Глава 17: Слова, от которых не вернуть дыхание

Они смеялись.Снова.Долго. Громко.Грязно.

Катя кидалась подушкой, пародируя, как Даня «вскрывается».Серёга встал на стул и крикнул:— Даня, может, покажешь шрамы? Или боишься, что кто-то их пересчитает?

И тогда он сорвался.Впервые.Голосом, хриплым, сорванным, но — живым.

— Заткнитесь! — рявкнул Даня, не оборачиваясь. — Вы же... твари. Все. Каждая. Гниёте, и даже не замечаете.

Толпа осеклась.На секунду.На полсекунды.Повисла мёртвая, острая пауза.

И тут Лёша, сам не зная почему, ляпнул:

— Осторожнее с ним. А то опять в кого-то влюбится и потом будет вены открывать на кухне.

Молчание.

Даня застыл.

Всё внутри него как будто замёрзло.Лёд — от шеи до желудка.Пустота — вместо воздуха.Тишина — вместо мыслей.

Он...Он это вслух...Он... сказал это сам...Он. Лёша. Сказал это...

И тут толпа взорвалась.

Катя согнулась пополам от смеха:— Господи, на кухне?! Ну хоть тряпку потом выжал?— Это реально лучшая шутка за всё лето!— А ты его потом утешал, Лёша? Или вы сразу трахнулись?

Все смеялись.Громко. Зверски.Как стая гиен.

А Даня стоял.

Он даже не дрожал.Он был камнем.

Сердце в пятки.Кровь будто ушла из головы.Он...Он сказал это перед ними. Он тоже. Он — как они.

Он сделал шаг.Ещё один.Медленно.

И остановился.Не плача.Не крича.

Просто смотря на Лешу.

А Лёша смотрел в ответ.И в глазах у него — пустота.Невозможная, выжженная пустота.

Он понял.Он осознал.Он перешёл черту.

Но уже было поздно.