Глава 25

Виола

Дорога до клуба напоминает путь в ад, и вовсе не из-за водителя. Тот не умолкает ни на секунду, хотя я за эти двадцать минут не проронила ни слова. Вместо ярких пейзажей Коконат-Гроув, высоких пальм и цветных огней перед глазами стоят перекошенные от боли лица Отбросов. Почерневшая кожа и вплавившаяся в нее одежда. Небольшой лоскут цветастой банданы – все, что осталось от одного из них.

Я с силой сжимаю запястье правой руки – так, что на коже остаются красноватые следы. До боли. Вот только не помогает. Хочется впиться в метку зубами, сорвать ее с тела и выбросить, лишь бы никогда больше не видеть. Вместо этого я снова и снова пялюсь на бледно-голубое сияние вокруг кожи. Сияние, которого до этого дня не замечала.

«Конечно я знал. Думаешь, я никогда не видел себя в зеркало, Виола?»

Голос Джейдена в голове настолько громкий и отчетливый, словно он сидит рядом со мной в машине. Я даже поворачиваюсь, но на заднем сиденье лишь неприметная пластиковая папка.

И стоило это двух жизней? Ряды безличных цифр, просто информация. Стоило оно того, чтобы желать выблевать собственные внутренности в ближайшей подворотне? А моя жизнь того стоила?

Ответы, в отличие от голоса проклятого Змея, в голову не лезут. Как он живет-то с этим, если постоянно угрожает людям огнем? Скольких он убил, прежде чем очерствел? На глаза наворачиваются слезы, и я смахиваю их небрежным движением руки. За двадцать лет, проведенных в самых неблагополучных районах Майами, я еще ни разу не чувствовала себя так паршиво.

Когда таксист наконец поворачивает на нужную улицу и впереди маячит знакомое здание, внутренности снова скручивает в узел. Кажется, еще немного, и меня вывернет прямо в салоне. Может быть, прямо на болтливого водителя. Но я держусь и сглатываю подступившую тошноту, дышу все чаще, все глубже, пока горло не обдает холодным воздухом.

– Спасибо, – бросаю я и сую таксисту мятую двадцатку, перепачканную сажей.

Да нет, не просто сажей – останками одного из Отбросов. Меня снова мутит.

– Сдачи не надо.

Прикрыв рот ладонью, бреду в сторону клуба и опираюсь ладонью на стену. Тяжелое дыхание заглушает гул машин вокруг, а кровь стучит в ушах так сильно, что хочется их заткнуть.

Опуститься прямо здесь на асфальт, прижаться спиной к стене и разреветься, как маленькая. Но стоит только представить, как оседает на лице черный пепел, которым перепачканы руки, так всякое желание и пропадает.

Нужно просто свалить отсюда. Закрыться в душе и несколько часов простоять под струями горячей воды или спрятаться под одеялом и не вылезать до следующего дня. Месяца. Да хоть до следующей жизни.Я поднимаю голову.

«Сады Эдема» занимают несколько этажей высотного здания, и сегодня смотрятся особенно внушительно. Темно-красные буквы вывески переливаются в вечернем полумраке, а громкую музыку отлично слышно даже отсюда. Однако проходить внутрь вместе с десятками гостей совсем не хочется. Охранник на входе поглядывает на меня с любопытством, вскидывает брови и кивает на двери – явно намекает, что нечего болтаться на входе в таком виде.

И правда. Волосы в беспорядке, худи перепачкано пеплом, да и руки грязные. Но я все еще прижимаю папку с документами к груди. Если не отдам ее Джейдену, то все было зря: всплеск адреналина, пробирающий до костей страх и это отвратительное чувство ненависти к себе.

Я их убила. Вот так вот запросто. И для этого мне не понадобились даже ствол, которым я столько раз хвасталась в Овертауне, или бита. Оказалось, я и сама ходячее оружие. И виноват в этом гребаный Джейден. Кто научил меня пользоваться меткой? Кто сказал, что это поможет мне выжить?

