Глава 37

Я отсиживалась дома еще несколько дней. Много занималась – мне нужно было догнать одноклассников по всем предметам.На следующий день я пошла в школу. На физике и химии меня вызвали к доске – отрабатывать пропуски. На удивление, отвечала я неплохо и честно заработала две четверки. Несколько раз встречала в коридоре Пэйтона  – но он делал вид, что меня не замечает. Я обрадовалась – может быть, теперь так будет всегда? Он просто оставит меня в покое. Но я не верила в чудеса.Ник заболел, сидел дома. В один из будних дней он позвал нас к себе в гости. Мы пришли к нему после школы.– Только идите с другой стороны дома, – объяснял он по телефону. – В окно залезете. А то батя спит на кушетке в коридоре. Будет ругаться, если вы его разбудите.В окно так в окно.  Мы подошли к окну. Постучались. Ник тут же открыл.– Залезайте, – сказал он нам.Мы по очереди забрались внутрь и оказались комнате Ника. Комната мне понравилась. Минимум мебели, просторное светлое помещение.– Кажется, батя проснулся, – испуганно сказал нам Ник. Мы прислушались. За дверьюпослышались тяжелые шаги и сочные харчки.– Сына! – раздался громоподобный рев. – Сына, иди жрать лапшу!Открылась дверь. На пороге стоял невысокий коренастый мужчина. Он был похож на зэка. Лысая голова, все руки в татуировках. Про батю Ника ходили легенды. Наконец-то я его увидела.– О, сына, к тебе друганы пришли, – он улыбнулся нам. – А ну все марш жрать лапшу!Мы гуськом поплелись на кухню. Отец Ника плюхнул перед нами тарелки с бульоном, вкотором плавала разваренная лапша и кусочки морковки.Сели за стол.– Пап, мне не хочется есть, – заныл Ник. – Температура… Ничего не хочется.– А ну давай жри лапшу, – гаркнул отец. – Не будешь жрать – в жопу залью. А вы что зырите? – рявкнул он на нас. – Вам тоже залить?– Нет, мы сами справимся, – Дилан схватил ложку и стал бойко ею грести. Я последовала его примеру.Батя Ника сидел вместе с нами. Окидывал прищуренным взглядом тех, кто на секунду переставал грести и отставлял «весло» в сторону. Мы ели молча. Он ковырялся вилкой в зубах и красочным матом поведывал нам о текущей политической ситуации в стране.– Пап, мы доели. Мы в комнату пойдем, – тихо сказал Ник после того, как мы опустошилитарелки. У Ника был такой вид, будто лапша сейчас полезет у него из ушей.– Тарелки оставьте, батя помоет, – сказал его отец. Мы ушли в комнату.– У тебя клевый батя, – сказала я.– А то! – Ник гордо улыбнулся.Ник лег на кровать – плохо себя чувствовал. А мы стали дурачиться – повытаскивали из шкафа всю одежду – там, помимо одежды Ника, висела одежда его отца – и стали напяливать ее на себя. Я надела рыбацкие сапоги и шляпу с москитной сеткой. Дилан нацепил длинное кожаное пальто.– Ты в нем на чекиста похож, – хихикнул Ник, лежа в кровати. – А его еще мой дед носил.Вилл надел старые тренировочные штаны и натянул их до самого подбородка.– Лови аксессуар завершить образ! – Ник порылся в тумбочке и достал старые очки. И кинул в Вилла. Вилл надел их.Мы покатились со смеху.Потом включили музыку и стали танцевать в своих нарядах. Ник снимал видео.Мы устали и совсем запарились. Разделись, плюхнулись к Нику на кровать.– Ну что, очередная встреча клуба девственников объявляется открытой? – спросил Ник и взял в руки тетрадь.Я хихикнула. Это очередная игра мальчишек. Каждую неделю они считали, сколько раз они переглянулись со случайными девушками на улице, сколько раз заговорили с ними и сколько раз было случайных эротических касаний. Результаты тщательно записывались в специальную тетрадь. Подводились итоги за неделю и месяц. На мой взгляд, было неразумно вести подобную статистику по неделям, потому что мальчишки обычно выдавали нулевые результаты.– Вилл, улыбок-переглядок? – спросил Ник.– Две.– Ну ты монстр! Дилан?– Ноль.– Фи, слабак. Катюх?– Я пас.– Эх, все с тобой понятно. У меня тоже ноль. Но мне простительно, я болею… Идем дальше… – Ник что-то пометил в тетради.— Разговоров с флиртом? Вилл?– Ноль.– Дилан?– Ноль.– Катюх?– Я пас.– Так, у меня тоже ноль. Эротических касаний? Вилл?– Информатичка на уроке наклонилась надо мной и упала на меня своей грудью. Это считается?– Хм… – Ник стал грызть кончик ручки, обдумывая. – Думаю, да. Один.– А еще, когда в баскетбол играли, когда на меня Несса бежала, я ее пальцем в ляжку ткнул.– Хорошо. Засчитано. Дилан?– Меня на рынке какой-то грузин очень эротично погладил по плечу. Это считается?