Глава четвёртая

— Бинтованные со стороны башни! — первое, что услышал Змей, когда выбежал из дома.

По лицу хлестнул порыв ветра, и мужчина, зажмурившись от пыли, на несколько мгновений потерял равновесие. Окрики, ругань, шум деревьев — всё смешалось в чудовищную какофонию. Отряд отступал к парку. Сослуживцы пытались выяснить, где Ларс, помощник командира выкрикивал приказы, из сумки одного из товарищей посыпались склянки, скорее всего, украденные лекарства — в темноте не разглядеть. И тут вдалеке сверкнул красный луч.

— Разделиться по три человека! — велел помощник командира. — Встречаемся на фиолетовом маршруте!

Приказ подействовал мгновенно. Янда с близнецами свернула в парк, помощник направился к скверу, а Змей с товарищем и женщиной нырнул в сеть улочек, ведущих к реке. Но перед тем, как скрыться в переходе, он зацепился взглядом за силуэт командира, что маячил через перекрёсток. На секунду лицо Ларса осветил красный луч, ещё миг — и командир скрылся за поворотом. Однако взрыва не было. Не успел Змей понять, что произошло, как его отвлёк возглас:

— У Змея глушитель!

И тут он осознал, что всё это время держал прибор в кулаке. Ругнулся. Резко обернувшись, увидел, что к нему мчаться Лысый и молодой лазутчик.

— Уходите, не то помрём! — крикнул Змей.

Он понимал, что если они побегут впятером, то им будет сложнее скрыться от бинтованных. Но Лысый с юношей думали иначе: 

— Мы помрём без глушителя!

Цокнув языком, Змей сунул камень во внутренний карман кожанки и вместе с четырьмя сослуживцами рванул вперёд. И едва он ускорил бег, как к звуку грохочущего сердца присоединился треск разлетевшихся в щепки досок — по ним открыли огонь. Маленький багровый сгусток пронёсся за спиной и врезался в ставни. Вторая атака — не сгусток, луч — тоже ударила мимо, блеснув в нескольких сантиметрах от головы Лысого. Заряды были необычные — не взрывные, которыми в Змея стреляли во время недавней разведки, а почти незаметные.

Лазутчики бросились в узкий переулок. Свернув с дороги, они миновали несколько лужаек, пронеслись мимо каких-то длинных зданий, не похожих на остальные дома, и… Попали в тот же переулок. Или нет?.. В голове шумело. Змей окинул взглядом местность, не понимая, где они находятся. Улицы ничем не отличались друг от друга. Сразу видно, что селение планировали чёртовы квину!

Уже не ориентируясь в пространстве, Змей решил круто развернуться и бежать в противоположную сторону. Вот только ситуация ничуть не улучшилась. Судя по приглушённому топоту, твари нагоняли. Может, стоило запрыгнуть в какую-нибудь лачугу и затаиться? Змей быстро оглянулся. Бинтованные мелькали в проёмах между домами. Справа, слева — они были повсюду, а до леса оставалось ещё кварталов пять-шесть. Бесполезно прятаться.

Шансы выжить из минимальных превратились в почти нулевые. Добраться хотя бы до парка…  

Внезапно, словно ниоткуда, на ближайший перекрёсток выскочила замотанная в бинты фигура. Время замедлилось. Создание приблизилось, и мир в глазах Змея сузился до дула, направленного него. Мужчина уже попрощался с жизнью, однако существо неожиданно замерло, опустив оружие. Его как будто заклинило.

Разум затуманил страх и одновременно — безумная радость. «Это шанс!» — промелькнуло в голове.

Лазутчики заскочили в проём между домами. Взгляд Змея сразу пал на нишу в стене. Внутри — мотыги, тяпки, лопаты, пара потрёпанных накидок и туго набитые мешки. Он не придумал ничего лучше, чем спрятаться там. Однако возникла проблема — оказалось, что в углублении помещаются только три человека.

— Да подвиньтесь же! — пытаясь протиснуться в нишу, кричал юноша, которому не хватило места. — Впустите!

Верхняя губа Змея дёрнулась, и он подался вперёд, будто на что-то решившись, но замер, сжал кулаки и глянул на сослуживцев.

— Парень, не дури, — шипел Лысый, вытаскивая из ножен кинжал. — Ищи другое укрытие.

— Нет! — охваченный паникой лазутчик впился в один из мешков и потащил его на себя. — Сволочи! Я никуда не уйду! Я хочу жить!

Змей посмотрел на юношу напряжённо-болезненным взглядом, а Лысый в это время поднял кинжал и произнёс:

— Слышь, если не свалишь, я убью тебя раньше бинтованных.

