Глава 1. Сломанные игрушки [1]

Девочка давно привыкла к тому, что время от времени границы ее маленького белоснежного мира раздвигались. Одна из стен ее комнаты медленно отползала в сторону, и внутрь вкатывалась высокая гладкая няня. Она кормила девочку, учила самостоятельно надевать комбинезон и пользоваться приборами. Прохладная поверхность ее механических рук со временем стала родной и приятной. Голос, предсказуемо ровный, неизменно радостный, наставлял и отчитывал с одинаковым безразличием.

Иногда няня приносила новые игрушки. Но затем она уходила, и мир снова замыкался на четырех стенах, низкой кровати с обитыми углами и коробке с фигурками, раскраской и давно разгаданными головоломками. Любимой игрушкой девочки была кукла в цветастом костюме с большим серебристым полумесяцем на груди, в котором можно было разглядеть свое отражение. Она назвала ее Клэр. «Мое солнышко Клэр» крутилось у нее на языке. Только благодаря кукле она знала, что вовсе не похожа на бело-серую няню с тремя черными символами по центру фигуры, или, скорее, няня не похожа на нее и других существ, мягких наощупь, с растущими из головы волосами и подвижным лицом. Иногда они появлялись в ее снах смутными силуэтами, а за ними всегда следовали травяной запах и шелест листьев. Девочка понимала, что ей снится волшебный лес, но никогда не задавалась вопросом, откуда знает это.

Она многое принимала как должное. Потому даже не пыталась выглянуть за границы своего мира, когда приходила няня. Вероятно, однажды она это сделала, потому что откуда-то знала, что снаружи — такие же белые стены.

Пытаться выйти из комнаты было бесполезно — когда-то девочка в этом уверилась и мысленно добавила к списку правил. И тем не менее, однажды, против ее воли, мир стал невыносимо огромным.

Тогда она играла с блестящими волосами куклы, такими же светлыми, как и у нее самой, и рассматривала себя в зеркальном полукруге. Она приближала и отдаляла куклу, стараясь поймать момент, когда искаженное отражение ее глаза размывается и превращается в светло-зеленое пятно. Она прищурилась и даже высунула язык, настолько увлеченная, что даже отодвинувшаяся стена не привлекла ее внимания.

Только когда ее коснулось нечто мягкое, девочка заметила, что пришла не няня, а большое белое существо с черным прямоугольником вместо лица. Оно потянуло ее за руку, заставляя встать на затекшие ноги. Говорило оно человеческим голосом, не таким бесстрастным и мягким, как няня.

Стоило переступить порог комнаты, как сердце заколотилось от волнения. Ноги неприятно кололо с каждым шагом, а вспотевшая рука крепко сжимала куклу.

Они прошли мимо большого зала, где девочка с удивлением увидела еще с десяток детей, в таких же комбинезонах, с самыми разными игрушками. На нее устремились любопытные взгляды, которые, впрочем, тут же скрылись, стоило свернуть за угол.

Ее отвели в помещение с зеркальной стеной. Девочка отчетливо помнила, как впервые удивилась своему отражению. Хоть она и видела фрагменты своего лица в полумесяце на любимой кукле, но представляла себя совсем иначе: не такой розовощекой, взъерошенной и напуганной.

Девочку поставили спиной к мягкой вертикальной доске, напротив неподвижного металлического чудовища без лап, с одной лишь головой и туловищем, уходящим под пол множеством проводов и трубок.

Нужно было стоять ровно и не двигаться. И она стояла, уставившись прямо в темный зев длинной гладкой морды. Она не двигалась, хотя в глубине этого монстра что-то засветилось, сначала слабо, затем все ярче и ярче, неестественным голубым свечением словно бы переплетенных между собой ниток, которые складывались в ровный круг.

Стало тепло, а в глазах потемнело, как будто чудовище вобрало в себя весь холодный свет в помещении. Захотелось спать, и коленки сами собой подогнулись. Девочка медленно сползла на пол, хмурясь от громких ударов собственного сердца. С каждым глубоким вдохом хотелось больше и больше кислорода.

Она еле слышно замычала и принялась с вялым усердием расчесывать ладони пальцами, а затем зубами — бесполезно. Зуд объял все тело, и растирание кожи делало только хуже, словно чесались у нее сами кости. Кожа покрылась длинными красными полосами от коротко стриженных ногтей, а когда царапины засаднили, девочка сдалась, с силой обхватила себя руками и собралась в один комок.

По пути обратно она плакала, громко и горько, от обиды и непонимания. Тогда ей впервые стало страшно. Левая рука все еще болела: белое существо с силой прижало холодный и мокрый прямоугольник к ее коже, покрывшейся мелкой кровавой изморосью, после чего на предплечье отпечаталось «В32».

Девочка завернулась в тонкое одеяло на кровати, задыхаясь от всхлипов и отчаянно прижимая к себе любимую куклу.

В этот раз дверь за ней не закрылась, но девочке больше не хотелось ступать за порог комнаты. И она замерла от ужаса, услышав осторожные шаги. Дрожь прошла по всему телу, когда ее обхватили чужие руки, мягкие и живые, совсем как у нее. Голос шептал на ухо, что все это пройдет, пока незнакомка раскачивала девочку.

Потерянная, напуганная Клэр, мир которой только что рухнул без причины, цеплялась за это новое существо, первое живое существо с нежными ладонями и бархатным шепотом.

Прошло еще много времени, прежде чем рыдания прекратились. Зуд утих, и она сумела расслабить до боли сжатые ноги и руки. Всхлипнув в последний раз, девочка вытерла слезы и увидела перед собой те самые тонкие руки, на одной из которых красовалась полустертая надпись «D24».

Подняв глаза на незнакомку, девочка удивилась. Комбинезон мешком висел на худой подростковой фигуре, а из-под него показывались костлявые локти и тонкая длинная шея. Но больше всего внимание привлекли необычные глаза: один голубой, другой карий.

Незнакомка заговорила. Но вместо успокаивающих слов, которые должны были следовать, и на самом деле последовали за этим, в ушах раздался испуганный вскрик.

Черты незнакомки вытянулись, повзрослели. Глубокие тени очертили точеное лицо — единственное, что освещала яркая лампа посреди темноты. Со лба хлынула кровь.

Одно воспоминание заразило другое, как вирус, переписывая его и превращая в кошмар наяву.

Клэр услышала свой голос, голос взрослой девушки, который звал Двадцать Четвертую, в панике от того, что она ранена.

Двадцать Четвертая не реагировала. Она смотрела в пустоту перед собой, ни разу не моргнув, даже когда кровь залила белок глаза и скатилась к приоткрытым губам.

Темные капли стекали на пол со стен, с потолка. На столе лежала вскрытая туша белого чудовища. Но ведь не могла Двадцать Четвертая так поступить?

Она словно не слышала тревоги, не видела труп перед нею и не чувствовала боли. И лишь на секунду показалось, что она повернулась, и этот холодный, жестокий взгляд принадлежал кому угодно, но не Двадцать Четвертой.

***

Жгучая пощечина заставила Кариссу отшатнуться и упереться в стену спинкой почти упавшего стула.

