10 глава

Мы продолжили путь в сторону нашей части на рассвете. Лес постепенно редел, и впереди начали мелькать знакомые силуэты холмов и деревьев, окружающих лагерь. Эльза выглядела измождённой, её шаги становились всё медленнее, но она держалась, стиснув зубы.— Ещё немного, — сказал я, глядя на неё.Эльза кивнула, но не ответила. Лицо её было бледным, а под глазами залегли тени.Когда мы подошли ближе к лагерю, несколько солдат, охранявших вход, заметили нас и сразу насторожились.— Кто идёт? — один из них шагнул вперёд, подняв винтовку.— Гроссер, разведгруппа. Вернулся из миссии, — ответил я твёрдо, специально произнося каждое слово с лёгким акцентом.Солдат скептически оглядел меня, затем перевёл взгляд на Эльзу.— Что за девушка?— Медсестра, попала к британцам в плен. Она из нашего госпиталя.Солдат молча кивнул, махнув нам рукой пройти. Я чувствовал, как его взгляд ещё долго следил за нами, пока мы уходили вглубь лагеря.Эльзу сразу отправили в лазарет на осмотр, а меня вызвали к командиру. Я передал все данные, что удалось узнать: маршруты патрулей, расположение складов, примерное количество техники. Командир слушал внимательно, изредка кивая, но когда я закончил, просто сказал:— Хорошо сработано. Возвращайтесь к своим делам.Я вздохнул с облегчением, выйдя из штаба.

Через несколько дней после нашего возвращения я увидел Эльзу в госпитале. Она стояла у небольшого стола, сортируя бинты. Уставшая, но всё ещё такая же красивая, как в день, когда я увидел её впервые.Я подошёл, не торопясь.— Эльза.Она подняла на меня взгляд и улыбнулась.— Гроссер... Не ожидала тебя увидеть.— Захотел проверить, как ты.Она кивнула на стопку бинтов.— Работа помогает забыть обо всём. Хотя... после всего, что было, забыть непросто.Я оглядел её. Она выглядела лучше, чем в те дни, но усталость всё ещё была видна на её лице.— Усталость видна по тебе, — тихо сказал я.

Мы разговорились, и я, чувствуя, что что-то меня подталкивает, решился:— Слышал, тут неподалёку нашли старый амбар, — сказал я, — Можно пройтись. Он вроде не на линии фронта.— Амбар? Зачем?— Просто. Подышать свежим воздухом. Ты же всё равно весь день здесь.Эльза ненадолго задумалась, потом кивнула.— Хорошо. Только ненадолго.Мы вышли из госпиталя ближе к вечеру. Лагерь был шумным, но, уходя в сторону поля, мы быстро оставили всё это позади.На краю леса действительно стоял старый деревянный амбар, полусгнивший, с покосившейся крышей. Внутри пахло сыростью, но это было всё же лучше, чем шум лагеря.Эльза осторожно присела на одну из балок, оглядывая пространство.— Забавно. Никогда не думала, что можно найти покой в таком месте, — сказала она.Я сел рядом.— Иногда спокойствие — это всё, что нужно.Девушка аккуратно потянулась и легко прикоснулась к моей руке. Её прикосновение обожгло сильнее любого ранения.— Спасибо, Уилл. За то, что ты сделал.— Это было правильно, — ответил я.Внезапно она наклонилась, её губы приблизились к моей щеке, но в последний момент я повернул голову, и её поцелуй оказался ближе к уголку моих губ.Её глаза распахнулись от удивления, но она не отстранилась.— Ты... — начала она, но остановилась.Я наклонился ближе, ловя её взгляд, пытаясь понять, что она чувствует. Она не отвернулась. Напротив, её губы слегка приоткрылись, дыхание стало неровным.Я не мог сдержаться. Её мягкость, её близость — всё это было слишком. Мои губы нашли её, и этот поцелуй был медленным, тёплым, но наполненным жаждой, которая копилась во мне слишком долго.Её пальцы нерешительно скользнули по моей шее, а потом она притянула меня ближе. На несколько минут мы забыли обо всём — о войне, о смерти, о боли. Когда мы оторвались друг от друга, она смотрела на меня глазами, полными удивления и чего-то ещё, более глубокого.— Уилл... — прошептала она.— Всё нормально, — сказал я тихо, касаясь её щеки. — Я просто... давно этого хотел.Она улыбнулась, её дыхание стало быстрее, а глаза загорелись нежным светом. Она обняла меня за шею, её пальцы слегка зарылись в мои волосы. Этот жест был таким доверчивым, почти невинным, что я ощутил не только желание, но и чувство ответственности за неё. Мои руки аккуратно обняли её за талию, а возбуждение внутри меня разгоралось. — Ты уверен, что это правильно? — неопределенно промолвила она, слегка отстранившись, словно давая мне шанс остановиться.Конечно, я очень хотел её. Но я понимал: где-то в глубине моей души наша близость пробуждала не только человеческие желания сексуальной близости.— Эльза... я не принуждаю, — начал я, но ощущал, как внутри свербит человеческая потребность. — Ты очень красивая. Я.. хочу тебя. Её губы снова нашли мои, и на этот раз это был не просто поцелуй. Мы отдались моменту. Каждое движение, каждый её взгляд был наполнен осторожностью и страстью. Где-то в подсознании мелькнул страх — страх укусить её, но я подавил его, заставив себя полностью сосредоточиться на её дыхании, на её прикосновениях. Я разглядывал её так, будто бы никогда не видел обнажённых женщин: её тело было воплощением искусства, каждая линия — изящной. Её кожа, светлая и нежная, будто сияла в тусклом свете. Когда я скользнул взглядом вниз, то не мог не задержаться на её груди: округлой, упругой, с мягкими тенями, которые падали на её ребра. Талия — тонкая, грациозная, словно созданная для того, чтобы притягивать к себе, переходила в плавные линии её бёдер. Они были широкими, сильными, но в то же время женственными, словно природа соединила в ней и силу, и мягкость. Когда я проводил пальцами по её животу, кожа под моими пальцами была бархатистой, горячей. Её ягодицы, округлые и притягательные, заставляли меня замирать на мгновение, восхищаясь каждым изгибом. Я ощущал, как восхищение пронзает меня, будто смотрю на картину великого мастера. В этом сексе я выражал всю свою человеческую нежность, ласку и чуткость, которая накопилась во мне годами отсутствия близости с женщинами.Я медленно поднял взгляд, вернувшись к её лицу. Её глаза смотрели на меня с той же самой уязвимостью, которую я чувствовал внутри себя.— Ты прекрасна, — шептал я ей на ухо, понимая, что эти слова были не более чем жалким отражением того, что я действительно видел.

