весёлая игра))

Рассвет застал их в безумной гонке по спящему городу, улицы которого казались вымершими. Парни метались вхолостую, не зная, что случилось с Арианной этой ночью. Отчаяние начинало разъедать изнутри, пока Эшрин, чье обоняние было острее бритвы, не замер у перекрестка. Он присел на корточки, проведя пальцем по асфальту, где алела едва заметная, но ядовито пахнущая лужица.

— Бензин, — хрипло произнес он, и этого одного слова было достаточно. След, которого они так жаждали.

Дальше все произошло в считанные секунды, отработанным до автоматизма движением. Лукас и Кайл встретились взглядами, кивнули почти одновременно. Воздух вокруг них замерцал, зазвенел, будто натянутая струна, и их фигуры растворились, бесшумно телепортировавшись к точке назначения — на разведку.

Рэйнэр, не говоря ни слова, сделал несколько шагов назад и рванул с места. Сила гравитации отпустила его, и он взмыл в воздух, не как птица, а как тень, несущаяся низко над землей, его силуэт вырисовывался на фоне светлеющего неба.

Тэя молниеносно вскочил на свой мотоцикл. Рев мотора разорвал утреннюю тишину. Он рванул с места, оставляя за собой полосу резины на асфальте, держа курс туда же, стараясь не упустить из вида летящего Рэйнэра.

Оставшаяся четверка — Вирен, Люксен, Каэль и Зеал — втиснулись в машину. Двери захлопнулись, двигатель взревел, и мощный внедорожник сорвался с места, помчавшись по следу, оставленному мотоциклом и невидимым маячком в лице их летящего друга.

Местом рандеву оказался заброшенный склад на отшибе, мрачный и безмолвный, как склеп. Лукас и Кайл уже ждали их, появившись из ниоткуда у стены, покрытой грязным граффити.

— Чисто. Ни души, — тихо доложил Кайл. — Но она здесь. Чувствуется.

Рэйнэр бесшумно приземлился рядом. Тэя заглушил мотор и откатил мотоцикл в кусты. Машина подъехала накатом, с выключенными фарами. Группа собралась в тени, не в силах скрыть напряженную дрожь готовности, но дисциплина взяла верх. Лезть в неизвестность вслепую — верх глупости.

Их оружием стала тишина. Люксен прильнул к шершавой бетонной стене, закрыв глаза. Его слух, обостренный до сверхъестественного уровня, отсек шелест листьев и утренний ветер, прорвавшись внутрь. И донес оттуда… бытовые звуки. Скребущий по дну сковороды металл, шипение раскаленного масла. И тихий, беззаботный напев: «Ммм… мммм… аа… мм…»

Вирен стоял неподвижно, его лицо было каменной маской. Он сделал незаметный вдох, и его зрачки вспыхнули холодным серебристым светом. Его взгляд, способный проникать сквозь материю, сканировал внутреннее пространство.

— Внутри всего один человек, — выдохнул он, не отрываясь от стены. — А Арианна… на каком-то странном приборе. Похоже на кровать. Или стол.

Каэль, получив информацию, жестом показал, что движется к окну. Он пригнулся и бесшумно, как призрак, скользнул к запыленному стеклу. Приподнявшись, он начал жестами описывать товарищам фигуру молодого парня внутри. Убедившись, что тот стоит спиной, Каэль ловкими пальцами поддел раму. Окно распахнулось без единого звука. Его взгляд упал на глиняную кружку, стоявшую на самом краю стола. Длинными, точными пальцами он легонько поддел ее и сбросил вниз.

Грохот разбившейся керамики прозвучал как взрыв.

Юноша у плиты не вздрогнул. Не обернулся с испугом. Он лишь перестал помешивать, слегка склонил голову набок и тихо, с какой-то слащавой, неестественной рассеянностью, пробормотал:

— Ой-ой-ой… Какой я неаккуратный. Надо было не ставить на край стола. Ну, ладно… ничего страшного, приберу.

Тишина, последовавшая за леденящим душу открытием Люксена, была густой и тягучей, как смола. Не сговариваясь, каждый из парней замер, понимая — они имеют дело не с простым похитителем, а с кем-то куда более опасным и непредсказуемым.

