финал

Прочитайте главу от начала и до конца. Так, вы поймете абсолютно все, что произошло в действительности. Наберитесь терпения и порадуйте меня в конце комментариями

8 мая 2024 гол

Гвен Миллер

Смерть - такое понятное, но страшное слово. Оно приносит за собой горе и печаль, которая навсегда заседает в сердце. От нее не убежать и не скрыться, она всегда найдет тебя, когда придет час. В смерти скрывается большее, чем упокоение души. Смерть - это невыносимый холод и поглощающая тьма, которая отбирает человеческую душу, унося его в иной мир.

Я часто сталкивалась со смертью на протяжении жизни. Я раньше никогда ее не боялась и не думала, что она способна причинять столько боли, которая ломит каждую кость в теле. Родители погибли и тогда я поняла, что значит смерть. Она отбирает самое дорогое и больше никогда не возвращает тех, из-за кого мы проливаем слезы. И нет, я не боюсь умереть. Я боюсь потерять тех, кто дорог мне.

Глупо бояться умереть, ведь рано или поздно эта участь тебя настигнет. Смерть случается по-разному, и она всегда будет побеждать. Никто еще не придумал таблетку от бессмертия и даже если кто-то попытается - ничего не получится. Но я бы заплатила все свои деньги за чудо-лекарство способное вернуть к жизни тех, кого я потеряла.

И вот я снова на кладбище. В месте, которое я ненавижу. Кладбище создали для захоронения, но на самом деле оно создано, чтобы люди ощутили боль, прощаясь с умершим.

Повсюду расставлены выцветшие и тусклые памятники с датой о начале жизни и ее конца. Вокруг куча умерших людей разного возраста и пола, которые больше никогда не вернуться, туда, где им были бы рады. В воздухе витает туман, создавая мрачную и скорбную атмосферу. Во всем кладбище слышен мой душераздирающий плач и нытье Паркер, которую держит Найл. Никто не улыбается, и все одеты в черный цвет, символизирующий утрату.

Вперемешку с туманом идет дождь. Не просто дождь, а ливень смешавшийся со слезами. Кажется будто небо плачет вместе со мной. Каждая капля падающая на асфальт ощущается как горе, которое выражает природа. Майские дни в Денвере всегда теплые, но сегодня сыро и влажно. Где-то вдалеке раз в пять минут гремит гром, словно серые тучи при столкновении выражают свою боль.

Луи и Джулиет служат для меня поддержкой, обвивая мои руки. Я все еще слаба и бессильна. Аманда запретила мне несколько дней вставать после того, что Кайл натворил со мной, но я бы не простила себя, если бы не пришла попрощаться.

Впереди несут два закрытых гроба. В белом лакированном гробе с боковыми золотыми панелями лежит Гарри. Белый цвет означает благородство и доброту, которая описывает его душу. Золотые изысканные узоры напоминают о его прекрасной сияющей улыбке с ямочками на щеках и чистых зеленых глазах, в которых можно было увидеть целый лес зелени. Он был словно подобие ангела и будет захоронен в таком обличие. А в элегантном черном гробе выполненном из дорогого дерева лежит Кайл. Черный идеально описывает его темную и сумасшедшую душу. Каким он был безжалостным, жестоким и кровожадным убийцей, который отбирал жизни невинных людей. Он издевался над рыжими девушками, истерзал и порочил их тела. Я была одной из его жертв, но он так и не сумел убить меня. Но зато я убила его и нисколько не жалею, что теперь он мертв. Он не заслужил похорон, почестей и скорби. Я хотела, чтобы его выкинули в канаву на съедение крысам, но Бэзил не позволил бы этому случиться. Смерть - это слишком слабое для него наказание за то, что он натворил со мной, с Гарри, с рыжими девушками и остальными людьми.

Я смотрю с печалью на два одинаковых, но в тоже время разных гроба. Родные братья по крови, которые ненавидели друг друга Будто они те самые два брата из Библии - Каин и Авель. Авель был добрым братом, как Гарри. А Каин злым, как Кайл.

Крышки гроба закрыты, чтобы избавить людей от ужасного зрелища. От них обоих почти ничего не осталось. Здание рухнуло и их еле достали из-под обломков. Экспертиза подтвердила, что Гарри расплющило от упавшей на него стены, но он умер намного раньше. Он поскользнулся и разбил голову. Кайл был убит мной тремя пулями, но перед смертью Гарри взял вину на себя и все вокруг думают, что он убил родного брата, чтобы спасти мне жизнь.

– Гарри, как ты мог меня оставить? – рыдаю я, глядя на белоснежный гроб.

Жизнь потеряла смысл. За два дня я скурила пять пачек «Marlboro», пытаясь заглушить пустоту внутри себя. Но сигареты не помогли рассеять боль, которая режет меня изнутри. В меня будто каждую секунду ударяют ножом в сердце, от того насколько сильно оно колотится.

Ощущение, будто меня лишили возможности дышать и двигаться. Все резко перестало иметь значение, как и жизнь, из которой исчезли краски. Я больше не вижу ярких цветов, черная дыра заселилась в моей груди и высасывает из меня все живое.

Воздух теперь кажется таким грязным, тяжелым и испорченным в этом городе. Я больше не хочу находиться в Денвере. За два дня он стал для меня чужим местом, которое больше не таит в себе светлую память. Здесь со мной всегда происходит самое плохое. Город лишает меня тех, кого я люблю, и я больше не могу тут оставаться.

– Тише, милая, – шепчет грустным голосом Луи, пряча свои глаза за солнечными очками.

– Лучше бы я покончила с собой! – кричу я в слезах, заставляя многих обернуться в мою сторону.

– Не надо так. Он сделал это ради тебя. Ты должна жить, – упирается подбородком Джулиет на мое плечо.

– Я не хочу больше жить, – качаю я головой, не в силах остановить слезы, которые льются как водопад.

За эти два дня я забыла, что такое еда. Я не смогла есть, как бы Джулиет или же Луи не пытались запихнуть в меня что-то. Они сами не могли есть за прошедшие сутки, никому в доме кусок в горло не лез. Найл, Паркер, Луи, Лиам, Зейн, Чарли, Джулиет и я молча сидели за столом с тарелками полными еды. Мы сидели, словно уже были на поминках и одна единственная свеча горела в центре рядом с фотографией Гарри.

Я не могла оторваться от черно-белого снимка. Гарри выглядел на нем таким счастливым и беззаботным. От одного запаха еды меня сразу начинало тошнить. Будто Джулиет готовила отраву вместо своих изысканных блюд.

– Но ты будешь жить. Ты не можешь оставить меня, – печально произносит Джулиет, сжимая зонтик в руке.

Я качаю головой и поворачиваю голову, неподалеку видя Бэзила. Он прибыл в Денвер еще позавчера, как только узнал о смерти сыновей. До сегодняшнего дня мы с ним не виделись. Он был тем, кто организовал пышные похороны для того, чтобы почтить память своих сыновей, которых сам загнал в могилу. Это его вина. Власть и деньги поглотили его гнилую душу, которая даже не знает, что такое сострадание и милосердие.

