искатели душ

Мы трангресировали прямо в наш дом.

Знакомые стены казались чужими, тёплое и уютное пространство превратилось в ловушку.

Сердце колотилось так, что казалось, вот-вот выскочит из груди.

Всё вокруг дрожало от напряжения: длинный зал, тяжёлый стол, за которым сидели Пожиратели Смерти, их лица скрывались в тенях.

В конце зала стояли мама и папа.

Мама, заметив меня, рванула вперёд, но отец резко остановил.

Я всё ещё была в цепких руках Пожирателя, чья хватка сжимала талию, словно стальная пружина.

- Нетт! Нет! Люциус, отпусти её! - крикнула мама, её голос прорезал воздух, дрожа от отчаяния и ужаса.

- Мама! - вырвалось из меня, боль и страх сливались в один пронизывающий крик.

- Отпусти меня к ней! - мать глядела на отца с мольбой, её глаза блестели от слёз.

Люциус нехотя отпустил её, и она ринулась ко мне, как буря.

Меня наконец освободили, и я рухнула в её объятия, чувствуя, как дрожь проходит по телу.

- Мама... - голос дрожал, слёзы обжигали щеки, сердце колотилось, как сумасшедшее.

- Тише, тише, моя девочка... всё будет хорошо, - прошептала она, сжимая меня, как будто могла передать мне свою силу.

Её руки дрожали, но были твёрды, надёжны, как скала.

- Мам, мне страшно... - я прижалась к ней сильнее, отчаянно цепляясь за это чувство безопасности.

- Всё хорошо... я с тобой, - повторила она, и в её словах прозвучала тихая, непоколебимая уверенность, которая впервые за всё это время дала мне надежду.

В этот момент папа подошёл ко мне и к маме.

Его шаги были уверенными, твёрдыми.

Он схватил маму за руку:

- Пойдём наверх, - сказал он ровным голосом.

Теперь я понимала, что на мне лежит ответственность - здесь, среди Пожирателей, я одна.

В комнату бесшумно вошёл профессор Снейп.

Его плащ, словно сгусток ночи, скользнул по полу, а лицо оставалось непроницаемым, как каменная стена.

Лёд пробежал по спине - в его взгляде не было ни злобы, ни сочувствия. Только неизбежность.

Тишина давила, почти оглушала.

Через пару минут двери снова распахнулись - резко, почти грубо.

В зал втолкнули четверых.

Драко.

Тео.

Блейза.

Пэнси.

Их держали Пожиратели Смерти - с силой, будто боялись, что те бросятся в бой, хотя каждый из друзей был обезоружен и потрясён.

Дверь наверху скрипнула - и по лестнице медленно спустился отец.

Его шаги гулко отдавались в высоком зале, и шум мгновенно стих, будто воздух сам затаил дыхание.

Люциус Малфой вошёл в комнату с той ледяной,

непробиваемой властью, которой всегда добивался уважения и страха.

Его взгляд прошёлся по каждому - по Снейпу, по Пожирателям, по мне... и, наконец, по четверым, стоящим на коленях.

Он поднял подбородок, жесткого спокойствия в нём было больше, чем у всех остальных вместе взятых.

- Освободите их, - произнёс он ровно, но в голосе звенел металл. - Они члены нашего круга.

Пожиратели переглянулись, но послушались сразу.

Тео вскочил первым, такой же яростный и взбешённый.

Блейз выпрямился, тяжело дыша.

Драко поднялся медленно, словно боялся, что земля под ним провалится.

Но...

Пэнси не отпустили.

Её удерживал всё тот же высокий Пожиратель с черепом на маске.

Как только отпустили Тео, он буквально сорвался с места, будто только и держался на том, чтобы добежать до меня.

Но его сразу перехватили - резко, грубо, будто даже не человек это был, а вещь, которую пытаются удержать.

Он рванулся ещё раз, но жёсткая рука Пожирателя вцепилась ему в плечо.

‎- Тео! - мой голос сорвался, дрогнул, вырвался сам.

Он вскинул голову на меня, и в его глазах было всё сразу - страх, ярость, отчаяние.

‎- Бетти! - он почти выдохнул моё имя, будто этим мог успокоить и меня, и себя. - Всё будет хорошо... слышишь? Всё будет хорошо! - голос дрожал, предательски, но он не пытался скрыть этого.

Наоборот - смотрел прямо на меня, не моргая, будто боялся, что я растворюсь, исчезну, если он хотя бы на секунду отведёт взгляд.

Его усадили за длинный массивный стол.

Усадили - как пленника, которому разрешили только дышать.

Тео даже не попытался сопротивляться.

Он сидел, напрягшись до ломоты, и смотрел на меня так, будто одной силой взгляда пытался протянуть ко мне руки, прикоснуться, убедиться, что я жива.

Я чувствовала это - его взгляд.

Он дрожал во мне, как струна.

И я вцепилась в него так же, как он в меня.

Потому что больше ни за что было держаться.‎ ‎В комнату медленно, почти скользя по полу, вошёл Волан-де-Морт.

Воздух будто стал тяжелее - вязким, давящим, пропитанным его присутствием.

Никто не смел даже дышать громче.

Я никогда не видела его так близко.

Теперь каждый его штрих жил перед глазами, слишком реальный, слишком настоящий.

Кожа - бледная, нереальная, почти прозрачная, будто вырезанная из мела и лишённая всякой жизни.

Под тонким слоем проступали синие жилки, словно он был создан не плотью, а чем-то чужим, неправильным.

Лицо, лишённое носа, только две змеевидные щели-ноздри, которые едва заметно вздрагивали, будто он чувствовал страх, стелящийся от нас по комнате.

А глаза... глаза были хуже всего.

Алые, как раскалённые угли, с узкими вертикальными зрачками.

Достаточно одного взгляда - и будто ледяная ладонь сжимала сердце.

Он остановился в центре комнаты, не спеша, плавно поворачивая голову, изучая каждого.

Его присутствие было настолько плотным, что казалось - стены сдвигаются, стремясь отступить от него как можно дальше.

И когда он заговорил, звук прорезал комнату, как тусклый металлический скрежет:

- Всё готово? - прорычал он, не отводя испепеляющего взгляда, но обращаясь к Белатриссе.

Его голос прорезал воздух, как удар плётки.

Беллатриса тут же склонилась, почти касаясь пола.

- Да, мой лорд. Дамблдор мёртв, - её голос дрожал от восторга. - Но убил его не Драко, а Северус.

В комнате повисла густая, давящая тишина.

Волан-де-Морт медленно повернул голову.

Его алые глаза остановились на Драко, прожигая его взглядом насквозь.

- Значит, Драко... не справился.

Слова были произнесены тихо - слишком тихо.

И именно это делало их страшнее.

Драко замер, побледнев до цвета мела.

Казалось, он пытается удержать дыхание, чтобы не выдать дрожь всей грудью.

Его руки сжались в кулаки, ногти врезались в кожу, но он не смел поднять взгляд.

Тео, Блейз и Пэнси застыли, как статуи. Никто не рискнул даже глотнуть воздуха.

Я почувствовала, как сердце болезненно ударило в груди.

Всё тело холодело.

Мой брат...

Он стоял на краю бездны.

Волан-де-Морт медленно двинулся вперёд, шаг за шагом, будто наслаждаясь каждым мгновением чужого страха.

- Я дал тебе задачу, Драко.-Он наклонил голову.- Ты обещал доказать свою преданность.

Драко с трудом поднял глаза - и в них было всё: страх, стыд, отчаяние.

- Мой лорд... я... - его голос едва не сорвался.

И в этот момент мне захотелось закричать, броситься вперёд, закрыть собой брата.

Но ноги будто приросли к полу.

Волан-де-Морт смотрел на него так, будто решал: пощадить... или уничтожить прямо здесь.‎Драко не сводил с меня глаз - взгляд полный страха, вины и боли, и, будто отражением, моя собственная паника вспыхнула в нём.

Мы смотрели друг на друга, как два раненых зверя, загнанные в угол.

И Волан-де-Морт это заметил.

Он медленно повернул голову, его алые зрачки сузились.

- Ах да... юная Элизабет...

Его голос скользнул по комнате, как холодная змеиная кожа.

- Не смей произносить моё имя! - выкрикнула я, сама не веря, что смогла.

Грудь сдавило, сердце ударяло так, будто хотело прорваться наружу.

Пожиратели замерли.

Даже Тео резко вскинулся на стуле.

- Бетти, замолчи, - отец резко обернулся ко мне, его голос был низким и жёстким.

Я развернулась к нему - и внутри всё кипело.

- А ты не смей ко мне обращаться, - произнесла я ледяным тоном, который сама в себе не узнавала. - После всего, что ты позволил.

Люциус побледнел, губы дрогнули.

- Да как ты смеешь... - начал он, но голос предательски оборвался под тяжестью происходящего.

- Тихо, Люциус, - вмешался Волан-де-Морт, не повышая голоса, и всё же это прозвучало как удар.

Он словно ласково, но смертоносно приложил холод к горлу моего отца.

- У тебя смелая дочь. Опасно смелая.

Он сделал шаг вперёд.

Ещё один.

И ещё.

Пока не оказался почти вплотную ко мне.

Его присутствие давило, лишало воздуха.

Я вскинула подбородок - дрожащий, но упрямый.

- Дорогая... - произнёс он почти нежно, но от этого стало только хуже. - Теперь ты одна из нас.

Слова падали тяжёлыми цепями. Внутри всё сжалось, будто я провалилась в ледяную яму.

Я видела, как Тео рванулся вперёд - его тут же перехватили.

Драко стиснул зубы, глаза налились страхом.

Даже отец шагнул, будто хотел что-то сказать - но осёкся.

А я стояла... и ощущала, как ми нер вокруг меня трескается.

Как будто меня приговорили - и даже воздух замер, ожидая, что будет дальше.‎- Она не станет Пожирателем! - голос Драко прорезал комнату, как лезвие.

Он резко поднялся, кулаки сжаты, глаза - полны чистой ярости.

На мгновение тишина стала оглушающей.

Волан-де-Морт медленно обернулся к нему.

- О, но она идеальна, Драко, - прошипел Лорд, губы растянулись в мерзкой улыбке. - Слишком идеальна.

Он смотрел на меня словно на редкий трофей.

- Она помогала тебе выполнить задание, верно? Она разделила твою слабость.

Прежде чем я успела отпрянуть, он резким движением схватил мою руку.

Пальцы - ледяные, цепкие, как когти мертвеца.

Он рванул рукав вверх.

- Нет... нет... не трогайте её! - Драко сделал шаг, но его тут же схватили двое Пожирателей. Он боролся, дёргался, почти кричал: - Остановитесь!

- У твоего парня есть слабые места, как думаешь? - прошептал Лорд мне прямо в ухо, голос змеиным шёпотом скользнул по коже. Я задрожала.

Прежде чем я нашла слова, Тео резко встал.

- У меня нет слабых мест. Не волнуйтесь, - твёрдо сказал он, смотря прямо в глаза Волан-де-Морту.

Его голос дрожал, но он стоял.

Лорд медленно повернул голову к нему.

Улыбка исчезла.

- Уверен? - прошипел он.

И вдавил острие палочки в мою кожу.

Боль рванула сразу.

Словно в руку влили огонь.

Словно магическое пламя прожгло кость, кровь, нерв за нервом.

Я закричала.

Громко.

Отчаянно.

Так, как никогда в жизни.

Колени подломились, но меня удержали - хотели, чтобы я стояла.

Хотели, чтобы все видели, как я ломаюсь.

- Хватит! ХВАТИТ! ОСТАНОВИТЕСЬ! - кричал Драко, вырываясь так отчаянно, что на запястьях у него проступила кровь.

Тео побледнел, его руки дрожали на столе.

Он рвался вперёд, но его прижали к стулу.

Но боль продолжала жечь, как клеймо.

Как приговор.

И я понимала - метку уже не остановить.‎- НЕТ!!! - крик Тео и Драко слился в один, такой отчаянный, что воздух дрогнул.

Волан-де-Морт едва заметно усмехнулся, губы растянулись в мерзкую, тонкую линию.

- Говоришь, нет слабых мест... - холодно прошипел он.

И в тот же миг боль взорвалась под кожей - ослепляющая, обжигающая, нереальная.

Метка вспыхнула чёрным пламенем, словно оживая, и впилась в мою плоть, будто тысячи игл одновременно прорезали кожу.

Я вскрикнула, тело выгнулось, а затем обмякло - силы покидали меня, будто кто-то выкачивал их изнутри.

Ноги подкосились.

Я упала бы, если бы Пожиратели не держали меня, словно куклу.

Лорд отстранил палочку, и наступила оглушающая тишина.

Я подняла руку.

На бледной коже - чернее ночи, чёткий, как удар судьбы, Знак Пожирателя Смерти.

Он словно пульсировал, чувствуя моё отчаяние.

- Нет... нет... нет... - прошептала я, трясясь, сдирая кожу ногтями, словно могла стереть метку, выцарапать её, вырвать. - Не надо... пожалуйста... не хочу...

Но она не исчезала.

И не исчезнет.

Никогда.

Слёзы сами катились по щекам - горячие, бессильные, мучительные.