Молодой лазутчик недоумённо вытаращил глаза и на секунду замер. Этой секунды оказалось достаточно, чтобы Змей, стиснув зубы, выскочил из укрытия и с силой толкнул юношу в бок, выпихнув его из тесного прохода между домами. Раздался пронзительный крик. Змей едва успел юркнуть обратно в нишу, как стену противоположного дома несколько раз озарило красным светом, а затем всё стихло.

Затаив дыхание, лазутчики ожидали, что случится дальше и надеялись, что враг пройдёт мимо. Но не успела надежда окрепнуть, как с треском рухнула. В проёме между домами появилось забинтованное тело. Существо двигалось абсолютно беззвучно — ни шагов, ни шарканья, и потому лазутчики поняли, что бинтованный близко, только когда тот остановился напротив ниши. По спине пробежали ледяные мурашки. Змей никогда не видел этих тварей настолько близко: синеватый лунный свет хорошо освещал грязные, с жёлтыми пятнами и коричневыми разводами, полоски бинтов, обматывающие тело в несколько, а то и в десятки слоёв. К горлу подступила тошнота, а в голове, словно птица в клетке, забился единственный вопрос: «Что же он не уходит?!»

— Змей, — дрожащим голосом сказал Лысый, — воткни ему в шею кинжал.

— Подожди. Он сейчас уйдёт.

Змей не мог решить, как лучше действовать: если нападёт, есть вероятность, что промахнётся, — из-за мешков было неудобно выбегать, тем более, бинтованный остановился не напротив укрытия — а если промедлит, существо, обнаружив их компашку, уничтожит всех одним выстрелом.

Бинтованный стоял на одном месте, как вкопанный. «Пытается связаться с башней», — сказал бы Ларс. Однако связаться с башней, видимо, не получилось, и тварь начала оглядываться.

— Давай, сейчас! Змей, бей его! — закричал Лысый.

Белая голова повернулась к противоположному от лазутчиков дому. Змей нервно сглотнул. Пальцы  сжали рукоять кинжала. И когда он уже приготовился выскочить, бинтованный резко двинулся вперёд, к выходу из проёма. Лазутчики прерывисто выдохнули.

Змей опустил кинжал, чувствуя, как напряжение уходит волной — руки дрожали уже не от страха, а от облегчения. «Живы», — прошептала он и, прикрыв глаза, опёрся о стену. Женщина медленно опустилась на землю, схватившись за ворот кожаного жилета.

— Что будем делать? — когда все пришли в себя и стало ясно, что бинтованный не вернётся, спросил сослуживец.— Пока что надо оставаться в Центре, — сказал Змей. — Бинтованные не стреляют здесь взрывными зарядами, чтобы не повредить здания и не напугать селян.

***

Начало светать, а в лесу ещё царил полумрак — над холмами нависла огромная туча. Время от времени синеватые зигзаги вспарывали её чёрное дымное брюхо. Туча то ворчала где-то вдалеке, то заходилась пронзительным рёвом над чащей. Лес пах грозовой свежестью, влажной древесиной и мокрой землёй, собирал на ветки капельки, которые порывы ветра тут же срывали, охал, тоскливо выл. Качались раскидистые кроны, а по склонам холмов, увлекая за собой опавшие листья, бежали потоки воды.

Змей с товарищем, Лысым и женщиной продирались сквозь заросли и то и дело опасливо озирались, выискивая врагов или сослуживцев, но кругом стояли лишь чёрные, покрытые мхом стволы. Змей не боялся наткнуться на бинтованных, кое-что другое бросало его в дрожь. Точнее, кое-кто.

Если уж он при самом неудачном раскладе смог выбраться из Центра, то что говорить о Ларсе?.. Конечно, была надежда, что Ларс попал прямо в руки бинтованных, так как выскочил из дома первым, но Змей на это не надеялся. Мысли пожирали сознание, заставляя вздрагивать от каждого шороха, пробуждая желание остановиться и никуда не возвращаться — в любом случае его ждёт смерть. Лучше это будут безликие существа…

С утра задумка избавиться от Ларса казалась осуществимой. Он, Янда, близнецы, помощник командира и ещё один сослуживец тщательно продумали нападение. Во время вылазки, после того, как отряд разделится, они бы подстерегли Ларса в сквере и убили, а потом побежали к остальным лазутчикам, которые не участвовали в заговоре, и сказали им, что на отряд напали бинтованные. Командира якобы ранили, поэтому он не смог дальше бежать, отдал глушитель и приказал немедленно покинуть общину. Никто и предположить не мог, что Ларс устроит резню.

