84

Гвен Миллер

Я смотрю на Гарри, сидя в кожаном кресле самолета. Он еще не сел. Все его внимание сосредоточенно на иллюминаторе, куда устремлены задумчивые зеленые глаза. Он погружен в мысли, о которых не делится со мной.

Он часто стал вставать посреди ночи и курить на балконе в полном одиночестве. Сегодня в три часа ночи, я почувствовала, как он снова встал и в одних пижамных штанах вышел на балкон. Пока он там стоял и курил, я внимательно наблюдала за ним, видя, как его терзают раздумья. Он перестал быть похожим на того, кого я привыкла видеть.

Раньше я не замечала в нем перепады настроения. Он не в курсе, что я просыпаюсь от его движений и, лежа в постели, наблюдаю за ним через окно. Так происходит каждую ночь с тех пор, как мы очутились в Малибу. С ним что-то происходит. Словно он собирается с духом, чтобы совершить какое-то важное дело.

Я понимаю, что дело во мне. Каждый раз, когда он возвращается после выкуривания сигареты, он поворачивается лицом и смотрит на меня часами до тех пор, пока не наступает утро. Даже сквозь сон я ощущаю, как два лесных омута изучают меня всю ночь напролет, словно испытывая какое-то чувство вины.

– Говорят пилоты самолёта, Элиот и Тедди. Просим занять вас места и пристегнуть ремни. Через пять минут взлетаем. Стюардесса поможем, если вы не можете справиться сами. Наша следующая остановка - Париж. Приятного полета, – в микрофон сообщает один из братьев Найла.

– Черт, я почти надрал задницу Луи, – ворчит Найл, бросая свою колоду карт на стол от разочарования.

– Увы, но надо лететь, чувак, – поднимает Луи с сиденья и садится с Чарли, которая спит.

– Ты все равно должен мне бабки! – громко говорит Найл, пристегивая ремень.

– Найл, у тебя и так кошелек валится от денег! – смеется Луи.

– Не завидуй, – пафосно произносит блондин, закидывая стопу правой ноги на левое колено.

– Я такой же богатый, как и ты, кретин. Мне нечему завидовать, – фыркает Луи.

Гарри по-прежнему остаемся на том же месте со скрещенными руками на груди и вдумчиво смотрит в иллюминатор.

– Гарри, – зову я.

Но он будто не слышит, слишком погруженный в себя.

– Гарри! – повышаю я чуть голос, привлекая внимание остальных.

– М? – поднимает он глаза на меня.

– Мы взлетаем. Иди сюда, – с улыбкой подзываю я.

Он кивает и быстро вынимает крестик матери из-под черной футболки. Его губы касаются центра, где распят Иисус, и он добирается до меня. Его тело плюхается рядом, и он пристегивается.

– С тобой все в порядке? – я кладу руку ему на бедро и сжимаю его.

– Да, рыжик. Не волнуйся, – он накрывает своей рукой мою, сплетая пальцы в слабый замок.

– О чем ты вечно думаешь?

– Я думал о плане. Папаша Кайла передал через него новое задание, – он опускает глаза на наши ладони и большим пальцем, на котором изображен крест, гладит мою кожу.

Гарри врет. Он не смотрит мне в глаза. Луи научил меня этой тактике. Теперь я легко определяю, если человек пытается обмануть меня.

Я не хочу нарушать его границы. Ему тяжело, и я вижу, как он мучается каждую ночь с сигаретой между губ и тяжелым взглядом в даль, в котором кроется нечто большее, чем простая грусть. Поэтому я делаю вид, что верю ему, кивнув и улыбнувшись.

– Ты мне не веришь, – хмыкает он с улыбкой, теребя мою кожу.

– Нет, не верю, – признаю я.

– Все сложно, – опускает он расстроенно плечи и поднимает голову, встретившись со мной взглядом.

– Ты выглядишь обеспокоенным. Я переживаю за тебя.

От моих слов улыбка расползается вдоль его губ.

– Ты такая внимательная, – он передвигается ближе и дергает своим кончиком носа мой в дразнящей манере.

Когда дело касается любимого человека, я всегда внимательна Гарри.

– Так ты скажешь, что с тобой происходит? – кусаю я в волнении нижнюю губу, приблизившись свое лицо к его.

– Тебе не нравится, когда я говорю об этом, – он закрывает глаза и нежно трется своим носом о мой.

Мне больше не нравится, когда темные мысли лезут в твою голову.

Кончик носа Гарри скользящий по моему сворачивает все узлы в животе. Я смиренно закрываю глаза следом и легкая улыбка дрогнет на моих губ. Простой жест, но такой значимый. Я еще ни с кем себя никогда так не чувствовала. И я чертовски напугана своей зависимостью к нему.

Пока его нос продолжает тереться о мой на фоне остальных голосов самолет взлетает. Я чувствую, как отрываюсь от земли и больше не имею с ней связи. Мне все еще страшно, но присутствие важного человека в моей жизни успокаивает, особенно когда его нос целуется с моим.

Я открываю глаза, пока Гарри продолжает гладить мою переносицу вверх и вниз. Глубокие тени под его глазами подчеркивает усталость, накопившуюся за бессонные ночи. Он не спит нормально месяц, а может даже больше. Кожа бледная, не настолько ирисовая как обычно. Лицо, которое я знаю до мельчайших деталей, сейчас выглядит измученно. Мне жалко видеть его таким, но он не позволит помочь.