Первым пришел в себя Тэя. Не говоря ни слова, он медленно поднял руку и приложил указательный и средний палец к своему виску, закрыв глаза. Его сознание, подобно щупальцу, протянулось сквозь стену, нащупывая волны мыслей того, кто был внутри. Лицо Тэи исказилось от напряжения и недоумения. Он не находил связных образов или логических цепочек — лишь обрывки, холодную уверенность и... ожидание.

В тот же миг Кайл, уловив невербальный сигнал, щелкнул пальцами. Воздух вокруг него заколебался, и его фигура растворилась, став невидимой для обычного глаза. Бесшумно, как призрак, он проскользнул внутрь через распахнутое окно, его цель была четкой — добраться до Арианны и вынести ее из этого ада.

Он уже был в паре шагов от странного аппарата, где лежала девушка, его невидимая рука протянулась к ней, но...

— Не так быстро, молодой человек, — раздался спокойный, почти ласковый голос.

Юноша не обернулся. Он стоял спиной, у плиты, но его слова висели в воздухе острым лезвием.

— Парень, кидай нож в ту же сторону, — произнес он, и его рука с зажатым кухонным ножом, которым он только что помешивал еду, метнулась назад, через плечо. Острый клинок с глухим стуком вонзился в деревянную балку в сантиметрах от головы Арианны.

Парни снаружи замерли в полном ступоре, мозг отказывался обрабатывать происходящее. Как он узнал? Как он почувствовал? Но долго раздумывать было некогда. По негласной команде они все, как один, бросились к входу, готовые вышибить дверь.

Внутри их взорам предстала сюрреалистичная картина. Юноша наконец медленно повернулся к ним лицом. На его губах играла тонкая, безразличная улыбка. Он выключил конфорку, и шипение масла на сковороде стихло, повиснув в гробовой тишине.

— Я бы на вашем месте остановился, — его голос был тихим, но каждое слово било наотмашь. — Или вам нравятся девушки с дополнительными отверстиями в лице?

Его взгляд был устремлен в пустое, казалось бы, пространство перед Арианной — туда, где замер невидимый Кайл. Сообщение было кристально ясно: один неверный шаг — и следующий нож полетит не в балку.

Кайл, все еще невидимый, понял намек. Медленно, плавно, чтобы не спровоцировать маньяка, он поднял руки в знак капитуляции и так же медленно начал отступать назад, прочь от Арианны. Воздух снова замерцал, и его силуэт начал проявляться в нескольких метрах от аппарата. Его лицо было искажено яростью и бессилием.

Юноша наблюдал за этим, его улыбка стала чуть шире.—Вот и славно. Теперь, когда все в сборе, можем поговорить по-взрослому.

Кайл стал видимым, его плечи напряжены, а взгляд полыхает холодным огнем. Он медленно переводит глаза с товарищей на юношу, и тихий, сдавленный вздох вырывается из его груди — вздох ярости, смешанной с бессилием.

— Зачем? — его голос низок и опасен, словно рычание. — Зачем ты похитил её?

Юноша не шевелится. Его улыбка не гаснет, а становится лишь более отстранённой, будто он смотрит на интересный эксперимент, а не на живых людей.

— Похитил? — он мягко переспрашивает, и в его тоне звучит лёгкое удивление. — О, нет. Это слишком грубое слово. Я... пригласил её. Для беседы.

Он делает шаг в сторону, его взгляд скользит по неподвижной фигуре Арианны на странном аппарате.

— У вас у всех есть свои... особенности, — он разводит руками, словно приглашая взглянуть на них. — Сила, скорость, полёт. А у неё — тишина. Такая глубокая, такая совершенная тишина. Она может гасить шум мира. Гасить способности. Разве это не чудо?

Его пальцы легонько барабанят по краю сковороды.

— Мне просто было интересно. Как это работает. И что будет, если эту тишину... усилить. Эшрин, стоявший снаружи, слышал каждый звук. Его собственное бессилие жгло изнутри ярче любого огня. Он сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя на коже красные полумесяцы, а затем и вовсе прочертили багровые полосы, из которых проступили капли крови.

— Слышишь ты, — его голос, обычно спокойный, прорвался сквозь стиснутые зубы хриплым, яростным шепотом, который был слышен внутри. — Ты мразь! Отпусти ее!