Ещё и остальных членов отряда не было видно. В сердце колола игла: они не успели выбраться. Змей отказывался в это верить, в то, что Янда там погибла. У него просто не осталось нервов. Он ковырял резьбу на рукояти кинжала, и из-под ногтя уже сочилась кровь.

— Почему никого нет? — не выдержала женщина.

— Сейчас бинтованных встретим, будешь так говорить, — буркнул Змей.

Лысый хмыкнул.

— План вылазки был идеален, — обратился он к Змею. — Что вы устроили в том доме, а? Отряд развалился, Ларс дёру дал — что всё это значит?

— Тише, кто-то идёт, — шикнула лазутчица.

Они замолчали, но было поздно — прямо перед ними, из-за громадной сосны, вышел человек.

— Не нападайте, это свои, — послышался голос помощника командира.

Мужчина остановился в нескольких шагах от них, весь в грязи, с царапинами на лице и кровью, что сочилась из рассеченной брови.

— Я уже начал думать, что вы погибли, — выдохнул Змей прерывающимся от накатившего облегчения голосом.

Из-за спины помощника командира вышли остальные. Ноги Змея предательски ослабли из-за слишком резкой смены эмоций.

— О, дружище, я знал, что ты выберешься! — к нему подошёл один из близнецов и похлопал его по плечу.

— Да ты тоже не промах, — быстро собравшись, шутливо отозвался Змей, а потом обратился к другому сослуживцу. — Ты как?

— Нормально. Бинтованные стреляли мимо и постоянно замирали. Я у него прямо за спиной прошёл, а он ничего не понял, — сказал тот.

Поднялся шум. Товарищи кинулись обниматься и пожимать друг другу руки. Змей увидел, как помощник командира вытирает рукавом окровавленную бровь. Казалось, его лицо не выражало ничего, кроме усталости. Остальные лазутчики тоже выглядели измождёнными. На одежде каждого висели клочья ткани, а на лице виднелись следы недавнего происшествия: царапины, синяки, ушибы. Но они были живы.

И тут Змей заметил, что среди товарищей нет самого молодого лазутчика, которого они с Лысым выпихнули из укрытия. В груди сразу как-то похолодело. «Такова цена борьбы. Всё ради Дандзона», — сказал он себе, пытаясь отогнать неприятные ощущения.

— А где Ларс? — спросила кудрявая женщина.

Участники заговора переглянулись — они знали, что сейчас придётся врать.

— Нас обнаружил селянин, и Ларс погнался за ним, — начал Змей. — Селянин забежал в дом. Оказалось, там было ещё несколько человек. Командир убил всех, а потом дал мне глушитель, сказал отступать и выскочил из дома. Больше мы его не видели.

— Да, я слышала шум, крики. Мы с Лысым подбежали к тому дому, но в этот момент Ларс выпрыгнул в окно и куда-то побежал, — сказала женщина.

— Он просто так отдал глушитель? Что за фигня?.. — прищурился Лысый.

— Ларс, скорее всего, уже на подходе к Дандзону. Пойдёмте, — вмешался помощник командира.

Сослуживцы продолжили путь, но не перестали обсуждать события ночи. Змей уже не слушал их: внутри него бурлила едкая досада. «Ларс уже на подходе к Дандзону», — как обнадёживающе! Надо попытаться вернуться в город быстрее него. Надежда, что командира можно обогнать, всё ещё теплилась в глубине души. Или он просто так себя успокаивал.

***

Ливень чередовался с моросью. Лысый теребил завязки тряпичного браслета с вышитой на ней молитвой, помощник командира постоянно оглядывался, близнецы обсуждали, сможет ли Ларс вернуться в Дандзон.

Янда же безотрывно смотрела в одну точку перед собой, чудом не сталкиваясь с деревьями, и глаза её были абсолютно стеклянные. В ушах стоял непрекращающийся шум — дождинки барабанили по кронам деревьев, а потом, стекая по листовым пластинкам, исчезали в чавкающем месиве из гниющей листвы, хвои и грязи — так же бесследно, как и всё, во что Янда пыталась верить последние года.

«Вот бы лечь в грязь и навечно заснуть», — думала Янда. На лице застыла глупая улыбка.

Хотелось биться в истерике, выть, ломать ветки и бить кулаками по земле, кричать так, чтобы отчаяние, распирающее грудную клетку, наконец, вырвалось наружу. Но нельзя. Можно только молча идти вперёд.