– Все равно скажи. Что бы это ни было, я пойму, – я крепче сжимаю его руку.

– Я не хочу терять тебя. Не хочу, чтобы ты уходила. Хочу быть с тобой всегда. Хочу сбежать вместе с тобой в закат и наслаждаться остатками наших дней. Я не готов отпустить тебя через месяц. Но мне придется пойти против своего эгоизма, чтобы лишиться единственной радости в моей жизни, – его челюсти напрягаются.

Сердце разрывается, слушая его пламенную речь, которая приносит за собой боль. Я стараюсь не думать, что у нас осталось четыре недели. Но у меня не получается, ведь мысли о расставании посещают мою голову каждую минуту.

– Мне тоже больно. Мне очень больно, Гарри. Я думаю об этом постоянно. Мы знали, что этот день настанет. Мы не созданы друг для друга. Наши миры не смогут ужиться. Ты на темной стороне, – со жжением в груди произношу я, и его скулы становятся еще острее, словно высеченные камни.

– Я обречен прожить ад на земле. Но я благодарен Богу, что он подарил 365 дней рая с тобой, – его свободная рука поднимается к моей щеке.

Мне тяжело слышать, что он считает свою жизнь адом, но я не могу оспорить правду, которую сама вижу. Гарри в плену и не сможет выбраться из него еще десять лет точно так же, как и остальные. Они были слишком молоды и глупы, когда подписали договор с самим дьяволом. И Бэзил их так просто не отпустит.

Кайл предложил мне сделку в обмен на свободу Гарри. Все слишком тяжело и невозможно. Раз я не готова пожертвовать собой ради него, значит моя любовь ничего не стоит, с любовью, которую он дарит мне.

Слеза боли катится по моей щеке. Она одна, но попадает на большой палец Гарри. Его зеленые глаза внезапно вспыхивают светом, отчего я вздрагиваю.

– Не плачь, милая, – вытирает он мою слезу, глядя на меня с такой глубиной, что я чувствую себя еще хуже.

– Мы оба знаем, что года недостаточно для нас с тобой. Мы хотим больше, но у нас нет такой возможности, – дрожащим голосом произношу я, вцепляясь своими пальцами в его.

– Я сделаю все, чтобы ты была счастлива. Обещаю.

– Нет, я не хочу, – качаю я головой, глядя в его глаза. – Я не хочу быть счастливой, если тебя не будет рядом. Я буду несчастной до конца своих дней, – я впервые такая искренняя с ним.

Прежде я пыталась брать под контроль чувства и эмоции. Я ставила на первое место Джулиет и ее потребности, но моя любовь к Гарри изменила многие вещи. Ради будущего сестры я ввязалась в преступный мир, отказавшись от собственной морали. Каждый божий день я оставалась здесь для нее. Я была готова свернуть горы, чтобы она ни в чем не нуждалась. Она стала моим единственным смыслом жизни. И я знала, что так будет всегда.

Но сейчас я понимаю, что это были отговорки в защиту моих чувств к Гарри, чтобы отдалить его от себя. Я приняла его сторону в тот же день, когда он вошёл в мою жизнь с пламенной улыбкой и тёмно-зелеными глазами в том кафе. Я спасла его тогда вместе с остальной пятеркой, убеждая себя, что делаю это только ради Луи. Но я обманула следствие не только ради лучшего друга, но и ради того, кого люблю всем сердцем. С первого дня, когда его руки спасли меня от смерти у обрыва — я приняла его сторону. Конечно самая главная причина, почему я это сделала - Джулс, но вторая он.

Но это не моя жизнь, я ее никогда не хотела. Мои родители тоже не справились, они думали, что смогут быть преступниками, но по итогу пытались сбежать. Я не останусь работать на Кайла и Безила. Лучше умереть, чем сотрудничать с тем, кто заставил меня бояться мужчин и близости.

Все изменилось. Я изменилась. Любовь сделала то, чего я не хотела. Его лицо прямо сейчас так близко, и оно прекрасно несмотря на то, что он выглядит как смерть. Зеленые глаза, ямочки, которые появляются когда он улыбается, родинка у скулы, дополняющая красоту его лица —стали для меня самым дорогим, что я когда-либо имела. Я тону в нем больше, чем рассчитывала.

Взгляд скользит вниз на его бицепсы, которые отчетливо видны. Он снова закатал рукава футболки, открывая вид на татуировки, которые я обожаю. На его бицепсе нарисовано черное сердце, которое предназначено мне. Бабочка на прессе, птицы, взмахивающие крыльями вверх. Дата смерти матери на его запястье - символ утраты, которую он носит с болью и использует, как код в своем коттедже в Нью-Йорке. Дата рождения его с сестрой — будто они всегда были частью его костей. Длинная татуировка вдоль позвоночника, доходящая вплоть до поясницы. Это все стало для меня смыслом жизни. И я не смогу без него.

Я перестала ставить жизнь Джулиет на первое место. Больше я не чувствую себя привязанной к ней так, как это было в начале. Я спокойна за нее, потому что теперь она будет иметь все, что захочет. Она уже взрослая, у нее своя группа, свои цели в жизни и любовь к Зейну. Она до сих пор не в курсе, кем он работает. Надеюсь, он поступит правильно, отпустив ее, если собирается продолжать быть самым разыскиваемым преступником.