Бэзил пригласил статных людей на похороны, которые точно так же, как и он связанны с криминалом. Я практически никого не знаю из присутствующих. Но меня окружают опасные люди в дорогих костюмах, за спинами которых скрывается целая империя.

Бэзил устроил не просто похороны, а сплошное лицемерие. Я не вижу, чтобы он проливал слезы после потери сыновей. Он настолько дорожил их жизнями, что даже не может заплакать, как настоящий отец, который любил своих сыновей. Он весь день стоит в стороне от меня и от тех, с кем работал Гарри. Он ничего не говорит и не лезет вперед. Ему будто все равно, что из детей у него осталась Паркер. Даже с ней он не здоровается и не бросается в объятия, чтобы оплакать потерю.

Он одет в дорогой черный костюм с черной рубашкой. На его руках красуются золотые кольца с камнями, а его вьющиеся волосы точно такие же, как у Гарри. Внешностью они совершенно не похоже, и мне остается сделать единственный вывод, что Гарри пошел в свою покойную мать.

Зейн и Лиам идут рядом с нами. Никто ничего не говорит, но слова здесь абсолютно не нужны. Смерть разрушает все на своем пути и убивает не только тех, кто лежит в гробу, но и тех, кто пришел почтить их память.

Я больше не чувствую себя живой. Я мертва. Я никогда не смогу забыть, что Гарри взял вину на себя, чтобы у меня была счастливая жизнь. Но какой смысл в счастье, если его не будет рядом?

– Садись сюда, – указывает Луи на мой стул.

Я осторожно опускаюсь на него и свожу колени. Джулиет и Луи садятся по обе стороны на случай, если мне станет плохо. Они боятся, что я упаду в обморок, но мне с Божьей помощью удается быть в сознании.

– Ты выпила таблетки? – избавляется Луи от своих очков, открывая вид на свои серые глаза.

– Аманда дала мне сильные успокоительные... – ломаным голосом выдаю я.

Аманда тоже пришла почтить память Гарри вместе со Сьюзи, которая плачет в ее руках. Ребенок будто понимает, где находится. Она хоть и маленькая, но дети всегда чувствительнее, чем взрослые.

– Гвен, только держись, – просит Луи. – Потерпи еще немного, и этот кошмар закончится, – кладет он руку на мое бедро.

– Я пытаюсь... я правда пытаюсь... – заикаюсь я, сжимая руки в кулаки. – Но не могу...

– Бедная моя, Гвендолин, – Джулиет берет мою трясущуюся руку и сплетает наши пальцы.

Я реву, едва заставляя себя смотреть на белый гроб. Все не должно было так закончится. Мы должны были сбежать вместе. Он и я против всего мира.

– Сколько будет длиться церемония? – спрашивает сзади Найл, наклонившись к нашим стульям.

– Двадцать минут, – отвечает Луи.

– Кто-то видел труп? – задает он следующий вопрос.

– Блять, его придавило потолком. Ты бы сам взглянул на это зрелище? – поворачивает Луи голову назад, зашипев на Найла.

– Я не смогу даже открыть гроб. Я потерял лучшего друга. Я не хочу это осознавать. Он все еще жив для меня, – тоскливо произносит Найл, и мои плечи дрожат.

Я опускаю голову, пряча лицо в волосах и дрожу. Церемония начинается и священник произносит длинную молитву. Я ничего не слышу и не понимаю до конца происходящее. Я зациклена на белом гробе, представляя, как на Гарри упал потолок и его придавило. Становится жутко больно. Он перенес столько страданий за свои двадцать четыре года.

Спустя пять минут священник заканчивает и вызывает тех, кто хочет произнести речь. Паркер встает первая. Она идет к гробу, где лежит ее брат близнец. Одна ее рука прижата к животу, а другую она кладет на белую поверхность.

– Ты был для меня опорой и поддержкой... Я росла с тобой... Мы никогда не разлучались, и я потеряла тебя... – заикается она, глотая слезы. – Я горжусь тобой, Гарри и тем, как ты без причины помогал детям из приютов. Ты всегда был джентльменом и относился к людям с добротой. Память о тебе будет вечна. Я люблю тебя, брат. Покойся с миром, – на выдохе произносит она и закрывает лицо руками.

Паркер ничего не говорит о Кайле. Она не подходит к его гробу и даже не обращает на него внимание. Словно он всегда был ей никем. Они не были в хороших отношениях, и Кайл вместе с отцом загубили ей жизнь.

Найл встает со своего стула и подбегает к жене, утешительно обнимая ее. Он гладит ее по спине, пока она плачет ему в рубашку, вопя о Гарри.

Найл помогает ей вернуться на место и следующим идет Бэзил. Сердце вздрагивает при виде него. Я не ожидала, что он тоже захочет сказать прощальную речь. Хотел бы Гарри видеть отца на своих похоронах? Думаю, нет. Он не держал с ним связь, только если по делу. Однажды Гарри сказал, что хочет тихих и скромных похорон. Он мечтал, чтобы его кремировали и прах развеяли над Тихим Океаном. Но Бэзил сделал все наоборот и не позволил вмешаться никому из нас.

Я вцепляюсь пальцами в ладонь Джулиет. Она держится хорошо, в отличие от остальных, на которых нет лица. Чарли тоже тихо плачет и вытирает слезы белым платком, сидя возле Луи, который сжимает ее руку.

– Для начала я хочу поблагодарить тех, кто пришел почтить память моих сыновей, – начинает говорить Бэзил с зонтиком в руке. – Это большая трагедия для меня. Я потерял сразу двоих детей. Они оба очень многое значили для меня. Они были сильными, смелыми, храбрыми. Я воспитал из них настоящих мужчин. Кайла, – ставит он руку на черный гроб. – И Гарри, – а затем на белый. – В их руках могла быть власть. Но судьба никого не щадит. Покойтесь с миром, дети мои.

Он опрокидывает меня взглядом, а я не свожу своих глаз с него. Между нами образуется диалог. Но долго я не выдерживаю, и слезы текут по моим щекам. Найл выходит следующим. Я не слушаю, что он говорит. В конце его прорывает на слезы, но он быстро приводит себя в чувства.

– Покойся с миром, дружище, – кладет он руку на белый гроб и занимает свое место.

– Гвен, твоя очередь. Ты должна пойти, – говорит сзади Лиам.

– Нет, – качаю я головой, отказываясь это делать. – Я не смогу.

– Сможешь. Осталась только ты. Бэзил всю церемонию смотрит на тебя, – шепчет Луи.

– Я пойду с тобой, если хочешь? – предлагает Джулиет, зная, что я не выдержу даже минуты.

– Хочу... – киваю я и поднимаюсь со своего места.