— Ну наконец-то!

От громкого возгласа Майрона ведьма скривилась. Ладонями она потерла щеки: кожа горела.

— Ты не представляешь, как я испугался, — он зашагал по комнате, всплескивая руками. — Я уже думал ты все, сломалась. Что случилось?

Карисса растерянно оглядывала помещение, с трудом приходя в себя, — в буквальном смысле, ведь еще секунду назад она была кем-то другим.

В этот раз она быстрее узнала собственный гостиничный номер: незаправленную кровать, истертый деревянный пол, вечно раскрытый шкаф, дверцы которого не захлопывались, и распахнутое окно, впускавшее в душную комнату холодный вечерний ветерок вместе с серо-желтой пылью, которая закопала бы всю мебель, стоило только дать ей волю на пару суток.

— Ты что-то вспомнила? — спокойнее поинтересовался Майрон.

— Все то же, — Карисса наклонилась вперед, чтобы ножки стула стукнулись о пол. — Хотя и еще кое-что. Сама не понимаю...

Она подошла к окну, мимоходом схватив бутылку со стола, чтобы вылить на себя часть содержимого и охладиться после невыносимо жаркого дня. Каждый вдох давался с трудом, то ли из-за летнего воздуха пустырей, наполовину состоящего из смога, то ли из-за непроходящего чувства, будто она только что расчесывала себя до крови и рыдала.

— То есть, провал? — расстроенно отозвался Майрон.

— Похоже на то.

Карисса слышала свой тихий голос со стороны, будто ее сознание не в полной мере находилось здесь и сейчас. Сердце колотилось, и ведьме нужно было куда-то себя деть.

— Я могу попробовать еще раз, — предложил маг. — Теоретически-то это должно было сработать.

— Не переживай, я все равно тебе заплачу.

Не обращая внимание на недовольное цоканье Майрона, ведьма зашагала прочь из комнаты.

Сбежав вниз по лестнице, она вышла на проселочную дорогу, насквозь проходящую все крохотное поселение. Карисса спряталась от чужих глаз среди деревьев и неухоженных кустов, в нескольких шагах от гостиницы — хотя слово «гостиница» было слишком великодушным для этого аварийно опасного заведения, — и закурила.

После наплыва воспоминаний у нее всегда появлялся раздражающий тремор. И в этот раз она с досадой встряхнула руками, будто это помогло бы ей прийти в чувство. Ведьме казалось, она должна куда-то бежать. В глубине души она все еще холодела от ужаса, а образы белых существ и металлического чудовища никак не уходили из головы. Ее мысли особенно цеплялись за последний, новый отрывок о некой Двадцать Четвертой и трупе рядом с ней. Ей не давали покоя ее глаза разного цвета.

— К черту, к черту, к черту, — в сердцах процедила Карисса, с силой потирая нахмуренный лоб. — Я не хочу этого знать, я просто хочу это остановить!

Носок ботинка с размаха пнул мелкий камешек и запустил его далеко в кусты. Ведьма помянула добрым словом и Клэр, и Эдиса, и Кендис, и Правителя, и Доминика, а когда словарный запас кончился, просто беспомощно зарычала. Это позволило Кариссе снова почувствовать себя собой.

С каждым воспоминанием она все сильнее отчаивалась. Она только недавно захотела жить, жить по-настоящему, а теперь у нее это отнимали. После каждой попытки остановить воспоминания ведьма заново задавалась вопросом: что делать дальше? Времени оставалось все меньше, сначала обещанные полгода превратились в пять с половиной месяцев, в затем в пять, а она ни на йоту не продвинулась в поисках решения. Каждый день приближал ее к неизбежному возвращению Клэр, которая выключит чип, стоит ей хоть на секунду обрести контроль над телом.

Пока Майрон изучал способы помочь Кариссе, она ездила на вылазки с Брайаном и другими охотниками, потому что понимала, что денег надолго не хватит. Далеко не все на пустырях принимали доллары. И за все время путешествий по поселкам и небольшим городам, Кариссе еще никто не предложил обмен валют, который не был бы чистой воды ограблением.

Ей повезло завязать знакомство с охотниками, иначе ведьма давно бы разорилась. И хотя за вылазки ей платили прилично, но Карисса не тратилась ни на что, кроме скромного жилья и еды. Она надеялась все же найти способ остановить воспоминания Клэр или каким-то образом отделиться от нее, но подобная операция стоила бы неподъемных денег.

Одна надежда оставалась на Майрона, чей силуэт Карисса хорошо видела в желтом свете лампы. Он ходил из угла в угол. Вероятно, он слышал ее тихую вспышку гнева, — окно находилось совсем близко.

Ведьма старалась не срывать на нем злость и не показывать разочарования от очередных неудач, но он всегда видел ее обреченный вид и каждый раз досадовал на себя. Поначалу он даже не хотел принимать деньги за провальные попытки. Но Карисса настояла, пусть это и противоречило простейшей логике: ее пугало то, что Майрон с каждым днем приближался к своей цели — накопить достаточно для въезда в Стокгольм и покупки гражданства. Пару раз она поддавалась соблазну и намекала, что ему не помешает собрать побольше денег на первое время. Возможно, маг понимал истинную причину ее беспокойства. Как бы там ни было, виду он не подавал. А Карисса продолжала жить с этим противоречием: она боялась, что Майрон заработает на въезд в город, но очень хотела его отблагодарить, — в конце концов, из всех, кого она знала или кого считала друзьями, только он хотел помочь ей, — а деньги были ее единственным ресурсом.

— Ты ужинать собираешься? — раздался примирительный голос из окна.

Карисса ответила громким смазанным «угу» и со вздохом зашагала обратно к гостинице. Маг встретил ее у порога с парой сэндвичей, еще теплых, прямиком со сковороды. Еду хозяин готовил сам или поручал это дело сыну, и только тогда, когда гости специально об этом просили — за отдельную плату, конечно же. Как правило, в таких поселениях было небольшое хозяйство: курятник, в лучшем случае козы и овцы, но в основном продукты они закупали на фермах, которые обеспечивали большие города, и в более развитых пригородах, где встречались торговые точки больших корпораций. Хозяин этой гостиницы, по его же словам, ездил за покупками раз в месяц, поэтому ближе к тридцатым числам оставались одни крупы и картофель. На счастье Кариссы и Майрона, они прибыли в начале месяца, поэтому сейчас из их сэндвичей выглядывали листья салата.

— Пройдемся? Не могу сидеть на месте, — предложил маг, и ведьма охотно согласилась.

Некоторое время они бесцельно шли по пустой дороге и молчали. Майрон вгрызался в тосты так, будто это был последний ужин в его жизни. Карисса могла только позавидовать его аппетиту — ее до сих пор подташнивало от зуда из воспоминаний. Маг в целом удивлял ее своей стрессоустойчивостью и совершенно несерьезным взглядом на мир. После одной из стычек, в которой мародер чуть не вскрыл его от плеча до пояса маленьким ножиком, Майрон быстро повеселел, словно не ему полчаса назад в лицо дышала смерть. Когда в одной из гостиниц их ограбили и забрали все его сбережения, он, конечно, расстроился, но несколько минут спустя уже договорился с охотниками о новой работе. Единственным, кого он не пытался рассмешить, был Брайан. Сам охотник, казалось, пришел в норму после похорон Беатриче, но несмотря на его будничный вид, сам воздух вокруг него потяжелел. Иногда ведьме казалось, Майрон наоборот излишне старается доказать ему, как он полезен, хотя у охотника и в мыслях не было на него давить.