От злости я пинаю стену и тут же морщусь от боли. И ведь Джейден оказался прав: если бы не метка, сейчас я кормила бы рыб. А может, валялась мертвая в канаве. И просто умереть в моем случае – настоящая удача. Меня могли отправить к Бакстеру или просто изнасиловать, с таких тупоголовых амбалов сталось бы.И все-таки смерти они не заслуживали. Особенно такой.

Голова кружится, пыльный асфальт перед глазами расплывается и идет волнами. Нет, в таком состоянии соваться в клуб – самоубийство. Может быть, Джей и стерпит мою истерику, однако остальные так снисходительны не будут. Охранникам до моих проблем дела нет, клиентам Змея и подавно, не говоря уже о Ксандере, напрочь лишенном чувства такта. Впрочем, не мне на эту тему заикаться.

Покачиваясь, я разворачиваюсь и шагаю в сторону дома. Спиной чувствую пристальный взгляд, но ни разу не оборачиваюсь. Надо будет, позвоню Джейдену уже из квартиры, тот не развалится, если сам поднимется забрать документы Отбросов. А если развалится, то хреновый из него босс. Или пусть пошлет кого-нибудь. Блядь, да наплевать, лишь бы сегодня меня никто не трогал.

Врешь, Виола. Тебе жизненно необходимо обсудить хоть с кем-нибудь произошедшее дерьмо. И что ты будешь делать, позвонишь Шерил и расскажешь, как случайно спалила дотла пару амбалов Бакстера? Да та и слушать не станет. Повесит трубку, сказав, что я пьяна или обкурена. Шерил даже не в курсе, что я меченая.

Можно было бы звякнуть Терри, вот только велик риск спалить и его тоже, прямо через мобильник. Да и кто в здравом уме станет названивать предателю? Это даже хуже, чем напиться и набрать бывшему. Тем более что этот урод наверняка и сам связался с Отбросами.

Поговорить я могу разве что с Джейденом.В холле жилого комплекса сидит теперь не приветливый Салливан, а незнакомая женщина с холодным взглядом, и на меня она не обращает ровным счетом никакого внимания. Я прикладываю пластиковую карту-пропуск к панели у лифта и заваливаюсь внутрь. И там, в висящем на стене зеркале, отражает отражается бледный призрак когда-то бодрой и веселой девчонки – под глазами синяки, в волосах мелкие частички пепла, а кожа бледная как мел. Твою мать, да я выгляжу хуже местных бомжей.

Я оседаю на пол, едва нажав на кнопку четырнадцатого этажа, и с губ срывается протяжный стон. Хочется, чтобы лифт тащился наверх как можно дольше, а то и вовсе застрял на часок-другой. Здесь-то меня уж точно никто не тронет, никто не станет задавать вопросы или требовать невозможного – вспомнить обо всем, что произошло на старой пристани. А ведь рано или поздно туда вызовут копов, а те... Что они сделают-то? От парней Бакстера остались невзрачные кучки пепла, их разнесет по ветру уже к утру.

А до утра Отбросов уж точно никто не хватится. Правда же? И никто не докажет, что спалила их именно я – я мужиков и пальцем не тронула, разве что одежду пару раз задела. Нервный смешок вырывается из груди сам собой, за ним еще один, и уже спустя мгновение я истерически хохочу, обхватив голову руками. Успокаиваюсь лишь тогда, когда лифт со звоном останавливается на нужном этаже, и двери с тихим шипением разъезжаются в стороны.

Надо взять себя в руки, я уже давно не напуганная семнадцатилетняя девочка. Теперь я сильная и не должна бояться собственной метки – пусть меня боится ублюдок Бакстер и его парни, это именно они могут сгореть заживо, если перейдут мне дорогу. И я киваю сама себе, дрожащими руками поднося карточку к электронному замку.

Как и обещал Джейден, теперь у меня есть настоящее оружие, и рано или поздно я сумею отомстить. Только нихрена это не успокаивает.