Когда всё закончилось, мы лежали на сене, полураздетые. Тишина амбара была нарушена лишь дыханием и мягким шорохом наших тел. Она смотрела на меня с довольной улыбкой, её пальцы лениво скользили по моей груди.— Ты совсем не такой, каким показался на первый взгляд, — произнесла она тихо, будто в страхе нарушить тишину амбара, — на самом деле, я думала, ты погиб. Вся больница встала на уши после того случая, как ты... сбежал, — продолжила она, будто сама не верила, что говорит это. — Кто-то говорил, что ты убил санитара. Он лежал в палате, залитый кровью. Скажи, это правда?Её глаза вцепились в мои, требуя ответа.— Слухи, — отмахнулся я, — Ты же знаешь, как люди любят додумывать.— Но это не объясняет, — она приподнялась на локте, её волосы упали мне на грудь, — почему твоя кровь тёмно-синяя. Я видела это сама, Уилл. Это ненормально.Я заставил себя улыбнуться, хоть и знал, что улыбка вышла натянутой.— У всех нас есть свои особенности, Эльза. У кого-то шрамов больше, чем у других.— И поэтому у тебя затягиваются раны быстрее, чем у других? — она не сдавалась, её взгляд стал острым, почти изучающим.— Ты ведь медсестра, — я говорил убедительно, пытаясь отвлечь её, сменить тему. — Сама знаешь, что у людей бывают странные вещи в организме. Генетика, наследственность...— Не уходи от ответа, — её голос стал жёстче. — Почему ты сбежал?Я несколько секунд молчал, стараясь подобрать слова, которые могли бы её удовлетворить.— Там... не место для меня. Всё, что я хотел — это свободы.— Свободы? — в её голосе слышалось недоверие. — Разве тебя заковали цепями?— Я уверен, меня бы продержали в госпитале дольше, чем я этого хотел, когда наши солдаты нуждались в помощи, и поэтому я сбежал.Она замолчала, её взгляд стал мягче, а напряжённость на лице немного спала.— Но почему тогда эти слухи? Почему убитый санитар? Я повернулся к ней, поднимаясь на локте, чтобы смотреть прямо в её глаза.— Я не убивал его, Эльза. Ты веришь мне? — я дотронулся до её щеки, пальцами провёл по мягкой коже.— Верю. Надеюсь, ты не лжёшь мне.Её пальцы снова нашли мою руку, переплетая наши пальцы. Этот момент тишины был одновременно спасением и тяжёлым грузом — она не сдалась, но и не продолжила расспросы.

После той встречи в амбаре наши отношения с Эльзой начали меняться. Мы стали ближе, хоть и не сразу поняли, как правильно обращаться друг с другом. Эльза часто рассказывала мне о своей семье. Она скучала по матери и младшему брату, который, по её словам, был «маленьким сорванцом» и всё время попадал в неприятности. Её глаза загорались особым светом, когда она говорила о них.Я узнал, что она умела красиво петь. Иногда, когда мы оставались наедине, она напевала мелодии, знакомые ей с детства. Её голос был тихим, но проникновенным, и мне нравилось слушать, как звуки обволакивают пространство, будто защищая нас от суровой реальности.Мы много разговаривали. Она часто задавала вопросы о медицине, и я радовался её искреннему интересу. Эльза впитывала всё, что я рассказывал: о том, как зашивать раны, о причинах болезней, об устройстве человеческого тела. Она напоминала мне студентов, которых я когда-то встречал в Оксфорде, она напоминала мне... Люси.Когда Эльза улыбалась или смеялась, что-то во мне начинало болеть. Это чувство возвращало меня к тем воспоминаниям — тёмненькие волосы, та беззаботность и эмоциональность, которые дарила мне Люси, пока я не уничтожил её. Иногда я ловил себя на том, что ищу в Эльзе её черты, её интонации. И каждый раз упрекал себя за это.Эльза не была Люси. Она была другой. Она смотрела на меня, как на мужчину, в котором находила защиту и силу, словно представляла, как я укрываю её от всех бурь этого мира. В её глазах я видел не только восхищение, но и доверие, которое грело меня изнутри, пробуждая желание быть тем, кого она видит. Я не планировал с ней чего-то большего, но и не собирался отталкивать её, как оттолкнул в своё время Люси. Если она влюбится в меня — я отвечу ей взаимностью. И дам ей всё, чтобы она была счастлива со мной. И всё же, в её присутствии мне было тепло. Её улыбка была лекарством, а её голос — утешением, которого я не находил ни в чём другом.