— В этот раз я видела что-то странное. То ли фантазию, то ли два смешанных между собой воспоминания. Не знаю... — наконец вздохнула Карисса.

— Ты уверена, что это вообще воспоминания? — поспешно спросил Майрон, словно все это время только и ждал повода задать вопрос.

— Уверена.

— Почему ты не рассказываешь, о чем они? Ты тоже меня пойми — вся эта твоя таинственность связывает мне руки.

— Тебе связывает руки твое нежелание меня слушать, — огрызнулась ведьма. — Я как минимум дважды пыталась все объяснить, и каждый раз ты ставил мои слова под сомнение. Каждый раз ты сводишь к тому, все ли у меня в порядке с головой.

Майрон неуместно усмехнулся.

— Ну, после вчерашней вылазки я раз и навсегда понял, что ты немного двинутая.

— Посмотрела бы я на тебя, если бы тебе осталось жить пять месяцев, — проворчала ведьма.

— Я все еще не понимаю, как связаны возвращение воспоминаний и смерть.

На этом моменте ведьма всегда замолкала или тушевалась, подбирая самые общие фразы для своих расплывчатых объяснений. Если бы Майрон понял, что помогает Кариссе не просто запечатать воспоминания, но и саму личность, которая постепенно пробуждалась вместе с ними, он наверняка бы отказался. Или же встал бы перед выбором между живой, настоящей личностью или суррогатом, который просуществовал чуть больше трех лет и возомнил себя достойным жизни. Мало того, что его выбор пал бы на Клэр, но Майрон вообще не имел к этому отношения. Карисса оставила выбор за собой. И для нее он был очевиден. Если на тебя нападают, ты имеешь право защищаться. Убийство во спасение жизни считается оправданным в большинстве культур, этических и правовых систем. Так чем Клэр отличается от любого мародера на пустырях, который открывает по Кариссе огонь? Почему она вдруг должна засомневаться в своем праве на жизнь?

Конечно, она пыталась придумать способ выжить им обеим, но ни к чему не пришла. Еще две недели назад она разыскала нейрохирурга в Сольне, который объяснил, что с лучшими технологиями Стокгольма чип такой модели нельзя извлечь из мозга, не повредив либо чип, либо мозг. Тончайшая паутина из полимерных нитей слишком тесно сплеталась с нервной системой Клэр. И даже если бы такая операция была возможна, Карисса не знала, что делать дальше. Чип не функционировал без донорского мозга.

Это было первым из множества ударов по решимости ведьмы.

— Просто прими это как данность. — вздохнула она. — И поверь, я не просто так скрываю от тебя детали. Тебе же самому лучше их не знать.

Еще некоторое время они шли молча, и тишина стала тяготить Кариссу. Этот поселок даже днем не бывал шумным, и это порождало в ней постоянную легкую тревогу. Она не доверяла затишьям.

Ведьма вскинула голову к зеленовато-синему небу, на котором уже появлялись редкие звезды. Должно быть, отчаяние отразилось на ее лице, потому что в следующее мгновение Майрон через силу заговорил:

— Я могу попробовать еще кое-что.

Ведьма насторожилось от того, насколько неохотно он об этом заговорил. Она молча ждала продолжения.

— Но это очень опасно, — наконец добавил маг.

— Ну конечно... — выдохнула Карисса, ругая себя за то, что на секунду позволила себе думать, что может найтись легкое решение. Она заговорила тише: — Ты знаешь, для меня это вопрос жизни и смерти. — Добавила с невеселой усмешкой: — Хуже ты уже не сделаешь.

Майрон оживился и даже зашагал быстрее.

— Все это время я стимулировал твою префронтальную кору...

— Почему это звучит так пошло?

— ...чтобы вызвать возвращение воспоминаний. Подожди, что? — маг, казалось, и правда не сразу ее понял, а затем нервно рассмеялся. — Так ты в курсе о существовании юмора? Вау. Сегодня мой день рождения или что?.. Короче, я запускал процесс возврата памяти, чтобы прервать реконсолидацию отдельных воспоминаний. И я планировал делать так каждый раз, когда ты будешь что-то вспоминать.

Вообще-то, это был день рождения Кариссы, но она не стала об этом говорить. В конце концов, рождения как такового у нее не было, а эту дату Эдис выбрал случайным образом, пока конструировал ее фальшивые воспоминания в виртуальной реальности. Раньше она не отмечала этот день, но ей все равно стало обидно, что он действительно не имеет значения.

— Но вообще, я старался делать это очень аккуратно, я же не какой-то там специалист по мозгам. И не телепат, чтобы работать с сознаниями. Максимум, что я могу сделать, это механически стимулировать отдельные части мозга. — Он бросил взгляд на Кариссу, сомневаясь, нужно ли продолжать. — Электромагнитным воздействием. Ну то есть, своей магией.

— Я не тупая.

— Не ворчи. Я подумал, что могу попробовать повторяющиеся воздействия, вместо единичных. По идее, они должны прервать восстановление воспоминания и вообще разрушить его навсегда. Но есть несколько проблем — металл твоего чипа может нагреться и обжечь ткани, может повредиться электроника, у тебя могут начаться судороги, я могу перестараться и наградить тебя инсультом, к тому же... к тому же это просто непредсказуемо.

— Говоришь, чип может повредиться?.. — засомневалась Карисса.

— А мозг тебя, значит, не волнует, — удивленно констатировал Майрон.

— Я подумаю об этом, — еле слышно отозвалась она.

Вдалеке раздалось несколько выстрелов, а за ними на северо-востоке тонкой струйкой в небо поднялся дым. Карисса остановилась прямо посреди дороги, ожидая, что вот-вот поселение вздрогнет от тревожного сигнала, но его не последовало. Видимо, охотники сами разобрались с чужаками. От Брайана ведьма узнала, что основная масса организованных мародеров движется на север, в противоположную от этой деревни сторону. Ночь обещала быть спокойной.

— Я вспоминаю лабораторию, в которой проводили эксперименты над ребенком, — неожиданно для самой себя призналась ведьма. — Мне неприятно об этом думать, потому что я вспоминаю все. Как это выглядело, как ощущалось, в конце концов, чем пахло. И мне нужно некоторое время каждый раз, чтобы прийти в себя.

Майрон молча ее выслушал и затем некоторое время что-то обдумывал. Карисса ожидала какой-то реакции: она ведь впервые поделилась чем-то настолько личным, — но по его лицу невозможно было определить, как он отнесся к ее словам.

— И ты уверена, что эти воспоминания не твои? — осторожно уточнил он.

Вопрос Кариссу удивил, но она кивнула.

— Что ж... — он сделал вид, что стряхивает ладони о спортивные штаны. — Сочувствую. Хреново быть тобой.