Все так же шатаясь, я прохожу в ванную и включаю воду. С трудом осознаю, как распускаю волосы, скидываю одежду и встаю под душ. Под обжигающе-горячие струи. Как скребу жесткой губкой по коже до ярко-красных полос, лишь бы наконец-то смыть проклятый пепел, чтобы ни одной частички тех уродов, которых я уработала, на ней не осталось.

Только пепел, может быть, и смывается, а противное ощущение под кожей никуда не исчезает. Они забрались так глубоко внутрь, что никакой водой их не смоешь, никакой губкой не сотрешь. По щекам вместе с водой текут горячие слезы, а из горла вырывается хриплый отчаянный крик. Что я такое? Я колочу кулаком по стеклянной стенке душа, прижимаюсь к ней лбом и давлюсь слезами. Чем я лучше Бакстера?

Отчаяние накатывает волнами, все тело содрогается от боли, но вовсе не физической. Когда-то Бакстер поджег дом моих родителей, а я провернула то же самое с его людьми. Я с остервенением тру кожу, пока чуть повыше локтя не выступает кровь. И пусть ее сразу же смывает водой, я смотрю на рану как завороженная. Ничем я не лучше.

Но другие в Майами и не выживают. Старый Гарольд несколько лет вбивал мне в голову, что для жизни в городе нужно уметь вертеться. Воровать, калечить и убивать, если придется. Однако я никогда... Давясь рыданиями, луплю по стеклу все сильнее. Пусть хоть треснет, плевать. Сейчас кажется, что ничего я не заслуживаю: ни приличной квартиры в Коконат-Гроув, ни защиты Змея, ни даже тех лет,  что прожила в Овертауне. Кажется, будто я должна была погибнуть вместе с родителями три года назад.

Потому что такие чудовища не достойны ходить по Земле.

Когда я поднимаю затуманенный слезами взгляд, в отблесках на запотевшем стекле отражаются изуродованные пламенем глаза Шона.

– Твою мать!

Отскакиваю в сторону и врезаюсь в металлическую полку, на пол валятся баночки с шампунем и гелем для душа, а я сама морщусь от боли и стараюсь дотянуться до ушибленного места – аккурат между лопаток.

Боль отрезвляет, и уже в следующее мгновение в отражении виднеются лишь мои голубые глаза. Будь я одной из тех богатеньких девчонок, что обычно живут в Коконат-Гроув, сказала бы, что нужно срочно записаться к психотерапевту.

Только у меня даже медицинской страховки нет, а единственный психотерапевт, к которому можно обратиться, никакой не врач. Так, босс здоровенной криминальной группировки с такой же уродской меткой, как у меня.

Как теперь избавиться-то от этого дерьма в голове? Я не выхожу, а выплываю из душа, замотавшись в пушистое махровое полотенце. Наверное, выгляжу как искупавшийся в луже воробей, да и хрен бы с ним. Сейчас бы еще о внешнем виде переживать.

Свалившись на диван в гостиной и несколько минут поглядев в потолок, я наконец хватаюсь за телефон. Никаких сообщений от босса или его людей в мессенджерах – только пропущенный вызов с неизвестного номера. Снова. Что ж, глупо было рассчитывать, что охранник вдруг расскажет Ксандеру или Джейдену, в каком состоянии я светилась рядом с клубом. Может, он принял меня за очередного пьяного гостя. Мало ли уродов блюет в переулке в разгар вечеринки? Пальцы сами собой скользят по экрану, щелкают по номеру Джейдена.

Как ни выпендривайся, обращаться больше не к кому. Никто не поймет.

– Мне казалось, я просил тебя не звонить просто так, – с усмешкой произносит он вместо приветствия, и голос у него спокойный и даже веселый.

Развлекается там, значит.

– Что-то случилось, muñequita?

– А когда я звонила просто так? – огрызаюсь я, чувствуя, как внутри копошится противная злость.