– Грузин… – Ник задумался. – Наверно, нет. Речь же о девушках! Ноль. Катюх?– В автобусе какой-то старый дед хлопнул меня по заднице, – призналась я. – Это считается?– Засчитано, – Ник стал чиркать в тетради.– Эй! – возмутился Дилан. – Почему грузин не считается, а дед считается?– Потому что пол должен быть противоположный, долбокряк! У меня, кстати, два. Врачиха, когда приходила и осматривала меня, два раза ткнулась в меня грудью.– Эх, – Дилан посмотрел на меня с надеждой. – Катюх, мы оба в проигрыше! Давай заключим сделку? Ущипнем друг друга парочку раз, и у нас у обоих будет по два касания?– Еще чего! – наигранно возмутилась я.– Итак, результаты за эту неделю… – Ник посмотрел в тетрадь. – Вилл ведет, Диланпроигрывает.Мы ушли, когда совсем стемнело. И когда услышали с кухни рев бати Ника:– Сына! Сына, идите жрать! Котлеты!Ник сначала побледнел, потом позеленел. Мы побыстрее слились в окошко, пока нам неуспели пообещать затолкать котлеты в зад, если мы их не съедим.Учителя начиная с февраля стали активней пугать нас предстоящими экзаменами. «ГИА вы не сдадите» – вот их твердый и уверенный ответ. Их нудные проповеди нагоняли тоску и депрессию.На выходных приехали мама с Ричардом. Они пошли в кафе отмечать свою шестую годовщину знакомства. Мы с бабушкой много раз их спрашивали – почему они не поженятся?Но мама все отмахивалась. Хотя в последнее время мама стала поговаривать о свадьбе.В кафе мама надела свое новое платье. Бежевое, узкое. Моя худая мама в нем смотрелась еще более худой и хрупкой, платье ей необыкновенно шло.Весь вечер я занималась учебой, а то совсем ее запустила. Мамы с Ричардом не было,бабушка пригласила в гости свою подружку, они пили чай на кухне. А пришедший с работы не очень трезвый дедушка отличался какой-то чрезмерной гиперактивностью. Он спустился в подвал, окопался там и затих, и только изредка какой-то странный шум и грохот напоминал миру о его существовании.В воскресенье мама с Ричардом уехали, бабушка куда-то ушла, а дедушка, по-моему, так и не вылез из подвала.С мальчишками ушли гулять. После того как мы продрогли до самых косточек, зашли вмагазин, накупили «Ролтона» и пошли ко мне домой. Потом сидели на полу в моей комнате, ели горячую лапшу и нежились от тепла.– Что у тебя с Райли? – в лоб спросила я Ника, когда вся лапша была съедена.Он смутился.– Ничего.– Ничего не бывает! Колись! – Дилан хлопнул его по плечу. – Ты писал ей что-нибудь? Звал куда-нибудь?– Нет.Дилан покачал головой.– Остин,ты серьезно болен. Твоя болезнь неизлечима. У тебя запущенная форма перпендикулярного добокрякства.Ник вздохнул.– Да зачем я ей нужен? Да ничего не получится… Я вон какой, а она…– Девушки любят решительных мужчин, – сказала я с умным видом. – Мужик сказал – мужик сделал. Взял, подошел да и сказал: «Моя!» Это я тебе как девушка говорю. Нам нравятся решительные.– Катюх, во-первых, ты не девушка, ты гасконец. А во-вторых, опыта, я смотрю, у тебя в этом деле все-таки маловато, – хмыкнул Ник.– Катюха правильно говорит! – Дилан стал меня защищать. – Напиши ей! Позвони, куда-нибудь позови…Но Ник лишь махнул рукой.– Да. Запущенный случай, – сказал Вилл.На обществознании нам объявили, что если мы напишем реферат и займем на реферативных чтениях города призовое место, то экзамен нам засчитают автоматом. Мы с Райли посоветовались и решили писать реферат – на одну работу допускалось два участника.Выбрали тему – «Эффективность наружной рекламы моего города». Я еще смутнопредставляла, что это такое и как нам вообще делать эту работу, но я была рада, что непридется учить билеты к экзамену.Дома на выходных я засела за Интернет – стала читать все о наружной рекламе.А в первых числах марта мы с Райли пропадали в торговых центрах. Мы не «шопились», абыли там совсем по другой причине.Из-за реферата по рекламе. Нам нужно было проводить социологический опрос населения.Смотрите ли вы рекламу или переключаете на другой канал? Какая реклама вам нравитсябольше – информативная, с юмором или какая-то другая? Рекламе каких товаров вы доверяете больше? – и все вопросы в таком духе. Нам нужна была статистика. А потом на основе этой статистики должны были сделать диаграммы и графики. Но нас все боялись. Проходившие мимо люди думали, что мы пытаемся им что-то впарить, и бежали от нас, как от чумы. В итоге набралось только двенадцать ответов.