Он невпопад посмеялся. В воздухе повисло еле ощутимое напряжение. Карисса поежилась от холода и скрестила руки на груди. Через несколько секунд Майрон оживился:

— А знаешь, мне всегда было интересно, откуда ты вдруг взялась в Совете. Я о тебе до этой весны и не слышал, хотя знаю всех мало-мальски умелых ведьм в Нью-Альберте. Появилась из ниоткуда, сразу стала посланницей. Доминик только потом объяснил мне, что ты дочь советницы Рэй. Странно, что я тебя на застольях ни разу не видел.

Она апатично пожала плечами.

— Я с пятнадцати не общалась с семьей. — Карисса на секунду скривилась от необходимости врать.

Еще месяц назад она сама считала свою биографию истинной. Это порождало замешательство, с которым ей не хотелось иметь дело. И это отражалось в отрешенном тоне, с которым ведьма рассказывала о себе.

— Работала в другом месте. Потом им понадобился временный советник, и я согласилась помочь. Тогда же и научилась колдовать — Доминик учил меня.

Стало прохладно: разница между дневной и ночной температурой на пустырях была колоссальной. Они дошли до небольшого озера у заброшенной деревянной хижины с провалившейся крышей. Когда-то это мог быть источник воды для поселения. Теперь же зеленую воду покрывала густая тина, а в воздух поднимался запах прелых водорослей.

— Ты ведь был близок к Совету, да? — Получив положительный ответ, Карисса секунду боролась с собой, но все же спросила: — Ты знал Клэр?

— Естественно. Она учила меня стихийной магии, — Майрон поднял с земли небольшую ветку и бесцельно запустил в озеро, так, что она провалилась в воду, а тина быстро наползла на образовавшуюся брешь. — Но не всем же быть такими талантливыми, как ты.

Ведьма бросила на него вопросительный взгляд.

— Что? Ты сколько училась — пару месяцев? Короче, огненные вихри это не мое.

— И какой была Клэр? — прервала она его.

— Хорошей. А что?

Карисса покачала головой. Майрон продолжил:

— Я так тебе скажу — Совет развалился не месяц назад, а когда умерла Клэр. — Майрон продолжил бросать в воду камушки, будто бы пытался вызвать хоть какое-то движение на вязкой зеленой поверхности. — Ты застала не лучшие времена. Последние три года были просто кошмаром. Меня почти посадили.

Он замолчал. Карисса тоже не знала, что ответить. О чем бы маг ни задумался, что-то в его воспоминаниях явно вызывало у него глубокое отвращение.

Быстро вернувшись в реальность, Майрон заключил:

— При всем уважении к советнице Рэй, она не так успешно злоупотребляет полномочиями. Многие получили реальные сроки.

Пытаясь стряхнуть с себя скверное чувство после его слов, ведьма сменила тему:

— Скучаешь по Нью-Альберте?

— По городу, в котором меня после первого же заклинания упекут за решетку? Вообще, немного скучаю. Но для меня Эн-Эй слишком тесный. А с тех пор, как Совет распустили, делать там вообще нечего. Пока что все складывается удачно. Дожить бы до Стокгольма. А там все у меня получится.

— Уже решил, чем займешься?

Майрон медленно кивнул.

— Сначала думал, придется идти в медицину. Но Правитель предложил мне работу с гипнозом.

— В Стокгольме?

В своей инструкции Эдис ясно дал понять, что руки Правителя протягиваются далеко за пределы Штатов, но Кариссе стало не по себе, когда она столкнулась с этим лично. Не попасться ему на глаза было сложнее, чем она думала.

Вернувшись в гостиницу, они разошлись по разным комнатам. Перед тем, как Майрон скрылся за дверью, Карисса нехотя заговорила:

— Это не мое дело, конечно, но, например, Кендис, которую ты так уважаешь, рекомендовала бы тебе держаться от Правителя подальше.

И не желая ничего объяснять, она зашла внутрь.

***

«Второе мнение» оказалось идентичным.

— Ваш лучший вариант, — продолжал врач, плотнее запахивая прозрачный защитный плащ, которых он не стал снимать даже в помещении, — это отключить чип и оставить его, как есть. Не трогать. Вы с ним до старости доживете.

Ведьма не ответила. Она меланхолично взглянула на вид за окном. Вдалеке виднелись стены так называемого Стального города, разросшегося на костях Будапешта. Эта массивная конструкция, накрытая силовым куполом, не пропускала внутрь ни бродяг с пустырей, ни богачей, ни космическую контрабанду.

Карисса жалела денег, потраченных на выезд нейрохирурга из города-крепости в соседний Дьёр и за его бесполезную консультацию. Она потеряла время, но не узнала ничего нового.

— Вы можете обратиться к специалистам из Стокгольма... — добавил врач, видя, что ведьму его заключение не устраивает.

— Это был мой первый вариант, — безжизненно отозвалась она, не отрываясь от созерцания солнечного пейзажа.

— Вы ведь американка? — нерешительно уточнил мужчина, хотя его голова волей-неволей поворачивалась к выходу. Он явно не хотел находиться в незащищенном колониальном городке дольше необходимого. — Разве в США нет аугментаторов, которые перепрограммируют ваш неисправный чип?

Карисса покачала головой. Наконец она перевела взгляд на врача.

— В Америке слишком жесткое регулирование аугментаций. Ни черного рынка, ни контрабанды, — ответила она сухо. Сжалившись над врачом, ведьма подытожила: — Вижу, нам больше нечего обсуждать.

Доктор попрощался с ней и торопливо покинул приемный кабинет. Посверлив взглядом стену еще несколько минут, Карисса тоже вышла из скромной дьёрской клиники.

Карисса побрела по улице между многократно разрушенных и многократно перестроенных трехэтажных домов, словно собранных из разных кусков. Она без искреннего интереса задавалась вопросом, как живется местным в этом небольшом, но приличном городке, устроившемся всего в ста километрах от гигантских стен города-государства. Думать об этом было проще, чем в очередной раз сталкиваться с собственным разочарованием и подползающим к горлу страхом.

Ведьма так глубоко погрузилась в размышления, что вздрогнула, когда ей поступил звонок. Живот скрутило от плохого предчувствия. Чип не определил номер, но Карисса помнила его наизусть — ей звонил сам Правитель. Не его помощница Элис и не ее брат-близнец, пытавшиеся связаться с ней уже дважды за последний месяц. Он сам.

У Кариссы было предположение, зачем она ему понадобилась, — она ведь так и не дала ответ по поводу работы, что он ей предлагал. Ведьма согласилась бы, если бы не запутанные обстоятельства. Она скучала по своему дому на окраине с его серо-черным интерьером, сумраком, спокойствием и одиночеством. Иногда ей просто хотелось оказаться в знакомом, привычном месте, где не нужно быть начеку двадцать четыре часа в сутки.

Но вернуться она не могла. Из инструкции Эдиса она наконец поняла, на что намекал Доминик, когда советовал не скрывать от Правителя информацию. Ее создатель не сказал об этом прямо, но читая между строк Карисса сделала вывод, что и сам Правитель является телепатом.