Я всегда чувствовала перед своей сестрой долг. Я делала то, чего родители не успели. Я повзрослела в восемнадцать лет и мой смысл жизни был только — Джулиет. У меня никогда прежде не было мечтаний, желаний, свободы. Но теперь в двадцать два года у меня есть свои цели, своя свобода, свои желания и своя любовь. Надеюсь, Джулиет поймет меня. Гарри был прав, когда говорил, что я должна думать и ставить себя на первое место. Теперь я буду это делать.

– Гарри, я...

– Эй, голубки! Хватит уже вызывать у меня тошноту, – подает голос Найл.

– Что тебе надо заноза в моей заднице? – вытягивает Гарри голову через меня, бросив недовольный взгляд на Найла.

– Мне нужен отсос от Паркер и дорожка кокса, – гордо заявляет он, перетасовывая карты с закинутыми ногами на столик.

– Найл! – шлепает его Паркер в плечо.

– Детка, не бей меня за комплимент. У тебя хороший рот, и я им хвастаюсь, – жует он жвачку, профессионально перебирая карты.

– Я ее брат, идиотина. Мне такие подробности не интересны, – говорит Гарри, а я издаю смешок.

– А красотка оценила.

– Конечно, ты же такой дурень.

– Тебя бы впечатлил мой член, – заигрывает он со мной.

– Найл, блять! Прекрати, пока нас всех не стошнило, – морщится Лиам, сидя возле Зейна, который сидит в телефоне, явно ведя переписку с Джулиет.

– О заткнитесь все. Лучше усадите свои задницы рядом, сыграем в карты на желание, – закатывает он глаза и надувает пузырь из жвачки, который быстро лопает.

– Спасибо, но я пас, – я расстегиваю ремень и встаю, чтобы направиться в другую часть самолета.

– Ты куда? – останавливает меня Гарри, наклонившись и взяв за руку.

– К Аманде и Сьюзи. Проведаю их и заодно, попрошу принести нам напитки и что-то поесть, – немного шокировано отвечаю я от его поведения.

– Ты чувствуешь себя хорошо? У тебя нет... ну... паники, – взволнованно спрашивает он.

– Я бы сказала тебе.

– Хорошо.

Он отпускает меня, и я иду в другую кабину, на которой пишет "служебный персонал". Я открываю дверь, встречаясь взглядом с Амандой. У нее на коленях сидит Сьюзи. Она уже так выросла за то время, что я здесь. У нее стало больше светлых волос, которые Аманда собирает теперь в хвостики. В ее рту соска и своими огромными глазами она смотрит на меня.

– Привет, как вы тут? – спрашиваю я, проходя дальше и сажусь рядом с Амандой.

– Привет, хорошо. А ты как? Гарри по-прежнему слушается тебя? – задает она встречные вопросы, притягивая ребенка ближе, чтобы она не упала.

– Я тоже неплохо. Конечно слушается, – усмехаюсь я.

– Ты пришла просто так или что-то нужно?

– Я за напитками и две порции пиццы скрасили бы наш перелет.

– Хорошо, я все принесу, – она поднимается и берет Сьюзи на руки.

– Я могу помочь. Можешь дать ее мне, пока будешь занята, – подскакиваю я, неловко перекатываясь с пятки на носок.

– Спасибо огромное. С ней иногда тяжело знаешь ли, но я обожаю ее, – вручает Аманда мне ребенка.

Я забираю ее и одной рукой удерживаю за маленькую поясницу, а другой за обе ноги. Я плотно прижимаю ее к себе, когда она смотрит на меня, посасывая с причмокиванием соску.

Я сажусь на сиденье вместе с ней и разглядываю ее. Она такая маленькая и красивая. Ее голубые глаза безумно большие и гипнотизирующие. От нее пахнет детской смесью, запах, который меня привлекает.

Аманда наполняет стол на колесиках напитками, зная наши предпочтения и ставит две большие разрезные пиццы. Она улыбается, помахав Сьюзи, которая ручкой машет ей в ответ, и я смеюсь. Дверь открывается, и в проходе я вижу Луи. Он пропускает Аманду, как раз, когда Найл:

– Я же сказал, что вы мне отсосете, лохи!

Я смеюсь и Луи вместе со мной, когда дверь закрывается.

– Вы неплохо смотритесь, – садится он рядом.

– Я просто нанялась в няньки.

– А как же материнский инстинкт и все такое? – спрашивает Луи и протягивает указательный палец, позволяя Сьюзи с ним играть.

– У меня его нет. Мне нравятся чужие дети, но своих я не планирую заводить.

– Почему нет? Дети - цветы жизни, – смотрит он ребенка, который изучает его палец.

– Именно поэтому Чарли беременна, – с сарказмом выдаю я.

– Сейчас не время. Я даже не придумал план, как разобраться с десятью годами заключения. Чтобы стать свободным, придется пожертвовать всем. А как играть свадьбу и заводить детей, когда ты без денег? – с грустью говорит Луи, и я понимаю его.