Юноша внутри медленно повернул голову в сторону звука, его брови игриво поползли вверх.—Ох... Как же некрасиво с вашей стороны, — он покачал головой с притворным огорчением. — Оскорблять меня, когда я был таким гостеприимным хозяином. Ведь ей понравилось сегодняшней ночью, не так ли?

Он пренебрежительно отшвырнул нож, который всё ещё торчал в балке, и медленно подошел к Арианне. Парни снаружи застыли, как вкопанные, боясь спровоцировать его. Он опустился на корточки напротив девушки, и его рука с холодной, собственнической нежностью легла на ее ногу, начав медленно поглаживать.

От этого прикосновения Арианна пошевелилась. Слабый стон вырвался из ее губ. Она медленно, будто сквозь густой туман, протерла глаза, пытаясь сфокусировать взгляд. Сознание возвращалось к ней, и в ее глазах, еще мутных от беспамятства, плескалась глухая тревога.

— Что... Что ты сделал? — Каэль, не в силах сдержаться, сделал шаг вперед. Его голос дрожал от сдерживаемой ярости.

Юноша поднял на него взгляд, и его лицо исказила широкая, безумная улыбка. Он тихо хихикал, а потом его смех перерос в оглушительный, истеричный хохот, который эхом отзывался в гулком помещении.

— Хах... Хах... АХАХАХА! — он закинул голову, наслаждаясь их ужасом и яростью. — Я? Я лишь поигрался с ней!

Внезапность и ярость Лукаса взорвали напряженное затишье. Он резко рванулся вперёд и, прежде чем кто-либо успел среагировать, впился пальцами в светлые волосы юноши, с силой оттянув его голову назад.

— Слушай ты, мальчик, — прошипел Лукас, его лицо в сантиметрах от искажённого гримасой лица похитителя. — Ты меня уже бесишь, если честно. Давай короче — отходи отсюда, и мы просто уйдём. Ты реально меня достал.

Но ответ был не словесным. Юноша, смотря на него загоревшимся безумием взглядом, внезапно взревел. Его руки, движимые неестественной силой, вцепились в запястья Лукаса.

— ТАК НЕ ПОЛОЖЕНО!!! — его крик был оглушительным, лишённым всякой человеческой логики, чистым хаосом. — ЭТО НЕ ГОСТЕПРИИМНО!

Рывок был стремительным и чудовищно мощным. Он не просто высвободился из хватки Лукаса — он крутанул его и с размаху швырнул в ближайшую бетонную стену. Удар был оглушающим, сухим и костоломным.

Каэль замер, его кровь похолодела в жилах. Лукас грузно осел на пол, беззвучно выдохнув, и алая струйка крови тут же пропитала его волосы, стекая по виску.

На секунду в воздухе повисла парализующая нерешительность. Что делать? Штурмовать — и он убьёт Арианну? Ждать — и смотреть, как истекает кровью их друг?

Первым опомнился Кайл. С подавленным криком ярости он бросился вперёд, невидимый или нет — уже не имело значения. Он схватил безвольное тело Лукаса и рывком оттащил его в сторону, в безопасную зону, под прикрытие остальных парней, которые уже готовились к худшему, сжимая кулаки и чувствуя, как их способности рвутся наружу, чтобы смести этого психа с лица земли.

Громкий, неровный хохот юноши разорвал тишину, повисшую после падения Лукаса. Казалось, сама атмосфера в помещении сгустилась от этого звука. Он медленно повернул голову к Арианне, его безумный взгляд смягчился странной, неестественной нежностью.

— Арианна... — его голос стал тише, но в нём всё ещё звенела опасная грань.

Он провёл пальцами по её щеке. Девушка смотрела на него широко раскрытыми глазами, в которых плескался чистый, животный ужас. Всё её тело начало мелко дрожать. Она не понимала, что происходит, кто этот человек, и почему её мир превратился в кошмар.

И тут с юношей произошла разительная перемена. Безумие в его глазах угасло, сменившись странным, почти ясным спокойствием. Искажённая улыбка смягчилась, став печальной и какой-то отстранённой. Он положил вторую руку ей на щёку, нежно поглаживая кожу большими пальцами.

— Ты испугалась? — прошептал он, и в его тоне звучали почти братские нотки. — Не надо...