Я подняла взгляд.

Драко стоял как разбитый. Его губы дрожали.

Слёзы блестели в глазах - настоящие, тихие, беззащитные.

Тео выглядел так, будто его только что ударили проклятием - он тяжело дышал, пальцы дрожали, глаза были полны чистого ужаса и вины.

- Добро пожаловать в мои ряды, - произнёс Лорд, голос его был ледяным, лишённым эмоций, словно он приветствовал не человека, а очередное орудие зла.

Он медленно прошёл мимо и сел во главе стола.

А я стояла, дрожащая, с горящей меткой на руке, понимая, что всё...

Меня только что приговорили.

И никто - никто - не смог меня спасти.

Волан-де-Морт, уже отвернувшийся, вдруг остановился.

Его узкие алые зрачки сузились, когда взгляд упал на Пэнси - бледную, дрожащую, сжавшую губы до белизны.

- А это кто? - голос его был тихим, но от этого только страшнее.

- Она была с этими парнями, мой лорд, - ответил Пожиратель, всё ещё удерживая её за плечи.

Красные глаза скользнули по ней лениво, равнодушно.

И затем - холодный приговор:

- Убейте её.

Пэнси дернулась, всхлип сорвался с губ.

Блейз замер, словно его ударили.

Я не успела подумать.

Только шагнула вперёд и выкрикнула, сорвав голос:

- НЕЕЕТ! Она моя подруга! Если вы хотите моей верной службы - оставьте её в живых!

Тишина ударила по ушам.

Пожиратели настороженно повернулись.

Тео и Драко, как по команде, подняли на меня глаза, полные страха.

Волан-де-Морт медленно развернулся ко мне.

Алые глаза сверкнули, холодные, бесконечно злые.

- Ты думаешь, у тебя есть выбор, девочка? - прошипел он.- Не забывайся. Если ослушаешься - мне придётся тебя убить. Твой братик и его друзья давно были бы мертвы, если бы не их отцы. Но тебя... тебя никто не спасёт.

Он повернул голову к Тео и Блейзу.

Тео сжал зубы, Блейз опустил взгляд - их отцы сидели неподвижно, ледяные, точно статуи.

- Убейте её, - повторил Лорд так же спокойно, как будто говорил о ненужной вещи.

Пэнси тихо вдохнула, будто уже знала исход.

Плечи её дрожали.

Она не умоляла - только закрыла глаза, сжав веки так сильно, что по щекам потекли слёзы.

Блейз вскрикнул, но звук застрял в горле.

Он стиснул кулаки, пальцы побелели от напряжения.

Ему хотелось броситься вперёд - но он не мог.

Не смел.

Палочка Пожирателя поднялась.

Медленно.

Неумолимо.

Направленная прямо в грудь Пэнси.

Комната замерла.

И в эту секунду казалось, что дыхание остановилось у всех.

Волан-де-Морт медленно наклонил голову, словно рассматривая редкий экспонат.

Его змееподобные ноздри дрогнули, и воздух словно стал гуще, тяжелее.

Пэнси стояла прямая, в глазах - страх, но поверх него что‑то ещё.

Решимость.

Отчаянная, хрупкая - но настоящая.

- Стойте! - её голос звенел, словно натянутая струна, готовая оборваться.Она открыла глаза и встретила алый взгляд Лорда, не дрогнув ни на секунду.- Мой Лорд... если я приму вашу сторону?

- ПЭНСИ, НЕТ! - мы с Блейзом закричали одновременно.

Блейз рванулся вперёд, но его отец удержал его за локоть железной хваткой.

Его глаза наполнились слезами - редкое, сокрушительное зрелище.

Пожиратели вокруг зашептались.

Некоторые - с насмешкой.

Некоторые - с интересом.

Волан-де-Морт сделал шаг к Пэнси.

Тот самый шаг, от которого по коже ползёт холод, как от ядовитого змея.

- Как твоя фамилия? - тихо, почти лениво спросил он.

Но под этим тоном чувствовалось давление, угроза.

Пэнси сглотнула, но не отвела взгляд.

- Паркинсон, - произнесла она уверенно, гордо, будто это имя - щит, который может её защитить.- Пэнси Паркинсон.

Лорд издал тонкий, неприятный смешок.

- Паркинсон...-Он будто смаковал каждую букву.- Я слышал много о твоих родителях. Талантливые волшебники. Преданные. Быстрые на решения...-Его губы растянулись в бледную, смертельно опасную усмешку.- Принимаю твоё предложение.

Пэнси выдохнула так тихо, что слышали лишь мы, стоящие ближе всего.

Я почувствовала, как мои колени подкашиваются - от облегчения или ужаса, я не знала.

Блейз закрыл лицо рукой, сдерживая всхлип.

Он смотрел на Пэнси так, будто она только что бросилась под проклятье ради него.

Он сделал знак рукой, и Пэнси повели к нему.

Каждым шагом её тело дрожало, но взгляд оставался неподвижным - полный решимости, скрывающей страх, и внутренней борьбы, которую не смела показать.

Когда её глаза встретились с моими, я увидела там обещание, поддержку и готовность жертвовать собой ради меня.

Сердце сжалось, дыхание перехватило - я не могла отвести взгляд.

- Я же обещала: если ты станешь Пожирателем, я буду рядом с тобой, - произнесла она, и в её голосе дрожала не только решимость, но и едва сдерживаемый ужас.

Она подошла к Лорду.

Каждый её шаг отдавался в груди глухим звоном, словно время замедлилось. Дрожащая рука поднималась вверх, пальцы сжимались в лёгкий кулак.

Лорд медленно вынул палочку и прислонил её к её руке.

Холодный металл магии словно касался её кожи, вызывая внезапный шок - смесь страха, напряжения и непередаваемого предчувствия.

Я наблюдала за этим, словно замерла в воздухе, сердце колотилось так громко, что казалось, весь мир слышал его удары.

Страх сжимал грудь, но вместе с ним была и невероятная гордость за Пэнси - она стояла, несмотря ни на что, в этом ужасе, будто свет надежды среди темноты.

‎Комната взорвалась глухими, пронзительными криками - наполненными болью и страхом.

Сердце сжималось, дыхание сбивалось.

Я бросила взгляд на Пэнси - её глаза, хоть и полные решимости, отражали ужас, который она с трудом скрывала.

Блейз и Драко не сводили с неё взгляда, готовые рвануть к ней в любой момент, а Тео, напротив, смотрел на меня с тревогой, словно пытался передать через этот взгляд хоть часть своей защиты и уверенности.

- Что ж, добро пожаловать в наши ряды, девочки, - холодно произнёс Лорд. Его голос был ледяной, лишённый малейшей тёплоты. - Теперь вас отведут наверх отдохнуть. А парней ждёт наказание за непослушание.

Пэнси подошла ко мне, и я крепко сжала её руку, ощущая в этом прикосновении одновременно страх и поддержку.

Нас начали вести прочь, и я бросила последний взгляд на Тео - глаза его блестели, полные беспомощности и боли, и мои сами наполнились слезами.

- Мой Лорд, - робко произнесла я, переводя взгляд на него, - вы же не убьёте их?

- Нет, моя дорогая, - ответил он спокойно, но холодно, словно лед стекал по его голосу. - Это будет лишь воспитательная беседа. Нам нужно продолжить собрание, а вы отдыхайте. Следующее заседание вы обязательно посетите.

Нас повели дальше, а я сжимала руку Пэнси, чувствуя, как внутри всё сжимается от напряжения и страха.

Кажется, сердце вот-вот вырвется из груди, а мысли кружились в вихре - надежда, ужас, беспомощность и решимость одновременно.

По гостиной металась мама, глаза её блестели слезами, голос дрожал от тревоги.

- Девочки! - вскрикнула она, бросаясь к нам. - Бетти, как ты? - взгляд её тут же упал на черную метку на моей руке. - Нет, нет...

- Мам, прошу, не плачь... - шептала я, стараясь сдержать слёзы, но они уже предательски катились по щекам, оставляя горячие следы.

- Он втянул и тебя... - прохрипела мама, заметив руку Пэнси.

Её лицо побелело, губы поджались, и Пэнси не выдержала - расплакалась, тяжело всхлипывая.

- У... у меня не было выбора... он... он хотел убить меня... - всхлипами проговорила подруга, опустив голову.

Мама, не произнеся ни слова, подошла к нам и обняла обеих.

Тепло её тела обжигало, но одновременно защищало, словно хотело спрятать от всего мира, дать почувствовать, что мы ещё в безопасности.

- Ладно, идите в комнаты, вам нужно отдохнуть, - произнесла она немного мягче, словно возвращаясь в себя. - Пэнси, я приготовила для тебя отдельную. Примите душ, я принесу вам поесть.

Мы молча кивнули, ощущая на себе её заботу и тревогу одновременно, и медленно направились по коридору к своим комнатам.

Сердце стучало слишком быстро, мысли путались, но хотя бы сейчас мы были вместе, пусть на короткое время.

Я стояла под душем, и казалось, что вода льётся часами, обжигая плечи и спину, смывая с тела усталость.

Но тяжесть на душе оставалась, как тёмный шлейф, прилипший к мыслям.

Горячая струя приносила лишь временное облегчение, смывая поверхностную боль, а страх, гнев и горечь продолжали бурлить внутри, давя грудь и сердце.

Я закрыла глаза, стараясь раствориться в потоке, но душ был слишком слаб, чтобы смыть всё, что осталось после той ночи.

Когда я вышла из ванной, окутанная паром и уже почти замерзая без горячей воды, комната встретила меня приглушённым светом и полной тишиной.

На столе стояла еда - аккуратно разложенная, словно мама пыталась вложить в неё тепло, которое мне сейчас так нужно.

Запах был тёплым, домашним... но внутри меня ничего не шевельнулось.

Даже голод будто испугался и прятался где‑то глубоко.

Я села на край кровати, обхватила колени и просто смотрела в одну точку, пока мысли медленно кружились вокруг одного и того же - метки на руке, боли, лиц друзей... крика Тео.

Через несколько минут дверь тихо приоткрылась.

Пэнси вошла почти неслышно - как тень.

На ней была мягкая пижама, чужая, немного великая, будто не она сама, а её отражение пыталось спрятаться в ткани.

Волосы ещё влажные, пряди липли к шее.

Она оглядела меня так, будто искала хоть частичку прежней меня.

Медленно подошла и села рядом на кровать.

- Можно... я немного посижу с тобой? - её голос дрогнул, как будто от одного слова могла снова расплакаться.

- Прости... - прошептала я, даже сама не заметив, как слова сорвались. - Это я затянула тебя в это. Я не должна была рассказывать тебе о парнях... из-за меня теперь ты здесь, - грудь сжало, и вины стало так много, что её будто можно было потрогать руками.

Пэнси подняла на меня глаза - красные, уставшие, но невероятно решительные.

- Би... - тихо начала она, но в её голосе была сила. - Я здесь не из-за тебя. Я здесь ради тебя.

Она взяла меня за руку - ту самую, что теперь жгла чёрной меткой, - и сжала её так, будто пыталась забрать часть боли себе.

- Ты моя лучшая подруга. И я уверена - на моём месте ты бы сделала то же самое.

И я знала... она права.

Пэнси наклонилась и крепко обняла меня.

Тепло её рук словно пробилось сквозь весь холод, растянувшийся у меня внутри.

Я вдохнула глубже.

Впервые за весь день.

И в этот момент - короткий, хрупкий, почти невозможный - мне действительно стало хоть немного легче.

Потому что я не одна.

Потому что кто‑то остался рядом.

В дверь тихо постучали.

Мы с Пэнси вздрогнули, настороженно всматриваясь в темноту комнаты.

Через мгновение в дверь вошли они - Тео, Драко, Блейз.

Моё сердце сжалось.

Я бросилась к ним, не замечая ни синяков, ни крови, ни порезов.

Но когда приблизилась... ужас пробежал по спине.

Их лица были изранены: у Драко разбита губа, у Тео - рассечена бровь, а у Блейза по щеке тянулась свежая царапина, красная и жгучая.

- Девочки... простите... - хрипло произнёс Драко, едва удерживая слёзы.- Это... всё моя вина. Вы теперь... Пожиратели... из-за меня. Я не справился с заданием, и...

Я мягко приложила палец к его губам, прерывая его.

- Тсс... не говори. Это уже неважно, - шепнула я, ощущая, как сердце трепещет. - Мы справимся. Все вместе. Ты не виноват.

Я взяла его руки в свои, сжимая крепко, чтобы он почувствовал мою поддержку.

- Мы одно целое. Твои проблемы - мои. Ты сам всегда так говорил.

Драко слабо улыбнулся, и я увидела в его глазах ту самую тёплую нежность, которую всегда ценила.

- Ну всё... иди обнимай своего спасителя, а то он уже ревнует, - добавил он тихо, с лёгкой попыткой шутки.

Я повернулась к Тео.

Он тут же обнял меня так крепко, будто боялся снова потерять.

- Тише-тише... задушишь, - хрипло пошутила я, прижимаясь щекой к его груди.

- Прости... - шепнул он, отпуская чуть объятие. - Я... я правда испугался. Думал, что больше не увижу тебя.