Джулиет поднимается следом и обвивает мой локоть, удерживая над нами черный зонт. Она помогает дойти до гробов, и в моем горле застревает ком. Я все еще слаба, на теле красуются большое количество синяков оставленных после Кайла. Шея вокруг посиневшая после провода от наушников, а швы на виске едва начали заживать. Я надела закрытое черное платье, чтобы спрятать побои и не привлекать всеобщее внимание.

– Я... – едва выговариваю я и слезы тут же вытекают из моих глаз. – Я не верю, что ты мертв... Ты стал для меня всем, Гарри... – после каждого предложения я с трудом вдыхаю. – Ты столько раз спасал меня, хотя я не считаю, что заслуживала это. И я так сильно люблю тебя, что не знаю, как буду жить дальше... – рыдаю я, положив руку на гроб. – Мне очень жаль, что я так и не сказала тебе этих слов, – я снимаю кольцо с безымянного пальца и кладу его на крышку гроба.

Оно мне больше не понадобится. Я не могу оставить его на своем пальце в память о Гарри. Кольцо будет напоминать о его гибели и что он не сдержал слово. Я слепо буду представлять наше будущее, которого теперь нет.

Джулиет ведет меня медленно к стулу. Я поднимаю голову, сталкиваясь с внимательными глазами Бэзила. Они испепеляют меня взглядом, голубые глаза заглядывают в душу, будто копаясь в ней. Я не понимаю, что он хочет от меня. Он отобрал у меня родителей и забрал Гарри. Он оставил меня ни с чем, но все равно без капли стыда и чувства вины смотрит на меня, будто пытается найти скрытый смысл в каждом моем движение.

Я не выдерживаю такого давления и направляю глаза вперед к дубу, стоящему в центре кладбища. Дерево огромное и высокое, с зелеными листьями, которые колыхают от слабого ветра. По какой-то причине оно привлекает внимание, в нем есть что-то необычное. Оно отличается от остальных деревьев своей шириной и старым стволом. Дубу, наверное, больше ста лет, но он продолжает цвести, несмотря на то, что находится среди тысячи умерших людей.

Вдруг я замечаю движение за ним и как фигура мелькает на фоне дождя. Туман только стал рассеиваться, но несмотря на густоту я присматриваюсь снова увидев чью-то тень. Я замираю и вытираю глаза от слез, чтобы четче видеть. Голова спрятанная за синим капюшоном выглядывает из-за дуба.

Я сталкиваюсь со знакомыми зелеными глазами и мое сердце уходит в пятки, при виде Гарри, которого ни в коем случае не должно быть здесь. Он рискует быть замеченным, снова играя с огнем. Мы скорбим по нему, оплакивая его "смерть", а он явился сюда, хотя вовсе не должен высовываться из дома Луи.

Половина его лица прячется в тени капюшона, но я узнаю его сразу, увидев только сверкнувшие глаза. Гарри повезло, что идет дождь и город покрыт туманом, не позволяя другим заметить его силуэт. Но я слишком внимательная и будто почувствовала его присутствие рядом. Не даром дуб привлек мое внимание.

Он стоит на расстоянии в десять метров и кивает, поймав мои глаза не себе. Я вздыхаю, моргая и возвращаюсь на церемонию, когда он прячется за массивным стволом дерева.

Я впиваюсь ногтями в бедра, через черные капроновые колготки, намеренно причиняя себе боль. Глаза покрывает пелена слез, которые снова стекают по щекам. Я прячу лицо в ладонях, создавая идеальную картинку скорбящей невесты.

Своим приходом сюда он может все испортить. Чтобы его никто не заметил, я привлекаю к себе внимание. Я вою в отчаянии в свои руки и смотрю сквозь пальцы на темную фигуру в синей толстовке и черных узких джинсах. Он все еще стоит там, хотя должен быть в доме Луи. План должен сработать, иначе все наши старания бессмысленны.

– Гвен, ты чего так ноешь? Не переигрывай, – наклоняется Луи к моему уху.

– Он тут, – едва слышно выдаю я.

– Блять, где? – спрашивает он.

– За дубом... – всхлипываю я.

Я продолжаю играть на публику, и все внимание сосредоточивается на мне. Я даже замечаю майора Купера, которого не должно быть здесь. Но он все еще не может угомониться и ведет расследование, пытаясь найти остальных из пятерки.

– Найл, – поворачивается Луи назад. – Отойдем, покурим.

– Ты с ума сошел?! Сейчас?! – расширяет Найл глаза, на секунду выйдя из роли.

– Найл, продолжай грустить, – пихает его Паркер незаметно локтем.

– О черт, точно, – Хоран возвращает грустное лицо и делает вид, будто стирает слезу с щеки. – Что за хуйня, Луи? – тихо спрашивает он.

– Гвен увидела его, – сообщает Луи.

– Блять, что ему не сидится в доме? Какого хрена он выперся? – ругается Найл и прячет лицо за рукой.

– Надо убрать его отсюда. Поэтому я предлагаю покурить, чтобы снять стресс из-за нашего умершего друга, – намекает Луи.

– Его надо увезти, – прошу я, заставляя себя снова и снова плакать из-за смерти Гарри, которая на самом деле инсценирована.

Никто не должен знать, что он жив. Особенно его отец. Если правда раскроется - нас всех посадят. Я двое суток играю роль, рыдая на каждом шагу, как только выхожу в свет. У меня раньше не было такой длительной и эмоциональной роли. Но мне пришлось воспользоваться своими умениями, чтобы спасти жизнь Гарри. Я раньше не умела плакать без причины, но уроки с Луи даром не прошли. Трюк довольно прост - нужно предоставлять себе немыслимую боль и тогда слезы сами польются.

Ну и конечно же Паркер с Чарли создали мне небольшой грим в виде темных кругов под глазами и сделали мое лицо бледным. Пара трюков с макияжем, и я выгляжу, словно мертвец.

Я действительно за два дня выкурила пять пачек «Marlboro», но не одна, а вместе с Гарри и остальными, придумывая идеальный план. Я пережила жуткий стресс после того, что произошло и нашла утешение в сигаретах.

С аппетитом у меня проблемы из-за того, что я переживала за свою роль. Меня тошнило от осознания, что все догадаются, и Бэзил прикончит Гарри. И мне совершенно не нравилось смотреть на черно-белый снимок Гарри, в черной рамке, будто он в самом деле был мертв.

Благодаря урокам Луи и глазным каплям, вызывающих слезы, которые Аманда дала мне - я идеально исполняю свою роль. В конце мне полагается Оскар за то, как я строю из себя убитую горем.

Церемония наконец-то заканчивается и гробы погружают в выкопанные ямы. Пришедшие люди начинают расходится, но я остаюсь на месте до последнего, по сценарию, вместе с Луи и Джулиет. Бэзил тоже не уходит и смотрит, как гробы закапывают. Не понимаю, как можно быть таким хладнокровным? Это его сыновья. Его плоть и кровь, а он непреклонен и тверд как камень.