Это объясняло, почему Эдис так настаивал на том, чтобы ведьма не виделась с мужчиной после чтения его записей и инструкции. Поразмышляв об этом подольше, ведьма нашла еще несколько подтверждений своей догадке: не зря Правитель, при всей своей любви к прощению преступников, опасался Кристиана, мысли которого не мог прочесть; он откуда-то узнал о том, что сотворила Карисса с Амосом, хотя ни сама ведьма, ни Доминик явно не сообщили бы об этом добровольно, а любые разговоры с Дианой в следственном изоляторе записывались; при первой же встрече Правитель пригласил Кариссу в свою свиту, обещая, что у нее появится возможность «задавать опасные вопросы». «Ты же этого хочешь?» — перед глазами ведьмы стояла его легкая усмешка.

Он с самого начала знал, что ведьма ищет Диану, но относился к ее шпионству снисходительно, понимая, что Кариссе нечего ему противопоставить.

Эдис, будучи телепатом, явно мог скрывать свои мысли, иначе бы в его плане не было никакого смысла. Но то, о чем думали все остальные, с кем Правитель устанавливал зрительный контакт, становилось для него кристально ясным.

Ведьма застыла посреди улицы, и ее взгляд заметался из стороны в сторону, не фокусируясь на чем-то конкретном. Она вдруг осознала: Правитель с самого начала понимал, что такое Карисса, ведь это знал и Доминик. Тогда почему Эдис так настаивал, чтобы Правитель не видел содержимое ноутбука?

Она вспомнила, что Эдис сам рассказал Доминику о Клэр и чипе, а значит, не собирался скрывать это от телепата. И все же он сопротивлялся, когда Карисса погружалась в дела теневого правительства. Он был против. Говорил, что это произошло слишком рано. Слишком рано для чего?

Эдис явно не сказал Доминику всей правды. Он утверждал, что Карисса — всего лишь защитный экран для Клэр, чтобы скрыть ее от телепатов и ясновидящих. Такова была его цель в начале эксперимента. Но, судя по его записям, все изменилось, когда он осознал возможности продвинутого чипа.

«Ты должна расследовать его деятельность и вынести решение о том, соответствует ли она самым базовым нормам законодательства, морали и здравого смысла. Ты должна оценить, чего он приносит больше — вреда или пользы».

И об этой цели, истинной цели Эдиса не знал никто, кроме Кариссы. И даже с Правителем ведьма не виделась с тех пор, как прочла инструкцию.

Это лишь обострило нежелание девушки возвращаться к нему. Даже если она скроет информацию в архивах так, чтобы ни один телепат ее не нашел, никто не гарантирует, что Правитель не узнает об этом каким-то иным образом. И ему явно не понравится, что Карисса создавалась как оружие против него. Кроме того, ведьма уже знала о существовании собственных архивов, а значит, о них узнает и Правитель. Теоретически Карисса могла спрятать и эти сведения, но тогда она вернулась бы к блаженному неведению и отняла бы у самой себя способность что-либо скрывать.

Ведьма сбросила звонок Правителя и обреченно подняла глаза к небу: последнее, чего она хотела — быть втянутой в разногласия между двумя телепатами.

Так же бесцельно, как она блуждала по переулкам Дьёра, она села на ближайшие ступеньки у входа в дом, на котором примечательно выделялись крашенные дощатые ставни. Взгляд скользил по черным линиям между старыми и новыми квадратами асфальта. Она успела выйти из симпатичного городского центра с сохранившимися как памятники чугунными фонарями и зелеными балкончиками. В жилом квартале пейзаж был прозаичнее.

Ведьма закурила, чтобы сосредоточиться и, наконец, придумать, что же ей делать дальше и как спасти себя от возвращения Клэр. Несколько минут она колебалась, но все же решилась прибегнуть к варианту, что она откладывала на крайний случай. Она позвонила матери. Вернее, женщине, которая притворялась ее приемной матерью на протяжении трех лет. Несмотря на то, что Кендис оставила Кариссе записку с предложением помощи, звонок дался ведьме очень тяжело. Она не хотела обращаться ни к кому из прошлой жизни, и уж тем более не к единомышленнице Эдиса, которая помогала ему воплотить весь его план.

Кендис не ответила. Более того — номер ее чипа больше не действовал, что могло означать две вещи: либо она выключила чип, либо ее уже нет в живых.

Карисса разочарованно вздохнула и уставилась на сигарету, медленно тлеющую в ее пальцах. С каждой секундой огонек ближе подползал к фильтру. Так же чувствовала себя и ведьма: с каждым днем от нее оставалось все меньше.

Когда последняя оранжевая точка погасла, Карисса направилась к центральной улице, ведущей к терминалу на выходе из поселения, чтобы не продлять лимит своего дорогостоящего путешествия.

Спустя десять минут ей пришло сообщение от Брайана с координатами. Наконец ведьма могла отвлечься и, главное, пополнить опустевшую сумку с деньгами.

***

Карисса присела на корточки, чтобы заглянуть в прицел снайперской винтовки, установленной на широком подоконнике. Майрону пришлось отступить на шаг.

Он телепортировался в эту заброшенную многоэтажку сразу, как получил сообщение, на десять минут раньше ведьмы, поэтому он, в отличие от Кариссы, уже осмотрел их цель и вошел в курс дела.

Три мародера расположились на открытом пространстве. Один из них медленно вышагивал вокруг обнаженной пленницы, прикованной к металлическому столбу, напоминающему основание фонаря. Ее плечи покраснели под раскаленными лучами солнца. Казалось, она потеряла сознание. Вниз от лица, скрытого за копной волос, капала кровь. Второй сидел на песке и озирался. Третий расслабленно стоял, держась за пояс так, как это делали полицейские на памяти Кариссы. Мародеры были закрыты с головы до ног в черные костюмы, напоминающие спецодежду, подобную той, что ведьма сумела раздобыть для себя. Вид двоих нельзя было определить, тогда как дозорный явно относился к феям — через черную ткань виднелась белая полупрозрачная оболочка, собранная у лопаток в разветвленный сгусток, бесконечно меняющий форму.

— Чего они ждут, интересно? — пробормотала ведьма.

— Ждут, пока бетон застынет, — отозвался Брайан.

Наконец Карисса обратила внимание, что босые ноги пленницы стояли в металлическом ящике, погруженные в серую массу. Издалека сложно было понять, затвердела она или нет, и возможно ли телепортировать всю эту конструкцию вместе с заложницей.

— А зачем?..

— Она оборотень, — пояснил охотник, — Обернется — ноги себе переломает. Это часть их «карательного ритуала» против наших. Как придет в себя, помучают и оставят умирать.

Стараясь не включать фантазию, ведьма внимательнее оглядела землю под мародерами и насчитала семь тел, лежащих в неестественных позах — вряд ли они так отдыхали.

— Они что, друг друга перестреляли?

Трое мародеров имели при себе по дробовику, пистолету в кобуре и как минимум по одному ножу. Форма имела множество карманов, поэтому они вполне могли прятать и другое снаряжение. Это, видимо, объясняло их преимущество перед семерыми убитыми.