Его взгляд скользнул вниз, на мою руку, на которой отчётливо темнела черная метка.

- Я не хотел этого... не для тебя... - голос дрогнул. - Прости.

Я мягко, но решительно отвела его взгляд от руки.

- Это не имеет значения, - прошептала я. - Просто ужасная татуировка. А я всё та же - твоя принцесса.

Его губы слегка дрогнули.

Он взял меня за подбородок, удерживая взгляд, и притянул ближе.

Наши губы встретились в поцелуе - тёплом, дрожащем, полном боли, страха и любви.

В этот момент казалось, что весь мир сужается до нас двоих, до сердца, которое бьётся так же сильно, как и моё, и что даже в этом аду есть маленький островок, где мы снова можем быть вместе.

Но наш момент оборвался резким, пронзительным криком из кухни.

Он ударил настолько громко, что будто разорвал стены.

Мы переглянулись - и мгновенно бросились туда, почти спотыкаясь на поворотах.

Кухонная дверь была распахнута настежь.

Мама стояла посреди комнаты - растрёпанные волосы, красные глаза, дрожащие руки.

Она не плакала - она рыдала так, как рыдают люди, потерявшие всё.

Её голос срывался, ломался, но бил прямо в сердце.

- Это ты виноват! - закричала она, указывая пальцем в отца. - Ты! Это из‑за тебя мои дети теперь Пожиратели! Ты слышишь?! Мои дети!

Она подошла ближе и ударила его кулаком в грудь, совсем не больно, но отчаянно.

- Я просила тебя... - её голос сорвался на всхлип. - Просила - молчи про её метку.

Мама схватила его за мантию, словно пыталась встряхнуть, пробиться до него.

- Просила - увезём их за границу! Пока не поздно. Пока они не заметили. Пока была хоть крошка шанса...

Её голос сорвался окончательно - в каждом звуке было отчаяние, будто она тонула.

- А ты?.. - прошептала она, глядя ему прямо в глаза. - Ты стоял и смотрел... как он ставит метку дочери.

В этот момент мама словно сломалась.

- И ничего. Не. Сделал.

Каждое её слово - как удар.

- Ты... - она глубоко вдохнула, сдерживая новый рывок слёз. - Ты безжалостный... холодный...

Она выдохнула последнее слово так тихо, что оно прозвучало страшнее крика:

- Ты чудовище.

Отец не выдержал.

Его лицо исказилось от ярости, губы скривились в злой усмешке, а глаза блестели яростью.

Рука взмыла вверх, готовая ударить маму.

В тот же миг Драко рванулся вперёд и перехватил её запястье.

Его пальцы сжали её руку крепко, но не жестоко - словно щит, готовый защитить.

- Как ты смеешь поднимать руку на нашу мать?! - его голос прорвал тишину, дрожь в словах смешалась с яростью и страхом.

- Уйди отсюда, сученок! - прорычал отец, но Драко не отступил.

Я сделала шаг вперёд, палочка в руке была напряжена до предела.

- И пальцем её не тронешь. А если тронешь... - я замолчала на мгновение, давая вес своим словам.- ...То будешь иметь дело с нами.

Отец посмотрел на нас с презрением, но уверенности в его глазах уже не было.

- Вы не посмеете убить собственного отца, - процедил он, сжимая мою руку так, что я почувствовала его силу и гнев одновременно.

- Убивать не будем, - холодно ответила я. - Но ты немедленно собираешь вещи и уходишь из этого дома.

Он вздрогнул от моего голоса, глаза вспыхнули яростью.

Вдруг его рука схватила мою кисть, сжимая так сильно, что боль пронзила все пальцы.

Я сдержала крик, но сердце стучало бешено.

- Отпусти её! - резко произнёс Тео. - Последний раз предупреждаю.

Отец уставился на него, и впервые я заметила в его взгляде - тень сомнения.

Его дыхание стало прерывистым, губы дергались от злости, но уверенности не осталось.

- Думаешь, я тебя боюсь? - шипел он, сжимая мою руку сильнее. - Ты мерзавка. Такая же бездарная, как твоя мать и твой брат.

Я шагнула вперёд, не отводя взгляд.

- И ты не имеешь ни малейшего права выгонять меня из моего же дома!

Тео сделал шаг вперед, голос его был ледяным:

- Простите, миссис Малфой, - сказал он твердо, - но я не собираюсь стоять в стороне.

С мгновением решимости он ударил отца кулаком в лицо.

Тот взвыл от боли, отпустив мою руку, схватился за глаз, но палочка уже вскинулась.

Он направил её на Тео, готовый к ответному удару.

Но мама шагнула вперёд.

Рука дрожала, но палочка была направлена идеально.

- Убирайся вон! - её голос звенел напряжением, пронзая комнату. - И не смей трогать детей.

Она сделала шаг ближе, глаза её были холодны и яростны, словно сама судьба стояла за ними.

- Эти дети страдают из-за тебя. Из-за тебя и твоих «друзей» - Нотта и Забини. Сколько вы ещё будете жертвовать своей семьёй ради чужих приказов?

Отец замер.

Его дыхание прерывисто, взгляд метался между нами, но впервые он не нашёл лазейки.

- Собирайся и уходи, - мама сделала шаг вперёд, голос твёрд, каждое слово было ударом. - Отныне ты можешь появляться здесь только на собраниях. Больше ты - не часть этой семьи.

Комната погрузилась в гулкую тишину.

Лишь тяжёлое дыхание отца и потрескивание камина нарушали молчание.

И в этот момент я поняла: что бы ни случилось дальше, мы стали одной командой.

Отец молча развернулся и вышел, дверь глухо захлопнулась за ним.

В комнате осталась только мы - и тихое, но несломленное чувство победы, смешанное с горечью.

В доме повисла гробовая тишина.

Каменные стены словно втянули дыхание, и каждый звук казался оглушающим.

Мама опустила палочку, и на её лице читалось облегчение, будто с плеч скинули десятилетия тяжёлого бремени, все страхи и тревоги одновременно.

Я подошла к ней, и сердце сжалось от боли и любви одновременно.

Обняла её крепко, так, как обнимают в моменты, когда мир рушится, а всё, что остаётся - это тепло друг друга.

Драко, едва переступив порог нашей маленькой зоны безопасности, тихо подошёл и присоединился к нам.

Его плечо обжало моё в знак поддержки, и я почувствовала знакомую уверенность и защиту.

Постепенно к нам подтянулись остальные - Тео, Блейз, Пэнси.

Мы стояли, прижавшись друг к другу, каждое дыхание сливалось с чужим.

В этот момент не существовало страха, боли, предательства.

Были только мы - измученные, потрёпанные, но вместе.

И, хотя дом всё ещё хранил эхо недавних ужасов, в этом объятии мы обрели свой маленький мир, ту скромную крепость, где можно было быть собой, дышать и чувствовать, что мы - команда, что мы - семья.

- Мам, всё будет хорошо, - прошептала я, крепко держась за её руки и глядя прямо в глаза.

В моих глазах было столько уверенности, сколько мне самой не хватало, но я хотела передать ей хоть частичку спокойствия.

Мама глубоко вдохнула, её плечи дрожали, а глаза наполнились слезами, которые она отчаянно пыталась сдержать.

- Спасибо вам... - прошептала она, голос её дрожал, словно ветер скользил по хрупкому стеклу. - Я... я так боялась...

Я провела рукой по её спине, ощущая, как всё напряжение медленно отпускает её тело.

Мы стояли так несколько мгновений, молча, но в этом молчании говорилось больше, чем любые слова: страх и боль сменялись облегчением, а любовь и поддержка становились нашей тихой крепостью.

‎После всего произошедшего мама почти приказом заставила Тео и Блейза остаться с нами.

Она стояла перед ними с неподвижным взглядом, полным решимости, и не терпела возражений:

- Вы останетесь здесь , - твёрдо сказала она, - и никаких «неудобств». Я знаю, как отреагируют ваши отцы, поэтому не хочу что бы вы находились с ними . Вы и так настрадались.

Тео и Блейз переглянулись, но сопротивляться было бесполезно.

В её голосе звучала не просто настойчивость - это был приказ, исходящий из чистой заботы, который нельзя было игнорировать.

Я почувствовала, как напряжение немного спало.

Быть рядом с ними сейчас казалось самым естественным и правильным.

Они оба сели рядом, чуть поодаль, но их присутствие уже давало ощущение защиты и поддержки.

Драко, заметив это, чуть расслабился, и я понимала, что даже после всего ужаса, что мы пережили, мы снова становились одной командой, готовой держаться вместе, несмотря ни на что.

После того как Блейз, Пэнси и Драко разошлись по своим комнатам, я не отпустила Тео.

Зажала его ладонь в своей.

- Останься со мной, - прошептала я, почти умоляя.

Он молча кивнул, и мы вместе направились в мою комнату.

Когда мы легли в кровать, я прижалась к нему всем телом, закинув ногу поверх его.

Уткнулась носом в его шею, вдыхая тёплый, знакомый запах - смесь парфюма, его кожи и чего-то родного, успокаивающего, словно я снова в безопасности.

После всего, что произошло, это был первый момент, когда можно было расслабиться.

Мир снаружи исчезал, оставляя только нас двоих, сердце к сердцу, дыхание к дыханию.

Я чувствовала его тепло, его биение сердца, и это словно отрезвляло после всех ужасов дня.

Мы заснули почти одновременно, утонув в этом непривычном, но таком долгожданном спокойствии, как будто вместе могли пережить всё, что угодно.

Утром я почувствовала чей-то взгляд и медленно открыла глаза.

Передо мной был Тео - лежал рядом, неподвижный, с глазами, полными тревоги и нежности.

Он изучал каждую черту моего лица, словно пытался запомнить меня, будто один миг - и меня уже не станет.

- Доброе утро, - его голос был тихим, тёплым, и в нём слышалась лёгкая дрожь.

Я зевнула, улыбаясь сквозь остатки сна:

- Доброе... А ты давно не спишь?

- Достаточно, - тихо кивнул он. - Лежал и ждал, когда ты проснёшься. Хотел поцеловать тебя, но еле сдерживался, пока ты спала.

Я рассмеялась, немного смущённо:

- Ну так я уже не сплю... Чего ждёшь?

Он улыбнулся - мягко, чуть игриво - и склонился ко мне.

Его губы коснулись моих в медленном, тёплом поцелуе, полном заботы и нежности.

Каждое касание было словно обещанием:

«Я здесь. Всё будет хорошо».

Я ответила ему, прижимаясь ближе, чувствуя, как тревога и страх последних дней медленно тают.

В этот момент мир вокруг перестал существовать.

Были только мы, дыхание друг друга, сердцебиение друг друга и ощущение, что вместе можно пережить всё.

Но вдруг дверь резко распахнулась, и на пороге появилась Пэнси.

Её глаза округлились, губы чуть приоткрылись, а в руках она будто сжимала невидимый щит - смесь удивления, смущения и лёгкой паники.

- Ага... поняла, ухожу! - скомкано пробормотала она, почти бежа прочь.

Дверь захлопнулась с глухим стуком, и эхо этого звука дрожью пробежало по комнате.

Мы с Тео переглянулись, и в улыбках было столько облегчения, что смех вырвался сам собой - лёгкий, почти детский, словно маленькая победа над всем ужасом, который произошёл за последние дни.

Но смех длился недолго.

Его взгляд упал на меня, такой тёплый и пронизывающий, что дыхание замерло.

Тео медленно наклонился, губы его коснулись моих, и мир вокруг будто растаял.

Поцелуй был сначала мягким, осторожным, а затем - медленным, глубоким и настойчивым, с ощущением страсти, которую мы оба сдерживали слишком долго.

Я почувствовала тепло его тела рядом с собой, запах его кожи - смесь родного, безопасного и одновременно возбуждающего, заставлявший сердце биться быстрее.

Руки сами обвили его шею, а пальцы впились в плечи, словно пытаясь удержать его и не отпустить.

Внутри меня бурлило столько эмоций: страх, облегчение, любовь, желание, благодарность за то, что он рядом.

Всё, что было страшного и тяжёлого, растворялось в этом поцелуе.

Я закрыла глаза, наслаждаясь каждой секундой, каждым дотрагиванием его губ, каждым вздохом.

В этот момент мы были только мы, и никакие Пожиратели, метки или прошлые ужасы не могли нас коснуться.

‎ Только мы снова утонули в поцелуе - в этом тихом, хрупком мире, где существовали лишь наши дыхания, тепло наших тел и вкрадчивая нежность между нами, - как раздался стук.

Один.

Мы замерли, но не отстранились.

Второй, более настойчивый.

Тео едва заметно выдохнул от раздражения, но даже не повернул голову - словно надеялся, что если мы притворимся мёртвыми, посетитель исчезнет.

Мы проигнорировали.

Конечно проигнорировали.

После всего, что случилось, после всех срывов, слёз, страха, - этот тихий утренний момент был священным.

Но, видимо, для некоторых святое - не аргумент.

Дверь со скрипом открылась, и в комнату, как будто его позвали, зашёл Блейз.

Остановился.

Замер.

Его взгляд медленно скользнул от нас - к дверной ручке - обратно к нам.