– Возьми, – протягивает Чарли мне платок.

– Спасибо, – благодарю я.

8 мая 2024 год

Гвен Миллер

Меня трясет от осознания, что его больше нет. Плечи дергаются, и я рыдаю во все горло, готовая пристрелить себя.

– Он погиб, – плачу я, хватаясь за плечо Луи. – Он погиб...

Я потеряла Гарри навсегда. Здание обрушилось на него, и он не выйдет оттуда живым. Я задыхаюсь в ужасе, что больше никогда не увижу эти прозрачные зеленые глаза, глубокие ямочки на щеках, кривую ухмылку, которая никто не мог повторить. Я даже не попрощалась с ним. Я так и не сказала ему, как сильно люблю его.

– Нет... – трясусь я, едва что-то произнося.

Мой голос пропадает, я лишаюсь способности говорить от шока и боли, которая отражается в моем рыдающем лице. Я смотрю через плечо Луи на останки здания, которое горят. Звук сирен оглушает меня до такой степени, что мои виски трещат. Я открываю и закрываю рот, пытаясь дышать, но я не могу.

Луи прижимает меня в свои объятия, сидя со мной на земле. Если бы не его крепкие руки, я бы рухнула вниз и валялась, не в силах стоять от горя, которое обрушилось на меня.

Пламя гудит, словно чудовище, пожирающее все на своем пути. От здания исходит жар, который ветром несется к нам. С этой стороны еще нет ни пожарных ни полиции, но скоро они появятся и застукают нас.

– Гарри... – голос срывается, губы дрожат от потери близкого человека. – Гарри... – повторяю я одно и то же имя, от которого сердце заливается кровью.

Где я так согрешила? За что Бог так издевается надо мной, лишая меня тех, кого я люблю? Я не смогу пережить смерть Гарри. Я просто не вынесу его гибели и умру. Он нужен мне. Он все, о чем я мечтала и все, что имело для меня смысл. Он изменил мою жизнь и полюбил меня, даже несмотря на то, что я не любила его в ответ. Он отдал для мне все и был готов сбежать со мной на край земли. Гарри излечил мои травмы и доказал, что не все мужчины враги. Он подарил мне себя и свою душу. Он доверил мне свое сердце, которое столько раз разбивали. И я хотела оберегать его сердце, хотела излечить трещины, но я лишилась этой возможности.

Я вцепляюсь в футболку Луи, как за единственную опору в это мире, который разваливается у меня на глазах. Я даже не замечаю, как Найл выбегает из машины и берется за голову, с ужасом глядя на рухнувшее здание. Он падает на колени, что-то говоря, но я не могу расслышать.

Я возвращаю взгляд назад к зданию. Я что-то вижу, какое-то движение. Из-за пламени и дыма едва что-то видно, но надежда снова возвращается ко мне. Сначала я не верю, замерев, будто передо мной приведение. Я боюсь, что мне кажется. Но я слышу посторонний кашель и приближающуюся шатающуюся фигуру.

Тень появляется впереди на фоне горящего здания, едва различимая в дыму. Я тут же отталкиваю Луи и с трудом поднимаюсь, из-за того, что ноги не держат меня. Я делаю шаг вперед, но останавливаюсь, думая, что это иллюзия моего воображения.

Слезы застывают. Что-то впереди покачивается и словно вот-вот рухнет. Я делаю шаг вперед и вьющиеся волосы попадают на мои глаза. Они такие знакомые, что я чуть не падаю на землю.

– Вы тоже это видите? – спрашивает Найл, поднимаясь с колен.

– Да, – встает Луи рядом со мной. – Гвен? – поворачивает он голову ко мне.

Гарри.

Он появляется в поле нашего зрения, словно восстал из мертвых. Он еле идет. Футболка на нем разорвана, лицо грязное, как и руки, покрытые черным месивом, смешавшимся с его татуировками. На виске у него застывшая кровь, а узкие джинсы порваны с обеих сторон на коленях.

– Он живой, – с облегчением произносит Найл.

Мое сердце словно заново забилось. Жизнь вернулась ко мне, ударив резко и быстро. Дышать сразу становится легче, несмотря на пепел и дым, который застрял в легких.

– Гарри! – кричу я и бегу к нему, подорвавшись с места.

Он поднимает голову от моего крика и, хромая, ускоряет шаг. Я даже не замечаю, как слезы радости и боли стекают по моим щекам. Я все еще слаба, но держусь до последнего, пока не врезаюсь в него, обвивая его так крепко дрожащими руками, насколько могу. Я утыкаюсь носом в его футболку и сдавливаю в объятиях, тысячу раз благодаря Бога, что оставил Гарри в живых.

Руки Гарри крепко обнимают мое маленькое тело. Он пытается сильнее прижать меня к себе, сливаясь в одно целое. Я дрожу и рыдаю оттого, что чуть не потеряла его.

Он кашляет, сгорбившись надо мной, но все равно умудряется сжимать меня так, будто это последние наши объятия.

– Я здесь, рыжик мой... Я с тобой... – слабо хрипит он, зарываясь лицом в мое плечо.

– Гарри... – всхлипываю я, сдавливая его торс.

– Я обещал тебе, что мы поженимся... – дышит тяжело он. – Ты же знаешь, что я всегда сдерживаю свои обещания... – снова кашляет он, но я чувствую его улыбку на своем плече.

Я хватаю его за щеки, поднимая тяжелую голову и заглядываю в зеленые глаза, которые успела похоронить. Дрожащими зрачками я бегаю по ним, будто находясь во сне.

– Я люблю тебя, Гарри. Я так безумно люблю тебя.

Зрачки Гарри расширяются, а мышцы напрягаются от моего признания. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но я встаю на носочки и со всей своей любовью впиваюсь в его губы. Он отчаянно вздыхает в мой рот и берет меня за лицо, вытягивая свои губы, которые скользят против моих.

Я вкладываю в поцелуй, больше чем свою душу. Я двигаю губами так, как никогда прежде. Я знаю, что ему не хватает воздуха, знаю, что астма настигла его, но я не могу оторваться от того, кого чуть не потеряла.

Его пальцы впиваются в мои щеки, а мягкие губы со вкусом дыма сталкиваются с моими вновь и вновь. Он будто насыщается этим поцелуем, набираясь сил. Слезы текут по моим щекам, попадая на наши уста, позволяя ему ощутить ту боль, которую я пережила.

10 мая 2024 год

Могилы полностью закопали и поставили два памятника, один для Кайла, а другой для Гарри. Я подхожу к монументу, под землей которой лежит фальшивое тело Гарри. Мы не знаем, кого нам подсунул судебно-медицинский эксперт, пришлось заплатить огромные деньги, чтобы провернуть весь этот спектакль. Не без помощи отца Луи нам выдали тело. Полковник Томлинсон договорился и взял подпись о неразглашение тайны. Если бы не его связи в городе, было бы намного тяжелее найти того, кто бы выдал нам мертвое тело. Гарри сам выбирал труп, который должен был быть похожим на него. С ним пошел Найл, я сразу отказалась от этой затеи.