Он не может отказаться от денег и не будет просить подачек у отца. У них сложные отношения, но дядя Томас всегда защитит своего сына. Луи хочет спокойной жизни, завести семью, полный дом детей, но не все так просто. Он застрял в нелегальном образе жизни, он соучастник банды и подписал контракт кровью. Никто не отпустит его легко и просто.

– Жертвы всегда нужны, Томмо, если хочешь обрести счастье. Тебе придется сделать выбор. В конце концов за деньги не купишь любовь, – держу я малышку, встречаясь с глазами лучшего друга.

– С каких пор ты так говоришь о любви? Что я пропустил? – подозрительно ухмыляется он.

Луи всегда читает меня как открытую книгу. Он знает меня лучше, чем я думаю, Ему не нужно много ума, чтобы догадаться.

– Я просто ответила на твой вопрос.

– Я не тупой, Миллер. Я вижу, как ты смотришь на Гарри. Ты мне не безразлична, и я замечаю многие вещи, которые происходят с тобой.

Я молчу, потому что еще никому не говорила и не планировала признаваться. Это должно оставаться в тайне, но видимо я все еще плохая актриса, раз Луи догадался.

– Почему молчишь? Мне за тебя сказать или ты сама?

– Я не признаю этого вслух, – увожу я глаза в сторону.

– Я попал в точку, – издает смешок Луи.

– Никому не говори. Особенно Гарри, – молящим взглядом прошу я.

– Ты должна признаться ему. Он заслуживает услышать эти три слова, – теперь рука Луи, которая была игрушкой Сьюзи сжимает мое плечо.

– Я не скажу ему...

– Не надо бояться. Все будет хорошо. Гарри не обезумит от твоего признания и не привяжет тебя к стулу. Он освободит тебя. Он умеет сдерживать слово, – озвучивает он что, раньше меня пугало.

Но я больше не хочу быть свободной без него.

– Луи, обещай, что не скажешь ему, – с волнением прошу я.

– Господи, Миллер, ты за кого меня принимаешь? Я не сплетница. Лучших друзей не выдают, – берет он меня за подбородок и большим пальцем гладит его.

– Спасибо. Я люблю тебя, Томмо, – я редко ему это говорю, но сейчас чувствую что должна.

– Вот, повтори то. же самое, но только для Гарри.

– Может когда-нибудь, – тихо отвечаю я.

– Эй, я тоже тебя люблю, ходячая рыжая зануда. Но не затягивай. У тебя остался месяц. Ты можешь не успеть, – поднимает он меня за подбородок, чтобы я смотрела в его глаза.

Вдруг Сьюзи сплевывает соску и громко начинает плакать. Я тут же поднимаюсь и качаю ее, гладя по спине, чтобы успокоить. Она ревет еще сильнее и хватается за мои волосы, оттягивая их. Я не понимаю, что с ней происходит и испуганно смотрю на Луи, который тоже ничего не понимает.

– Не смотри на меня так. Я никогда не был отцом и не знаю, где у малышей выключатели, – поднимает он руки, встав с кресла.

– Сьюзи, ну ты чего? – смотрю я на нее, продолжая покачивать.

Она тянет мои волосы, делая мне достаточно больно, но это меня не волнует. Ее что-то беспокоит, раз соска вылетела изо рта. Господи, точно! Я конечно не знаю, что такое материнский инстинкт, но сейчас обед и она хочет есть. Пустышка надоела, поэтому она ее выплюнула, начав кричать. Сьюзи полтора года, и она кроме "мама" больше пока ничего не говорит. Она выражает свои желания через истерики и слезы.

– Луи, дай мне бутылку.

– Что? – смотрит он на меня как идиот.

– Бутылочку со смесью дай. Она стоит на столе, – указываю я подбородком на стол.

– Господи боже мой, какой крикливый ребенок, – Луи быстро идет к столу.

Сьюзи краснеет, дергая меня за волосы. Она становится громче и маленькие слезы градом льются из ее глаз. Томлинсон быстро отдает мне бутылочку со смесью и жмурится, закрывая уши от детского плача.

Я открываю бутылку и, удерживая ребенка за поясницу, засовываю соску ей в рот. Она сосет ее, ощущая вкус смеси и тут же перестает кричать. Ее мокрые глаза смотрят на меня, пока губы работают. Она хлопает влажными ресницами и создает громкий звук причмокивания. По ее красным щечкам текут последние дорожки, и я улыбаюсь, глядя на нее в ответ.

– Ты успокоила ее, – убирает Луи руки с ушей и смотрит на меня, будто я совершила невозможный подвиг.

– Ага.

– Теперь я точно знаю, кто будет играть молодую мамочку на задании.

– Какую мамочку? – хмурюсь я, наклоняя бутылочку, чтобы смесь лилась ребенку в рот.

– Ну, в Париже у нас цель облапошить одного бизнесмена. Он любит всякие трогательные истории и семейные пары с младенцами. Мы должны выбрать, кто будет "мамочкой", а кто "папочкой". Ребенок у нас уже есть. Аманда согласилась, хотя Гарри был против. Мамочка теперь тоже есть, остался папочка, – объясняет Луи то, что Гарри собирался обсудить со мной.

– Оу, но я не подхожу для роли ма...

