехнулась я.– Хочешь, я научу тебя делать так, чтобы они не прилетали? Тебе нужно за что-то держаться. Держись руками за спинку – и тогда твой вестибулярный аппарат восстановится быстрее. И вертолеты улетят.– Лучше научи меня не чувствовать боли. Или как отвлекаться от нее, – поморщилась я, вспомнив «турецкую баню».– Легко! – улыбнулся он. – Нужно считать про себя. Раз-два-три… Когда они меня ловят, обычно все заканчивается, когда я дохожу до восьмидесяти. Но один раз я дошел до двухсот пятидесяти… Если тебе не подходит счет, то можно просто думать о приятном.– О приятном? – переспросила я его.– Да. О приятном. Я обычно думаю о белках. Белки – они вроде приятные.Я хихикнула.– И как же мне нужно думать о белках?– Ну, представь, что они такие коричневые. И что грызут орешки. У них пушистые хвостики. И они скачут с дерева на дерево. Такие вот приятные пушистые белки.– Хорошо. В следующий раз, когда Пэйтон будет меня жечь или выкалывать глаз, обязательно подумаю о белках. А теперь давай спать.– Помнишь про вертолеты? Держись руками за спинку дивана.Я последовала совету Дилана и схватилась руками за спинку. Не помогло. Вскоре Дилан засопел. Было очень тесно и жарко. Дилан постоянно закидывал на меня ноги. Я еще долго не могла заснуть, продолжая отмахиваться от летающих вертолетов.