Провожу рукой по камню, прикасаясь к надписи. Я чувствую, как сзади меня кто-то стоит. С кладбища практически все ушли, и я знаю, кто находится за моей спиной. Не нужно быть Нострадамусом, чтобы догадаться, что тень, которая возвышается надо мной - Бэзил.

– Оба моих сына умерли. И оба сходили по тебе с ума, – произносит он, будто пытаясь ударить меня по ушам.

Я для виду целую памятник с инициалами Гарри и поднимаюсь, разворачиваясь к этому ублюдку.

– Кайл снова хотел меня изнасиловать, а Гарри спас, – произношу я, сдерживая себя, чтобы не накинуться на него и не задушить за то, что он сделал с моими родителями.

– Они оба были больны тобой, – издает он смешок, засунув руки в карманы брюк.

– Кайл был больным, а Гарри просто любил, – поправляю я его.

– Верно, – кивает он, глядя на два памятника.

– И что теперь? Убьете меня, а остальных заставите продолжать работать на вас? – я достаю из своего рюкзака пачку «Marlboro» и открываю ее.

– Нет. Они теперь свободны. Контракты расторгнуты. Они мне не нужны без Гарри. Это уже не всемогущая пятерка, – произносит он. – Я не буду трогать тебя, если ты уберешься отсюда и ничего не скажешь следствию.

– Я не буду подставлять репутацию Гарри. Не думайте, что я боюсь вас. Я сделаю это ради него и остальных, – вынимаю я сигарету и засовываю ее в рот.

– Дерзкая и смелая. То, что нужно любому мужчине, – хмыкает он, глядя на меня.

– Хотите? – достаю я еще одну сигарету из пачки, протягивая ему. – Или вы не курите?

– Спасибо, – забирает он сигарету, засунув ее в рот.

Я засовываю пачку в рюкзак и достаю свою красную зажигалку. Кручу колесико от зажигалки и подношу его к краю, втягивая воздух через фильтр. Кончик загорается, и дым проникает в мои легкие. Передаю зажигалку Бэзилу, внутри ощущая себя отвратительно.

Я молча курю и слежу за тем, как его сигарета загорается, и он делает первую затяжку. Мысленно я улыбаюсь, достигнув своей цели, к которой стремилась четыре года. Я мечтала отомстить убийце родителей и вот этот день настал.

– Интересный привкус, – произносит он.

– Вишневый, – выдыхаю я сгусток дыма.

Бэзил делает еще несколько затяжек, очень быстро скуривая сигарету. Я же растягиваю удовольствие, наблюдая за ним. Он докуривает остатки за минуту и выбрасывает бычок. Я улыбаюсь, ощущая приближение его смерти и внимательно смотрю на памятник.

– Вы убили моих родителей, – произношу я.

– Они предали меня и хотели сбежать, – кашляет он и хватается за галстук, оттягивая его от шеи.

– Моя младшая сестра нашла их простреленными. И я отмывала пол, – продолжаю я, обхватывая сигарету губами, когда его кашель увеличивается.

Бэзил наклоняется и звонко кашляет, покраснев. Вены на его шее вздуваются, а тело трясется.

– Вы заставили Кайла изнасиловать меня и показали видео моим родителям, – глубоко затягиваюсь я, глядя, как ему становится хуже э. – Они умерли, зная, что наделал ваш ублюдок сын.

– Что ты сделала... – хрипит он, падая на колени.

– И знаете, не Гарри прострелил Кайла, а я. Ваш гаденыш сдох, хотя он даже смерти не достоин и похорон, которые устроили вы, – разворачиваюсь я к нему и делаю шаг, спокойно продолжая курить.

– Ах ты... – он протягивает руку, чтобы схватить меня, но падает, слившись с мокрой и грязной землей.

– Сука? – издает я смешок. – Скоро вы встретитесь со своим сыном. Потерпите одну минутку, – заканчиваю я курить.

Я вынимаю бычок и засовываю его в карман. Я перешагиваю через трясущееся тело и подбираю окурок, который выкинул Бэзил. Я вручила ему перевернутую сигарету, которая четыре года была со мной. Я счастлива, что в скором времени он умрет, словно бездомная собака лишившись своей империи. Преступления закончатся, и все будут свободными. Я делаю миру одолжение, и никто кроме пятерки не будет об этом знать.

Я прячу бычок в карман, не оставляя улик. Экспертиза подтвердит, что у него произошла остановка сердца. Неожиданный инсульт в таком возрасте вполне возможен. Тем более он потерял сыновей и такое горе может вызвать нарушение кровообращения в головном мозге.

Смотрю на мужчину валяющегося на земле, который содрогается в конвульсиях и издаю смешок. Чувство мести овладело мной окончательно, когда я узнала, кто он. Как жестоко он обращался с Гарри и Паркер, как заставлял их мать смотреть на это зрелище. Он убил Элизабет, из-за него у нее появился рак, он разрушил жизнь Гарри и Паркер, по его вине Кайл изнасиловал меня. Бэзил убил моих родителей, он вынудил Гарри подписать контракт и держал собственного сына в заложниках. Столько преступлений произошло благодаря его рукам, и я горжусь, что его смерть равняется с землей.

Его голубые глаза закрываются, и я перешагиваю через тело, которое больше не дергается. Снова идет дождь, и я медленной походкой направляюсь к могилам своих родителей, чтобы сообщить им радостную весть.

6 мая 2024 год

Гвен Миллер

Найл везет нас всех в дом Луи, где собрались остальные. Я сижу вместе с Гарри на заднем сиденье, отказываясь выпускать его из объятий. Его рука лежит на моих плечах, а голова упирается о мою. Мы сидим в таком положении всю дорогу, ощущая невероятное облегчение, что весь кошмар позади.

– Самолет через полчаса. Мы не успеем, – сидит Луи на переднем сиденье и поворачивается к нам.

– А что если мы не улетим и задержимся тут на неделю? – вдруг спрашивает Гарри, все еще пытаясь отдышаться после угарного газа.

Я хмурюсь, не понимая, с чего он решил поменять план. Я не хочу оставаться тут ни на один день. Нас могут поймать, а Гарри посадить.

– Что ты несешь? Тебя посадят. Ты только что восстал из пепла, а теперь собираешься загрести в тюрьму? – на секунду бросает Найл взгляд на нас через зеркало заднего вида.

– Пускай люди думают, что я погиб. Я забежал в горящее здание у многих на глазах, и никто не увидел, как я выбежал. Бэзил все равно будет искать меня, а так он прекратит и будет думать, что оба его сына мертвы, – приходит Гарри идея, когда он гладит кончиками пальцев мое плечо.