– Эй, нардо! – Луи идет к двери, перебивая меня и открывает ее, обращаясь ко всем. – Я нашел нам мамочку! Ей будет Гвендолин. Она только что успокоила Сьюзи, которая истерила. Она догадалась дать ей бутылочку со смесью, – заявляет Луи, и моя челюсть встречается с полом.

Черт возьми.

– О! Красотка, иди сюда! – зовет Найл.

Я смотрю на Луи, прожигая его затылок. Будь у меня способности убивать взглядом, он был бы уже мертв. Держа бутылку и ребенка, я иду к открытым дверям и захожу в кабину. Все смотрят на меня с хитрыми улыбками, кроме Гарри. Он шокирован и встревожен, зная, что таит моя история связанная с детьми.

– Поприветствуем нашу мамочку! – кричит Найл, вскакивая с сиденья и хлопая.

Остальные повторяют за ним, смеясь и хлопая сидя. Аманда тоже хлопает, только Гарри с сожалением смотрит на меня. Я посылаю ему улыбку, уверяя, что все нормально, и он кивает.

– Все, хватит хлопать. Бесите уже меня, – закатываю я фальшиво глаза и с ребенком на руках иду к Гарри, плюхаясь рядом с ним.

– Сьюзи трудно успокоить. Ты первая, кто догадалась, как правильно ее заткнуть, – говорит Аманда, ставя напитки на столик.

– Она просто такая же обжора, как я.

– Не скромничай, красотка. Я знаю, что ты крутая мамочка. А я буду вашим папочкой. Сыграем супружескую пару, – садится Найл обратно, одну руку закидывая на спину Паркер, а другой открывает газировку.

– Найл, ты точно не подходишь для такой роли, – пьет Лиам фанту.

– Вот именно, – соглашается Луи, присев возле Чарли, которая больше не спит.

– Вы охренели? Да я самый крутой папочка из всех вас, – обиженно говорит он, с надутыми щеками попивая из жестяной банки.

– Сомневаюсь, детка. Ты час пытался надеть подгузник Сьюзи, – смеется Паркер.

– И что? Зейн вообще ни разу не брал ее на руки, – защищается Найл.

– Не вмешивай меня. Я не горю желанием быть папочкой, – сообщает Зейн, схватив банку колы со стола.

– Тогда кто? – спрашивает Чарли.

– Я! Мы с красотой отличная молодая пара! – гордо заявляет Хоран.

– Угомонись, ты не подходишь. Ведешь себя как подросток и выглядишь так же, – смеется Луи.

– Да пошел ты нахуй, Томлинсон. Тоже мне долбаный критик. Сам попробуй, – фыркает Найл и зло пьет из банки, бросая молнии на Луи.

– Я не желаю. Я знаю, что провалюсь, – спокойно отвечает Луи.

– Считаю, что Гвен сама должна выбрать. Как предстоящей "матери" ей лучше знать, – пожимает Лиам плечами.

– Лиам, прав, – кивает Паркер.

Все смотрят на меня в ожидании. Я оглядываю каждого парня в комнате. По Зейну видно, что он не готов участвовать, даже если я выберу его — он откажет. Луи вообще напуган до чертиков, он даже не понял, почему Сьюзи плачет. Лиаму плевать, он с улыбкой смотрит на меня, откинувшись на сиденье. Найл смотрит на меня большими щенячьими глазами, умоляя выбрать его. Но вдруг Сьюзи отлипает от бутылочки и с улыбкой тянет обе руки к Гарри. Она просится к нему на руки. Все видят, чего хочет ребенок, и он берет ее, поставив себе на колени.

– Хэй, малышка, – с улыбкой произносит он, когда она щупает его кудри.

– Все ясно. Гарри будет папочкой. Кто бы сомневался, – дуется Найл, сделав большой глоток.

– Ну это сама судьба, – смеется Лиам.

– Сьюзи действительно привязана к Гарри, – подтверждает Аманда.

– Гарри, ты как? Будешь моим мужем на час? – в шутку спрашиваю я.

– Буду конечно.

– Тогда выпьем за наших "родителей"! – говорит Луи.

– Ура! – хором кричим мы и чокаемся жестяными банками.

– Я чокаться не буду, – отказывается Найл.

– Найл, ты все равно мой любимчик из пятерки, – утешаю я, заставляя его поперхнуться.

– Честно? – как тот малый ребенок смотрит она на меня.

– Конечно, – тянусь я к нему с банкой вишневой колы.

– Выкуси, Стайлс, ты ей не нужен. После вашего развода мы сбежим с Гвен в Лас-Вегас и распишемся, как сумасшедшие влюбленные, – чокается Найл со мной, показав Гарри средний палец.

– Найл, ты вообще-то женат, – хихикает Чарли в объятиях Луи.

– У меня будет две жены. Детка, ты же не против? – притягивает он Паркер к себе.

– Я не против поставить тебя фингал под глазом. Только прицелюсь, – угрожает Паркер и комната наполняется смехом.

Аманда уходит вместе со Сьюзи, забрав ее к Гарри. Я передвигаюсь ближе и обвиваю обеими руками его твердый бицепс. Он улыбается, взглянув на меня, и я тянусь к нему, поцеловав в губы, а затем в щеку. Его улыбка становится шире. В ответ он дарит мне крепкий поцелуй в лоб и в щеку.