В школе я старалась не замечать Пэйтона. А он всеми силами пытался держаться от меняподальше. Если так все продолжится и дальше, я буду только рада.В четверг Пэйтона не было в школе. Я пошла к Райли после уроков – в пятницу ожидалась школьная дискотека в честь Восьмого марта, и Райли попросила меня прийти выбрать подходящий наряд. Она перемерила все свои платья и наконец-то остановила свой выбор на коротеньком пышном темно-синем платье из шифона с глубоким вырезом.– Тебе тоже надо что-нибудь подобрать! – сказала Райли.– Мне? Нет уж!– А в чем пойдешь?– Уж что-нибудь найду…– Из гардероба деда? Костюм в клетку?Я обиделась.– Между прочим, у меня есть платья…– Ага. Одно – с выпускного в начальной школе. Ты в него не влезешь, дорогуша. На, примерь! –она кинула мне черное платье.Я надела его, посмотрела в зеркало.– Ну просто куколка! – восхищенно сказала Райли, оправив складки.Платье было очень простым, с короткими рукавами. Легкая пышная юбочка. На Райли оно смотрелось мини, но мне с моим ростом оно доставало чуть ли не до коленок. Полупрозрачная черная ткань на талии обнажала узкую полоску живота.– Тебе идет! – сказала Райли. – Все, решено. Пойдешь в нем. Потом мы перешли к туфлям.Обувь Райли  была мне велика.Пришлось потом выбирать что-то подходящее из своей. Я остановила выбор на неприметного вида осенних сапожках – надену их. Как раз добегу в них до школы и не буду переобуваться.В пятницу и субботу Пэйтона тоже не было. Я обрадовалась – каждый день его отсутствия как праздник для меня.– А Пэйтон ходит на дискотеки? – спросила я Райли.– Нет. Он ни разу не приходил. Хотя… До девятого класса и дискотек-то не было. Но непереживай. Я думаю, ему все это неинтересно.В половине шестого я вышла из дома в своих осенних сапожках. Мы с Райли зашли вмагазин, купили две бутылки «Редса» и пошли за гаражи. Я расчистила от снега крышуракушки, и мы забрались на нее.– Хочешь, прочитаю, что мне Юбэнкс написал? – спросила Райли и полезла в телефон.– Ты все еще с ним общаешься! Зачем? – заныла я.– Скучно же. Вот, слушай. «На днях подслушал разговоры парней из класса. Они говорили о тебе. Они говорили, что хотят затащить тебя в кусты, заткнуть рот кляпом и драть, пока не надоест. Это ужасные, грязные слова. Я ненавижу их за то, что они так сказали. Я хочу их убить».Я засмеялась.– Ну, с учетом, что у наших мальчиков интеллект как у чайников, причем чугунных, до электрических им еще далеко – это можно рассматривать как комплимент. Райли засмеялась.– Я тоже так думаю. Юбэнкс меня пугает.– Прекрати с ним общаться. А то он однажды придет в школу с ружьем и всех перестреляет.– Нет, ну, иногда он умные вещи говорит. Так что с ним бывает интересно общаться.«Редс» ударил в голову. Стало весело. Мы пошли в школу. В столовой, где проходила дискотека, уже собралось много народу, играла музыка. Мы пробрались в центр толпы и стали танцевать.Вскоре мне захотелось в туалет, и я вышла из столовой. На обратной дороге, проходя мимо раздевалки, я увидела, что внутри кто-то есть. Из раздевалки вышел Ник в солнечных очках.– Ты чего в очках? – засмеялась я. – Вроде не лето. Он снял очки. Под глазом красовалсялиловый фингал.– Кто тебе так? – присвистнула я.– Догадайся с трех раз.– Пэйтон? – Сердце екнуло.– Угадала с одного, – печально улыбнулся он.– Но… Когда? Его не было в школе.– После школы подловили, гады. Новую куртку порвали. Он, кстати, здесь.– Что? Где? Сейчас?– Ага, приперся.Я в панике огляделась по сторонам. И что же мне делать? Бежать? Ну уж нет! Я пришла надискотеку, я никуда не уйду! В столовой много народу, меня защитят…– Пойдем, – позвала я Ника. — Нам ничего не сделают. Там много народу.И мы пошли в столовую. Я осматривалась по сторонам, но не видела никого из компанииПэйтона. Вскоре я расслабилась, нашла Райли и стала танцевать с ней. Ник терся неподалеку, искоса смотря на Райли.Заиграла медленная музыка. Я ткнула Ника локтем.– Пригласи ее!Ник набрался смелости. Позвал Райли танцевать. Она хихикнула, но согласилась.Я села на лавочку и загрустила. Меня никто не звал танцевать. Как никогда, захотелось любви. Большой, теплой любви. Чтобы кто-нибудь обнял, защитил от всех неприятностей. Я потрясла головой, чтобы прогнать эти позорные мысли. Я должна быть сильной. Я не должна хотеть любви. Чьи-то руки тяжело опустились мне на плечи. Я вздрогнула.