– Ты уверен, что это стоит делать? – откидываю я голову назад, заглядывая в его уставшие глаза.

– Конечно. Я стану свободным, и мы сможем с тобой улететь куда захотим. Разве ты не хочешь спокойствия? – нежно заправляет он пряди грязных волос мне за уши.

– Хочу, – киваю я.

– И каков весь план? – спрашивает Луи.

– Его должны все знать. Приедем к тебе и обсудим. Но я гарантирую, что Бэзил поверит в эту чушь. Без меня вы ему не нужны и все будет конечно.

– Тогда за дело, – кивает Найл и давит на педаль газа, ускоряясь.

8 мая 2024 год

Гарри Стайлс

– Стайлс, какого хуя ты выпер из дома? Все должны думать, что ты мертв. Представь, что было бы, если бы тебя заметили? – везет меня Луи обратно к себе домой.

– Подумали бы, что я дух, – пожимаю я безразлично плечами, оставаясь сидеть в капюшоне.

– Ты мог все испортить. Мой отец еле договорился за имитацию твоей смерти. Ты чуть не подставил нас, – раздражается Луи.

– Мне просто захотелось посмотреть на свои похороны, – издаю я смешок и поворачиваю голову к окну, разглядывая дождливый Денвер.

– Если бы я знал, то снял бы тебе на телефон, – фыркает недовольно Томлинсон.

– Все же прошло хорошо, – откидываю я затылок к изголовью сиденья.

– Конечно, Гвен обратила внимание на себя своими воплями.

Я улыбаюсь, когда он произносит имя моей невесты. Я наблюдал за ней. Она играла потрясающе. Казалось, будто она действительно убивается от потери. Дикаприо курит в сторонке по сравнению с Гвен Миллер. Я не знаю, как, но ей удалось убедить всех вокруг, что я мертв. Я боялся, что Бэзил не поверит, но все вышло, как по маслу. Я видел его. Он не выражал эмоций и ни один мускул не дрогнул на его лице за сыновей.

Я знаю, что собирается сделать с ним Гвен. Она предупредила меня, что отравит моего отца и спросила согласия. Я удивился, когда она попросила разрешения, потому что этот человек ничего для меня не значит, и я всегда мечтал, чтобы он гнил под землей. Я жаждал мести и расплаты за жизнь, которую он мне обеспечил и этот день настал.

Я не уверен на все сто процентов, что у рыжика получится. Но я точно знаю, что Бэзил любитель покурить. Сомневаюсь, что он будет с ней говорить. Но он точно захочет убедиться, что она будет молчать.

Я не волнуюсь, потому что Найл, Паркер и Зейн остались там, но прячутся в машине. Если что-то пойдет не так, Гвен должна будет написать нам всем.

Джулиет, Чарли и Лиам сидят вместе с нами в машине, но молчат. Пейн только дал мне подзатыльник за то, что я приперся на свои похороны и сел рядом.

Мой телефон вибрирует, отвлекая от вида из окна. Я вынимаю его из кармана, увидев, сообщение от Гвен.

Рыжик: «Бэзил умер»

Приходит текст и довольная улыбка расползается вдоль моих губ. Возможно я не должен так реагировать на смерть отца, но я никогда не считал его своей семьей. Мне совсем не больно и не грустно оттого, что его больше не стало.

Я: «Не думай, что мне больно. Я счастлив. Люблю тебя»

Пишу я, чтобы она не волновалась за мое состояние. Ответ приходит сразу же:

Рыжик: «Хорошо, потому что я тоже счастлива. Ты свободен, Гарри. И я тоже люблю тебя»

Последнее предложение растапливает мое сердце. Я улыбаюсь как идиот, ведь выиграл лучшую женщину в своей жизни. Это тоже самое как получить Джекпот в казино. Редко и практически невозможно. Но мне повезло, что я отхватил такую драгоценность и сберег ее для себя.

– Гвен справилась, – озвучиваю я для всех, убирая телефон.

– Да ладно? – отрывается Лиам от сидения.

– Он умер, – киваю я, улыбаясь.

– Сегодня мы будем пить шампанское, – улыбается широко Луи.

Я жду, чтобы это неделя поскорее закончилась, и мы улетели в Вегас, где собираемся пожениться с Гвен. Довольно банальное место, но зато нас распишут за день, и мы быстро сможем свалить в любую точку мира. Знаю, что наша свадьба может быть намного круче, но главное за кого ты выходишь, а не дурацкие декорации и самый дорогой ресторан.

На похоронах я заметил Миру. Она тоже пришла, и я знаю, что Гвен тоже видела ее. Теперь эта сука отстанет, и я надеюсь, она скоро сдохнет от передозировки. Если понадобится я анонимно отправлю ей кучу разных наркотиков, чтобы она подавилась ими.

14 мая 2024 год

Гвен Миллер

Я демонстративно плачу в кабинете майора Купера и строю очередное шоу. Луи скоро должен прийти, но сначала пошел попрощаться с отцом. Дядя Томас организовал для нас частный самолет. Мы больше сюда никогда не вернемся и полетим сначала в Вегас, а затем в Англию на родину Гарри. Я не уверена, что мы долго задержимся в этой стране. Мы будем путешествовать по миру до тех пор, пока не найдем идеальное место.

Мне пришлось обмануть бабушку с дедушкой, что Гарри погиб, спасая меня. Никто пока не должен знать, что он жив, даже мои близкие. Я не хочу и не готова подвергать их опасности. Гарри Стайлсу придется залечь на дно, а вместо него появится совсем другая личность. Зейн уже работает над новым паспортом для Гарри. Его будут звать совсем иначе, но это не имеет для меня значения. Он всегда будет моим Гарри, а за приделами стен Дин Салливан.

Мне уже надоело плакать. Всю неделю я на публике рыдаю и грущу. У меня скоро будет обезвоживание от количества слез, которые я проливаю. И вот сейчас это снова происходит.

– Гвен, что произошло в тот вечер? – в который раз спрашивает майор Купер, склонившись и упираясь кулаками на стол в своем кабинете.

– Я... Я н-не знаю, – демонстративно заикаюсь я из-за переизбытка слез, которые со мной больше недели.

– Чушь собачья! – рычит майор сквозь оскаленные зубы, еле сдерживаясь, чтобы не наброситься на меня.

Он больше часа находится со мной в закрытом помещении, пытаясь выяснить хоть какую-то информацию. Только я делаю вид, что не в силах говорить или даже думать.

– Не могу дышать... тяжело... – я впиваюсь ногтями пальцев в колени и качаюсь на стуле вперед-назад, чувствуя, как медленно схожу с ума оттого, что доставляю себе боль.

– Успокойся, черт тебя дери, – Купер дергано наливает в стакан воду и протягивает его мне. – Выпей, – командует он.

– Нет, – всхлипываю я, махая головой.

– Возьми, – громко дышит он, раздражаясь.

