Глава 43

Я могла бы развернуться и убежать назад. Открыть дверь в какой-нибудь кабинет и попросить о помощи. Но я осталась стоять на месте. Я решила больше не убегать. Будь что будет. Три разных чувства – страх, гордость, любопытство – сплелись в груди тугим узлом. До этого Пэй меня только пугал. Но сейчас ничто не мешало ему сделать со мной все что угодно. И да – мне было любопытно. Что он сможет сделать? Хватит ли у него смелости причинить мне боль, или же он снова будет просто пугать меня? В душе я склонялась к последнему. Пэйтон еще никогда не причинял мне физической боли. Только моральную. И в душе я надеялась, что он не сделает мне ничего плохого. Не посмеет.Он смотрел на меня оценивающим взглядом. Я стояла на месте. Если убегу – то покажу ему, что я боюсь. А я хотела, чтобы он думал, что я его не боюсь.И вдруг он резко дернулся в мою сторону. Я не успела среагировать – он схватил меня и потащил в туалет. Я закричала и стала вырываться. Он подхватил меня одной рукой, а другой закрыл мне рот и понес. Но меня никто бы не услышал – коридор и кабинеты на этом участке коридора были пусты из-за ремонта.– Закрой дверь! – он крикнул кому-то из своих.Я вырывалась, но он держал меня крепко. Опустил на пол, схватил рукой за шею и с силой наклонил мою голову к раковине. Мне стало страшно. Он не издал ни единого звука. Как будто заранее все продумал и следовал своему жуткому плану.Он открыл кран, и в лицо ударил обжигающий пар. Он сунул мою голову под струи, горячие, как кипяток. Я пыталась кричать, но лишь захлебывалась горячей водой. Меня будто сунули в огонь. Он давил руками на мою голову, вжимая ее в раковину. Он прижал ногами мои ноги, я могла отбиваться только руками. Я била куда попало, колотила по раковине, карябала ногтями шершавую стену. Потом уперлась руками в раковину и попыталась откинуться назад, но он крепко держал мою голову. Я захлебывалась водой, чувствовала отвратительный вкус хлорки.Мое лицо горело. Обжигающая вода забивала нос и рот. Жар был нестерпимый, я задыхалась.Пэйтон смеялся, а потом отпустил меня. Я упала на пол, перевернулась на бок, прижала колени к животу и закрыла лицо руками. Из груди вырвался стон. Воспаленная кожа на лице пульсировала болью.Пэйтон  схватил руками меня за кофту и подтянул к себе. От ужаса я на мгновение перестала чувствовать боль от ожога.– Все еще хочешь быть со мной? Надеешься все вернуть? – закричал он. – Ты ничего не вернешь! А я тебя предупреждал. Меня нужно бояться. От меня нужно бежать. Я – конченый психопат. Да, ты права. Мое место в психушке. Это – только начало. Дальше будет интересней. Помнишь про две вещи? Я докажу тебе!Он откинул меня назад, и я ударилась головой об пол с такой силой, что перед глазами замелькали красные точки. Послышался звук удаляющихся шагов. Я осталась одна. Не знаю, сколько я пролежала так, пытаясь прийти в себя. После нескольких неудачных попыток мне все же удалось подняться на ноги. Боль на лице была нестерпимой. Я открыла кран с холодной водой и сунула лицо под ледяные струи. Вода приятно охлаждал а воспаленнуюкожу. Я достала карманное зеркальце… и ужаснулась своему отражению. По всему лицу выступили красные пятна от ожогов.Я направилась к выходу, низко опустив голову, чтобы не привлекать к себе взгляды. Но мне никто не попался по дороге – все были на уроке. Я быстро схватила куртку из раздевалки и вышла на улицу. Кожа снова начала гореть огнем – проходил эффект от умывания холодной водой. Выйдя за территорию и убедившись, что на меня никто не смотрит, я опустилась на колени и сунула лицо в сугроб. Снег был не очень чистый, но мне было все равно. Я просидела так минут пять. Все это время я думала о Пэйтоне. Я ошибалась на его счет. Этот человек способен причинить боль, да и еще какую боль. В следующий раз мне нужно бежать от него без оглядки.Когда боль утихла, я встала и побрела дальше. Я сделала три остановки, опуская лицо в сугробы, прежде чем дошла до дома.– Господи, Тома! Что с твоим лицом? – всплеснула руками бабушка.– У нас был труд, – соврала я и попыталась улыбнуться. – Произошла маленькая авария с кипящей водой в кастрюле. Но со мной все в порядке, честно. Немножко пощипывает, и все.Бабушка заохала, стала носиться по дому в поисках аптечки. Подошла ко мне с баллончиком пантенола. Я помнила это лекарство – оно хорошо помогало от солнечных ожогов. Бабушка осторожно намазала меня лекарственной пенкой. Холодная масса приятно покалывала лицо.Вскоре боль прошла. Бабушка была так встревожена моими ожогами, что даже забыла элементарную вещь – уроки труда у нас закончились в восьмом классе.Я легла на кровать с пенной маской на лице. Пыталась дышать ровно, чтобы унять дрожь по всему телу и бешеный пульс. Хотелось плакать – но если я заплачу, то смою с лица пенку. Я проглотила набухший ком в горле. Закрыла глаза и провалилась в сон.– А я и не знала, что у нас сегодня, оказывается, были труды, – из сна меня вырвал возмущенный голос Райли. – Мне пришлось на лету входить в курс дела, чтобы не раскрыть твое вранье, когда твоя бабушка стала говорить мне что-то странное. Какие труды? Чего ты ей наболтала? А вообще-то я пришла за своей тетрадкой по алгебре, я ее у тебя нечаянно оставила…. О боже, что с твоим лицом?Райли села на край кровати и склонилась надо мной.– Не пугайся, это пантенол, – сказала я.– Что с тобой произошло?– Пэйтон, – вздохнула я и рассказала обо всем Райли.– Вот мерзавец! Изверг! Садист. Когда он уже оставит тебя в покое?– Боюсь, что никогда… Он сам сказал, что это только начало.– Но надо же рассказать обо всем! Расскажи директору, пусть вызовут его родителей.– А что толку? – с трудом сказала я. Слезный ком в горле не давал мне говорить нормально. – Ему ничего не сделают, а он только разозлится еще больше.Райли ничего не сказала. Она продолжала возмущаться и ругать Пэйтона.Почему-то мне хотелось, чтобы она побыстрее ушла. Но и мне оставаться одной не хотелось.После Райлиного ухода я думала о ней и о ребятах. Мне не хотелось сейчас быть с Райли. Выслушивать ее советы и жалкие ободрения. Меня как магнитом тянуло к тем, кто меня поймет. Кто не будет меня жалеть, а может быть, даже посмеется над моими проблемами. К тем, кто уже не раз испытывал на себе нечто подобное.Я схватила телефон – время было около шести вечера – и набрала номер.– Катюх! – послышался в трубке веселый голос. – Ты передумала?– Да. Я передумала.