— Это не редкость, — пожал плечами Брайан. — Ну что?

— Я бы не рисковала телепортировать, — ведьма с сомнением закусила губу. — С такими крупными предметами телепортация становится непредсказуемой. Особенно если бетон затвердел. Так ее можно вообще без ног оставить.

Она встала, стараясь не сбить винтовку с двуноги, — по опыту знала, что тогда на нее выльется целый поток ругательств со стороны Созанны. Сама охотница заняла место Кариссы.

У противоположной стены устроился Брайан. Его рыжая борода и виски потускнели за последний месяц, серые вкрапления превратились в седые локоны. На своем месте, среди охотников, он выглядел куда более солидно, чем в Штатах, где работал на Правителя, будто невольник, проданный общиной в уплату долга.

Карисса осмотрела стол с выложенным на него оружием: штурмовая и вторая снайперская винтовки, несколько пистолетов и нечто, крайне ее удивившее.

— А гранатомет зачем? — поинтересовалась ведьма.

— Он с зарином, — отозвался Майрон так, будто его это невероятно веселило.

— Тогда я тем более не завидую заложнице, — пробормотала ведьма, представляя, как пленница начнет биться в судорогах и задыхаться вместе с похитителями. — Не собираетесь же вы его использовать?

Брайан покачал головой:

— Их всего трое осталось, против четверых, еще и на открытой местности — не понадобится. Они нам сами упростили задачу несколько минут назад. Тогда ты, — он обратился к Созанне, — займись феей. Я попробую снять того, что стоит.

Охотник не отличался ложной скромностью, поэтому под словом «попробую» подразумевал именно сомнительную попытку. Никто из присутствующих, за исключением Созанны, не мог назвать себя даже посредственным снайпером.

— Я как раз присмотрела удобный холм, — пробормотала девушка в ответ, не отрываясь от прицела.

— Если не успеем пристрелить остальных, Май — телепортируешь меня метров в десяти от них. Карисса — к нам. Мы втроем должны максимально агрессивно и быстро подавлять их и уводить от заложницы. Созанна — прикрываешь нам спину.

— С двумя-то мы и вдвоем с тобой справимся, — подала голос Карисса. — Я сама тебя и телепортирую. Майрон пусть остается с Созанной.

Маг смерил ведьму негодующим взглядом. Она отвернулась: еще не хватало объяснять, почему ему, не умеющему ставить щиты, не следует оказываться в десяти метрах от дробовиков.

— Я могу вывести из строя одного, — возразил Майрон. — Теоретически, двух сразу.

— А если они припасли подавители магии, то нам тебя как решето использовать? — беззлобно усмехнулся Брайан.

Карисса порадовалась, что он поддерживает ее в этом споре.

— От решета больше пользы, чем от меня вне боя, — парировал маг.

— Ну если считаешь, что справишься... — смягчился Брайан.

— Мало ли что он считает, — фыркнула ведьма, не ожидавшая такого предательства с его стороны. — Мне он живым нужен.

— А мне живой нужна заложница, — отрезал охотник.

По его тону Карисса поняла, что дальнейших обсуждений не будет. Пока Брайан раздавал оружие, ведьма снова заглянула в прицел.

Охотница тихо сплетничала с Майроном. Ведьма не вслушивалась, наблюдая за мародерами. Тот, что сидел на песке, встал на ноги, размялся и снова сел. Фея, по комплекции, вероятно, девушка, все еще ходила кругами вокруг пленницы. За исключением этого, ничего не происходило. Казалось, что троица даже не переговаривается, хотя это невозможно было определить наверняка из-за масок с черными очками, полностью скрывающих лица.

Услышав смех, Карисса невольно отвлеклась и обернулась к Созанне, которая хохотала над чем-то.

— Сосредоточились бы на деле, — проворчала ведьма.

— Извини. Забыл, что в твоем присутствии запрещено веселиться, — в тон ей отвечал Майрон.

— Ты плохо ее знаешь, — хитро возразила Созанна. — Пара стаканов и — ух...

— Никаких «ух» до сих пор не видел, — пожал плечами маг. — Только тоску смертную.

Ведьму его слова неприятно кольнули. Она нахмурилась, но промолчала.

По обыкновению они наладили общий канал связи между чипами, чтобы слышать друг друга и быстро реагировать на приказы. Карисса телепортировала Созанну за холм из сухой почвы с редкими пучками сухой травы. Маг проделал то же с Брайаном. Пока охотники устанавливали снайперские винтовки и прицеливались, ведьма, несмотря на свое уязвленное эго, выдавила из себя:

— Держись ближе ко мне — я хоть щит могу поставить.

— А толку от твоих щитов под очередью? — отозвался Майрон с плохо скрываемым раздражением.

Созанна выстрелила.

— Один есть, — механически отозвалась она.

За этим последовал выстрел охотника и длинный разочарованный выдох. Созанна взяла ситуацию в свои руки.

— Второй. Чистые в голову, — похвалилась охотница. — Черт...

— Третий телепортировался, — констатировал Брайан.

Карисса подползла к верхушке холма. Она разглядела среди трупов двоих в черной форме.

— Наверняка сбежал, — предположил Брайан. — Но лучше быть наготове. Ведьмы — хуже занозы в заднице.

— Это точно, — пробормотала все еще недовольная Карисса.

Одновременно с ее словами Майрон промычал «угу». Они невольно переглянулись. Карисса цокнула и отвернулась. Маг тихо рассмеялся.

Ведьма телепортировалась первой и тут же превратила свое обширное магическое поле в твердую полую сферу над собой и пленницей на случай, если мародер-маг решит вернуться.

Такая оперативность была глотком свежего воздуха после заданий, которые порой растягивались на сутки. Еще полчаса назад Карисса находилась в Дьёре, сокрушаясь о своем финансовом положении, и вот оно уже частично поправлено.

За ней последовали Майрон с Брайаном. Охотник тут же подбежал к заложнице и принялся осматривать ржавые цепи, которыми ее приковали к столбу. Маг же замер на месте, и его глаза встревоженно расширились. Он сорвался с места и быстро преодолел небольшое расстояние до двух трупов.

Растерянная, Карисса попыталась понять, что зацепило его внимание. Она направила внутреннее зрение на поле вокруг, и с ужасом почувствовала шесть сердцебиений — слишком много даже с учетом живой заложницы.

Все это произошло за долю секунды. Краем глаза ведьма увидела движение со стороны феи, и тут же ее изнутри что-то болезненно толкнуло, и ее щит рассыпался, как тонкий слой льда под подошвой.

— Брайан! — крикнула Карисса.

Прежде, чем фея успела подняться, Майрон прошептал что-то себе под нос, и она тут же отключилась. Одновременно с этим охотник открыл огонь по ее корпусу.

Они оба сосредоточились на фее, и не были готовы к тому, что второй мародер, притворявшийся мертвым, с животной проворностью бросится на мага. Карисса отреагировала мгновенно, не задумываясь ни на секунду, она выбросила ударную волну энергии в его сторону.