Честно говоря, совсем недавно мне и подходить к Джейдену просто так не хотелось, не то что звонить ему по поводу и без.

– Ладно, проехали. У меня проблемы, босс.

Босс. Сколько раз он просил называть его по имени, но в моменты волнения или злости обезличенное «босс» срывается с языка против воли. Когда-то я называла так старого Гарольда, а теперь – Змея, хотя тот успел стать для меня просто Джейденом. Мужчиной, а не начальником.

Однако сегодня он не злится на это и не подшучивает надо мной.

– Тебя взяли? Где ты сейчас и есть ли рядом кто-нибудь из Отбросов? – спрашивает он совсем другим тоном.

На том конце провода слышится шорох и приглушенный грохот, наверняка Джей вскочил с кресла и теперь расхаживает по кабинету.

– Я дома, в этом плане все норм. Просто...

Я запинаюсь, прикусываю губу и тяжело вздыхаю. Как же сложно говорить о произошедшем вслух. Просто я прикончила пару людей, босс. Это же ничего страшного? Боже, даже в голове звучит абсурдно.

– Бумаги у меня, но в офисе меня засекли два амбала Бакстера.

– Ты цела?

И на мгновение мерещится, будто он беспокоится, хотя и звучит все так же серьезно и холодно.

– Пара синяков, ерунда.

Из динамика доносится тяжелое дыхание, но несколько долгих мгновений мы просто молчим. Пожалуйста, пусть он поймет все без слов. У него же такая же метка, неужели никогда ничего подобного не случалось? Или его величество Змей всегда был идеальным? И контролировал себя даже в юности, не размахивая меткой направо и налево? Впрочем, кто знает, метка могла проявиться и когда ему было лет двадцать пять.

Какая же я дура, за пять лет он не поднялся бы.

– А с ними что? – произносит он наконец.

Вокруг слышатся голоса, музыка и отголоски смеха. Значит, он уже вышел из кабинета в клуб. Может, даже на первый этаж спустился.

– А их размазало, босс, – шепчу я сквозь слезы.

Чтоб его, успокоилась ведь еще в ванной, нет, все равно хнычу, как малолетка. Тоже мне, серьезная воровка, великая мстительница. Бакстер бы со смеху помер, увидев, в каком я состоянии. Но думать о Бакстере сегодня уже не хочется.

– Я думала...

Дыхание перехватывает, и я снова запинаюсь. Да что ж такое! Рассказать – и то толком не могу. Глотаю слезы и утираю их ладонью, косясь на темнеющую на коже метку. Гребаную метку, которой у меня и быть-то не должно.

– Я думала просто отбиться, сделать больно и свалить побыстрее, а они...

– А они сгорели, – заканчивает за меня Джей, будто и нет в этом ничего особенного.

Музыка и голоса на заднем плане сменяются гулом машин и шелестом ветра.

Отвечать нет сил. Я так и держу телефон у самого уха, но лишь хнычу в трубку и сдавливаю корпус с такой силой, что еще немного, и тот пойдет новыми трещинами. Или оплавится, как Отбросы недавно. В страхе я едва не откидываю телефон в сторону, но вовремя торможу.

Все в порядке. Ничего больше не горит. И никто.А вот голубоватое сияние вокруг никуда не исчезает.

– Я зайду, Виола, – говорит он, и это не вопрос. – Даже если ты против.

– Я не...

– Сколько их было?

– Двое, – всхлипываю я. – Я не хотела, честно, я не...

– Тише, muñequita. Расскажешь мне лично, это не телефонный разговор.

На том конце провода сигналит машина, слышится ругань и несколько грубых и холодных слов Джейдена, адресованных явно не мне. Я вздрагиваю при одной только мысли, что тот сорвался и бросился ко мне после первого же звонка. Знаменитый Змей, попасть к которому нужно еще постараться, спешит к сопливой девчонке, неспособной контролировать собственную метку.Кто бы только знал.

– Джейден?..

– Да?

– Возьми что-нибудь покрепче.