Янда закусила губу. Что мешало ей перевернуть вверх дном это селение?! Боялась. Она боялась предпринять что-либо, боялась, что из-за её попыток найти Мэттью пострадают товарищи. Лазутчица не знала, отдадут ли его в башню и жив ли он вообще, но вероятность, что он в Седьмой общине, была, а Янда… А Янда боялась. Конечно, она не сидела сложа руки. Стала лазутчицей, получила возможность выбираться на поверхность. Во время вылазок искала любые зацепки, даже селян, гуляющих в одиночестве, не раз расспрашивала о сыне, и некоторые припоминали, что где-то слышали имя Мэттью. Этого было недостаточно…

На пути вылез червяк. Он даже не подумал спрятаться, когда захлёстанный грязью ботинок опустился в сантиметре от его тельца. В этот же момент на поваленном дереве показалась ящерица. Так странно чувствовать, что мир рухнул, и в это же время видеть, что он продолжает жить как ни в чём не бывало.

Сегодня была единственная вылазка, когда Янда не собиралась искать сына: она должна была помочь сослуживцам.

Всё началось с того, что после очередной рабочей смены подвыпивший Змей рассказал ей о своём желании покончить с Ларсом. Та попыталась его предостеречь, мол, ты — и на любимца народа, на сильнейшего из командиров, но мужчина поднял на неё мутные глаза и сказал:

— Дорогуша, здесь не селение квину. Здесь не получится нассать людям в уши и сделать их рабами. У нас принято избавляться от неугодного руководства.

Ларс тем временем затеял что-то новенькое. Раз в неделю устраивал собрания, на которых убеждал народ, что с квину можно бороться. Мечта о победе над бессмертными существами была скрыта в душе каждого жителя Дандзона, глубоко-глубоко, за плотной оболочкой, как зародыш в семечке, а Ларс щедро поливал это семечко речами, чтобы оно, в конце концов, проросло.

Он не забывал использовать и удобрения: приводил в пример сопротивление Горски, люди из которого разрушили несколько башен. Легенда о Горски передавалась из поколения в поколения со времён основания Дандзона, но с каждым годом забывалась. Ларс дал ей новую жизнь, рассказывая, что собственными глазами видел, как в левитирующего гиганта попал заряд, выпущенный сопротивленцами. После этого, по его словам, существо рассыпалось на тысячу золотых осколков.

Змей и Янда задавались вопросом, почему Ларса слушают. Было в командире что-то необычное, что-то не от мира сего. Это необычное, почти гипнотическое, отражалось в зелёных глазах, когда он, вышагивая из стороны в сторону в тяжёлых берцах, агитировал толпу, угадывалось в идеальных, поистине красивых чертах лица, в величественной осанке и уверенных жестах. И это несмотря на то, что Ларсу едва исполнилось двадцать восемь.

Несколько дней назад командир поделился с подчинёнными планом сопротивления квину. Первым пунктом в его плане была вылазка в центр Седьмой общины. Помощник командира, бывалый здоровяк с сединой в волосах и без трёх пальцев на руке, услышав это объявление, присел на лавку, близнецы, которые любили приключения, напряжённо переглянулись, а Змей обхватил рукоять кинжала, поджав губы.

Вылазку Ларс запланировал на ночь после Дня сошествия квину, и не случайно, ведь башня вечер до и ночь после открытия работала плохо. По этой причине можно было разгуливать по селению даже без глушителя. К тому же, все жители общины соберутся на площади, и отряду никто не помешает грабить селение. В любой другой день не могло совпасть так, чтобы и селяне все собрались в одном месте, и башня сбоила.

Ларс стал одержим своей идеей. Лазутчики не слышали, чтобы он говорил о чём-либо ещё, кроме вылазки в центр. Подчинённых командир убеждал, что во время этого набега они не имеют права на ошибку. Было понятно, за подвиг Ларсу дадут энергоружьё, а спустя ещё несколько успешных набегов и выступлений ему можно будет избираться на должность главы города. Но лазутчики обсуждали между собой, что дело не только в возможности проявить себя, что чего-то они не знают, иначе как объяснить странное поведение, для Ларса несвойственное.

После незаконной разведки часть отряда собралась в гостях у помощника командира. Разговор зашёл о том, что Ларс издевается над подчинёнными, посылает на самоубийственные миссии и о том, что никто им недоволен. Змей осмелился предложить сослуживцам во время набега на селение убить командира. Его поддержали.

Поток воспоминаний уносил Янду всё дальше от реальности. Она вспомнила сегодняшнюю ночь. Вот она идёт с командиром вглубь селения. Вот он неожиданно приказывает спрятаться. Янда тогда забежала в сквер, где и встретила Ричарда.