Он притянул её голову ближе к своей груди, гладя её по волосам, будто утешая ребёнка. Несколько долгих минут он просто смотрел на неё с таким обожанием и тоской, словно видел перед собой не пленницу, а дорогого, потерянного и вновь обретённого человека. Возможно, в его помутнённом сознании она и была кем-то другим — сестрой, возлюбленной, призраком из прошлого.

А потом его поведение снова резко переменилось. Наклонившись, он внезапно вцепился в её губы своим ртом в жёстком, властном поцелуе. Это не было проявлением страсти — это был акт обладания, помешательства. Арианна издала подавленный, задыхающийся звук, её тело затряслось сильнее. Он прикусил её нижнюю губу, и по её подбородку потекла тонкая струйка крови.

Парни, наблюдавшие за этой сценой, застыли в леденящем ужасе. Их ярость боролась с шоком и отвращением. Каждый мускул был напряжён до предела, но они боялись сделать лишний шаг, понимая, что любое неверное движение может стоить Арианне жизни. Они видели, как её воля ломается, а её тело используется как марионетка в руках безумца, чьи действия не поддавались никакой логике.Казалось, будто время остановилось, затаившись в тягучем, кошмарном гуле. Наконец, резким движением, будто очнувшись от транса, безумец отстранился от Арианны. На её губах остался яркий след, а тонкая струйка алой крови стекала по её подбородку.

Он медленно, почти небрежно, отошёл от неё и направился к парням. Его шаги были лёгкими, почти танцующими, а на лице застыла странная, задумчивая гримаса. Он остановился перед ними, выдерживая их взгляды, полкие ненависти и шока.

И в этот момент они увидели это. На его бледной коже, в уголке его рта, алела единственная, маленькая капля. Алая, как рубин, тёплая и живая. Капля крови Арианны.

Она казалась крошечной, но в гласах парней она пылала, как сигнальный огонь, как клеймо чудовищности. Это был не просто след поцелуя — это была печать насилия, доказательство того кошмара, который он только что совершил. Это была точка невозврата, после которой уже не могло быть ни переговоров, ни отступления. Тишина, повисшая в воздухе, стала взрывоопасной, наполненной грохотом ещё не пролитой крови.

Тишина, накалённая до предела, была внезапно разорвана его спокойным, почти игривым голосом.

— Ну что, мальчики, — произнёс похититель, и его губы, испачканные её кровью, растянулись в сладкой улыбке. — Потанцуем?

Он не стал ждать ответа. Два резких хлопка в ладоши — и комната взорвалась движением. Мебель, тяжёлая и неповоротливая, вдруг ожила. Стол с грохотом поехал в угол, словно его оттянули на невидимых верёвках. Стулья разбежались по стенам, освобождая пространство в центре. Парни невольно отпрянули, ошеломлённые этим внезапным хаосом. Их мозг отказывался верить: законы физики попраны с такой небрежной лёгкостью.

И тут их взгляд поймал Арианну. Она смотрела на метущуюся мебель не с ужасом, а с широко раскрытыми, сияющими глазами. На её лице застыло чистое, детское восхищение. Ей... было интересно. Этот сюрреалистичный ужас вдруг стал для неё магическим представлением.

Прежде чем кто-либо успел опомниться, похититель щёлкнул пальцами. Из ниоткуда, будто из самого воздуха, полилась медленная, чувственная мелодия. Узнаваемая. Чей-то давний медляк, музыка для близости и доверия, здесь, в этом кошмаре, она звучала кощунственно.

— Вспомнил, — мелькнуло в голове у кого-то из парней.

Безумец, не глядя, протянул руку и ловко поймал кисть Тэи. Тот на мгновение остолбенел, его тело напряглось, готовое к удару. Но похититель был на удивление силён. Он мягко, но неумолимо притянул Тэю к себе, положил его руку себе на плечо, свою — на талию, и они... закружились.

Это был самый жуткий танец, который они когда-либо видели. Тэя, с лицом, застывшим в маске шока и отвращения, двигался скованно, как марионетка. Его партнёр, напротив, был грациозен и лёгок, его улыбка никогда не сходила с лица. Он водил их по очищенному полу, обходя лужицу от разбитой кружки и пятно крови Лукаса.

Парни смотрели, не в силах пошевелиться, не в силах понять. Их разум отказывался складывать эту картину воедино: насилие, кровь, безумие и этот нелепый, медленный вальс под романтичную музыку.