- Ой... ээ... - Он явно пожалел, что вообще родился в этот момент. - Сорян, я...

Но Тео резко повернулся, плечи его вздёрнулись, и голос прозвучал низко, хлёстко, почти рычанием:

- Ну и чего тебе?

Блейз дёрнулся, будто по нему прошёл разряд.

- Ничего! Уже ничего! - выпалил он, поднимая руки, будто сдаётся. - Я пошёл! Понимаю! Не мешаю!

Он буквально отскочил назад, закрывая дверь так быстро, словно боялся, что мы накинемся на него за вторжение.

Дверь хлопнула, и тишина вернулась - лёгкая, нервная, смешливая.

Я встретилась взглядом с Тео, и мы невольно рассмеялись.

- Он, кажется, боится тебя сильнее Беллы Лестрейндж, - прошептала я, всё ещё улыбаясь.

Тео закатил глаза, но уголок его губ дрогнул.

- Так и должно быть.

Я уже потянулась к Тео, снова чувствуя это приятное тепло в груди, когда он поднял ладонь и остановил меня, прищурив глаза так серьёзно, будто он собирался объявить войну.

- Подожди... - произнёс он с театральной подозрительностью. - Сейчас через три секунды ещё кто-нибудь влетит. Считаю: один... два... три...

Он едва успел произнести последнее число, как дверь со звуком обречённости распахнулась.

И в комнату вошёл Драко.

Мы оба уставились на него.

Драко, будто ничего странного не происходило, нахмурил брови и оглядел нас так, как будто поймал преступников на месте преступления.

Тео вскинул брови:

- Ну вот, что я говорил?

Я не выдержала - рассмеялась, заваливаясь обратно на подушки.

- Стучаться не учили? - возмутилась я, чуть приподнявшись на локтях, хотя выглядело это, скорее всего, максимально несерьёзно: волосы растрёпаны, щеки горячие, Тео рядом с видом человека, чьи утренние планы снова разрушили.

Драко, абсолютно невозмутимый:

- Нет, не учили. - Он сказал это таким тоном, будто это был официальный факт, принятой нормой Малфоев. - Пошлите завтракать. А то мама уже начинает нервничать.

А затем - как будто всё происходящее было обычным бытовым моментом - он развернулся и спокойно вышел, закрыв за собой дверь, но даже не удостоив нас последнего взгляда.

На секунду в комнате повисла тишина.

Тео обессиленно упал на подушку, скрывая лицо рукой.

- Я их ненавижу. Всех. - Он говорил это с такой страстью, что было очевидно: ненависть очень... выборочная. И временная.

Я тихо хихикнула.

- Добро пожаловать в семью Малфоев.

Он повернул голову и посмотрел на меня - устало, обречённо и всё равно нежно.

- Да уж, - вздохнул он. - Пожалуй, лучше пойдём завтракать... пока сюда не явился кто-нибудь с проверкой постели.‎После завтрака мы с Тео вернулись в комнату.

Дверь за нами едва успела закрыться, как он сразу же рухнул на кровать, будто прошёл сотню километров пешком.

Раскинул руки, вытянул ноги, занял половину пространства и ещё половину - просто из принципа.

Я стояла рядом, скрестив руки на груди, и наблюдала, как он закрывает глаза, а затем чуть приоткрывает один, косо поглядывая на меня.

Он выглядел таким домашним, спокойным... будто все их вчерашние кошмары остались за дверью.

- Чего смотришь? - недовольно проворчал он, хотя уголки его губ выдали: ему это нравится.

Я улыбнулась, склонив голову:

- Да вот, смотрю. А что, нельзя?

Он лениво вытянулся ещё больше - если это вообще было возможно - и ухмыльнулся:

- Можно. Но на меня могут смотреть только избранные.

Я демонстративно фыркнула:

- Значит, я не избранная? Всё понятно...

Сделала вид, что отворачиваюсь, но он слишком хорошо знал мои фальшивые обиды.

Тео резко поднялся, подойдя вплотную, его руки плавно обхватили меня за талию.

- Эй, не обижайся, принцесса, - тихо сказал он, голос потеплел, стал мягким. - Ты не просто избранная. Ты - моя самая любимая девушка.

Он сказал это так просто, так уверенно, что внутри у меня словно что-то сладко дрогнуло.

Прежде чем я успела ответить, он поддел меня рукой под колени, аккуратно - но неожиданно - сбросил на кровать.

Я упала на мягкое покрывало, взвизгнув от неожиданности, а он тут же оказался сверху, упершись ладонями по бокам от меня, закрывая собой весь свет.

- Эй! Встань! - я рассмеялась, упершись ладонями ему в грудь, но он даже не шелохнулся.

- Не-а, - протянул он, медленно склоняясь ближе.

Я успела только почувствовать его дыхание на губах, прежде чем он накрыл мои губы поцелуем - тёплым, уверенным, любимым.

‎ В этот момент кто-то громко постучал в дверь.

- Блин, кто там? - простонал Тео, тяжело выдыхая, словно ему только что испортили лучший момент в жизни.

- Мы! - радостно, слишком радостно, раздалось с другой стороны.

И прежде чем мы успели хоть что-то сказать, дверь распахнулась, и в комнату, как в гости без приглашения, вошли Драко, Блейз и Пэнси.

Тео буквально сполз с меня, будто его только что выдернули из рая обратно на Землю, и сел на край кровати с выражением «убейте меня прямо сейчас».

- Чего вам? - спросил он сухо, даже не пытаясь скрыть раздражение.

- Да так, решили заглянуть, - небрежно ответил Блейз, уже осматривая комнату, словно инспектор Министерства Магии.

Он прошёлся взглядом по полкам, постучал по стене, открыл какую-то коробку, и только потом его внимание упало на флакончик духов на моём туалетном столике.

- Осторожно, - предупредила я сразу. - Они дорогие. И любимые.

- Да расслабься, - отмахнулся Блейз, взяв флакон двумя пальцами. - Я аккуратен, как-

ЧПУМ!

Флакончик - мой драгоценный, красивый, хрустальный флакончик - вырвался из его рук, пролетел в воздухе ровно четыре мучительные секунды и разбился о пол с таким звуком, будто рухнула вся моя надежда на спокойное утро.

- Ой... - выдохнул Блейз, и в его глазах мелькнула паника уровня «я сейчас умру».

Мы застыли  на три секунды.

Тишина.

Внутренняя смерть.

Аромат, стоящий теперь как боевое облако.

- Беги, - спокойно сказал Драко, глядя на него, как на обречённого.

Я резко встала, развернулась к Блейзу так быстро, что чуть не сорвала себе шею.

- Блейз! - голос получился низкий, опасный.

Он начал медленно отступать к двери, руки поднял в знак капитуляции.

- Бетт... Бетт... Бетти... это... это была случайность...

- Беги, - повторила я громче, во мне уже вскипала ярость, обида и желание прибить его подушкой.

Или двумя.

- Уже бегу! - выкрикнул он и сорвался с места, будто его кто-то поджёг.

И я рванула за ним.

За мной - кулак ярости и разочарования.

За мной - все остальные.

Тео вылетел следом, даже не успев надеть тапки.

Драко присоединился, уже смеясь .

Пэнси кричала, чтобы я не убивала Блейза до завтрака, потому что он ей нужен живым.

И началась погоня по всему дому - с воплями, визгом, смехом и угрозой убийства ароматного идиота.‎‎Я рванула за ним, едва сдерживая гнев, схватила ближайший тапок — и метнула прямо в Блейза.

ШЛЁП!

— Ай! — он схватился за голову, будто я запустила в него кирпич, а не мягкий тапок. — Блин, за что так жёстко?!

Он мгновенно нырнул за кресло — как раз туда, где только что развалился Нотт.

— Нотт! — крикнул Блейз, выглядывая из-за подлокотника, как испуганный хорёк. — Помоги! Успокой свою буйную подругу! — и нагло ещё усмехнулся.

— Это всего лишь духи, — попытался успокоить меня Тео. — Он тебе купит новые.

— Я?! — возмутился Блейз, высунув голову ровно на секунду.

— Ты, — кивнул Драко, совершенно спокойно, как будто подписывал приговор. — Если жить хочешь — купишь. И желательно быстрее.

Тео хмыкнул, Пэнси закатила глаза, а я стояла и дышала глубоко, чтобы не начать метать в него всё, что попадётся под руку.

— Да-да… куплю… такие же, — выдавил Блейз, и натянуто улыбнулся.

— Ну ладно, — протянула я, будто соглашаясь…

Он осторожно поднялся, выглядывая из-за кресла.

На лице — осторожная надежда.

И в этот момент я метнула второй тапок.

БАХ!

— ДА ЧТО Ж ТАКОЕ?! — Блейз едва увернулся, вскинув руки. — ТЕО!  СПАСИ МЕНЯ! ОНА МЕНЯ УБЬЁТ!

Тео в долю секунды оказался рядом, подскочил сзади, обхватил меня руками за талию и прижал к себе, как охотник, удерживающий разъярённого котёнка.

— Беги! — шепнул он Блейзу.

— Спасибо, брат! — прошептал Блейз в ответ и уже собирался рвать когти.

— Эй! — я повернула голову к Тео, который всё ещё удерживал меня. — Ты за кого?

Он наклонился к моему уху, голос стал низким, мягким:

— За тебя.—Он чуть сильнее обнял.— Но я не хочу, чтобы ты совершила убийство из-за духов. Даже очень дорогих.

Я фыркнула, но в уголках губ мелькнула улыбка.

— Хорошо… отпускай.

— Только если пообещаешь, что не убьёшь.

— Не убью. Может, слегка прикончу.

— Бетти…

— Ладно-ладно! Честно. Не трону.

Он медленно отпустил меня, словно выпускал дикое животное на свободу с опаской, что меня может переклинить.

Блейз всё это время стоял за Пэнси, выглядывал через её плечо, будто она была его живым щитом.

Я подошла ближе.

Улыбнулась.

Спокойно.

— Мир? — протянула руку.

Блейз вскинул брови:

— Ага… конечно. Только я тебе руку протяну — ты её сломаешь.

— Не сломаю, — пообещала я. — Честно-честно.

— Ты уверена? — он ещё на всякий случай отступил на полшага.

— Абсолютно.

После долгих, мучительных пяти секунд размышлений он наконец вышел из-за Пэнси, медленно, словно приближался к опасному существу.

И крепко пожал мою руку.

— Мир, — сказал он… и в его голосе впервые за всё утро звучало искреннее облегчение.

‎Мы крепко пожали руки — примирение состоялось — и я развернулась, уже направляясь к выходу.

Но прежде чем уйти, не удержалась: хлоп! — аккуратный, но очень выразительный подзатыльник прилетел Блейзу.

— Чтобы больше к моим вещам не лез, — строго предупредила я, глядя ему прямо в глаза.

— Понял, понял, — ухмыльнулся он, будто это всё игра.

Я только закатила глаза.

Поднимаясь по лестнице, я уже слышала, как внизу вспыхнул гогот — характерный, громкий, едкий.

Смех Драко, Пэнси и Тео разносился по коридору так, будто они только что увидели самое смешное зрелище в своей жизни.

— Чего вы ржёте? — возмутился Блейз, пытаясь перекричать их. — Она меня чуть не убила!

Смех стал ещё громче.

— Серьёзно! — уже почти жалобно продолжал он. — Вы же помните, что она сделала с Дафной? После этого я её боюсь!

— И правильно делаешь, — хмыкнул где-то справа Тео.

— Очень правильно, — добавил Драко, криво улыбаясь. — Поверь, это ещё она мягко с тобой.

— Мягко? — Блейз возмущённо взвыл. — Она меня преследовала по всему коридору!

Снизу снова раздался дружный хохот, а я, слушая всё это сверху, лишь усмехнулась.

Ну да, пусть боится.

Иногда это полезно.

Прошёл месяц.

Странный, вязкий, нервный месяц, в котором каждый день будто висел между прошлым и будущим.

За этот месяц Драко стал другим — более серьёзным, собранным, будто носил внутри тайну, слишком тяжёлую для его возраста.

И однажды вечером он наконец заговорил.

Мы сидели в общей комнате, огонь в камине потрескивал, отбрасывая оранжевые отблески на стены.

Драко наклонился ко мне, понизив голос до почти шёпота.

Он рассказал мне всё.

О том, что Поттер ищет крестражи.

О том, что цель — уничтожить Лорда.

О том, что он — мой брат — согласился помочь.

Я слушала, едва дыша.

Слово крестражи прозвучало тяжело, будто камень упал в тишину.

Это уже было не просто «что-то там у Золотого Трио».

Это — центр войны.

И Драко теперь стоял в нём.

Гермиона пару дней назад прислала записку — аккуратный почерк, знакомые завитки.

В письме коротко и сухо: один крестраж найден и уничтожен.

Осталось четыре.

Четыре части чужой души, спрятанные так, что их поиск может занять недели, месяцы, может — жизни.

Мы пытались выстроить логическую карту — где бы Воландеморт спрятал то, что ему важнее всего?

Библиотека Малфоев?

Заброшенные убежища Пожирателей?

Старинные родовые сокровищницы?

