Глава 11. Другой финал

Закончив, Амон сел на землю и облокотился на лопату, прикрыв глаза. Приложив руку к груди, он с лёгкостью опустил её на свои ноги.

Найдя последние силы, он поднялся с земли и вошёл в дом, где найдя музыкальный инструмент, вышел на улицу и заиграл мелодию, которую всегда играл в момент тоски. Матушка говорила, что после музыки становится легче на душе и сердце перестаёт болеть. Но сердце болело.

«Почему ты соврала, матушка?».

Последний закат окрасил небо. Таким красивым он ещё не был. И он рад, что уходит видя такую красоту. Не так и обидно.

«Прости милый братик, я не смогу прийти к тебе. Но ты уже большой, сможешь и без меня. Правда же, милый братик?».

Амон в последний раз взглянул на заходящее солнце, его багряные лучи сливались с золотыми всполохами, создавая необычайную палитру на небесах. Он почувствовал, как грусть и отчаяние пронизывают его сердце, но вместе с тем и какое-то странное спокойствие наполняло его душу.

Музыка внезапно смолкла - Амон будто очнулся, не осознавал, как долго он играл на струнах. Инструмент выпал из его рук и покатился к ногам, издав последний мелодичный звук, словно предсмертный вздох. Он поднял голову к небу, которое теперь светилось холодными звёздами.

«Я даже не смог попрощаться как следует».

Слёз не было, он всё выплакал, ещё тогда, когда засыпал отца и мать землёй.

Приземлившийся неподалёку демон замер в нерешительности. Баал не понимал, что с ним, но захотелось ещё раз посмотреть на инкуба. Прямая спина, светлые длинные волосы, большая лира, которую он так нежно держал несколько мгновений назад. Он ожидал увидеть многое на лице слабого демона, но явно не улыбку, стоило их глазам пересечься.

И сделав несколько шагов, демон щёлкнул пальцами. И инкуб облачился в роскошные шелка, а на землю упали сундуки, что опрокинулись и оттуда посыпалось золото.

— Это моя тебе оплата.

Амон остался неподвижным, глядя на рассыпанные перед ним богатства.

Не взял ничего, кроме маленького чёрного камушка. Сам камень ничего по сути не стоил. Ведь без огранки это был обычный камень. Но инкуб взял и сжал его в руках:

— Ничего мне не нужно, Владыка.

Владыка не знал, как реагировать, ведь до этого он никогда не чувствовала себя так, словно сделал что-то омерзительное и недопустимое. Он, помявшись, сел рядом. Раскрывая широко крылья. Взгляд опустился на инкуба, а после на его хвост, что теперь был в маленьких ранках. А после на руки, пальцы которых были изломаны и больше не были такими прямыми. А лицо было повёрнуто обезображенной стороной.

Баал не мог отвести взгляд от Амона. Он чувствовал, как что-то сдавливает его грудь, но не мог понять, что именно вызывает эту странную боль. Он поднял руку, чтобы коснуться лица инкуба, но остановился в последний момент. Раньше он никогда не заботился о подобных чувствах, но теперь отчего-то медлил.

— Я более не стану опечатывать мир людей. Теперь ты волен не бояться смерти.

Инкуб повернулся и грустно изогнул губы.

— Я и не боюсь смерти. Больше нет.

Больше инкуб ничего не сказал, лишь вновь обратил взор на уходящее солнце. Играя с неприметным камнем в руках.

Взяв чужую ладонь, Владыка нахмурил брови, чувствуя что-то неправильное в другом теле.

— Твои силы, их почти нет. Ты хочешь умереть?!

Амон грустно улыбнулся и покачал головой, не отрывая взгляда от камушка. Его глаза потускнели, в них больше не было огня, что когда-то горел так ярко. Он медленно, словно в раздумьях, поднял голову и посмотрел на Баала. Взгляд его был полон печали и усталости, но в нём не было страха.

— Не гневайтесь понапрасну, я больше не могу получать силы, как положено моему виду. Вы же видели, что со мной стало? Более ни один человек не возжелает такого лицезреть в своей постели.

И тут Владыка понял, что инкуб на грани смерти. Баал сжал руки в кулаки, не в силах понять, почему его тревожат эти слова. Он, властелин, привыкший к покорности и поклонению, вдруг ощутил тревогу за существо, которое рассматривал как мусор под ногами.

— Ты можешь надеть маску! — от мысли, что инкуб будет делить с кем-то постель стало горько на языке. Он затолкал это чувство глубоко внутрь.

— Она исчезнет в царстве иллюзий и сна.

Владыка притянул инкуба за руку и, прикрывая глаза, прикоснулся чужих губ. Перед глазами предстал инкуб. Только облик был прекрасен и больше не был обезображен. Владыку охватил жар плоти, и он почувствовал, как его палец сковало горячим кольцом. Амон, удивлённый напором, застонал прямо в губы, обнимая демона. Крепкое тело приятной тяжестью опустилось на его колени под шелест крыльев.