И самое ужасное — Арианна смотрела на танцующих, и на её запёкшихся губах дрожала тень улыбки. Ей, похоже, это действительно нравилось.

Пара медленно кружилась под меланхоличные звуки саксофона. Похититель, ведя в танце оцепеневшего Тэю, скользнул взглядом по остальным парням, застывшим в ступоре. Его выражение стало притворно-огорчённым.

— Нет, — покачал он головой, и его голос прозвучал как у хозяина, упрекающего нерадивых гостей. — Так не годится. Почему танцуем только мы вдвоём? Слишком скучно.

Он щёлкнул пальцами свободной руки.

Их тела перестали им подчиняться.

Ноги Вирена и Зеала сами пошли друг к другу, заставляя их принять танцевальную позу. Рэйнэр, всё ещё пытавшийся оказать помощь Лукасу, почувствовал, как его запястья сами собой скрещиваются, а корпус выпрямляется и начинает раскачиваться в такт музыке. Каэль и Эшрин, стоявшие рядом, невольно повернулись лицом друг к другу, их руки поднялись и сцепились в вынужденном, нелепом вальсе.

— Что... Что происходит? — выдавил из себя Каэль, с ужасом глядя в глаза Эшрина, чьи пальцы сжимали его ладонь с силой, которой он не мог контролировать.

— Да кто ты такой?! — крикнул Эшрин, пытаясь вырваться из невидимых тисков, заставлявших его скользить по грязному полу.

Похититель, продолжая вальсировать с Тэей, лишь рассмеялся — лёгкий, беспечный смех, который был страшнее любой угрозы.

— Ох, не угомонитесь? — он крутанул своего «партнёра». — Ну, ладно. Я просто маленький волшебник, — сказал он, и в его тоне сквозила игривая таинственность, словно он делился безобидным секретом. — А на вечеринке у волшебника все должны танцевать. Так положено.

И под звуки навязчивого медляка комната превратилась в бальный зал сумасшедшего дома, где семь сильных парней стали марионетками в его больном представлении, а их воля была.

Внезапно, словно вспомнив о главной гостье своего безумного бала, похититель замер. Он отпустил Тэю, и тот, освобождённый от невидимых пут, едва удержался на ногах, отшатнувшись назад с лицом, искажённым отвращением и облегчением.

Безумец повернулся к Арианне. Его шаги были лёгкими, почти парящими, когда он подошёл к ней. Он склонился в преувеличенно галантном поклоне.

— Милая моя, а ты тоже хочешь потанцевать? — его голос стал сладким, заискивающим. — Ты сегодня моя гостья. И ты решаешь, что будешь делать.

Все застыли. Парни, всё ещё ощущавшие эхо принуждения в своих мышцах, смотрели на Арианну, затаив дыхание. Она медленно кивнула, её глаза блестели странным, заворожённым светом.

— Хочу, — тихо сказала она. — Но вальс... я не умею. Я хочу что-то другое.

— Что-то другое? Конечно! — воскликнул он, и его лицо озарилось детской радостью, будто он получил самый лучший подарок. — Будет исполнено!

Он щёлкнул пальцами. Надрывный саксофон сменился оглушительно весёлым, ритмичным мотивом для купальца. Парни, будто марионетки с перерезанными нитями, разом отцепились друг от друга. Их тела, ещё секунду назад скованные в чуждых им позах, теперь хаотично дёргались в такт навязчивому ритму, не в силах остановиться. Это было жуткое зрелище — группа сильных парней, вынужденных отплясывать под дурацкую музыку.

Арианна покачала головой, и на её лице появилась лёгкая гримаса недовольства.

— Эта песня тоже не нравится.

— Хм... — "Волшебник" потер подбородок, изображая глубокомыслие. — Что же тебе предложить?.. Точно!

Ещё один щелчок — и в воздухе поплыли первые аккорды другой мелодии. Она была современной, мелодичной, с чётким битом, но без истеричной веселости предыдущей. На лице Арианны наконец расцвела настоящая, одобрительная улыбка.

— Да, эта хорошая.

— Рад, что тебе по душе, — он снова галантно протянул руку.