После того, как мужчина бросился прочь, надо было что-то делать — идти к своим, разбираться с Ларсом, но Янда не могла сделать и шагу. Лишь через пару минут у неё получилось заставить тело двигаться. Она подняла брошенный кинжал и ринулась в сторону отряда, не обращая внимания, сколько создаёт шума. Пусть бинтованные и не слышат, поблизости могли находиться селяне, но ей было плевать. Непреклонность перед трудностями, сила и планы на будущее — тонкие стены, которые она годами выстраивала вокруг себя, — дали трещину. Её мир звенел, как разбивающаяся посуда.

Первым, кого она увидела, был Змей. Мужчина с горящей лучиной в руке зашёл в один из домов, не заметив Янду. Лазутчица бросилась за ним.

— Что? — немного удивлённо спросил мужчина. — Где Ларс?

Сначала у Янды не получалось заговорить, она набирала воздух и тут же захлёбывалась эмоциями, не успевая произнести и слова. Через несколько секунд она, наконец, совладала с собой, после чего рассказала Змею и про встречу с Ричардом, и про Мэттью.

Она упустила тот момент, когда подошёл Ларс, встав в дверном проёме. Змей, видимо, тоже не заметил командира, раз не остановил её.

— Пойдём за Ричардом. Пожалуйста, — шептала женщина. — Наверное, он недалеко ушёл. Он побежал в ту сторону. Малиус, пожалуйста, я не хочу, чтобы его тоже забрали!

Она кивнула головой, показав, куда направился Ричард.

— Янда. — Прозвучал ледяной голос.

Оба лазутчика одновременно вздрогнули. Осознание, насколько серьёзно она влипла, пришло к Янде не сразу. Ужас накатил постепенно. Боясь обернуться, она смотрела на Змея и видела, как тот переводит взгляд за её спину. Сердце заколотилось.

— Как ты посмела.

Тон был спокойным, ровным, и это пугало больше всего. Янда повернула назад голову и увидела в мерцании лучины его. Ларса. Невозмутимое лицо медленно перекосилось гримасой ненависти. Дрогнули носогубные складки. Ларс хмыкнул, мотнул головой.

— Ты испортила всё. Ты не представляешь, что ты натворила. Довольна встречей со старым другом, — командир развёл руками и улыбнулся, — Янда?

У него дёрнулось веко. Улыбка моментально исчезла. В гневном взгляде читались и полугодовая работа с народом Дандзона, которая пошла прахом, и мечта стать главой города, и, возможно, что-то ещё, о чём лазутчики не догадывались.

— Нет, мы не уйдём отсюда, — прошипел Ларс. — Вылазка продолжается. Ричард никого не успеет позвать!

Последнюю фразу командир проговорил сквозь зубы, вырубая каждое слово, после чего развернулся и выбежал из дома. Сразу догадавшись, что произойдёт дальше, Янда не сдержала истошный, полный ярости и беспомощности, крик. А потом, собрав оставшиеся силы, просипела:

— Его надо остановить!

Она выскочила на улицу, чтобы позвать сослуживцев, участвующих в заговоре. Тут началась суматоха. Змей и Янда собрали товарищей, торопливо объяснив им, что план пошёл насмарку. Долго искать командира не пришлось. На тёмной улице только в одном из домов горел свет, а дверь его была распахнута настежь. Из лачуги донёсся чей-то вопль, и Янда увидела Ларса. Тот замахивался топором.

***

Отряд вышел на поляну. Янда знала это место. Слева поднимались холмы, переходящие в лесистые горы, среди которых был спрятан вход в Дандзон, а справа… Лазутчица подняла голову и посмотрела вдаль. Справа над кронами сосен возвышалась заснеженная макушка вулкана, правда, из-за дождя и тумана Янда практически не видела её.

Фудзи — так в прошлом назывался вулкан. Женщина интересовалась, что значит это слово — она верила, такое красивое сочетание букв имело глубокий смысл, — но никто из дикарей не смог ей ответить. Среди вольного народа вулкан был известен как «Большая Гора». Однако Янда считала, что название «Фудзи» этому чуду природы подходит больше, чем какая-то «Большая Гора».

Противный дождь заливал за ворот кожаной жилетки. Капли падали сначала на шею, затем скатывались под рубаху, оставляя дорожки на тёплой коже спины. Мокрые штаны липли к ногам, волосы, которые стали одного цвета с землёй, — к щёкам. Вода собиралась на ресницах и при моргании затекала в глаза, застилая взор.