Полет с Лас-Вегаса до Парижа занимает почти 13 часов. Половину этого времени мы играем в карты, и Найл каждый раз выигрывает. Гарри тоже не плох, но ему не удается победить ирландского профи, даже если он замечает его мухлеж. Неугомонный блондин продолжает обижаться на всех, что его не выбрали в качестве "папочки", поэтому требует с каждого разные гнусные желания и вопросы.

– Сколько сантиметров у тебя в штанах, Гарри? – с ехидной ухмылкой спрашивает Найл, проведя языком по внутренней стороне своей щеки.

– Ты прекрасно видел мой член в работе, так что сам можешь ответить на этот вопрос, – Гарри откидывается на спинку сиденья и тянет меня за собой, обняв за плечи.

– Я видел только кусок и твои бритые яйца, – продолжает Найл.

– Ладно, 7,5 дюймов, если тебя так волнует мой пенис, – без капли смущения отвечает Гарри и обнимает меня второй рукой, прижав мою щеку к своей груди.

– Не ври! Я тебе не верю!

– Предлагаешь снять штаны? – издевается над ним Гарри, и все смеются.

– Гвен, подтверди, чтобы этот белобрысый любитель членов успокоился, – просит Луи, кушая пиццу.

И тут все смотрят на меня.

– Вы что, серьезно? – смотрю я на них.

– Да, – хором отвечают все.

– Гарри? – откидываю я голову назад, прижимаясь затылком в его внутренний локоть.

– Можешь сказать, рыжик. Я не против, – опускает он глаза на меня и чмокает в губы.

Каждый в ожидании смотрит на меня, особенно Найл, которому не терпится услышать провал Гарри.

– Я конечно не мерила его линейкой, но 19 сантиметров точно есть, – с красными щеками отвечаю я.

И тут кабина наполняется хлопками и громким восторгом, словно мы выиграли какой-то приз.

– Ого, Стайлс, да ты у нас гигант! – хлопает его Лиам похвально в плечо.

– Ага, есть чем гордиться, – с сарказмом говорит Гарри, испепеляя взглядом Найла.

– Ой да пошел ты и твой огромный член, чувак, – ворчит Найл и запихивает в рот пиццу.

Все смеются и игра продолжается. Следующие, кто играет с Найлом это Луи и Лам. И тут улыбка блондина становится коварной. Зейн единственный оказался умным и предпочел просто посидеть рядом. Он молча ест пиццу и пьет свою колу, постоянно залипая в телефоне. Как обычно он не многословен и тих.

Я смотрю в иллюминатор, глядя на проплывающие облака. Я удобно сижу возле Гарри и обнимаю его обеими руками за торс, наслаждаясь его теплом и табачно ванильным запахом, который ни с чем не перепутаю. Я слышу биение его сердца, которое успокаивает. Его рука в какой-то момент поднимается и пальцы делают массаж моей макушки. Становится приятно, и я тихо стону, прося его продолжать. Он усмехается и, поцеловав меня в нос, проводит пальцами по коже головы сквозь рыжие пряди.

Целую Гарри в подбородок и перевожу глаза на игру. В центре действий конечно же Найл и его громкие возгласы. Он вообще не затыкается, даже его блестящие голубые глаза и хитрая улыбка о чем-то говорят. Карты в его руках летят на стол, будто он уже знает, что его соперники в проигрыше.

– Луи, Лиам, – с азартом протягивает Найл. – Вы в пролете неудачники, – победно заявляет он.

– Ты читер, Хоран, – берет Луи банку газировки и пьет из нее.

– Вы просто не умеете играть. Вам неизвестно, что такое закон улиц и карточных игр, – с пафосом заявляет он, задрав нос. – А теперь, ваше задание...

– Ну же, выкладывай, – лениво скрещивает Лиам руки на груди, заставляя свои огромные бицепсы выпирать.

Для Найла все это не просто игра, а месть. Поэтому он задумывается, придумывая для парней, что-то явно ненормальное. Даже Зейну становится интересно, и он отрывается от телефона.

– Придумал, – злобно ухмыляется Найл, отскочив от спинки сиденья. – Стриптиз, здесь и сейчас, под музыку. Вы должны касаться друг друга. Можете не раздеваться, нам не нужны ваши торсы и члены, – обнажает он свои зубы.

– Ты больной на голову, Хоран! – восклицает Луи. – У меня невеста, а Лиам трахается со случайными девчонками. Где ты увидел в нас геев?! – злится Луи.

– Чуть-чуть, но вы похоже, – показывает Найл пальцами уровень голубизны.

– Гореть тебе в аду, Найл, – с неохотой поднимается Лиам, готовый это сделать. – Луи, давай, вставай.

– Ты сбрендил?

– У нас нет выбора. Представь, что мы на вечеринке, и я Чарли, – хватает он его за запястье и резко поднимает.

– Я больше никогда с тобой не буду играть в карты, – ворчит Луи, бросая убийственный взгляд на Найла.

– Прижмитесь ближе парни, шоу начинается, – Найл включает на телефоне песню идеально подходящую для стриптиза.

Луи стонет, не желая в этом участвовать. Происходит настоящий цирк на моих глазах, когда Лиам приступает двигаться, положив руки на талию Луи. Лицо Пейна кривится, ему тоже не особо нравится идея, но приходится танцевать.

– Активнее, парни! – Найл снимает это ужасное зрелище на телефон.