Щелчок пальцев, и Владыка привстал в своём первозданном виде. И словно какой-то бедняк позволял целовать себя на голой земле. Смуглые ноги сжались на инкубе, призывая к действию. Баал не открывал глаз, ощущая всё намного острее, ежели бы он смотрел. Множество поцелуев сходились на его шее и груди.

— Хватит медлить! — прорычал демон, сжимая чужие волосы в своей руке. — Не кисельная барышня, трахай, пока дают, — крепче сжимая бёдра инкуба.

— Но вам будет больно, — промямлил что-то ещё Амон и получил тычок в ребро.

— Ты инкуб или кто? Начудачь что-то с моим телом, дозволяю, — если бы мог, Владыка бы покраснел. Раньше он бы удавился, но не сказал бы подобного.

— Пусть будет по-вашему... — прошептал он, отпуская всякие сомнения.

Тело стало враз лёгким, и Баал в громком стоне раскрыл губы, чувствуя что-то, что-то горячее в себе.

— Что ты... что ты в меня сунул?! — закричал в гневе демон, пытаясь схватить что-то склизкое в его теле, но напоролся на пустоту. — Сукин ты сын...

— Вы сами разрешили делать с вами свои инкубовские штучки. Это всего лишь мои чары... хотите, чтобы я прекратил?

— Нет! Чёрт! — Владыка откинулся обратно на землю, закусывая губы, чтобы позорно не закричать. Было слишком хорошо. — Попробуй только остановиться, — пробормотал он, сбивая дыхание и прижимая инкуба сильнее.

Поцелуи продолжали сыпаться на шею Владыки, каждый раз заставляя его тело вздрагивать от смеси боли и наслаждения. Руки инкуба были везде: одна гладила грудь, нежно пробегая по рельефу мышц, другая же присоединяясь к чему-то хлюпающему внутри, задевая комочек нервов.

Дёрнувшись, демон хлопнул инкуба по плечу и в приказном тоне рыкнул:

— Займись этим и побыстрее, — красные глаза демона засветились, а губы раздвинулись в соблазнительной ухмылке откуда выглядывали острые клыки. Лицо исказилось от пронизывающего тело в удовольствия.

И ему дали, да так, что крылья с хлопком раскрылись и в конвульсиях забились. Словно пытались унести хозяина от извращенца подальше. Член, войдя в тёплый плен Владыки, прошёлся по чувствительной точке, заставляя Баала выгнутся дугой с диким криком.

— Жёстче... — прохрипел Владыка, потерявшись среди эмоций и ощущений. Длинный хвост демона сплёлся с дрожащим чёрным, имеющим наконечник в форме сердца. — Да... ещё... — едва выговорил он, скрипя зубами, чувствуя, как чары инкуба начинают проникать в его разум, совершаемое воздействие, что пролетало через каждый нерв.

Амон схватил Баала за бедро и начал яростнее входить в него, выбивая хрипы и стоны. Губы коснулись тяжело дышащей груди, что приятно ложилась в его руки. Сладкий запах, исходящий от Его Величества, туманил разум:

— Кажется, вы стали пахнуть ещё вкуснее, чем раньше.

Баал в ответ лишь стонал, впиваясь когтями в плечи своего партнёра. Его крылья продолжали биться, создавая едва уловимые воздухом вибрации. Тонкий хвост обвивался вокруг ног Амона, усиливая контакт. Желание возрастало, приводя в экстаз обоих существ. Влажные капли пота стекали по их телам, смешиваясь с кровью и желанием, создавая странный, но удивительно сладкий аромат. Тьма вокруг них сгущалась, словно сама преисподняя решила стать свидетелем их страсти.

Грубые и жадные поцелуи сопровождали каждый толчок, смазка хлюпала всё громче.

Когда демон вот-вот был готов кончить, он раскрыл глаза и увидел всё того же инкуба. Его лицо так и осталось обезображено ожогом, но больше не было желания отвернуться и оттолкнуть. И здесь он понял, как отплатит инкубу. Баал накрыл ладонью щёку инкуба, и та зарябила.

Амон сделал последний толчок, низко застонал на ухо Владыки, ощутив чужую ладонь только сейчас. Схватив её, он посмотрел на спокойное лицо напротив и... беззвучно заплакал, когда увидел, что лицо любимого переняло его увечье.

Тёплая рука начала медленно соскальзывать, но инкуб прижал её, целуя в ладонь. Амон осыпал Баала поцелуями, высказывая тем самым свою любовь. Владыка застыл, чувствуя горечь во рту.

— Владыка, вы всё так же прекрасны.

Сердце в груди встрепенулось. И Владыка на секунду подумал, перед тем, как поцеловать, что может это чувство описывала старая прачка, читая ему книги на ночь. Как же оно называлось...

«Может быть... любовь?».