На этот раз Арианна, всё ещё слабая, сделала шаг навстречу и приняла его приглашение. И они закружились в центре зала, оставляя позади остальных парней, которые, всё ещё плясали под неумолимый ритм, не в силах вырваться из магических оков. Она танцевала с ним — со своим похитителем, с безумцем, только что измазавшим её кровью, — и в её глазах горел странный, зачарованный огонёк, который пугал куда больше, чем любые её слёзы.

Лукас, опираясь на Кайла, с трудом поднял голову. Шум в ушах от удара ещё не прошел, по виску стекала тёплая струйка, но сквозь туман боли и гнева до него дошла суть этого безумного спектакля.

— Хей... Волшебник, — его голос был хриплым и слабым, но он заставил себя говорить. — Ты же говоришь... что она твоя гостья, верно?

Похититель, который в этот момент вместе с Арианной медленно кружился в воздухе, словно в невесомости, замер. Он щёлкнул пальцами, и музыка резко оборвалась. Тишина, ворвавшаяся в помещение, была оглушительной. Парни, наконец-то переставшие дёргаться в неконтролируемом танце, тяжело дышали, чувствуя, как по их мышцам разливается долгожданное послушание.

Безумец, не отпуская Арианну, мягко опустился с ней на пол и устремил на Лукаса свой безучастный, но заинтересованный взгляд.

— Да, верно, она моя гостья. А что такое?

— И ты сказал, что она может решать, что вы будете делать дальше, — подхватил Кайл, его голос был твёрже, он чувствовал слабину в логике сумасшедшего.

— Хм... — Волшебник посмотрел на девушку, потом на парней. — Конечно!

— То есть она может выбирать сама, что будет делать? — уточнил Кайл, делая шаг вперёд, каждый нерв в его теле был натянут.

— Ага! — подтвердил Волшебник с весёлой, почти детской интонацией, словно объяснял очевидное.

Каёл сделал паузу, давая следующим словам прозвучать с максимальной ясностью.—А если она захочет домой... ты её тоже отпустишь?

Вопрос повис в воздухе. Весёлая маска на лице Волшебника на мгновение сползла. Он замер в полной неподвижности, его глаза стали пустыми, будто он заглянул в какую-то внутреннюю бездну. Он буквально впал в ступор, его тело на секунду обмякло. Он так крепко держал Арианну, что они оба чуть не потеряли равновесие, едва не упав. Он с трудом выпрямился, всё ещё не отпуская её, и в его глазах плескалась настоящая, несыгранная растерянность, смешанная с нарастающей бурей. Его идеальный, больной мирок дал трещину.

Тишина после вопроса Кайла была оглушительной. Волшебник замер, и в его глазах бушевала настоящая, несыгранная буря. Его взгляд метнулся к Лукасу, который, бледный, истекал кровью на руках у товарищей. И вдруг — словно нашёл простое решение сложной головоломки — его лицо прояснилось.

Щёлк.

Звук был едва слышен, но его эффект был мгновенным. Багровая рана на виске Лукаса будто подёрнулась серебристой дымкой. Свежая кровь, что уже успела запачкать его лицо и шею, обратилась вспять, втянувшись обратно в кожу. Разорванные ткани сомкнулись, не оставив и шрама, лишь чистая, бледная кожа. Тупая боль, пульсировавшая в голове Лукаса, исчезла, сменившись лёгким, странным холодком. Он провёл рукой по виску, не веря своим ощущениям, и уставился на Волшебника в полном, абсолютном недоумении. Парни, наблюдавшие за этим, застыли. Это было за гранью их понимания — не просто телепортация или полёт, а прямое манипулирование самой тканью реальности.

— Хм... Похоже, я не совсем прав, — задумчиво произнёс Волшебник, как бы про себя. Логика его больного разума сработала: чтобы его правила игры были безупречны, все гости должны быть в порядке.

Он мягко, почти с нежностью, поставил Арианну на ноги и присел перед ней на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне. Его руки взяли её ладони, его палец нежно провёл по её сжатым кулакам.

— Милая моя, — его голос снова стал сладким и внимательным, словно они были одни в комнате. — Что же ты хочешь на этот раз? Выбор за тобой.

Он смотрел на неё с обожанием и любопытством, будто от её следующего слова зависела судьба мира. А все остальные, включая её друзей, были лишь статистами в этом театре его безумия.

Тишина в заброшенном цеху стала хрупкой, как тонкий лёд. Все замерли, наблюдая за немой сценой между Арианой и её похитителем. Её тихий шёпот прозвучал громче любого крика.