Я поднимаю на него опухшие и покрасневшие глаза, которые жутко пекут от такого количества слез и трясущейся рукой забираю стакан. Под его пристальным взглядом я начинаю пить, делая маленькие глотки с большими перерывами. Хотя меня мучает жажда.

Не проходит и минуты, как стакан выскальзывает и в дребезге разбивается на мелкие кусочки. Пускай он думает, что я слишком слаба, и мне не удалось его удержать.

– Твою мать, что с тобой не так, Миллер? Ты никогда не была такой размазней. Ты была самой лучшей в моем отделе. Тебя никто и ничто не могло сломить. А сейчас, ты сидишь вся в слезах и соплях из-за какого-то ублюдка Стайлса, – стучит майор кулаками по столу, полностью недовольный стечением обстоятельств.

Его слова никак не влияют на меня. Мне абсолютно плевать, что он несет из своего рта. Единственное, что заставляет меня вздрогнуть и сильнее расплакаться - явно не фамилия, которую он произнес, а то, как мои ногти впиваются в бедра.

Гарри стал частью моей жизни. Он позволил взять на себя ответственность и без разрешения вторгнуться в мое сердце, опустошив его и заново заполнив. Рядом с ним я могла ощущать вкус жизни, пускай даже если это было пугающее чувство приближающейся смерти. Гарри сто раз ставил мою жизнь под угрозу и столько же раз спас меня. Но теперь я ощущаю себя в полной безопасности и спокойствие, когда он рядом.

– Кто ж знал, что один из самых лучших сотрудников окажется полной дурой, – он смотрит на меня в упор. – Когда я отправлял тебя на задание, я приказал уничтожить Стайлса, а не влюбляться в него, – он с грохотом опускается на кожаное кресло и пристально наблюдает за мной.

– Я не влюблялась в него, – со стекающей слезой тихо говорю я, и он усмехается.

– Бесполезно врать, дорогуша. Ты сразу приняла его сторону и стала такой же уголовницей. Думаешь, я не знаю, кто на самом деле ограбил банк в Буэнос-Айресе? Думаешь, я не в курсе, как ты, и он вместе со своими дружками провернули кучу грязных дел?

– Не понимаю, о чем вы, сэр. Я четко следовала нашему с вами плану. Я делала все, что вы мне приказали и даже больше, – я еще сильнее впиваюсь пальцами в кожу на бедрах, плача, ведь он должен поверить мне на слова. – Но Гарри оказался умнее, чем мы могли с вами подумать. Я была его заложницей все это время. Он угрожал, перерезать горло моей сестре, пока она будет спать. Он нашел моих бабушку и дедушку. Он следил за мной. Он предупреждал, что взорвет весь наш отдел в щепки, и никто даже глазом моргнуть не успеет. Он взял мою жизнь под свой контроль, и мне больше ничего не оставалось, как стать соучастницей всех его преступлений. Я от...

– А ваша не состоявшаяся свадьба тоже была его принуждением? – резко перебивает он, наблюдая за тем, как я отреагирую.

– У меня не было выбора. Если бы я ему отказала, он бы убил всех моих родных. Вы хоть представляете, какого мне было весь год находиться в руках самого больного киллера-мошенника, мимо которого ни одна муха не может проскочить? Он заставлял меня воровать, зарабатывать деньги грязным способом, быть приманкой для других мужчин, – вру я обо всем. – Я была его личной игрушкой, с которой он делал все, что могло прийти в голову. И вы считаете: после того, через что я прошла, я влюбилась в эту сволочь?

Черная пелена предстает перед глазами, кажется, еще пара минут, и я упаду в обморок. Моя голова раскалывается, и я действительно могу упасть оттого, что больше не могу столько плакать.

– Мне даже не помогают успокоительные, которые я принимаю в лошадиных дозах, чтобы прийти в себя после прожитого. Я уже не знаю, к какому психологу или психиатру мне пойти. Я в отчаянии, – я вообще ничего не принимаю.

– Хорошо, я тебя услышал. Тогда, и ты услышишь меня. В последний раз спрашиваю: что случилось в тот вечер? – повторяется он, выделяя каждое слово по отдельности. – Клянусь богом, Миллер, если не ответишь правду, я усажу тебя за решетку на десять гребаных лет. Даже несмотря на то, что ты сделала для нас.

– Он... и я.... Мы.... – я заикаюсь, будто мне не хватает воздуха.

– Гвен, – предупреждает он, назвав меня по имени.

– В тот вечер все было по-другому, – медленно говорю я, опустив глаза в пол.

– Что значит по-другому?

– У Гарри всегда был предусмотрен план. Он ни разу не промахивался. Но в этот раз что-то пошло не так.

– То есть?

– Я была последней... – выдавливаю я из себя и снова принимаюсь плакать.

– Последней? – хмурится майор Купер.

– Я была последней, кто видела его живым, – заканчиваю я, закрывая лицо руками. – Его расплющило из-за упавшего на него потолка. Я никогда в жизни не видела столько крови.

На самом деле этого не было. Но никто не сможет доказать, что это неправда. Мы проработали безупречный план. Гарри и я обсудили детали. Я две ночи учила этот сценарий.

– Разве он не взорвался вместе с заминированным зданием?

Я пустила слух, что Кайл Томпсон заминировал здание. Никто не знает, что пожар произошел из-за бензина и свечи. Дядя Томас помог подтвердить это и дело закрыли.

– Нет, он умер до взрыва. А потом сгорел, – качаю я головой, снова проходя через тот ужас, что был неделю назад.

Я чуть не похоронила Гарри. Когда он так долго не выбегал из здания, я думала, что навсегда потеряла его, но все обошлось.

– Мне нужны детали. Выкладывай, – требует он, не обращая внимание на мое состояние.

– Я... – теряюсь я, хлопая мокрыми ресницами.

– Где хранятся его украденные деньги? Почему потолок упал? Как так вышло, что ему не удалось в очередной раз сбежать? Куда подевались его дружки после похорон? Почему похороны взвалили на тебя? На кого было переписано имущество? Что...

– Хватит! – дверь с грохотом открывается, и суровый Луи врывается в кабинет.

– Что? – расширяет глаза майор Купер.

– Я сказал: «хватит», – Луи подходит ко мне и бережно опускает руки на мои плечи. – Все хорошо? – обеспокоенно спрашивает он, помогая встать.

– Мгм, – мычу я, пытаясь удержаться с подкошенными ногами, которые уже затекли сидеть тут.

– Но я не закончил, – подает голос Купер.

– Мне позвать сюда отца? – суживает Луи глаза. – Уверен, полковник Томлинсон будет очень недоволен, когда узнает, что ты вызвал на допрос Гвен, которая должна проходить курс терапии.

– Идите, – сквозь оскаленные зубы шипит Купер.