Казалось, что вариантов слишком много, а времени становится всё меньше.

Каждый вечер мы собирались — Драко, Тео, я, Пэнси и Блейз .

Обсуждали, переругивались, предполагали.

В этих разговорах было больше тревоги, чем надежды.

Иногда Драко задерживал взгляд на камине, будто видел там что-то, что не решался сказать вслух.

— Осталось четыре, — повторил он в одну из таких ночей. — Четыре. И если мы ошибёмся хотя бы раз…

Он замолчал, но продолжение повисло в воздухе само по себе.

Мы можем не успеть.‎‎Вдруг внизу послышался глухой стук.

Один — настойчивый.

Второй — громче.

Мы переглянулись.

— Кто это? — прошептала я, но ответить никто не успел.

Из холла донёсся голос мамы — холодный, официальный:

— В комнаты. Немедленно.

Мы мгновенно напряглись.

Так мама говорила только тогда, когда что-то действительно опасное происходило.

Мы поднялись наверх, но оставаясь у перил, слышали, как в дом вводят гостей.

Егери.

И не просто кого-то поймали — кого-то важного.

Через несколько минут их голоса уже разносились по особняку.

Три пленника.

Два парня, одна девушка…

И один из парней — изуродован, будто обожжён, но…

— Шрам… — прошептал Тео. — Такой же, как у Поттера.

Меня охватил странный холод.

Это не мог быть он.

Не так.

Вскоре приехали Пожиратели.

Мы слышали, как хлопают двери, как кто-то смеётся.

Хищно, довольным голосом.

Потом позвали нас.

Зал освещался тусклым светом — от свечей, от огня в камине.

Беллатриса стояла в центре, возбуждённая, глаза горели безумием.

— Драко, шагни вперёд, — приказала она.

Мы даже не успели обменяться взглядом — он уже шагнул.

Он шёл осторожно, будто каждое движение могло стать ошибкой.

Пленника подтолкнули вперёд.

Тот едва стоял.

Лицо… боже, его лицо сложно было назвать лицом.

Кожа вздулась, очертания были искажены, будто магия пыталась сорвать с него чужую маску.

Но шрам был.

Тонкая молния под грязью и кровью.

— Узнаёшь его? — голос Беллы был холоден, но дрожал от предвкушения.

Драко долго смотрел. Слишком долго.

— Нет… — выдавил он. — Я не знаю, кто это.

— Внимательнее, — прошипела женщина, шагнув ближе.

Я видела, как дёрнулся Драко.

Он боялся ошибиться.

Боялся правильно узнать Поттера.

— Я… не могу с уверенностью сказать, что это Поттер, — пробормотал он.

Беллатриса резко отступила, словно потеряла терпение.

— Хватит. Элизабет. Иди сюда.

Сердце ухнуло вниз. Но я вышла вперёд.

Пленники стояли тесно друг к другу.

Девушка дрожала.

Второй парень держался, но по выражению глаз было ясно — он тоже едва стоит.

И тот… со шрамом.

Я подошла ближе, чувствуя, как Беллатриса буквально прожигает меня взглядом.

— Что с ним сделали? — спросила я, глядя на его разорванное лицо. — Это ваша работа?

Один из пожирателей фыркнул:

— Нет, мисс Малфой. Мы нашли его уже в таком виде.

Он говорил уважительно, но даже это не отвлекало от пульсации паники у меня в груди.

Я наклонилась чуть ближе, пытаясь разглядеть хоть что-то привычное.

Голос, взгляд, привычные черты.

Но…

— Это… — слова застряли в горле. — Это не может быть Поттер.

Я подняла глаза на Беллу.

— Лицо почти полностью разрушено. Его невозможно узнать наверняка.

Но где-то глубоко внутри… я уже знала.

Только не могла — не имела права — сказать это вслух.

Беллатриса, услышав Хрип Гермионы, резко повернула голову.

Её взгляд — холодный, острый, как лезвие — скользнул по пленникам.

На Рона — дрожащего от ярости.

На Гермиону — бледную, но упрямо сжимающую зубы.

И вдруг Белла заметила меч в руках Гермионы.

Её глаза расширились.

— Это… — прошептала она. — Меч Гриффиндора.

Я видела, как у неё дрогнули пальцы.

Как будто она сама едва удерживала себя от крика.

Но её голос, когда она заговорила, был ледяным, почти спокойным:

— Увести парней в подземелье. Всем мужчинам — прочь.Мы с девочками… побеседуем.

Рон рванулся вперёд, но его схватили егеря.

Его крик затих за дверью.

В комнате остались только женщины:Беллатриса, мама, я и Пэнси.

А посреди — Гермиона, дрожащая, бледная, но всё такая же сильная.

И вдруг — стремительно, будто хищница — Беллатриса схватила её за волосы и бросила на пол.

Гермиона ударилась плечом о камень и не успела даже вскрикнуть.

— Откуда у вас этот меч? — хрипло спросила Беллатриса, шагнув ближе.

Гермиона старалась подняться на локоть, рука дрожала.

— Мы… нашли его в лесу… — её голос почти сорвался.

— Не ври мне! — взвизгнула Беллатриса, и в её руке блеснул кинжал.

Она опустилась на колени, вцепилась в запястье Гермионы и подняла кинжал.

Я замерла.

Пэнси замерла.

Даже мама, обычно холодная, как статуя, дёрнулась.

И потом…

Скрежет.

Железо царапает кожу.

Сильнее.

Грубее.

Беллатриса выводит слово «ГРЯЗНОКРОВКА», буква за буквой, наслаждаясь каждым движением.

Крик Гермионы разорвал дом.

Он бился о стены, проходил сквозь грудь, будто нож.

У меня в глазах выступили слёзы — горячие, бессильные.

Я чувствовала, как сжимается горло, как внутри всё рвётся.

Хотелось броситься к ней, оттолкнуть Беллу, закрыть Гермиону собой.

Но если я вмешаюсь — Беллатриса убьёт и меня, и её.

Я сделала шаг назад.

Ещё один.

Пэнси, бледная, как мел, схватила меня за руку.

— Пойдём… пожалуйста… — прошептала она.

Её голос дрожал так же сильно, как мой.

Я не выдержала.

Развернулась и вышла.

Пэнси сразу кинулась за мной, захлопнув за нами дверь.

Но даже снаружи я слышала крики Гермионы.

И каждый звук вгрызался в сердце.

Парни сидели на кухне, но крики Гермионы долетали и туда — будто стены просто не выдерживали всего ужаса, что творился наверху.

Звук был пронзительный, рвущий душу — он резал воздух, как нож.

Драко сидел за столом, сгорбившись, пальцы судорожно сжимали край стула.

Он не поднимал глаз — только смотрел в пол, будто пытался провалиться сквозь него.

Каждый новый крик заставлял его замереть, моргнуть, тяжело вздохнуть — почти болезненно.

Это было видно: ему физически больно.

Я не выдержала.

— Их нужно спасать, — тихо, но твёрдо сказала я.

Мой голос дрогнул, но решимость — нет.

Драко поднял на меня взгляд.

В нём было столько тревоги, боли и… страха.

Страха не за себя — за всех нас.

— Заклинание, наложенное на Гарри, скоро спадёт, — продолжила я. — И он снова станет самим собой. Это наш шанс.

Тео резко поднялся, как будто только ждал сигнала.

— Тогда я с Блейзом пойду помогать Поттеру выбраться, — сказал он, лицо сосредоточенное, глаза блестят адреналином. — А вы с Пэнси спасайте Гермиону.Когда появимся — дай нам знак. Поттер начнёт атаку, а мы прикроем, притворяясь, что сражаемся на их стороне.

— Хорошо, — кивнула я.

Тео провёл ладонью по моему плечу — быстрым, почти незаметным жестом поддержки.

И ушёл вместе с Блейзом.

Я повернулась к Драко.

— Оставайся здесь, — попросила я.

Он хотел возразить, но лишь сжал губы и кивнул.

Мы с Пэнси тихо вернулись наверх — сердце билось так громко, что казалось, вот-вот услышат.

В комнате всё было хуже, чем я ожидала.

Беллатриса нервно металась от стены к стене, словно безумная тень.

Меч она прижимала к груди, губы двигались — она что-то бормотала себе под нос, выглядя ещё более неуравновешенной, чем обычно.

А Гермиона…

Она лежала на полу, едва поднимая грудь при каждом вдохе

. Лицо бледное, глаза полузакрыты, рука дрожит.

На коже — свежие кровавые царапины от Беллы.

В какой-то момент мне показалось, что она потеряет сознание.

Мы сделали шаг вперёд, стараясь быть незаметными.

И тут в дверях тихо появились Тео и… Гарри.

Настоящий Гарри.

Глаза ясные.

Лицо уже не скрывает магической маски.

Он дышал тяжело, но взгляд был решительным, как у человека, который готов сражаться до конца.

Я едва заметно кивнула.

Сигнал.

Поттер рванул вперёд — быстро, резко, как вспышка молнии.

И в ту же секунду всё взорвалось.

Беллатриса завизжала, отскакивая назад.

Пламя заклятий разлетелось по комнате.

Дым, грохот, свет — всё смешалось в хаос.

Мы с Тео, Блейзом и Пэнси бросились вперёд, делая вид, что нападаем на Поттера и Рона — но каждое наше движение прикрывало их.

Каждый удар — уходил в сторону.

Каждое заклинание — проходило рядом, но не задевало.

Беллатриса была слишком в бешенстве, чтобы думать.

— Держи их! Они бегут! — орала она, кидаясь в бой.

Мы помогали им бежать.

И тут…

В дыму появился Драко.

Он, вопреки моим словам, не остался.

Он стоял рядом с нами — бледный, но решительный.

‎ Беллатриса, словно окончательно потерявшая рассудок, схватила Гермиону и рывком прижала к себе.

Клинок блеснул у её горла — острый, опасно близкий.

Гермиона всхлипнула, грудь судорожно вздрогнула.

— Ни с места! — взвизгнула Беллатриса, сжимая нож так, будто собиралась перерезать ей горло прямо сейчас.

И в этот момент раздался едва слышный скрип.

Все замерли.

На массивной люстре под потолком, среди хрустальных подвесок и пыли, появился маленький силуэт.

Домовик — знакомые огромные глаза, тонкие пальцы — осторожно, но уверенно откручивал главный болт, тот самый, что держал люстру.

Люстра качнулась.

Скрипнула ещё раз.

Вот-вот…

Мой мозг заработал быстрее, чем сердце.

— Depulso! — шёпотом произнесла я.

Гермиону отбросило в сторону, прямо к Рону, который тут же схватил её, закрывая собой.

В тот же миг раздался оглушительный грохот.

БАХ!

Люстра рухнула на пол, разлетаясь хрусталём, как дождём из осколков.

Беллатриса успела отскочить в последний миг — как будто её безумный инстинкт спас её.

Из пыли и дыма, прямо рядом с Гарри, появился домовик.

— Добби! — сорвалось у меня с губ.Голос дрогнул — неожиданная смесь облегчения и ужаса.

Домовик повернулся ко мне, его глаза наполнились теплом.

— Мисс Малфой… Добби очень рад вас видеть, — прошептал он, даже в хаосе сохраняя свою мягкость. — Но сейчас Добби должен спасти Гарри Поттера и его друзей.

Он схватил Гарри за руку, готовясь трансгрессировать.

Магия вокруг него засияла — воздух задрожал от напряжения.

И вдруг…

— НЕТ! — взревела Беллатриса.

Она схватила со стола нож — такой же, которым держала Гермиону, — и, не думая, метнула его.

Движение было резким, яростным, отчаянным.

Я будто видела всё в замедленной съёмке.

Нож сверкнул в воздухе.

Домовик обернулся, уже исчезая.

Крик сорвался с моих губ — но уже поздно.

Воздух вспыхнул магией.

Домовик, Гарри, Рон и Гермиона исчезли.

А нож — тоже исчез.

Исчез вместе с ними.

— Нет! — взвизгнула Беллатриса, подскакивая к нам так резко, что её волосы взметнулись, как тёмное пламя. — Бездарные дети! Как вы могли НЕ узнать его?!

Её голос разрезал воздух, будто кнут.

— Он был под заклинанием, — холодно произнесла я, хотя сердце будто колотилось в горле. — Он не был собой.

— А его друзья? — завизжала она, лицо исказилось звериной яростью. — Они же были без заклятия!

— Вы сказали нам опознать только мальчика, — я не опустила взгляд, хотя внутри всё дрожало. — Про остальных информации не было. Это ваша ошибка.

— Как ты смеешь мне УКАЗЫВАТЬ, глупая девчонка?! — её рука взметнулась.

Удар.

Острый, сухой, оглушающий.

Меня качнуло, вкус крови мгновенно заполнил рот.

Нижняя губа вспухла и пульсировала от боли.

Я почувствовала, как Тео резко дёрнулся рядом, но успела вцепиться в его ладонь так, будто от этого зависела жизнь.

— Что ты хочешь услышать? — мой голос дрогнул, я ненавидела это дрожание. — Я говорю правду. Вы обвиняете нас, хотя сами виноваты в хаосе, который творите.

Беллатриса замерла всего на секунду — и улыбнулась.