— Я... я хочу домой... С тобой, конечно, хорошо, весело... но я хочу домой.

— Но ты и так дома, милая, — тихо, почти укоризненно, произнёс Волшебник, его пальцы слегка сжали её ладони.

— Нет... ты не понимаешь, — голос Арианны окреп, в нём зазвучала не детская обида, а глубокая, пронзительная тоска. — Дом — это не стены. Это когда с тобой рядом твои близкие, друзья, родители... даже те самые животные. А тут... тут я чувствую себя некомфортно. Я хочу домой. Отпусти меня домой.

Слова, простые и ясные, как удар молота, разбили его вымышленный мир вдребезги.

На лице Волшебника не осталось ни следа от сладкой улыбки или игривого безумия. Его черты исказились гримасой настоящей, детской боли, будто ему только что сообщили о самой страшной потере. Из его глаз, широко распахнутых от недоумения и горя, покатились тяжёлые, беззвучные слёзы.

Он не зарыдал. Он просто заплакал, тихо и безутешно, и в следующее мгновение притянул Ариану к себе, прижав её голову к своему плечу. Его тело содрогалось от беззвучных рыданий. Он гладил её по волосам дрожащей рукой, но теперь это был не жест собственника, а отчаянная попытка удержать ускользающую иллюзию, единственное, что имело для него значение.

— Ты... ты моя гостья... — выдохнул он, и его голос прерывался от слёз. — Ты должна быть счастлива... здесь...

Но он сам дал ей выбор. И её выбор оказался сильнее всех его чар.

— Ну ладно... — его голос, прерывающийся от слёз, прозвучал с покорностью раненого зверя. — Раз ты хочешь... я отпущу тебя. Хорошо. Будет по-твоему. Но обещай... обещай, что иногда ты будешь приходить ко мне? И мы будем... пить чай... танцевать...

В его словах была такая щемящая, искалеченная надежда, что на мгновение в воздухе повисла тягостная жалость. Но её тут же разорвал резкий, твёрдый голос из угла.

— НЕТ!

Это был Лукас. Он стоял, всё ещё ощущая призрачный холодок на зажившем виске, его кулаки были сжаты, а взгляд, полный огня и решимости, был устремлён на пару.

— Она больше не придёт, — произнёс он, и каждое слово падало, как камень. — И можешь забыть про неё. Она... — он перевёл взгляд на Ариану, и в его глазах читалась не только ярость, но и обещание защиты, — она никогда сюда не вернётся.

Слова Лукаса действовали на Волшебника сильнее любого удара. Он отшатнулся, будто его физически толкнули. Его объятия ослабели, и Ариана воспользовалась этим, чтобы вырваться и сделать шаг назад, к своим друзьям.

Лицо Волшебника исказилось. Детская обида и горе в его глазах стали вытесняться чем-то тёмным, холодным и опасным. Его иллюзия была не просто разрушена — её растоптали. И в его потусторонних глазах вспыхнул огонь настоящей, безудержной ярости.

Слова Лукаса повисли в воздухе, тяжелые и неоспоримые, как приговор. Они разбили последнюю хрупкую надежду Волшебника в дребезги.

На его лице детская обида и горе исказились, сжались в тугой узел чистой, беспримесной ярости. Воздух вокруг него затрепетал, зарядился статикой невысказанной угрозы. Казалось, еще мгновение — и пространство взорвется.

Но этого не произошло.

Он сжал кулаки так, что кости побелели, и с силой выдохнул:—ВОН.

Это было не крик, а ледяной шквал, полный презрения и боли. Он резко развернулся к ним спиной, отрезав себя от их мира, от той, что выбрала другой дом.

Больше не было ни слов, ни взглядов. Парни, не веря своему счастью, но не теряя бдительности, окружили Ариану живым щитом и, пятясь, стали быстро отступать к выходу. Двери захлопнулись, за ними послышался рев мотора, который быстро стал удаляться.

В опустевшем зале воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием оставшегося в одиночестве Волшебника. Он стоял, глядя в пустоту, в центре импровизированного бального зала, где минуту назад кружились его марионетки. Теперь нитки были оборваны.

Он отпустил их. Но в его сердце, разбитом и яростном, уже зрела тень следующей игры.