Она сбила мародера с траектории. Огонь Брайана переключился на него. Тот ловко приземлился и сгруппировался, закрываясь от выстрелов руками. Карисса прекрасно знала этот язык тела еще со времен службы — оборотень. Несмотря на то, что мародер не коснулся Майрона, ему удалось сбить его концентрацию, и фея, на этот раз не медля, вскочила на ноги.

Только в этот момент Карисса по-настоящему осознала, насколько плохо их дело — под черными костюмами, что ведьма приняла за обычную спецодежду, на противниках было армированное снаряжение вроде пуленепробиваемой формы ликвидаторов. Созанна всегда стреляла в голову. И она не стала бы врать. Если выстрелы в голову не убили их так же, как не убивает теперь огонь Брайана, то их костюмы практически неуязвимы. И они гораздо опаснее рядовых мародеров.

Лучшее, что могли сделать выстрелы Брайана — замедлить их. Пользуясь этим, Карисса всей своей накопившейся энергией прижала оборотня к земле.

В ушах звучал голос охотника, который пытался достучаться до Созанны.

И все же пули больно били по мародерам даже через форму, судя по тому, что фея первым же делом с легкостью подняла с земли труп и закрылась им. Она сжала кулак, и тот заискрился чистой энергией.

Майрон, быстро придя в себя, протянул одну руку к фее, другую — к оборотню, как делал при необходимости сосредоточить внимание на нескольких целях сразу. Мародерша вскрикнула и начала рефлекторно тереть глаза. Оборотень мотнул головой, но, не отвлекаясь на гипнотические уловки, продолжал бороться с магией Кариссы и медленно подниматься.

— Созанна, как слышно? — в очередной раз спросил Брайан по общему каналу связи.

Ведьма видела, как он подбегает к фее и пытается снять с нее маску, однако успевает лишь сдернуть продырявленный капюшон. Это оказалось ошибкой: ослепленная фея стала бить энергией наугад, отчаянно, не разбирая врагов и союзников.

Она ударила по Брайану, отталкивая его на несколько шагов назад и заставляя согнуться от боли. Она попала в Майрона, и он схватился за солнечное сплетение, задыхаясь и теряя контроль над заклинанием.

И тут Карисса потеряла равновесие, будто кто-то дернул ее назад за невидимую привязь. Она быстро развернулась, сталкиваясь лицом к лицу с вернувшимся мародером-магом.

Ведьма готова была направить в него столп огня, но противник находился слишком близко к заложнице. Тогда она попыталась сосредоточить свою энергию только на нем, в более узкой точке, но ее гигантское неповоротливое поле не успело поддаться. Карисса почувствовала рывок.

Из легких выбило воздух. В глазницах взорвались два снаряда тупой боли. Все лицо свело. Через мгновение ее тело повисло многотонным грузом на взнывшей шее.

В глазах прояснилось, и Карисса увидела, что ее ноги лихорадочно болтаются в поисках опоры над пропастью, на дне которой — безжизненный, разгромленный, заброшенный город. В двадцати этажах под ней — пустая дорога из разломанного асфальта. Карисса в панике попыталась зацепиться ногой за край крыши, забыв об ослепляющей ломоте во всем теле. Маг, державший ее петлей из энергии, отодвинул ее дальше от края. Она тщетно пыталась нащупать петлю на шее — магию нельзя было потрогать, за нее нельзя было зацепиться. И тогда ведьма схватила собственную голову, чтобы хоть на секунду перенести вес с шеи на руки.

Этот маг телепортировал ее даже без тактильного контакта. Как назло, она вспомнила слова Доминика о том, что с такими есть лишь одна разумная стратегия — бежать.

Карисса снова попыталась ударить по нему своей магией, но второе щупальце его собственного поля затянулось вокруг ведьмы, оттягивая ее магию как пузырь, и не давая ведьме управлять им.

Ведьма понимала: ей нельзя паниковать. Она должна быть умнее этого. Страх захлестывал ее, но одновременно с этим, словно второй своей частью, Карисса холодно анализировала ситуацию: маг не тратил собственную энергию, всего лишь управлял своим небольшим, но подвижным полем, и он мог держать ее над землей часами.

У ведьмы оставался единственный вариант — заставить его истратить всю энергию, причем такой атакой, от которой он не смог бы защититься щитом. Она заставила себя освободить одну руку и, игнорируя боль, начертить в воздухе узор, который затем закрутила бесконечными витками спирали.

Вокруг мага образовался плотный щит, но как только противник сбил его, он наткнулся на новый. Не готовый к такому отпору маг принялся бездумно разрушать щиты, чтобы выбраться. Карисса успевала начертить новый виток спирали раньше, чем противник избавлялся от предыдущего, — так же ведьма действовала с одержимым. Его поле истончилось, и хватка вокруг шеи исчезла.

Карисса почувствовала легкость и ударивший в спину воздух. Окна смазанными пятнами понеслись в небо.

В ужасе от свободного падения ведьма неудачно телепортировалась, и синяя вспышка с силой выбросила ее на твердую почву рядом с заложницей, от чего облака перед глазами Кариссы расплылись, как капли краски в воде. Преодолевая головокружение и ломоту в теле, ведьма осмотрелась.

Майрона прижала к земле фея, не давая сдвинуть себя ни магией, ни ударом о непроницаемую оболочку. В ее руке блестели наручники, блокировщики магии.

Брайан сцепился в драке с оборотнем. Оба двигались медленнее, оба были измождены борьбой. Охотник сумел сорвать маску с противника. Он мог выстрелить, но вместо этого замер в недоумении. Мародер воспользовался его замешательством и повалил его.

Карисса доверилась умениям Брайана и бросилась на помощь магу. Тот оставил попытки вывернуться из-под феи и вместо этого закрыл глаза и даже позволил железной хватке поднять его запястье. Но в момент, когда наручники почти сомкнулись на его руке, фея дернулась и закричала, хватаясь за голову. Она завертелась на земле, словно ее охватил огонь, и ее вопли превратились в мольбы о помощи.

Ведьма понимала, что мародер-маг вернется рано или поздно, и потому приняла твердое решение телепортироваться с союзниками как можно дальше. Им требовалось подкрепление.

Со спины на нее налетел оборотень, и Карисса, почувствовав удар, вывернулась в сторону, не позволяя завалить себя на землю. Мародер, успевший снова надеть маску, выстрелил. Но ведьма не испытала боли. В ее куртку впилось множество мелких серебристых нитей, которые тут же рванули ее вперед, к мужчине.

Карисса быстро сориентировалась и сгруппировалась, понимая, что пытаться бить по форме бесполезно. Вместо этого, после столкновения ведьма последовала примеру Брайана и стянула маску с головы мародера. Мужчина отработанным приемом повалил Кариссу на спину и нацепил на одну ее руку наручник.

Ведьма, не давая сделать то же со второй кистью, оттолкнулась от земли и всем своим весом навалилась на его массивное плечо. Уложить его на землю не получилось, поэтому Карисса, все еще стесненная в движениях из-за наручника, огрела его локтем по челюсти. Удар получился сильным, и ей удалось дезориентировать мародера. В отместку оборотень легко боднул ведьму в нос, и боль пронзила все ее лицо. К подбородку потекла кровь. Она же запузырилась на зубах ведьмы, когда та оскалилась от беспомощной злости.