Хищно.

Опасно.

Так, как улыбается зверь, когда выбирает, куда именно вонзить клыки.

Она медленно вытянула кинжал, блеск лезвия отразился в моих глазах — ледяным, почти серебристым светом.

И потом.

Холодный металл коснулся моей кожи.

Одно лёгкое движение — и щеку вспорола жгучая боль.

Горячая струйка крови медленно побежала вниз, щекоча подбородок.

Я резко вдохнула, но не издала ни звука.

— Молчи, — прошипела Беллатриса, глядя на меня с наслаждением. — Или хочешь ещё?

Я сжала руку Тео так сильно, что он тихо втянул воздух.

Его пальцы напряглись, словно он готов был броситься вперёд, но моя хватка удержала его.

Мне нужно было держаться.

Хоть за что-то.

— Не смей её трогать! — рявкнул Драко.

Он шагнул вперёд, встал передо мной, закрывая собой, словно щитом, хотя руки его дрожали от ярости.

— О, как трогательно, — прошипела Беллатриса, поднеся кинжал к его лицу. — Хочешь, чтобы у тебя тоже был шрамик, братец?

Драко не моргнул.

Просто стоял.

И это молчание бесило её ещё сильнее.

Но дальше она сделать ничего не успела.

— Прекрати.

Голос прозвучал так, что воздух будто сжался.

Мама стояла позади нас, и в её взгляде было что-то, что я никогда прежде не видела — ледяная, совершенная ярость.

Та ярость, которая не кричит.

Та, которая убивает.

Беллатриса медленно опустила кинжал — не из уважения, а из того самого инстинкта самосохранения, который у неё включался редко, но вовремя.

— Теодор, — ровно сказала мама, не отводя взгляд от Беллатрисы. — Уведи Бетти. Немедленно. Обработай ей рану. И… успокой её.

То, как она произнесла «успокой», заставило даже Беллатрису слегка отступить.

Тео сразу обнял меня за плечи, крепко, бережно, и повёл в сторону.

Но уже на пороге я обернулась.

Драко стоял грудью перед Беллатрисой.

Мама — позади него, словно сама смерть.

А по моей щеке всё ещё текла кровь.

И впервые за долгое время я почувствовала не страх…а то, что мы — семья.

Настоящая.

И что бы ни случилось дальше, мы встанем друг за друга до самого конца.‎‎Тео мягко обнял меня за плечи и повёл в сторону кухни.

Каждый шаг отдавался эхом в голове, а жгучая боль на щеке напоминала о произошедшем.‎‎- Ты невероятная, — прошептал Тео, внимательно глядя на меня, пока я осторожно вытирала кровь с губы.

Его голос был тихим, но в нём звучала такая искренность, что мне стало трудно дышать.

— Губу разбили — и ты всё равно споришь с Беллатрисой. Щёку порезали — и ты всё равно держишься.

Он говорил это почти шёпотом, будто боялся, что если скажет громче, я сломаюсь.

Я попыталась улыбнуться, но мышцы на лице предательски дрогнули от боли.

Внутри всё горело — смесь стыда, страха, злости и странной, неожиданной гордости.

Гордости за всех нас.

За то, что мы были смелее, чем думали.

‎— Нечего обвинять нас в том, в чём они сами не догадались, — выдавила я, чувствуя, как адреналин ещё бурлит в крови. — Мы сделали всё, что могли.

В этот момент дверь хлопнула, и на кухню быстрым шагом вошёл Драко.

Он осмотрел меня с головы до ног — взгляд зацепился за порез, за губу, за дрожащие пальцы.

В его лице проскользнуло что-то опасно похожее на страх.

‎— Сумасшедшая, — процедил он сквозь зубы, но в его голосе слышалось не осуждение, а отчаянное, плохо скрытое волнение. — Ты хоть понимаешь, что она могла тебе сделать?

Я хотела ответить, но не успела — в комнату, один за другим, вошли остальные, а следом и мама.

Её лицо было жёстким, глаза горели холодным гневом.

Она даже не посмотрела на порез — сразу перешла к делу.

Она всего одним резким жестом выгнала всех Пожирателей из зала.

Тишина после их ухода была тяжёлой, давящей, почти оглушающей.

‎— Вы специально не сказали, что не опознали Поттера? — спросила мама, обводя нас взглядом.

Её голос был спокойным, но в нём чувствовалась сталь.

‎— Да, — сказала я, сжимая кулаки так сильно, что ногти впились в кожу. — Они… они хотят уничтожить Лорда. И мы хотим им помочь.

Драко дернулся, Блейз вскинул брови, Пэнси побледнела.

Но мама лишь медленно кивнула — будто подтверждая собственную догадку.

‎— Я знаю, что они ищут крестражи, — сказала она тихо, но отчётливо.Мы замерли.— И я знаю, где находится один из них.

‎— Что?! — вырвалось у нас сразу, слишком громко, слишком резко.

Мама чуть вскинула подбородок.

‎— В банке Беллатрисы.

У меня в голове закружилось: гоблинские хранилища, охрана, ловушки… и чаша Хельги, о которой рассказывал Дамблдор.

‎— Это крестраж, — прошептала я, чувствуя, как холод пробегает по спине.

— Нужно предупредить Поттера, — сказал Блейз.

— Но как? — Пэнси нервно теребила рукав. — Мы не знаем, где они.

— Я знаю, — спокойно сказал Тео. Все сразу повернулись к нему. — Когда Добби переносил их, Рон попросил отправить в коттедж «Ракушка». У моря.

На мгновение в комнате установилась абсолютная тишина — такая, что слышно было, как потрескивают половицы.

‎— Тогда напишем письмо, — предложил Блейз.

‎— Нет, — покачал головой Драко. — Сова — слишком рискованно.

Мама шагнула вперёд.

‎— Трангрессируйтесь к ним, — сказала она твёрдо. — Немедленно.—Её голос не допускал возражений.— Здесь вам оставаться небезопасно. Я скажу, что вы вернулись в Хогвартс — якобы по приказу Лорда — искать Поттера, если он появится. Никто не станет подозревать.

Я глубоко вдохнула.

‎— Хорошо. — Я выпрямилась, несмотря на боль. — Только… переоденемся. Через час у выхода. Не опаздывайте.

Наша маленькая группа переглянулась — впервые не как школьные друзья, а как команда.

Настоящая.

Пэнси выдохнула.

Драко кивнул.

Блейз усмехнулся — напряжённо, но с решимостью.

А Тео просто взял меня за руку.

И в этот момент я поняла: дороги назад уже нет.‎‎Все мы были одеты в строгие черные костюмы — лаконичные, элегантные, словно доспехи для невидимой битвы.

Черный цвет придавал ощущение уверенности и власти, объединял нас, как команду, готовую к любым испытаниям.

Я сжала в руке палочку, чувствуя, как тепло крови и холодное напряжение переплетаются, придавая решимость каждому шагу.

Через час мы собрались у выхода из дома, стояли в молчании, прислушиваясь к шуму моря и собственным сердцам.

Одновременно произнесли заклинание трангрессии — звук слов словно раскалывал воздух, и мир вокруг нас растворился в вихре цвета и света.

В следующее мгновение мы оказались на берегу моря.

Влажный песок прилипал к обуви, морской бриз трепал волосы и заставлял кожу покалывать от холода.

Сквозь легкий туман почти призрачно проступал небольшой коттедж, словно хранивший тайну и обещание безопасности.

Его окна отражали серое небо, а запах соленой воды и влажного дерева мгновенно наполнял лёгкие свежестью и тревожным предчувствием.

Мы шли по песку, ощущая каждый шаг, словно проверку собственной готовности.

Каждый взгляд, каждый жест был наполнен напряжением и осторожностью: здесь нас ждала миссия, здесь могли быть и враги, и шанс изменить ход событий.

И вместе с этим приходило странное чувство облегчения — мы были вместе, едины и готовы действовать.

‎Я сжала палочку в руке, ощущая, как каждый мускул напрягся.

Морской ветер трепал волосы, холодный песок прилипал к ботинкам.

— Смотрите, кто-то к нам идёт… — тихо сказала я, и взгляд мой выхватил силуэт рыжеволосого мужчины, который приближался с настороженной походкой.

Его пальцы обхватывали палочку, и в глазах читалось напряжение.

Он остановился в нескольких шагах, окинув нас внимательным взглядом:

— Что вам, Пожирателям, нужно в этих краях? — голос его был твердым, осторожным, но с едва заметной тревогой.

Я сделала шаг вперёд, держала плечи прямо, стараясь, чтобы голос не дрогнул:

— Мы ищем Гарри Поттера.

Он нахмурился, подозрительно прищурившись:

— А с чего вы взяли, что он здесь? — в голосе чувствовалась настороженность и недоверие.

— Мы пришли не против него, а к нему. Мы — его друзья, — твердо ответила я, чувствуя, как сердце колотится быстрее.

Билл сжал палочку сильнее, взгляд стал острым, как лезвие:

— С каких это пор Гарри дружит с Пожирателями? — с недоверием переспросил он, а каждый его шаг казался готовым мгновенно атаковать.

Я чуть глубже вдохнула, стараясь удержать внутреннее волнение:

— Нам нужно передать ему очень важную новость, — голос дрожал едва заметно, но я сдерживалась.

Он медленно осмотрел нас с ног до головы, как будто пытался понять, кто мы и насколько правдива наша история:

— Откуда вы узнали, что он здесь? — вопрос прозвучал уже с заметным сомнением. — Здесь живем только я и моя жена.

Я сделала шаг ближе, взгляд твёрдый, уверенный:

— Мы знаем, где он, и мы можем помочь. Пожалуйста, доверьтесь нам хотя бы на этот раз.

Билл замер, палочка слегка опустилась, но напряжение в его позе оставалось: он явно не решался сделать шаг навстречу, но и не мог отвернуться.

В этот момент я поняла — одно неверное движение, одно слово — и ситуация может взорваться в любую сторону.‎— Билл, успокойся, они наши союзники, — вмешалась Гермиона, её глаза блестели надеждой, а голос дрожал от волнения и облегчения одновременно.

Медленно из-за угла появились Гарри и Рон, напряжённо оценивая обстановку, каждый шаг их был осторожным, словно они шли по минному полю.

Гермиона первым делом бросилась ко мне, и мы крепко обнялись.

В этот момент все тревоги, страхи и усталость прошлого месяца будто ненадолго растворились.

Она обняла остальных, а потом подошла к Драко — и он без колебаний ответил ей поцелуем, глаза его слегка блестели от эмоций.

Я повернулась к Гарри и Рону, обняла их, чувствуя тепло и поддержку.

Сердце постепенно успокаивалось, и я наконец ощутила, что мы все снова вместе.

— Вы благополучно добрались? — спросила я, стараясь улыбнуться, но улыбка получалась немного напряжённой.

— Да… огромное спасибо вам, — тихо произнёс Гарри, глядя прямо в глаза.

В его взгляде было столько искренней благодарности, что комок подступил к горлу.

— Вы спасли нас.

— Это наша общая цель — покончить с Лордом, — ответила я, голос твёрдый, но глаза выдавали усталость. — Нам нужно срочно рассказать вам о крестраже.

— Пойдёмте внутрь, — сказал Рон, открывая дверь коттеджа.

Его движения были осторожными, а взгляд метался, оценивая каждую деталь, словно ожидая подвоха.

Мы прошли внутрь, и Билл нахмурился, напряжение его не спало:

— Не уверен, что пять Пожирателей в моём доме — это хорошая идея, — проговорил он, сжатые пальцы сжимали дверной косяк.

— Они нам помогают, так что не переживай, — спокойно сказал Рон, бросая на него быстрый взгляд с ноткой уверенности, пытаясь хоть немного снять напряжение.

В воздухе всё ещё витала лёгкая тревога, но впервые за долгое время мы почувствовали, что, несмотря на опасность, рядом есть люди, на которых можно положиться.‎Мы зашли в дом, и в этот момент к нам вышла жена Билла.

Я сразу узнала её:

— Флер? — выдохнула я, удивлённо разглядывая её.

— Бетти? — она мгновенно узнала меня и бросилась в объятия.

Мы крепко обнялись, словно годы разлуки стирались в одно мгновение.

Её тепло и знакомый аромат мгновенно успокаивали, и я почувствовала облегчение после всего, что мы пережили.

Все вокруг с интересом наблюдали за этим моментом.

Гарри с Роном, Драко, Тео, Блейз и Пэнси — их глаза блестели смесью удивления и лёгкой улыбки, а сердце словно немного оттаяло после напряжённого ожидания.

— Что? — улыбнулась я, слегка смущённо. — Ничего удивительного, мы с ней в одной школе учились.

— Точно, — согласился Гарри, улыбка его была искренней, и в ней угадывалась лёгкая ностальгия.

Флер тихо рассмеялась, и мы отпустили друг друга, но в воздухе ещё висела мягкая теплая энергия дружбы, родной и непринуждённой, которой так не хватало в последнее время.

— Так давайте по делу, — начала я, чувствуя, как в комнате сгущается напряжение.

Я перевела дыхание и посмотрела каждому в глаза.