Янда слышала, что существует такая пытка: на голову человека долго и монотонно падают капли. Лазутчица ощущала себя на его месте. «Заболею», — отрешённая мысль мелькнула вспышкой и растворилась в потоке сознания. Какая разница, что с ней случится? Под рёбрами было тяжело и тесно — чувство безысходности давило на неё изнутри. Это чувство казалось таким же ледяным, как дождь.

Кто-то из лазутчиков что-то сказал, но Янда услышала звук будто сквозь толщу воды, и смысл фразы тут же утонул в пучине беспорядочных мыслей. Она вернулась в реальность лишь тогда, когда поняла, что сослуживцы замедляют шаг.

— Что за чертовщина?.. — послышался подозрительно тихий голос Змея.

— Что там? — спросили его.

Ответа не последовало. Новых вопросов — тоже. Янда затормозила и, оглянувшись, посмотрела на мужчину. Его уже обступили сослуживцы и с вытаращенными глазами смотрели на то, что он держал. Несколько долгих секунд царило молчание, а потом Змей выматерился дрожащим шёпотом. Послышались голоса других лазутчиков:

— Ну и срань…

— Я работаю в отряде двадцать три года, но это даже хуже случая, когда за нами половину дороги следовали бинтованные после того, как один идиот решил в самый опасный момент справить нужду.

Янде не хватало сил ужасаться. Осознание ситуации мелькнуло всего на мгновение, отозвавшись в груди ещё одним приступом глухого отчаяния, но его тут же сменило странное спокойствие, будто происходящее — нечто само собой разумеющееся, что сегодня не могло быть иначе.

— Что, товарищи, разворачиваемся?! — Змей нервно усмехнулся.

— В чём дело? — спросила женщина, которая остановилась далеко от Змея и потому ещё не разглядела, что тот держал.

Змей молча вытянул руки. На ладонях лежали две овальные выпуклые половинки глушителя, и в одной из них лежало скрюченное тельце паука.

— Подделка, — сказал рядом стоящий помощник командира. — Ларс сбежал. С глушителем.

Женщина застыла. Кто-то отвернулся и, приложив ладонь ко лбу, грязно выругался. Опять повисла тишина. Женщина часто моргала, а зрачки её метались от глушителя к товарищам, потом к Змею, а затем опять к глушителю. Змей тоже не двигался, замерев с вытянутыми руками, только дыхание его становилась громче, а губы сжались в тонкую полоску.

— Кошмар… — она тяжёло вздохнула и, закрыв глаза, принялась растирать виски. — Какая подделка, какой паук?!

— Дерьмовый день! — Змей кинул на землю половинки подделки.

Снаружи она была неотличима от настоящего глушителя — тоже синяя, а на одной из половинок были изображены пять белых четырёхконечных звёзд.

— И, главное, постарался, паука положил, — криво улыбнувшись, произнес один из близнецов.

— Сколько в Дандзоне осталось глушителей? — поинтересовался Змей у помощника командира.

— Шесть.

— Да, дрянь.

— Теперь нам всем достанется за потерю глушителя! — прогнусавил Лысый.

— Будьте начеку, нас могли выследить! — выкрикнул другой сослуживец.

В глазах Янды начинало двоиться, но вот что удивительно — она не испытывала эмоций. Лазутчица будто наблюдала за происходящим со стороны, словно старый знакомый рассказывал ей историю про потерянный глушитель. Она и впрямь звучит как анекдот, с которого Янда бы отлично посмеялась, а после выпила бы с рассказчиком за здоровье.

Вдруг неподалёку послышался треск. Он почти сразу затих, будто к лазутчикам осторожно подбирался либо хранитель, либо… спасшийся Ларс. Члены отряда моментально схватились за оружие.

— Прячься за деревья! — бывший помощник командира махнул рукой.

Опять донёсся шелест, но издалека. Янда спряталась в красных колючих кустах, присев на корточки, вынула из ножен кинжал. Треск веток послышался в третий раз, и тут она увидела сквозь заросли человеческую фигуру, не белую, тёмную, но спустя мгновение потеряла её из вида… Ларс.

Прошло ещё какое-то время, минуты две или три. Тишина. Вдруг шелест повторился. Звук начал стремительно приближаться. Спустя мгновение враг оказался рядом. Пальцы до боли сжали металлическую рукоять и… Тут раздался хохот.

— Отставить! — сквозь смех прокричал помощник командира. — Гляньте, кто нас напугал.

Янда выглянула из-за кустов и увидела на другой стороне небольшой прогалины, по кругу которой лазутчики спрятались, бурого барсука с полосатой мордочкой.