– Блять, отвали! – морщится Луи.

Каюта наполняется громким смехом, когда Луи трется с Лиамом. Я тоже не могу сдержаться и хохочу. Грудь Гарри вибрирует, и никто не может остановиться. Видно, что Лиама и Луи скоро стошнит оттого, что происходит.

– Милый, я даже не знала, что ты так умеешь! – смеется Чарли, держась за живот.

– Ладно, достаточно! – хохочет Найл, завершая съемку.

Парни быстро отлипают друг от друга. Луи кривится и стряхивает свою футболку, словно пытаясь избавиться от грешных следов. Лиам весь вспотел и нервничает, потирая шею, когда его скулы сжимаются. Им обоим ничего не понравилось, но это было исторически.

– Если видео окажется в интернете, я отрежу тебе яйца. Ты больше никогда не сможешь воспользоваться своим членом, – угрожает Луи, садясь обратно на кресло и сжимает руками подлокотники.

– Видео только для близкого круга, не волнуйся, – пьет Найл из банки и прячет телефон в задний карман.

– Мне срочно нужно выпить что-то покрепче, – бормочет Лиам, садясь на свое место.

– Ну что, девчонки, теперь ваша очередь, – перетасовывает Найл карты снова, загоревшись еще сильнее.

Я начинаю жалеть, что согласилась. У Найла больная фантазия, выходящая за пределы моего понимания. Ситуация, которая произошла между Лиамом и Луи абсурдная и пошлая. Парни терпеть не могут смотреть друг другу в глаза и сидят отвернувшись. Я смотрю на Гарри, который улыбается.

– Не хочешь еще раз сыграть? – шепчу я, предлагая еще одну партию.

– Что бы мне пришлось сидеть на коленях Зейна? Нет уж, – отказывается он. – Мне повезло, что я легко отделался.

– Надеюсь, Найл сжалится надо мной.

– Дай Бог, – целует Гарри меня в макушку для небольшого утешения.

– Зейн, а ты почему не играешь? – спрашивает его Чарли.

– У меня более важные дела, – коротко отвечает он, не отрывая глаз от экрана телефона.

– Как там Джулс? – спрашиваю я, играясь с крестиком Гарри.

– Отлично, но скучает.

– Ну что, невеста Луи. Пришло время сыграть с тобой, – раздает Найл карты.

Игра продолжается. Чарли берет свои карты. В отличие от Луи и Лиама она старается победить Найла. Но у нее ничего не получается. Он будто знает каждую карту наизусть. У него действительно дар. Карты любят его, и он живет ими.

– Черт возьми, – бурчит Чарли, бросив последнюю карту на стол.

– О да детка, – довольная улыбка растягивается вдоль губ Найла.

– Только без пошлостей, – предупреждает она.

– Итак, ответь мне милая. Достаточно ли хорош Луи в постели? – спрашивает он.

Луи закатывает глаза на его вопрос и притягивает Чарли к себе.

– Тебе с ним не сравнится, – гордо заявляет она.

– Это было слишком просто, – шепчет Гарри мне на ухо.

Вдруг глаза Найла направляются ко мне. Он улыбается достаточно пошло и медленно облизывает губы. Я уже чувствую, что он собирается задать мне какое-то грязное задание. Никогда бы не подумала, что ирландцы такие озорные.

– Дай сюда. А то снова будешь жульничать, – я наклоняюсь через стол и выхватываю у Найла колоду карт.

– Ладно, но не думай, что это поможет тебе выиграть, – пожимает он плечами и расслабленно откидывается на кресло, закинув руки на спинку.

Я перетасовываю колоду и раздаю карты. Я все еще плоха, но Гарри вызывается помочь. Мы вместе ведем бой против Найла. Но даже два мозга недостаточно, чтобы победить его. Все заканчивается тем, что я остаюсь в неудачниках.

– Красотка, ты проиграла, – его ухмылка растягивается до ушей.

– Если попросишь ее снять футболку или что-то в этом роде, чувак, я за себя не отвечаю, – по собственнически Гарри берет меня за талию и демонстративно усаживает к себе на бедро.

Он притягивая меня вплотную к себе и предупреждающе смотрит на Найла, в глазах которого пляшут черти. Угроза его не пугает, несмотря на то, что Гарри серьезен в своих словах. Он буквально пересадил меня к себе, чтобы блондин наглядно понял, что со мной шутки плохи.

– Хочу, чтобы ты нарисовала пенис на руке Гарри вот этим не старающимся маркером, – сузив глаза на лучшего друга, он кладет на стол черный маркер.

– Как оригинально, – издает смешок Гарри, явно не испугавшись.

– Найл, ты из какой задницы достал маркер? – усмехается Лиам.

– Из твоей.

– Гарри, ты как? Не против? – беру я маркер со стола, открывая крышку.

– Плевать, хоть на всю руку, детка, – вытягивает он руку с внутренней стороны, упираясь локтем на мое колено.

Я обхватываю его запястье и рисую сначала два круга, а затем узкий овал посередине. Я не делаю его огромным, потому что это было бы слишком. Член не выписывается с его татуировками, но он не будет виден среди других рисунков с чернилами.

– Все, – закрываю я маркер, выпрямляясь и ставлю его на стол.