— Мы узнали, где находится ещё один крестраж. Он спрятан в сейфе Беллатриссы — это чаша из башни Пуффендуя.

Тишина стала почти осязаемой.

Гермиона нахмурилась, её взгляд стал пронзающим:

— Как ты это узнала?

В её голосе не было недоверия — только тревога и желание понять.

— Не важно, — ответила я и сжала пальцы, чувствуя в груди тяжесть от воспоминаний, связанных с Беллатриссой. — Главное — как туда проникнуть. Это наша цель.

Гермиона опустила руку в карман и достала маленький флакончик.

Внутри плавала тёмная, почти чёрная волосина.

— Я стану Беллатриссой, — уверенно сказала она, хотя руки её слегка дрогнули. — Проникну в банк, как будто это её визит.

Гарри мгновенно побледнел.

Рон напрягся, будто готов был возразить.

— Ты уверена? — тихо спросил Гарри. — Это опаснее всего, что мы делали. А Беллатриса… она…

Гермиона подняла взгляд — твердый, непоколебимый.

— Я уверена. И у нас есть гоблин, который согласился помочь.

Флер подошла ближе, мягко дотронулась до плеча Гермионы.

— Ты смелая, как всегда, — сказала она тихо, но её голос прозвучал твёрдо. — Но сегодня уже поздно. Отдохните, приходите в себя. Завтра на рассвете — начнём.

Она обвела нас взглядом, добрым, но строгим:

— И сегодня вы останетесь здесь. Без разговоров.

Мы переглянулись — усталые, вымотанные, но со странным ощущением объединённости.

Буря, что обрушилась на нас последнее время, будто на секунду стихла.

Завтра будет война.

Но сегодня… сегодня мы наконец были в безопасности.

‎Я встала из-за стола, чувствуя тяжесть в груди, и вышла на улицу.

Вечерный воздух был прохладным, слегка солёным, свежий морской бриз обдувал лицо, и я глубоко вдохнула, пытаясь хоть немного очиститься от мыслей о последних событиях.

И вдруг я почувствовала чей-то взгляд.

Повернулась — передо мной стоял Гарри.

Его лицо было серьёзным, глаза — полны заботы и лёгкой тревоги.

— Мне Драко сказал, что ты должна была стать Пожирателем, — тихо произнёс он, словно боясь разбить эту мгновенную тишину.

Я кивнула, ощущая, как горечь подступает к горлу.

— Да… должна была, — ответила я, голос тяжёлый и сдавленный. 

Гарри приблизился чуть ближе, взгляд его стал внимательным и настороженным, будто пытался прочитать мои мысли.

Он замер на мгновение, затем осторожно посмотрел на мою руку.

В тот момент я почувствовала холодок страха — зловещая метка ещё была видна сквозь ткань.

— Всё обошлось? — повторил он, мягко, но с заметной тревогой.

Я медленно закатила рукав, показывая чёрный знак.

Гарри невольно отшатнулся, хотя взгляд его оставался мягким, сочувствующим.

— Нет… — выдохнула я почти шёпотом и быстро спрятала руку, словно стыдясь, словно пыталась спрятать саму боль.

Он опустил глаза, на мгновение молча переживая мою боль.

— Мне очень жаль, — тихо сказал Гарри, и в его голосе дрожала искренняя жалость.

Он не пытался ничего сказать больше, просто стоял рядом, и этого было достаточно, чтобы я почувствовала, что не одна.

Я прикрыла глаза, глубоко вздохнула, и впервые за долгое время чуть ослабила напряжение в плечах.‎— А где Добби? — тихо спросила я, стараясь сдержать дрожь в голосе.

Сердце сжалось от предчувствия.

Гарри молча кивнул, приглашая меня следовать за ним.

Мы шли по мягкому, слегка влажному песку к небольшой, скромной могиле, едва заметной среди травы и диких цветов.

Трава слегка покачивалась от ветра, и всё вокруг казалось одновременно спокойным и тревожным.

На камне была аккуратно вырезана надпись: «ДОББИ».

— Нет… — тихо выдохнула я, чувствуя, как горечь и утрата сдавливают грудь.

Слёзы сами катились по щекам, и я не стала их сдерживать.

Гарри подошёл ко мне ближе, положил руку на моё плечо, но молчал.

Его молчание было теплым и поддерживающим, словно он разделял со мной мою боль.

— Он был замечательным домовиком, — мягко сказал он, тихо, почти шёпотом. — Я знаю, он служил вашей семье… ведь именно я его освободил.

Я глотнула слёзы, пытаясь выговорить слова.

— Правильно и сделал… — тихо произнесла я, дрожащим голосом. — Отец всегда относился к Добби с пренебрежением, а я его любила… Он был единственным, кто всегда верил в меня.

Я сделала шаг назад, чтобы взять себя в руки, вздохнула глубоко и оторвала взгляд от могилы, чувствуя, как сжимается сердце.

— Ладно… пошли обратно, — сказала я, чуть слышно, и Гарри молча кивнул.

Мы вместе вернулись к коттеджу, оставив за спиной тишину, в которой будто эхом звучала память о верном другом.

На следующее утро воздух в коттедже был наполнен напряжением и предвкушением.

Каждый взгляд, каждое движение словно проверяли готовность к грядущему испытанию.

Гермиона, выпив оборотное зелье, медленно поднялась перед нами — и перед нашими глазами предстала Белатрисса.

Её лицо было холодно безупречным, выражение и манеры точь-в-точь как у настоящей, хищной Беллатриссы.

Даже взгляд — этот ледяной, пронизывающий до костей — казался живым, словно она действительно стояла перед нами, а не Гермиона под зельем.

Гарри, держась рядом с гоблином, скользнул в тень, полностью скрывшись под мантией-невидимкой.

Его сердце, как я знала, билось в унисон с нашим планом — осторожно, но решительно.

Рон, в свою очередь, стоял неподвижно, покрытый тёмной маскировкой, которая превращала его в одного из Пожирателей Смерти.

Он сжимал палочку, сжимая и свои нервы, стараясь не выдать ни малейшего напряжения, хотя я видела, как его плечи дрожат.

Я глотнула воздух, почувствовав запах моря и соли, смешанный с тревогой и решимостью.

Каждый из нас был готов к тому, что сегодня мы сделаем шаг к разрушению Лорда, и никто не мог знать, чем всё это закончится.

— Всё готово? — тихо спросила я, почти шепотом, обращаясь к команде.

Тео кивнул, сжимая мою руку — этот простой жест придал сил.

— Тогда вперед, — произнёс он.

Сегодня мы входили в логово врага, но теперь мы были вместе — и это давало ощущение силы, которую ничто не могло сломить.

Мы подошли к массивным, сияющим дверям Банка Гринготс.

Каменные стены казались холодными и неприступными, а гоблины в строгих костюмах с оцепеневшими лицами наблюдали за каждым нашим движением.

— Смотрим внимательно, — тихо сказал Тео, сжимая мою руку.

Его взгляд блестел решимостью, но я заметила в нём и лёгкую тревогу.

Мы разошлись, каждый уходя по своей тропе внутри банка, договорившись встретиться позже в Хогвартсе.

Каждый шаг отдавался эхом в сердце — мы знали, что это не просто визит, а часть большой игры, где ставки были на жизнь и судьбу.

В этот момент я почувствовала лёгкое тепло в руках — письмо от мамы.

Она просила нас быть осторожными и немедленно возвращаться в Хогвартс.

В письме было сказано, что Лорд Волан-де-Морт собирается начать войну, и школа снова станет центром сражений.

Но самое тревожное сообщение касалось ещё одного крестража — связанного с Кандидой Когтевран.

Подробностей мама не знала, но одно было ясно: каждый крестраж был как метка судьбы, и его поиск мог стоить нам жизни.

Я вздохнула, чувствуя холодок тревоги, но рядом Тео сжимал мою руку сильнее.

Мы были вместе — и это давало хоть маленькую, но уверенность.

Война приближалась, и впереди нас ждала ещё более страшная и опасная дорога.

Трангрессировав через холодный воздух замка, мы очутились в знакомом, но одновременно тревожно пустом коридоре.

Каменные стены отражали слабый свет факелов, а эхо наших шагов звучало как предвестник чего-то серьёзного.

Мы направились к Снейпу.

Его взгляд был холоден и сосредоточен, будто он читал наши мысли и чувствовал каждое колебание сердца.

Он коротко кивнул и велел подняться в башню Слизерина.

— Ждите здесь, — сказал он спокойно, но с внутренней строгостью, которая сразу заставила нас насторожиться. —Дальнейшие указания придут сами. Не покидайте башню.

Как только мы переступили порог башни, нас накрыло странное чувство — словно время отмоталось назад.

Стены, пропитанные голосами прошлого, напомнили нам о ночах, когда мы смеялись, ругались, прятались от учителей, строили планы… и думали, что всё вокруг — просто школа.

Но стоило нам сделать всего несколько шагов, как это тепло исчезло — будто кто-то выдернул ковёр из-под ног.

Перед нами, перегородив проход, стояли Мелисса Стрейндж и Дафна Гринграсс.

Их взгляды были ледяными, губы — сжаты в тонкие линии, будто они целые сутки ждали момента, чтобы наброситься.

— И что вы тут забыли? — спросила Дафна, хмуря идеальные брови.

В её голосе слышалась фальшивая уверенность — но раздражение настоящее.

— Тебя это не касается, — бросила я, даже не пытаясь быть вежливой.

Мелисса приподняла уголок губ — знакомая ехидная, ядовитая улыбка.

— Ого, какая дерзкая стала… — протянула она. — Неужели решила, что теперь можешь всё?

— Забыли уже? — вмешалась Пэнси, сделав шаг вперёд. — Это же она тогда одной так врезала, что у той пол лица посинело. И ещё одну едва не задушила… Школа до сих пор обсуждает.

Голоса вокруг зашептались.

Воздух в башне стал плотнее.

Мелисса шагнула ближе, почти касаясь моего лица.

— Говорят, ты должна стать Пожирателем. Но я что-то сомневаюсь. Не думаю, что Тёмный Лорд возьмёт в свои ряды такую… — её глаза скользнули по мне, как нож, — бездарность.

Я медленно вдохнула.

И так же медленно выдохнула.

— Я бы не советовала говорить того, чего не знаешь, — сказала я ледяным голосом, повернулась и двинулась прочь.

— Подожди. — Мелисса схватила меня за руку.

Я развернулась резко, почти автоматически, и посмотрела прямо в её глаза.

Мне даже не пришлось повышать голос.

— Ты явно не учишься на своих ошибках.

— Мелисса, отвали от неё! — рявкнул Тео, делая шаг вперёд.

Он был уже на взводе.

Но Мелисса будто не слышала.

Она сжала мою руку сильнее, так что кожа под её пальцами побелела — и рывком закатала рукав.

В наступившей тишине чётко проступила метка.

Чёрная, зловещая.

Ни один из нас не вздохнул.

Мелисса выпустила мою руку так резко, словно обожглась.

— Ты… ты действительно… — её голос дрогнул, но она быстро спрятала это за холодом. — Пожирательница.

То, как она сказала это слово — с отвращением, страхом и завистью одновременно — заставило кровь в моих жилах закипеть.

Но я не повысила голос.

Не дрогнула.

Я лишь ровно, почти мягко произнесла:

— Именно поэтому лучше не трогай меня. Я могу убить. И никто не осудит меня за это.

Мелисса отступила.

Дафна тоже.‎  ‎Я развернулась и ушла, не желая тратить на неё ни секунды внимания.

Шаги отдавались тяжёлым эхом по холодным каменным стенам замка, словно вторя моему сердцу, которое билось всё быстрее.

Каждое эхо казалось предупреждением: конфликт ещё не закончен, и эта встреча только подлила масла в огонь.

Позже, около девяти вечера, когда, казалось, можно будет хоть немного выдохнуть, по замку пронесся звонок — собирали всех в Большой Зал.

Атмосфера была напряжённой до предела, как перед надвигающейся бурей.

Повсюду ощущалась тревога: ученики шептались, преподаватели напряжённо переглядывались, а воздух был тяжёлым от ожидания чего-то плохого.

В центре зала стоял Снейп.

Его фигура казалась ещё более мрачной и неподвижной, чем обычно, словно тень смерти, застыла в человеческом облике.

Его взгляд пронзал каждого, кто осмеливался встретить его глаза — холодный, бескомпромиссный, с ледяным огнём, который пробирал до костей.

— В Хогсмиде был замечен Поттер, — раздался его голос.

Он был тихим, но острым, как нож, и разнёсся по залу, словно приговор.

— Если кто-либо из учеников или преподавателей скроет информацию о его местонахождении, будет сурово наказан.

Тяжёлое молчание повисло после этих слов.

Каждый вдох казался лишним.

Шепоты мгновенно стихли, а в воздухе повисло напряжение, которое ощущалось почти физически.

Мои пальцы непроизвольно сжали палочку в кармане — внутренний голос твердил, что это ещё только начало, и ночь принесёт гораздо больше испытаний.‎Толпа замерла, словно воздух сам окаменел, и вдруг сквозь неё пробился Гарри Поттер.

Его появление мгновенно привлекло все взгляды — шёпоты и вздохи, ранее скрытые за приглушённой тревогой, вспыхнули по всему залу.