Несколько минут они боролись, но в конечном итоге ведьма выбилась из сил. Мужчина был тяжелее и сильнее нее, к тому же, он ограничивал ее движения, крепко удерживая наручник. Карисса понимала, что со всей ее подготовкой у нее не хватает выносливости, чтобы вырваться, но, когда ее вторую кисть сжали металлические тиски, она все равно впала в шок и стала безрассудно вырываться, только усугубляя свое изнеможение.

Карисса попыталась помочь себе собственным магическим полем и сбросить с себя тяжелого и неподвижного, словно гора, мародера. Но магия не слушалась — ее блокировали наручники. Тогда она вывернулась, чтобы воспользоваться возможностью застрелить его. Но, словно угадав ее мысли, оборотень выдернул из ее кобуры пистолет и отбросил в сторону. Он сильнее прижал девушку к земле, давя на грудь так, что она могла делать лишь короткие частые вдохи.

Периферийным зрением ведьма видела синюю вспышку от телепортации обессиленного противника-мага. Стоило Майрону отвлечься на борьбу Кариссы с мародером, как маг приставил между его лопаток электрошокер.

Оборотень развернул голову Кариссы к себе, так, что она не могла видеть, что происходит вокруг, — только слышать крики. Он повертел ее лицо из стороны в сторону, будто рассматривал.

Наступила тишина. В ее поле зрения появились еще двое противников. Они помогли оборотню связать ведьме ноги и руки поверх наручников так, чтобы она не могла двинуть даже запястьем.

Карисса лежала на боку, пытаясь успокоить тяжелое рваное дыхание. Лицо пульсировало, а скулу щекотала кровь. Все мышцы в ее теле отвечали ноющей болью на попытку двигаться и словно вибрировали от напряжения. Мелкие камни на песке больно впивались в плечо.

Оборотень еще раз склонился к ней, словно пытался убедиться, что она в сознании.

К ней подтащили тело Брайана. Ведьма попыталась подавить панику и сосредоточиться на биении сердец: все еще шесть. Она начала напряженно оглядывать обстановку и пальцами ощупывать веревки на запястьях.

Охотника тоже связали. Фея похлопала его по лицу, словно пытаясь убедиться, что он жив.

То же сделали с Майроном, помимо прочего, натянув на него пыльную маску оборотня так, чтобы черная ткань полностью закрыла ему обзор.

Маг телепортировал к ним связанную, но нетронутую Созанну, которой досталось меньше остальных.

Со стороны охотника послышалась возня. Еще не до конца очнувшись, Брайан сразу же заговорил:

— У нас с твоим начальством уговор...

Оборотень, в каждом жесте которого сквозила выправка силовика, лишь слегка повернул к нему голову. Спустя недолгую паузу, он ответил:

— Мне политика неинтересна. Мне нужен только один из вас.

К горлу Кариссы подползло скверное предчувствие. Она корила себя за то, что ослабила бдительность и попалась в ловушку. Она должна была догадаться обо всем еще тогда, когда увидела на этой троице не такую форму, как на трупах. Ей приходила в голову мысль, что их поведение у заложницы было странным. Будто они ждали кого-то. Их так легко заманили в засаду, потому что они привыкли к своему превосходству перед необразованными, необученными шайками мародеров. И теперь кто-то должен был за это поплатиться.

Кариссу резким движением дернули наверх, ставя из лежачего положения на колени. Голову пронзила боль, особенно отдавшаяся в области носа. Ведьма с беспомощной ненавистью уставилась на оборотня, от которого это не скрылось.

Он подошел к ней и с силой надавил на затылок, опуская ее лицо вниз.

— Не задирай голову — крови наглотаешься, — с насмешкой оскалился он.

Она не могла видеть противников из-за железной хватки, но наблюдала за перемежающимися тенями на земле. Кариссе не хотелось верить, что это поражение. Она попыталась найти слабое место в коконе, стесняющем ее магию. Ведьма думала, что ее патология, благодаря которой энергия накапливалась бесконечно, наверняка смогла бы помочь. Не мог ведь этот кокон выдержать любой напор магии? Наверняка, даже у блокирующих наручников был свой предел.

Ее подхватили под руки и потащили куда-то. Через общий канал связи Карисса услышала приглушенный голос Брайана:

— Это наемники. Попробуй договориться.

Ведьму отволокли на расстояние около пятидесяти метров от остальных и поставили перед оборотнем. Остальные противники отошли. Карисса начала сильнее давить собственным полем на блокирующие тиски, понимая, что это ее последний шанс.

— Догадываешься, почему я выбрал тебя? — спросил оборотень.

Он достал охотничий нож и принялся крутить его в руках. Издевался.

— Просвети меня, — презрительно выплюнула ведьма, надеясь затянуть разговор достаточно.

— Врагов ты не тех нажила, — хмыкнул мужчина.

В тот момент, когда Карисса почувствовала, что вот-вот проломит кокон своей магией, все ее тело пронзила острая боль. Она зашипела, стараясь приглушить вырвавшийся вскрик.

— Ты глупая или что? — искренне поинтересовался оборотень.

Он покачал головой, доставая что-то из кармана на поясе. В его руках оказался сложенный вдвое бумажный конверт. Наемник вскрыл его ножом и вытащил листок.

— Читай. Вслух.

Оборотень поднес к глазам ведьмы письмо, написанное чернилами от руки.

Карисса, преодолевая желание послать его ко всем чертям, вгляделась в бумагу. Ей пришлось прищуриться, чтобы различить аккуратный мелкий курсив.

— Приглашаю тебя на встречу... — прочла она с недоумением.

Невольно ведьма бросила вопросительный взгляд на наемника, словно тот должен был объяснить, что все это значит.

— Не заблуждайся, что мной можно пренебречь без последствий, — продолжала Карисса, и ее тон, отражая внутреннее состояние, стал осторожнее. — Обелиск Консилиума. Завтра, в одиннадцать утра по твоему времени.

На этом послание заканчивалось. Ведьме показалось, что песок, на который она уставилась, начинает плыть. В этот момент она думала, что лучше уж остаться погребенной под ним, чем быть в ее ситуации.

Обелиск Консилиума находился в самом сердце Нью-Альберты. Только увидев это упоминание, она узнала знакомый сухой тон письма.

И она ненавидела себя в этот момент. Карисса не могла объяснить, почему вообще надеялась так легко скрыться от Правителя. Она сбросила его звонок около получаса назад, и уже спустя несколько минут наемники организовали эту засаду. Намек был однозначным.

— Все поняла? — осведомился оборотень будничным тоном, сворачивая листок в трубочку и поджигая его бензиновой зажигалкой. — Контуженная, что ли? Отвечай.

— Поняла, — отозвалась Карисса.

После этих слов оборотень потерял к ведьме интерес и зашагал к другим наемникам. Он бросил в ноги Брайана маленький ключ. Прежде, чем исчезнуть во вспышке с остальными, фея громко, насмешливо заявила:

— Скажите спасибо, что спасли вашу голую подружку. Сами вы, бездари, не успели бы.