– Знаешь, Купер, тебе бы отлично подошло звание «Дрочилоид» или «Гнида». Я обязательно поговорю на эту тему с отцом, старый ты хрен, – язвит Луи, придерживая меня за талию, чтобы я не упала.

– Забирай ее и проваливайте, – гнев переполняет Купера, но он прекрасно понимает, что не может сказать лишнего.

– Оставь девчонку в покое. Она через столько прошла, а ты пытаешь ее допросом. Кто тебе дал право? Покажи мне разрешение.

– Его нет. Я сам взялся за это дело.

– Ты не можешь сам решать. Отец должен был подписать документ. Ох, как же он взбесится, когда узнает, – Луи слишком умен для своих лет и ему всегда ловко удается манипулировать людьми, как пешками на шахматной доске.

– Тебе повезло, что твой отец полковник, иначе бы твой рот так смело не открывался, – говорит майор Купер, следуя за нами.

– Возможно ты и прав. Но мне не нужно было отсасывать для моей должности, – подмигивает он и захлопывает дверь перед его лицом, после чего следует вопль. – Упс, кажется, я ему нос сломал, – издает смешок Луи.

– Господи, – выдыхаю я, трясясь, как самый запуганный кролик, но мне просто холодно в этом платье.

– Он угрожал тебе? – внезапно спрашивает Луи.

– Да, – тихо говорю я.

– Кусок отбитого говна, – ругается Луи и достает из кармана пачку маленьких салфеток.

– Спасибо, – благодарю я, вытирая глаза.

– Сегодня же поговорю с отцом, чтобы его уволили.

– Не надо. На нас и так выдвинуто слишком много подозрений.

– Уверена, что мне не стоит этого делать?

– Уверена. Все и так хуже некуда.

– Хорошо, не буду, – выдыхает Луи, опуская плечи. – Пошли отсюда, – он закидывает руку на мои плечи и тянет меня к лифту.

– Только давай быстрее, – прошу сипло я, краем глаза замечая на себе кучу взглядов.

– Ты сказала все, как он тебя попросил? – очень тихо шепчет Луи мне на ухо, вызвав с помощью кнопки лифт.

– Даже приукрасила для полной убедительности, – подтверждаю я, первая заходя в лифт.

– Умница. Если бы он был жив, определенно был бы благодарен тебе, – грустно улыбается Луи.

Наш спектакль продолжается, потому что нас могут подслушивать. Мы не можем открыто тут об этом говорить.

– Не знаю. Я просто выполняю его просьбу, – я отворачиваюсь от Луи.

Раз Гарри попросил, значит мы должны молчать. По-другому быть не может. План действует безотказно.

– Главное мы с тобой знаем правду.

– Я и этого не хочу знать, – я сдаюсь и опять плачу на публику, когда двери лифта открываются.

– Эй, эй, все будет хорошо. Мы справимся. Мы должны. Мы пообещали ему, – утешает Луи, только это бесполезно, потому что я и так в полном порядке.

– Ты отстойно успокаиваешь, – хнычу я.

Томлинсон отличный игрок. Обычному человеку очень трудно будет отличить, говорит он правду или лжет. Луи и меня научил некоторым деталям, благодаря которым я неплохо справляюсь.

Сейчас он тоже играет роль. Ему приходится это делать, потому что иначе его закроют на двадцать с лишним лет. У него нет другого выбора, да и его не сильно волнует, что он обманывает окружающих. Луи в кайф вытворять подобное.

Мы оба вынуждены лгать - такова наша участь.

– Пойдем, машина уже заждалась, – прокашливается он в кулак, когда мимо проходят офицеры.

– Мы поедем на кладбище?

– Да, попрощаемся с ним, прежде чем свалим отсюда, – подтверждает он, и мы выходим из огромного здания, в которое, надеюсь, я больше никогда не вернусь, как и в этот город.

Ненавижу Денвер. Ненавижу все, что тут произошло. Этот город умер вместе с Гарри. Он сгорел и больше никогда не вернется.

Мы выходим на улицу. В машине все уже заждались нас. Луи открывает мне дверь, и я залезаю внутрь, сталкиваясь с зелеными глазами. Гарри тянет меня в свои медвежьи объятия и на глазах у всех впивается в мои губы. Я издаю смешок и отвечаю взаимностью, когда Луи садится рядом и захлопывает дверь.

– Как все прошло? – спрашивает Найл, сидящий за рулем.

– Гвен справилась как всегда, – отвечает вместо меня Луи, пока я занята губами Гарри.

– Заканчивайте слюнявиться. Я не выдержу этого зрелища до аэропорта, – просит Найл, кривясь.

– Отъебись, Хоран, – показывает Гарри ему средний палец и не отлипает от моих губ.

Я наслаждаюсь его присутствием и хватаюсь за его футболку, пытаясь контролировать поцелуй. Гарри хочет углубить его судя по настойчивости губ, но мне не по себе при посторонних играть языками.

– Чарли пишет, что они уже в самолете. Заводи двигатель, Найл, наша следующая остановка Вегас, – смотрит Луи в телефон, когда я счастливая отстраняюсь от губ Гарри.

– Конец-то это дерьмо закончилось, – бормочет Найл, надавливая на газ.

– Все хорошее только начинается, – произносит Гарри, глядя на меня.

Я улыбаюсь и утопаю в его объятиях. Завтра мы поженимся, и я стану миссис Салливан. Хотелось бы конечно стать миссис Стайлс, но такой возможности нет. Гарри не сможет ввести оригинальные данные, но это уже не имеет значения. Главное мы справились. Все самое страшное позади, и больше никто и ничто не разлучит нас. Мы все так долго мечтали о свободе и теперь она появилась. Осталось добраться до аэропорта, и новая жизнь встретит нас с распростертыми руками.

Это был безумный год, но я встретила Гарри и ни о чем не жалею. Конец пришел мошенничеству, конец убийствам, конец наркотикам, аукционам, ограблениям в банке, крови, дракам, слезам и боли. Каждый займется легальной работой, которой он хочет. Наверное, в какой-то момент мы разъедемся, но пока мы должны держаться вместе.

Я не думала, что моя жизнь сложится подобным образом. Я видела себя только в роли полицейского. Теперь я смогу пройти курсы психолога и помогать таким же, как я, у которых есть травмы. Не знаю, как скоро, но со временем я обязательно это сделаю, а Гарри поможет мне. Сам он хочет стать фотографом и зарабатывать на этом. У него всегда был страсть к снимкам, и я ставлю на него большие ставки. Уверена через год он будет знаменитым, и мы будем стоять на его выставке с шампанским в руке.

Я люблю его и всегда буду поддерживать, какой бы путь к своему будущему он не выбрал. Ведь всегда есть и будут: Бесконечные Гарри и Гвен.

~ Конец ~

Спасибо, кто до конца дочитал фанфик. Я горда тем, что закончила его. Мне нравится, какой я сделала историю Гарри и Гвен. Они прошли через тяжелый путь, но самое главное — получили счастливый конец.