Барсук был необычный — тельце почти посередине, ближе к задней ноге, обхватывали ленты белых тряпок, тонких, похожих на бинты, и в одном месте на них виднелось маленькое пятнышко засохшей крови.

— Ребята, по наши души действительно пришёл бинтованный, — не переставал веселиться помощник.

— Только размеры у него маленькие, — продолжили за него.

— Что это у него? Кто его так «одел»?

Зверёк издал короткий рык, похожий на скрежет, а затем исчез в траве.

— По лесу уже ходят барсуки в бинтах! Что дальше-то будет? — пошутил один из близнецов, потирая затылок.

— М-да, без глушителя даже барсуков начинаешь бояться, — вздохнул второй, когда его голова показалась из-за соснового ствола.

При упоминании глушителя лазутчики, оживлённые было появлением зверя, тут же помрачнели. Когда все вылезли из засад и отряхнулись от земли, помощник командира вышел в центр поляны.

— Я хочу в подробностях знать, как так получилось, что Ларс пошёл к селянам? — и многозначительно посмотрел на Янду, что стояла в зарослях кустарника, отрешённо глядя туда, где пару минут назад был барсук.

Лазутчики повернули головы в сторону чужеземки. Однако та, казалось, не видела восемь взглядов, прожигающих её насквозь.

Сослуживцы продолжали молчать, и тогда Янда медленно подняла пустые серые глаза, посмотрев куда-то сквозь помощника командира.

— Местный обнаружил нас в сквере, Ларс за ним побежал. Он сказал: «Нет, мы не уйдём отсюда, вылазка продолжается». Я не смогла его остановить. Всё, — спокойно сказала она.

— Всё так и было, — подтвердил Змей.

Янда хотела одного: чтобы отряд, наконец, вернулся в Дандзон. Она не чувствовала вину за то, что из-за её разговора с Ричардом чуть не погиб весь отряд. Она впервые в жизни сделала всё правильно, только слишком поздно.

— Брешешь. Он что, так глупо показался селянину? — Лысый сощурил глаза.

— Она же, скорее всего, и поймалась, — сказал кто-то из толпы.

Тут в сознании что-то переключилось. Янда выпрямила спину, просунула руки через ремни и медленно, вразвалочку, начала подходить к Лысому. Во взгляде моментально появились решительность и строгость — она вошла в образ уверенной дикарки.

— Я сказала правду. Мы с Ларсом не заметили селянина. Мне интересно, почему на отряд напали бинтованные. Кто им показался? — она наклонила голову набок и сощурила глаза, подражая сослуживцу.

Остановилась, выставила ногу. Пусть стены, которые она выстроила вокруг себя за четырнадцать лет жизни в Дандзоне, и дали трещину, они всё ещё стояли на месте.

— Достаточно, — сказал помощник командира. — Я всё услышал.

Янда хмыкнула и одёрнула рукава рубахи, которые в том не нуждались. Лысый в свою очередь медленно отвернулся, долго не отрывая от неё взгляда. На скулах заходили желваки.

Спустя пару часов лазутчики оказались у подножия невысокой горы. Здесь, спрятанный за ветвями кедра, виднелся каменный диск диаметром чуть больше человеческого роста. При приближении отряда, словно ниоткуда, появились люди в кожаных плащах — они ждали лазутчиков всю ночь. Один из них радостно побежал здороваться, но как только увидел состав отряда, замер и нахмурился. Встречающие не стали задавать лишних вопросов, мрачно опустив головы, пропустили лазутчиков в тоннель, а после принялись, кряхтя и охая, задвигать диск.

Как только Янда шагнула в мерцающую полутьму, её окутал тёплый воздух, и она впервые в жизни обрадовалась возвращению в Дандзон. Лазутчица понимала, что, скорее всего, никогда не увидит лес и общину вновь, но эта мысль не пугала её, нет. Наоборот, вызывала у неё приступ истерического счастья. Она не могла объяснить своё состояние. Просто больше не хотела выбираться на поверхность.

По левой стороне тоннеля дрожали жёлтые пятна, разбавляя похожую на чёрную субстанцию темноту — то мигал свет от керосиновых ламп, вкрученных в горную породу. Пройдя тоннель, они спустились по лестнице и оказались в помещении, похожем на пространную, но невысокую — до потолка можно было достать рукой — залу, стены которого были пронизаны дырами — ходами, что вели на другие уровни. Отряд прошёл залу насквозь, попал в точно такую же, затем — ещё в одну. На пути встречались покатые подъёмы и спуски, лестницы, повороты. Подземные коридоры ветвились не хуже, чем деревья, то расширяясь, то сужаясь так, что люди протискивались боком. По шероховатым стенам, жёлтым в свете ламп, плыли восемь теней. Топот ног раздавался глухо, будто внутри головы.