Он шёл с напряжённым лицом, глаза полны решимости, а за ним следом вошли члены Ордена Феникса — Гермиона и Рон, их лица выражали смесь решимости, тревоги и готовности к неминуемой битве.

Снейп молниеносно поднял палочку, направив её прямо на Гарри.

В тот же миг воздух вокруг загустел, напряжение достигло предела — каждый в зале почувствовал холод страха, исходящий от профессора.

Но вдруг вперёд шагнула профессор Макгонагалл.

Она стала живым щитом, её глаза горели стальной решимостью, а палочка была поднята так, что даже самая смертоносная магия Снейпа не могла пройти.

Началась дуэль.

Яркие вспышки заклинаний прорезали темноту зала, освещая напряжённые лица учеников и преподавателей.

Каждый звук — свист магии, грохот отскочивших чар, треск камня — казался ударом в грудь.

Снейп отбивал каждое нападение с изумительной ловкостью, но вдруг его собственное заклинание отразилось от защитного барьера Макгонагалл.

С треском и грохотом он вылетел в окно, стекло остроконечными осколками разлетелось по залу, а холодный ветер ворвался внутрь, развеяв лёгкий туман напряжения.

Зал затих.

Взрослые и ученики, задержав дыхание, наблюдали за Гарри, стоящим в центре, с его друзьями рядом.

Он был живым символом сопротивления, и в этот момент даже самые тёмные тучи над Хогвартсом казались чуть более рассеянными.

Внезапно зал окутал зловещий, ледяной голос Волан-де-Морта.

Словно сам воздух стал плотным и тяжёлым, каждый уголок замка дрожал от его присутствия, кровь стыла в жилах, а свет факелов тускнел, словно боясь осветить происходящее.

— Отдайте мне Гарри Поттера, и никто не пострадает! — прорезал зал этот холодный, властный голос.

Вся толпа замерла, дыхание перехватило страхом.

Сразу раздались крики — тревожные, острые, полные решимости.

— Чего вы ждёте? Схватите его! — выкрикнула Дафна, глаза её сверкали гневом, сердце билось так громко, что казалось, слышно было всем в зале.

Из толпы, не дожидаясь приказа, уверенно выступила Джинни, её палочка сияла в тусклом свете, за ней шагали Гермиона, я и Пэнси.

Мы встали плечом к плечу, плотно, словно единая стена, решительно перекрывая Гарри путь к опасности.

За нами, как невидимая броня, появились парни — наши союзники и защитники.

Их взгляды были полны стальной решимости, каждый готовый сражаться до последнего дыхания.

В этом мгновении мы больше не были отдельными людьми, а одной мощной силой, единым фронтом против тьмы, что нависла над замком.‎В этот момент в зал ввалился Филч, его лицо и поза выражали крайнюю раздражённость и усталость одновременно.

— Ученики не в постелях! Ученики не в постелях! — пробормотал он, словно заклинание, с явным недовольством и раздражением в голосе.

— Им было велено прийти сюда, дубина, — спокойно, но с железной твёрдостью сказала Макгонагалл. — И это даже к лучшему, что вы появились. Отведите в подземелье мисс Стрейндж и всех слизеринцев.

Филч с тяжёлым вздохом и недовольным ворчанием повёл их прочь, стуча палкой о каменные плитки.

Макгонагалл подошла к нам, её взгляд был суров, словно камень, но в глубине читалась поддержка, уверенность и доверие.

Гарри посмотрел на неё глазами, полными мольбы и напряжения, словно ищущий одобрения и времени на важное действие.

— Пожалуйста, дайте мне немного времени, — тихо проговорил он, почти шепотом, — мне нужно найти крестраж.

Не дождавшись ответа, он рванул прочь, его фигура исчезла в извилистых коридорах замка, оставляя нас в зале с глухим эхом его шагов.

Атмосфера висела напряжённая, будто воздух сам держал дыхание, предчувствуя грядущие события.

Мы вышли на свежий вечерний воздух, стоя напротив главного входа замка.

Тусклый свет факелов отражался в влажной мостовой, а лёгкий ветер играл с нашими волосами, напоминая о том, что ночь будет долгой и опасной.

— Профессор, мы будем стоять на страже замка, — уверенно сказала я, глядя прямо в глаза Макгонагалл.

В голосе звучала решимость, словно отблеск огня, который невозможно было погасить.

Она хмуро посмотрела на нас, её взгляд был суров, но в нём мелькнуло что-то вроде тревоги.

— Если Волан-де-Морт заметит вас в бою против него, — произнесла она медленно, — он без колебаний убьёт.

— Не волнуйтесь, профессор, — твёрдо ответила я, сжимая палочку чуть крепче. — Мы сделаем всё, чтобы защитить Хогвартс.

Воздух вокруг наполнился запахом сырости и магии, когда профессора начали расставлять защитные заклятия.

Вспышки светящихся рун вырывались из их палочек, ограждая территорию невидимыми барьерами, магическими щитами и чарующими преградами, которые мерцали в темноте, как маленькие маяки.

Мы стояли рядом, напряжение сковывало тело, сердца стучали в унисон, и каждый вдох отдавался в груди словно удар.

Внутри нас горела готовность к бою, и несмотря на страх, мы знали — замок, ученики и те, кто нам дорог, будут под нашей защитой.

Мы отправились на поиски Гермионы и Драко.

Спускаясь по холодной каменной лестнице, я ощутила напряжение в воздухе — каждый звук отдавался эхом, словно предупреждая о возможной опасности.

Внизу, осторожно ступая по ступеням, я заметила их: Гермиона и Драко двигались так, словно каждое движение могло выдать их присутствие.

— Бетти! — Гермиона бросилась мне навстречу и крепко обняла, словноща ощущение, что мы снова вместе, давало немного уверенности.

— Где Гарри? — спросила я, голос дрожал от тревоги.

— Он ушёл в Выручай-комнату, — ответила Гермиона, глаза её блестели напряжением. — Узнал о диадеме Кандиды. Сейчас он там с Роном. Я же нашла оружие, чтобы уничтожить крестраж. Поэтому я с Драко отправлюсь за ними.

— Пэнси и Блейз пойдут с вами, — продолжила я, сжимая палочку крепче. — А я с Тео отправлюсь к Поттеру.

— Хорошо, — хором согласились мы и разделились.

Добраться до Выручай-комнаты оказалось куда сложнее, чем я предполагала.

Магические защиты словно оживали, пытаясь запутать нас, а тиканье времени давило на нервы.

Мы еле нашли скрытый вход и, сдерживая дыхание, проникли внутрь.

Внутри Поттера внезапно атаковали Дафна, Гоил и Мелисса, их лица были полны злобы и уверенности.

— Ну что, Поттер, — сказала Дафна с ехидной ухмылкой, — ты попался. Тебе не помогут твои Пожиратели.

— Ошибаешься, — холодно ответила я, делая шаг вперёд, палочка направлена прямо на них.

Тео шел рядом, готовый поддержать меня мгновенно.

— Экспелиармус! — резко выкрикнула я. Из рук Дафны вылетела палочка, ударившись о каменный пол с глухим стуком.

— Авада Кедавра! — крикнула Мелисса и направила зеленую вспышку прямо в мою сторону.

Я успела отскочить в сторону, сердце колотилось, а воздух свистел после пронёсшегося заклятия, оставляя за собой едва заметный шлейф дыма.

— Осталбеней! — крикнул Гарри, мгновенно развернув палочку.

Его заклинание пронеслось сквозь комнату, и Мелисса рухнула на пол без движения.

Гоил и Дафна, потрясённые внезапным поражением подруги, бросились прочь.

Тео мгновенно ринулся за ними, ловко отражая их попытки атаковать.

Я оставалась рядом с Гарри, ощущая, как адреналин пульсирует в венах.

Мир будто замер, но в этот момент мы знали — победа была только в наших руках.‎Тео вернулся к нам с испуганным, побледневшим лицом, глаза широко раскрыты от тревоги.

— Они устроят здесь пожар! — вырвалось из него, и он схватил меня за руку, сжимая почти до боли.

Я почувствовала, как сердце выскочило из груди, но не успела сказать ни слова — он уже потянул меня за собой.

Мы бросились бежать по узким коридорам, каменные стены отражали наши быстрые шаги, а в голове гремел звук паники.

За нами поспешили Гарри и Рон, их лица были напряжённые, плечи сжаты.

Тяжёлый запах дыма начал пробиваться к нам, и ощущение опасности стало почти осязаемым — каждый шаг мог быть последним, каждая секунда могла решить исход всего.

— Быстрее! — крикнул Гарри, едва скрывая страх.

Мы вырвались из Выручай-комнаты, словно из пасти зверя, только что готового нас проглотить. Дым клубился в воздухе, оглушая резким запахом гари, а стены дрожали от бушующей магии.

И тут же рядом оказались наши друзья — вспотевшие, вымотанные, но живые.

Гермиона и Драко влетели почти одновременно, а Блейз и Пэнси выглядели так, будто уже прошли через половину битвы.

Гарри подбежал ко мне первым, его лицо было покрыто сажей, а глаза полыхали решимостью:

— Бери, — он вложил мне в руки диадему, крестраж, который словно дышал тьмой.

Гермиона, не теряя ни секунды, сунула мне в ладонь длинный ядовитый василисков клык.

Он был тяжёлым, холодным как лёд и будто вибрировал от силы, заключённой внутри.

— Сейчас! — выкрикнула она.

Я глубоко вдохнула.

Мои руки дрожали, но внутри всё сжалось до одной-единственной точки — решимости.

И я вонзила клык прямо в центр диадемы.

Мир словно взорвался.

Ослепительная вспышка огня взвилась в воздух, из неё, словно из пылающего портала, вырвались три огромные, искажённые, кричащие головы.

Они были похожи на демонические отражения — смесь злости, боли и чистого безумия, и их крики сотрясали воздух так, что хотелось закрыть уши.

Они рванулись на нас одновременно, мчась, как тени смерти.

— Назад! — крикнул Драко, вскинув палочку.

Но Тео среагировал быстрее всех.

Он шагнул вперёд, почти закрыв меня собой, и с яростью, которую я никогда в нём не видела, со всей силы пнул диадему.

Та, взлетев в воздух, ударилась о край пылающей воронки и скатилась прямо в огонь, который мгновенно сомкнулся над ней.

Комната взревела — словно существо, которому нанесли смертельный удар.

И в следующее мгновение дверь Выручай-комнаты захлопнулась, будто огромная каменная пасть, отрезая нас от ревущего пламени и от того, что осталось внутри.

Мы остались стоять в коридоре — оглушённые, тяжело дышащие, живые.

— Ещё один... — прошептал Гарри, глядя на закрытую дверь, — уничтожен.

-Да,- добавила Гермиона переводя дух.

Но у меня дрожали пальцы — я всё ещё чувствовала, как тёмная энергия диадемы умирает под огнём.

И это был лишь первый раунд.

‎‎Гарри рухнул на пол, тяжело дыша, словно весь вес магического мира свалился на его плечи.

Его глаза бегали, зрачки расширились, дыхание прерывисто рвалось в груди.

На несколько мгновений он потерялся в себе, словно сражался не с врагом, а с собственным страхом.

Через пару мучительных минут Гарри медленно пришёл в себя.

Его взгляд стал твердым, как камень, а голос обрёл прежнюю решимость:

— Я знаю, где он, — спокойно, но с железной уверенностью произнёс он. — Я знаю, где Лорд.

Рон встал рядом, стиснув зубы:

— Я пойду с тобой.

Гермиона не отставала, сжав в руках палочку:

— И я тоже.

Но в этот момент вмешался Драко.

Его голос прозвучал холодно и непреклонно:

— Нет.

Гермиона мягко взяла его за руку, глядя прямо в глаза:

— Мы начали это вместе, и мы должны закончить вместе.

Сначала в глазах Драко блеснула борьба — гордость, страх и чувство долга смешались в странный узор.

Затем он сжал её ладонь в ответ, кивнул и тихо произнёс:

— Тогда я пойду с тобой.

— Хорошо, — тихо сказала Гермиона, сжимая его руку чуть крепче, словно подтверждая, что теперь они — единое целое.

Я глубоко вздохнула и, чувствуя ответственность за всех, сказала:

— Тогда мы присоединимся к остальным.

Мы кивнули друг другу, и каждый пошёл своим путём — шаги отдавались глухим эхом по коридорам, как барабанная дробь перед последней битвой.

Сердца колотились, дыхание перехватывало — и несмотря на страх, внутри нас горела непоколебимая решимость.‎Мы вырвались из замка, глотнув прохладный свежий воздух, и шаг за шагом устремились вперёд, ощущая тяжесть предстоящей битвы и одновременно яркий огонь решимости в сердцах.

Каждый вдох был пропитан решимостью, каждый взгляд отражал готовность сражаться до последнего.

Мы упорно защищали замок, не щадя сил, не позволяя страху и усталости взять верх.

Каждый коридор, каждая башня становились нашей крепостью, и мы сражались за них с беспримерной храбростью и единством, чувствуя, что именно сейчас формируется судьба всего волшебного мира.

‎‎