– Любуйтесь моей новой татуировкой, – сильнее вытягивает руку Гарри, чтобы все видели мои каракули.

– Какой маленький член. Красотка, ты не могла нарисовать его побольше? Или это копия длины Гарри? – издевательски протягивает он.

– Это ты у нас славишься маленьким другом, а не я, – Гарри снова обвивает мою талию.

– Маленькие члены бывают только у педиков. У нас кандидаты только Луи и Лиам, – говорит Найл и все смеются, кроме них двоих.

– Пошел ты, – Луи берет пустую банку из-под газировки и швыряет ее в Найла, попадая ему в голову.

– Эй, я же не бросаюсь! Мог бы оскорбить в ответ! – трет Найл лоб от удара, зажмурив один глаз.

– Природа и так тебя оскорбила дурацким юмором, – язвит Луи.

– Что ж, пришла моя очередь, – собирает Паркер со стола карты в одну колоду.

– Ну это даже не интересно. Лучше поговорим, – поворачивает Гарри меня за подбородок указательным и средним пальцем.

– О чем? – хихикаю я

Гарри улыбается и, наклонившись, целует меня вместо ответа. Я отвечаю взаимностью на медленное движение губ и кладу руку ему на щеку. Игра между женой и мужем начинается, но я слишком увлекаюсь своим парнем, чтобы обращать внимание, как Найл наставляет Паркер.

Гарри мычит мне в губы, лениво скользя по ним и его пальцы двигаются ниже, придерживая меня за подбородок. Я ощущаю привкус вишневой колы, которую мы пили недавно и улыбаюсь, активнее двигая своим ртом.

Другая его рука покоится на моей пояснице, поглаживая ее плавными движениями вверх и вниз. Отдаленно я слышу голоса и даже, как Паркер матерится, когда проигрывает. Мои глаза закрыты, я сосредоточенна на своем и дыхании Гарри, пока наши губы ласкают друг друга.

– Черт, вы это слышали? – тычет в меня рукой Луи.

– Что? – отрываюсь я от влажных губ Гарри и поворачиваю голову через плечо.

– Паркер беременна, – широко улыбается Луи.

– Чего? – оживляется Гарри, облизывая губы.

– Я беременна, братец, – повторяет она.

Рот Гарри раскрывается. Наступает тишина. Я расширяю глаза от новости, которую вовсе не ожидала услышать. Я хлопаю ресницами, когда моя челюсть виснет и смотрю на смутившуюся Паркер, которая ждет от всех хоть какой-то реакции.

Перевожу глаза на Найла, который побледнел. Он выглядит очень плохо и неживым. Он замер и больше не шевелится. Он словно застыл во времени.

– Это правда? – уточняет Гарри.

– Да, уже три недели, – гладит она свой живот.

– И ты так долго молчала? – удивляется он.

– Нужно было самой убедиться. Аманда повела меня в больницу, я прошла узи и все выяснилось.

– Охренеть, моя сестра беременна, – под нос говорит Гарри.

Тишина продолжается.

– Охренеть, моя сестра беременна! – теперь вопит Гарри, поставив меня на ноги и вскакивает с кресла.

– Найл, ты будешь отцом! – кричит восторженно Луи.

Найл смотрит на них с мертвым лицом. Он даже не понимает, что они говорят. Все парни подбегают к нему и поднимают с кресла вверх, поздравляя его и громко вопя. Гарри и Лиам держат его за ноги, усадив себе на плечи, а Зейн и Луи хлопают по спине.

– Поздравляем! – взвизгиваем мы с Чарли одновременно и подбегаем к Паркер, накидываясь на нее с объятиями.

Мы валим ее на кресло и втроем обнимаемся, звонко смеясь и радуясь. В комнате витает немыслимый восторг, только Найл смотрит в одну точку.

– Хоран, что ты застыл?! Ты будешь папой! Бедный ребенок, ты ж отстой полный! – шлепает его по заднице Луи.

И тут голова Найла начинает шевелиться.

– Я буду папой? – смотрит он на парней, спрашивая их тихо.

– Дошло наконец. Да, Найл ты будешь папой, а я дядей! – радуется Гарри.

– Чуваки... Я буду батей! – орет Найл и восторженно поднимает сжатую руку в кулак вверх.

– Да! – кричат они, таща его по комнате.

– Так все, живо ставьте меня на место! Я должен обняться со своей женой, которая носит моего ребенка! – шлепает он парней по плечам.

Гарри и Лиам отпускает его на ноги. Все продолжают хлопать его по плечу, словно он совершил подвиг. И Найл действительно хорошо постарался, раз спустя пять лет брака Паркер беременна. У замужних пар часто такое случается. Тем более Найлу уже двадцать пять - самый подходящий возраст становится отцом.

Мы встаем с Чарли и отходим в сторону. Найл подходит к Паркер, осторожно поднимая ее на ноги и крепко целует, хватая за щеки. Мы восторженно улыбаемся, пока ребята нежатся, и я чувствую чей-то взгляд на себе. Я поднимаю голову и сталкиваюсь с парой зеленых глаз. Хоть Гарри и улыбается, но я вижу грусть в потухших радужках. Я понимаю, почему он так тускло смотрит на меня и дарю ему слабую улыбку.

Все хорош, Гарри. Я все равно никогда не хотела быть мамой.