Скоро послышался гул четырёх десятков голосов. Отряд попал в первую жилую пещеру. Лазутчиков встречали громко. Янда знала: многие горожане не ложились спать и высыпали из квартирок, которые в Дандзоне называли дуплами, за несколько часов до их прибытия.

— Мама! Мама! Они пришли! — сквозь галдёж прорезался тонкий голосок.

Янда даже увидела хозяина голоса — то был тёмненький чумазый мальчишка лет десяти, который, завидев отряд, поднялся по каменной лестнице на четвёртый, самый верхний, ярус и, расталкивая соседей, бросился в один из тёмных проёмов.

Горожане преградили лазутчикам дорогу, обнимали их как родных, со слезами на глазах и улыбками. В большой пещере стало тесно. Те, кому не хватило места внизу, где стоял отряд, толпились на ярусах по обеим сторонам пещеры. Ярусы были вырезаны каскадом, ступенчато, в стенах их виднелось множество проёмов, зайдя в один из которых человек попадал сначала в параллельный коридор, а уже затем — в дупло.

К лазутчикам тянулись десятки рук. Возгласы приветствий, аплодисменты слились в один ликующий гул. Некоторые махали выточенными из камня четырёхконечными звёздами, а кто-то — мужской фигуркой, которая одну руку приложила к груди, а другой держала над головой факел.

— Остановитесь, родненькие, куда же вы так спешите! Проголодались страшно, небось. Зайдите ко мне, я вас накормлю, — кричала сорокалетняя старушка.

— У вас есть покушать? — Янду дёрнула за рукав маленькая девочка в одной кожаной юбке. — Всего один сухарик, пожалуйста!

— У меня ничего нет, — ответила Янда, добродушно улыбнувшись.

Девочка так и осталась стоять, состроив плаксивое лицо, и скоро её задвинули другие горожане.

Оставив позади район с его ярусами, лестницами, арками и колодцем, отряд миновал ещё несколько жилых пещер прежде, чем добраться до центральной вентиляционной шахты. Подобных шахт в подземном городе было несколько. Однако центральная вентиляционная отличалась от остальных.

Лазутчики вышли на винтовую лестницу, что поднималась по кругу гигантской скважины. Если запрокинуть голову, можно было увидеть далеко в вышине, в конце вертикального коридора, кроны дубов, сквозь которые пробиваются солнечные лучи. Центральная вентиляционная начиналась на верхушке горы и проходила через все восемь уровней Дандзона. Дно располагалось настолько глубоко, что его было трудно разглядеть, а люди внизу казались черными точками. На винтовую лестницу с каменным бортиком выходили туннели и вдобавок —  дупла влиятельных людей.

Написанные красной краской, на стенах шахты красовались лозунги «За свободу!» и «Хозяин планеты — человек!», а также знамя Горски — фигура мужчины, который держит над головой факел. Тех Горски, которые способны противостоять квину и которых никто не видел сто пятьдесят лет. Горски, которые в далёком прошлом подарили Дандзону пятнадцать глушителей и не вернулись, хотя обещали.

По бокам скважина была испещрена окнами. Ближе к поверхности жили члены Совета и глава города. Чуть ниже — командиры, после них — лазутчики, а в самом низу — главари различных группировок и просто состоятельные люди.

Янда увидела окно своего дупла. Там её дожидались маленькая комнатушка, глиняные таблички под лежаком, где были записаны планы за последние девять лет, и пожилая соседка со своими нескончаемыми криками, руганью и мусором — его бабулька, несмотря на попытки Янды договориться, обожала вываливать к лазутчице через перегородку.

Янда сама чувствовала себя постаревшей. Вчера утром она была женщиной с верой в счастливое будущее для себя и сына, что горела в душе словно костёр, разведённый в тёмной пещере, а сейчас превратилась в старушку с ржавым, покрытым паутиной сердцем, способную лишь проводить в одиночестве остаток отведённого ей времени.

Отряд поднялся до кабинета главы Дандзона.

— …и докладываю, что командир, у которого был глушитель, не вернулся с миссии. — Помощник командира стоял посреди комнаты, говорил громко, чётко, но речь его то и дело прерывалась.

К лазутчикам были прикованы гневные взгляды членов Совета и охраны. Медленно поднявшись с каменного кресла, увешенного волчьими шкурами, глава Дандзона приказал:

— Арестовать и отвести их в камеры.